Пролог. Колыбель чумы.


,
Твиллайт
Год некроманта. Ворон и ветвь
Обложка произведения 'Год некроманта. Ворон и ветвь'
Пролог. Колыбель чумы.

 

королевство Арморика, город Кё,

14 число месяца децимуса 1218 года от Пришествия Света Истинного

 

Нас ждали. Не зря мне с самого начала не нравилась эта затея. И, конечно, я опоздал. Золотое сияние портала тугой спиралью развернулось на площади, среди полусгнивших трупов и костей. Ничего неожиданного, ничего странного, ничего опасного… И Ури рванулся из портала первым, торопясь к долгожданной цели. Выскочил на мощенную каменными плитами площадь, едва не поскользнувшись второпях, обернулся, сверкая белозубой восторженной улыбкой, сделал шаг вперед, позволяя выйти мне...

Арбалетный болт с влажным хрустом входит ему в грудь. Второй пробивает висок. Непоправимость происходящего пережимает горло. И все, что я успеваю — подхватить хрупкое тело, что медленно падает вниз, прямо мне под ноги. Прижимаю к груди, прикрываясь от возможного выстрела. Прости, мальчик! Тебе уже все равно. А мертвый, я ничего не сделаю.

— Один готов! — пронзает тишину ликующий женский вопль. Голос срывается от щенячьего восторга. Сучка...

— Нита, молчать! Ставь защиту!

Я трачу драгоценные мгновения, чтобы бережно опустить тело на мостовую. Падаю следом. Перекатываюсь, уходя в тень стены. Они хороши… Болт свистит у виска. Освященное серебро обдает жаром. Второй — тоже мимо. Следом приходит волна чужой магии, что Они почему-то зовут верой. Но расстояние немалое, а город так пропитан смертью, что Их сила вязнет и рассеивается впустую.

Теперь моя очередь! Плохая была мысль: играть с некромантом на площади, полной трупов. Нюхаю воздух, пробую на вкус. Ужас, безумие, боль… Эманации смерти так густы, что у меня зубы ломит. Закрываю глаза и почти сразу открываю их снова, по ту сторону Врат, где нет ни ночи, ни дня. Вся площадь во тьме, но три серебряных пятна я различу, даже если глаза мне выжгут. Кожей почую, костями… Два послабее: заемная сила, готовые амулеты. Зато третье — яркое, силуэт умудряется рассеять мрак далеко вокруг себя. Это здесь-то! В Колыбели Чумы! Никак, паладин пожаловал? Когда-то я был бы польщен. И даже сейчас бы с радостью позабавился поединком. Если бы не Ури.

Пальцы четко и быстро делают свою работу, чем бы ни была занята голова. Сначала щит. Самый прочный — я знаю мощь паладина. Сеть на всю площадь! Виски сначала ломит от напряжения, потом пронзает раскаленной иглой. Пусть! Бредень быстро приносит улов: дюжины две серых огоньков. Эти при жизни были посильнее, потому и не успели рассеяться до конца. Тугие потоки силы черными змеями струятся с пальцев, ползут по площади, находя цели. Две дюжины целей…

Я старательно обхожу тусклое сияние над телом Ури. Торопливо полосую запястье, чтобы начертить знаки власти прямо на камнях. Отползаю от рисунка. А потом шепчу заклинание, прижимаясь к стене, пока жгучий поток света рвется в мою сторону. Низкий голос гремит над площадью, выпевая слова молитвы. Где-то наверху ему тревожно отзываются колокола собора. Кожа горит, волосы встают дыбом и трещат, но щит пока держится. Хорошо, что сижу, ни за что бы не удержался на ногах. И хорошо, что пока паладин поливает меня магией, не рискнут приблизиться остальные. А ну как эманации святоши обнаружат в душах соратничков грех? Свет такого накала жжет не хуже кислоты. Или очистительных костров Инквизиториума…

Да когда же ты иссякнешь, сволочь? Из ноздрей теплыми противными струйками течет кровь. Когда-то у меня была привычка от боли закусывать нижнюю губу. Но обучение некроманта такая вещь, что никаких губ не напасешься… Я терплю, терплю, терплю… Терплю до тех пор, пока смертельное сияние не тускнеет — даже паладину надо перевести дух. И, поймав мгновение, отпускаю две дюжины туго натянутых нитей, что держал все это время!

— Тварь! Мразь нечистая!

Ну, просто музыка для слуха… Усмехаюсь окровавленными губами, наблюдая, как поднимаются чуть неуклюже, но с каждым мгновением все увереннее, мои орудия. Ковыляют, протягивая оголившиеся кости рук, оставляя ошметки слизи и гнилого мяса, настойчивые, неотвратимые как сама смерть...

И, разумеется, у арбалетчицы не выдерживают нервы. Вряд ли церковные псы показывали своей сучке, натаскивая на охоту, как выглядит атака толпы умертвий. Может, одного-двух… Истошно визжа, она срывается с места. Второй — теперь я их вижу обычным зрением — догоняет, схватив, прижимает к стене...

— Нита, стой! Стой, тебе говорят! Они тебя не тронут!

Тут он прав, как ни жаль. Амулеты защитят от прямого прикосновения тлеющей плоти. Но на площади достаточно палок… И камней… Да и оружие у некоторых мертвецов имеется. Рыдающая девка вжимается в стену за спиной крепкого мужика, тот умело отбивается глефой. Умертвия кружат вокруг, падая, когда удачный выпад отрубает голову, но их слишком много. Вот и славно! Хорошо, когда все при деле… Наверное, паладин со мной согласен. Не пытаясь помочь соратникам, он выпрямляется и идет ко мне, широкими тяжелыми шагами пересекая площадь. Легкие латы, белый плащ с алой стрелой в круге, горящий верой и ненавистью взгляд. Сияние от него такое, что глазам больно, голос громыхает, и его молитва рвет попавшегося на пути мертвяка в клочья. Криво улыбаясь, я встаю на ноги, глядя, как он приближается. Много чести — шагать навстречу.

— Изыди, исчадье!

— Проклятого, — любезно подсказываю я. — Ты забыл добавить.

Больше не успеваю сказать ничего. Пробужденный амулет вспыхивает маленьким солнышком. Щит выдерживает, но меня сбивает с ног и спиной впечатывает в стену. А стоял бы от нее дальше — и летел бы дольше. Бесполезный амулет падает в сторону, церковник выхватывает еще один.

— Некромант Грель Ворон! Благодатью...

Договорить он не успевает. Я поднимаю левую руку, плотно прижимаясь к стене, влипая в нее всем телом. Небеса небесами, но надо же и под ноги смотреть. Он ступает на капли уже подсохшей крови, прямо посреди знаков, держа в латной перчатке разгорающийся амулет. Лучше просто не придумать! Между нами шагов пять, не больше. Я выплевываю слово и прикрываю лицо правой рукой. Полыхает так, что даже это не спасает — белая вспышка просачивается сквозь пальцы и веки, обжигает лицо. Медленно открываю глаза. На противоположной стороне площади остаток умертвий вяло атакует девчонку, изо всех сил машущую тяжелой для нее глефой. Вояка, скорчившись, лежит позади нее. Надо же, не сбежала...

Вот теперь можно и прогуляться. Под ногами скрипит пепел. Поворошив его носком сапога, я с наслаждением пинаю бесполезный кусочек серебра — единственное, что осталось от паладина в столкновении стихий.

Дальше все просто. Так просто, что даже противно. Через пару минут арбалетчица, надежно обездвиженная, сидит у стены, полосуя меня ненавидящим взглядом. Соплячка, не старше Ури. И волосы такие же светлые, будто в одной деревне родились. Сердце давит тупая боль...

— Говорить будете сразу или потом? — интересуюсь у обоих.

Упрямо поджатые губешки, вытаращенные голубые глаза наливаются прозрачным...

— У вас что, мужики закончились? — поворачиваюсь к церковнику.

Не так уж ему и плохо. Несколько неглубоких ран, укусы. Если сейчас полечить — жить будет. По крайней мере, пока свое слово не скажет госпожа Чума. Или у них и от нее защита есть? Точно, вот… Деревянные стрелки так и лучатся знакомым спектром. Нагляделся, пока Ури работал. Аккуратно режу кожаные тесемки, сжимаю их в ладони, позволяя деревяшкам покачаться в воздухе перед глазами парочки.

— Ну так что?

— Да плевать, — отзывается вояка. — Пока заболеем, ты нас сотню раз убьешь.

Неглупый. Смелый. Или очень жадный, если наемник. Сунуться в Колыбель Чумы, место, с которого началась эпидемия — чего-то да стоит.

— Убью, — киваю я. — Но быстро и без боли. Если скажете, кто вас навел. А если не скажете — позавидуете вот этим.

Киваю на умертвия, что слабо копошатся рядом. Если белобрысая что-то и знает, то разве случайно. В глазах у нее настоящая паника. Матерый волкодав только зубы сжимает, глядя мне в лицо.

— Решили попасть в рай, как мученики? — ласково спрашиваю я. — Вынужден огорчить. Рая не будет. Вы убили моего ученика...

Сажусь прямо на покрытый остатками гниющей плоти камень, чтобы заглянуть — лицо к лицу — в глаза церковника.

— Не будет ни рая, ни покоя. Сейчас я подниму пару мертвяков, и они будут вытворять с твоей подружкой такое, что ты представить не можешь. Такому ни в одном борделе не учат, уверяю тебя. Потом еще двух-трех… И еще… А ты будешь смотреть. Долго смотреть… И слушать… Пропущу ее через всех, кто тут не развалился на кости. А когда устану от воплей и зрелища, позволю ей себя убить. Как ваш бог встречает самоубийц, тебе напомнить?

Чужая усмешка, холодная и мерзкая, сводит мне губы, пока говорю. Соплячка тихонько ахает, пытаясь вжаться в стену, продавить ее насквозь. И, кажется, даже вояку проняло. Давний шрам на переносице белеет, лицо начинает дергаться. Я продолжаю:

— Потом, если не поможет, эти добрые люди, при жизни столь преданные вашей церкви, займутся тобой. Им наплевать, что ты не девка. И все равно, кого рвать на куски. А когда сдохнешь, ты к ним присоединишься. Я постараюсь, чтобы душа задержалась в твоем теле. Будешь чувствовать каждую минуту разложения, каждого червя, жрущего твое мясо...

Немного рискую, конечно. То, что я обещаю сделать с белобрысой, невозможно чисто технически: умертвия могут разорвать человека заживо, но плотское желание — привилегия живой плоти. Оставить душу в мертвом теле не выйдет и подавно. Паладина напугать этим я бы не смог: проклятые ублюдки от союза магии с религией неплохо разбираются в теории. Ну, так паладина здесь и нет… А пачкаться я не хочу. Будь церковный волкодав один, пришлось бы повозиться. Ненависти у него в глазах на троих. Злость пополам с беспомощностью — посмотреть приятно. И, похоже, не наемник. На своих тем обычно плевать, а со мной он бы сразу попробовал договориться. Но когда соплячка начинает тихонько подвывать от ужаса, глядя на подползающего по моему жесту мертвяка, ее напарник ломается.

Он просит меня поклясться: сдавленный голос звучит глухо и покорно, взгляд волкодав прячет. Я клянусь. Клянусь не делать ничего из того, что обещал, и вообще не прибегать к магии. Конечно, имени он не знает. Скорее всего, имени не знал и погибший паладин. Но мельком увиденной приметы мне достаточно, чтобы сложить два и два. Не так уж много людей знало о нашей с Ури вылазке…

Я киваю, почти с благодарностью. А потом, чтобы не заорать от боли и ненависти, сжимаю в ладони, кроша сухое дерево в мелкие щепки, заговоренные стрелки. Затем развязываю девчонку, вручая ей арбалет. Второй кидаю вояке. И объясняю положение дел. Ухожу, не оглядываясь, не опасаясь болта в спину… Я не смелый, просто у меня очень хороший щит, и они его видели в деле...

Тело Ури лежит там, где я его оставил, магия, поднимающая мертвецов, моя магия, тщательно обошла его стороной. Я сажусь рядом, запускаю окровавленные пальцы в длинные светлые волосы и замираю на несколько долгих ударов сердца.

— Ури… Мальчик мой… Прости… Я должен был запретить… Но я так боялся, что это тебя сломает… Он заплатит за твою смерть. Непременно заплатит… Клянусь...

Осторожно расстегиваю куртку, словно могу потревожить раненого, вытаскиваю из нагрудного кармана большой, слабо светящийся пузырек. Чума пришла достаточно давно, чтобы мы — те, кто знал — успели принять меры для защиты. Ури пошел дальше. Он сотворил исцеление. Простые, как и все гениальное, чары. Выпусти их — и источник болезни обернется спасением. Нужно лишь попасть в место, где началась эпидемия. Покинутый город, чье название не произносим даже мы. Ури был гением. И он до сих пор жалел людей. Очень вредное сочетание для ученика некроманта. Но я не смог отказать, когда мальчик захотел испытать свое творение. Провести портал в Колыбель Чумы, город без единого живого человека, выйти, разбить пузырек, вернуться обратно… Что может быть проще и безопаснее? Я пошел с ним лишь ради того, чтобы разделить минуту его триумфа да помочь с порталом. Что мне за дело до людей и их Чумы?

Студеный ветер шевелит светлые пряди, несет по площади пепел… Стекло бутылочки холодит пальцы. Я хорош в своем деле, но таким, как Ури, мне не быть никогда. В девятнадцать он создал средство от чумы. Что бы он еще принес в этот мир? Мир, который его убил. С другого конца площади слышится сухой щелчок. Да, самоубийцам путь в их рай заказан. А чума убивает медленно и мучительно. Эти двое пробыли в ее Колыбели достаточно долго, чтобы пропитаться заразой насквозь. И дело только в выборе: кто из них поможет другому уйти быстро и без боли, оставив себе отвратительную смерть… Кто подарит товарищу желанную участь мученика, обрекая собственную душу на посмертную кару убийцы? Пожав плечами, я все же поднимаю голову. Мне любопытно… Серебристый огонек девчонки тускнеет, рассеиваясь. Интересно, пришлось ли ей умолять или спутник сам сделал выбор? На самом деле, не так уж и интересно.

Поднимаюсь, все еще держа в застывших пальцах пузырек. Портал колышется в двух шагах, приглашая… Ури так мечтал об этом… Мне нет дела до их жизни и смерти, их Бога и их Чумы. Они не заслужили ни прощения, ни пощады! Но он был моим учеником. И выполнить его желание — все, что я могу сделать. Месть — для меня. Но для Ури — это. И никто никогда не узнает, почему ушла Чума, верно? Резкий порыв ветра кружит пепел, приносит печальный звон колоколов мертвого собора… Ни их Свет, ни моя Тьма не могут решить за меня. Я разжимаю пальцы, и, спустя мгновение, тонкое стекло разлетается вдребезги на каменной мостовой Колыбели.

 

* * *

где-то на северо-западе Арморики, Звездные холмы, кэрн Дома Боярышника,

полнолуние самониоса, семнадцатый год Совы в правление короля Конуарна из Дома Дуба

В темной комнате горит огонь. Трещит, рассыпаясь золотыми искрами, облизывает изнутри каменные стенки очага. Иногда тянется языком пламени наружу, и тогда сидящий перед очагом протягивает навстречу пальцы — огонь, словно испугавшись, отдергивается от них, прячась обратно в очаг.

— Даже пламя боится холода в моей крови, — тихо говорит сидящий, отбросив назад длинные седые пряди распущенных волос.

— Огонь останавливают огнем, — негромко отвечают ему из темного угла. — И в тебе еще достаточно собственного пламени.

— Не льсти, — усмехается тот, кто смотрит на огонь. — Я позвал тебя не для того, чтобы слушать утешения. Мое время уходит.

— Я слушаю, — отзывается темнота.

— Тем, кто стоит на пороге, видны обе стороны. Я смотрел назад, где остаются они, и вперед — куда уйду я. Мир колеблется. Мир на грани. В этот Самайн начнется то, чему лучше бы не случаться…

— Я слушаю, — снова откликается темнота, когда он замолкает.

— Трижды бросал я руны на прошлое, настоящее и грядущее. И трижды выпадали ворон, сломанная ветвь и колесо. Но голос рун молчит для меня.

— Так ли это? — спрашивает темнота.

— Это так. И не говори мне о том, чья ветвь сломана. Я не хочу слышать.

— Тогда мне придется молчать, — говорит темнота.

— Он мертв для сидхе. Ветвь отделена — ей не прирасти снова на то же место.

— Сломанные ветви, бывает, пускают корни, — шепчет темнота. — Но став деревом, ветвь остается собой. Из дуба не вырастет яблоня, а из омелы — шиповник. И боярышник все равно будет…

— Замолчи, — роняет сидящий у очага.

— Молчу, — равнодушно соглашается темнота.

И снова только огонь что-то бормочет на языке треска и искр, пока сидящий возле него снова не размыкает сухие губы на желто-сером, словно пергаментном лице. Тот, кто увидел бы его сейчас, мог бы принять за человека, но у людей не бывает глаз, сияющих в темноте.

— Не так я хотел бы уйти. Не на ложе, больным и слабым, окруженным стервятниками и сухой листвой мертвых побегов. Мой дом — великий дом сидхе — гибнет.

— Ты велел мне молчать, и я молчу, — говорит темнота.

— Говори.

— Сломанная ветвь может пустить корни. И если на нее сядет ворон, колесо повернется вновь.

— Или нет?

— Или нет, — соглашается темнота. — Самайн грядет. В крови, тьме и кличе Дикой Охоты. Великий Самайн, открывающий врата вечности. Кто-то уйдет в эти врата, но кто-то может и явиться.

— Я сам сломал эту ветвь и иссушил ее. Никогда ей не пустить корни, — молвит сидящий у очага.

— Кто знает… Мир вращается в Колесе. Все еще крутится. И меняется с каждым поворотом. Сделанное тобой кто-то может и отменить.

— Так ли это? — спрашивает сидящий у очага.

— Это так, — отвечает темнота. — Но все имеет свою цену.

— Назови ее.

И темнота смеется сухим шелестящим смехом. Она смеется и смеется, а плечи сидящего у огня сгибаются ниже, словно боль терзала его изнутри.

— Назови цену, — шепчет он, наконец. — Назови ее…

— Брось руны еще раз, — шелестит темнота. — Без мыслей, без надежды на тот ответ, которого ты жаждешь.

Дотянувшись до сморщенного мешочка из светлой кожи, сидящий у очага встряхивает его в дрожащих ладонях и, не удержав, роняет. С тихим стуком кусочки дерева катятся по каменным плитам. Замерев, сидящий у очага смотрит на них. Пустая, пустая, пустая… Гладкие, словно только что выструганные и еще девственно чистые деревяшки рассыпались на полу.

— Видишь, — шепчет темнота, — не мне назначать цену. Но ты волен определить ее сам, когда придет время. Сможешь найти среди этих рун Ворона? А Сломанную ветвь? Отыщи Колесо… Не можешь? Тогда жди. Ты дождешься, обещаю. Я даю тебе время. Ты увидишь, как мир дрогнет, когда Колесо повернется. И уйдешь так, как захочешь. А я подожду. С тобой было весело, Боярышник из рода Боярышников, и я умею благодарить за веселье. Но ты не благодари. Успеешь…

Тишина. Только огонь обиженно трещит про что-то своё. Может, про то, что тьма в комнате сгущается и из угла веет холодом, словно кто-то открыл дверь, уходя. Куда-то в очень холодное и темное место, из которого теперь дует и дует ледяной темный ветер. Но вот сидящий у огня поднимает голову, снова протягивает пальцы к огню, как к живому зверю — и тот не отдергивается, приникая ласково и покорно, облизывая их — и не обжигая.

— Я подожду, — соглашается сидящий у очага, собирает пустые руны и забрасывает их в огонь. Яростно вспыхнув, пламя озаряет изборожденное глубокими морщинами лицо, на котором живы только глаза.

  • Полет / Мир Фэнтези / Фэнтези Лара
  • Утреннее / RhiSh
  • Подонок / Стиходром №70 / Скалдин Юрий
  • Ночной полёт "Валькирий"... / Будимиров Евгений
  • Глава вторая. / Салфеточный договор / Лейс Три-Де
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Письмо Музу / Тандэ Лике
  • The tenth floor / Бельмесов Семён Андреевич
  • 4. / Счастливый путь. Рассказ-быль. / elzmaximir
  • Глава 9 / Загадки моего города / Раймер Ника
  • Я очень боялась крови,  Тряслась от малейшей ранки. / Андреева Рыська

Вставка изображения

Страницы комментариев:  
Нравится. Думала заглянуть и добавить на почитать, но как только прочла первый абзац, не смогла оторваться.
Спасибо))) Это лучшая похвала для автора))
Спасибо, Белка))) Вот такая вот «салфеточка» вышла))) Говорила же, что не умею их писать)))
Отличный рассказ.
Мы теперь выходим с работы. Хотел распечатать, чтобы прочесть дома вдвоём, но заинтриговали.)
Впрочем, распечатал, сейчас Евгению отнесу.)
Эмиль
Спасибо))) Очень рада, что вам понравилось)))
На этот раз мне ругать тебя не за что. Очень интересный получился рассказ, лучшее, что я у тебя читала, прочитался на одном дыхании.
Единственное, остался вопрос кто устроил засаду и зачем.
Что мне особо понравилось — некромант у тебя получился прям объедение. Люблю таких полузлодеев))))
Ну и круто ты роли добрых и злых поменяла местами.
 
Пара мелких замечаний
Тяжелый арбалетный болт с глухим чавканьем вошел в грудь. Второй, не больше мгновения спустя, пробил висок.
Небольшая ошибка. Однажды так же и мое внимание обратили на подобное. Но смотри сама – ты съела в этом предложении персонажа, с которым это происходит. Но в то же время я вижу по крайней мере двух возможных – фокального персонажа и его друга, кому болт вошел в грудь))))
Все же иногда нужно уточнять.

А стоял бы от нее дальше — и летел бы дольше.
Рифма здесь не в тему.

Я поднимаю левую руку, плотно прижимаясь к стене спиной, вжимаясь в нее. Небеса небесами, но надо же и под ноги смотреть. Он ступает на капли уже засохшей крови, прямо посреди знаков, одновременно сжимая в руке разгорающийся артефакт.
Отредактировано
Ага))) Спасибо огроменное)))
Рифма здесь не в тему.
А я вот рифмы не вижу(( Есть игра слов, по-моему, но это не рифма… Что, правда так рифма лезет?
Очень интересный получился рассказ,
Ну я ведь должна эволюционировать, хоть местами и иногда? ;-) Зря меня воспитывают?)))
Единственное, остался вопрос кто устроил засаду и зачем.
Засаду устроили идеологические противники, служители церкви. А вот сдали некроманта как раз свои, кому же еще))) Там вроде есть четкий намек.
Люблю таких полузлодеев))))
А кто же их не любит)))
И вообще, это мне тебе надо спасибо говорить. Все же первоначально это была салфетка. :-D 
И что еще хотела спросить. Я текст писала по минимуму, утягивала знаки. А не надо ли тут добавить антуража? Деталей, обстановки? Чувств?
Что-то сложно мне придираться к этому рассказу, уж очень понравился идеей и атмосферой. Но я попозже попробую покусать тебя по мелочам.
Попробуй-попробуй))) Ждем-с)))
Неоднозначное впечатление.
 
Шикарное название, очень приятный слог — и половина рассказа, до гибели паладина, точно художественная текстовка к компьютерной игрушке((. Дальше — отлично, но про магическую драку с участием почти незнакомых персонажей читалось скучновато((. Все-таки, имхо, есть перебор с чисто боевкой для короткого рассказа. Или, возможно, мне не хватило экспозиции, чтобы хоть немного познакомиться с героями до драки.
 
С момента допроса, повторю, понравилось, там уже есть вовлечение эмоциональное.
Отредактировано
Спасибо)) Думала сделать салфетку… гм… Вот и утягивала до предела. Очень полезно услышать ваше мнение.@}->--
 
Полагаете, стоит развернуть?
А хорошая штука. Классика фентези, во всей красе, с по-перумовски хорошим некромантом. Разве, чуть затянуто: лучше чётче очертить сюжет, чем задерживаться на подробностях пыток, пояснениях и прочих отступлениях. Хорошо «оживить» ученика, сделать его полноправным персоножем. Пока он и паладин — статисты.
Некромант рассуждает холодно и спокойно, как видавший виды циник… нет, всё же классика фентези, всё по канонам. В этом есть своя прелесть :)
Ага, спасибо. А теперь вопрос, с которым я ко все пристаю. Нужно ли добавлять этому тексту деталей? Чуть больше описать город? Людей? Их эмоции? Или это затормозит сцену?
Соглашусь с Шани: в начале как-то совсем не захватывает драка, которую ведут неизвестные персонажи. Зато да, ближе к концу эмоциональная искорка есть. Ее бы в начало еще)
Спасибо))) А разве в начале нет эмоций? Просто не может герой одновременно и выживать, и фонтанировать чувствами. Я так полагаю, что в бою не до этого.
Отредактировано
Но мы ждем.))) Там уже Мелоди оторвалась по полной.*ROFL*
Ну, из цеховой солидарности может завтра притопаю. 8-)
Давай-давай))) Завтра у авторов ожидается тяжелый день)))
Особенно он будет тяжелым у авторов, если некая добрая девочка Твил напишет наконец тигре все те нехорошие слова, что она думает про тигриную главу ;)
Тут надо подумать, как задобрить милую, добрую, славную, талантливую Тигру.O:-)
А на мед и елей у тигры аллергия. Такшта буду как пчелами покусаная. Воть. Хуже только полное отсутствие рецензии — тогда всех схем с горя. И не подавлюсь, не надейтесь. O:-)
Вот веришь, уже бы написала, да телевизор, сволочь, работает… С мыслей сбивает.((( Ну, авось, хоть Эру сегодня кину… Ладно, сейчас вывалюсь, а там посмотрим.;-)
Верю, ага. Я вообще доверчивая такая тигра… ;)
Усё! Эру написала. Сумбурно получилось, правда, не совсем то, что хотелось… Ну, как смогла. Кинула ему в роман на страничку главы, завтра буду тебе писать. То есть уже сегодня, блин горелый…
Уже сегдня, дадада! мырмырмыр, побежала читать что ты Эру написала)))))))))))):-*
Представь себе фейри-полукровку с характером Ганнибала Лектора… Не совсем точно, но наиболее близко. Только добавь сексапильность, эпатаж и научную гениальность. Все это замеси на очччень глубоких комплексах, полей интеллектом и приоритетом выживания в любых условиях.
И после этого он — плохой? Ага, щас. Это не он плохой, это вы (мы в смысле) недостойны. *чорт, тут все еще нет кивающего смайлика*
:-) Заманю почитать, как появится))))
Заманишь? хех. очень хороший эвфемизм для «Допинаете — напишу. Ваш Удав.» :-D
До размера конкурсной Салфетки^^
Зверство!!! =-O Не дам!!! :'( 
*goblin**orc**elf**bos*  :-D  Он мне неурезанным больше нравится. :-P
Значит, вширь его. Толстеть, толстеть ему определенно! 8-)
Эх, время, время, времечко… Но все равно его не брошу, потому что он хороший.))) Где-то глубоко внутри. Очень глубоко! :-D
Я просто как читатель… Знаешь, если бы я читал такой вот роман (или роман с таким началом), то определенно дочитал бы его до конца с не меньшим удовольствием, с каким прочел эту историю.
Спасибо))) Теперь я присваиваю моральное право звать тебя на продолжения. ;-)
Ох, шикарно. Затянуло и не отпустило до финальной точки. И такой вкусный язык, персонажи, описания и даже сражения, что хочется большой-большой роман, где эта история будет лишь частью. Законченной частью, не спорю, и прекрасно законченной, и всё здесь сказано, что нужно было сказать. Только, как говорится, «вкусно, но мало» ))
 
Оффтопик
Я разжимаю пальцы, и, спустя мгновение, тонкое стекло
Кажется, «спустя мгновение» здесь обосабливать не нужно )
Отредактировано
ОффтопикТут можно обособить по смыслу, чтобы подчеркнуть протяженность момента. А можно и не обосабливать, да. Но я воспользовалась нюансом.)))
 
Спасибо))) если вам действительно понравилось, есть еще один рассказ про этого героя, он побольше. «Канун Йоля». Роман хотелось бы, да… Еще бы времени побольше.
ОффтопикТак, ну, ясно, что история логична, что есть и завязка, и развязка, и что ты в принципе пишешь неплохо.
Некромант с учеником приходят в Колыбель Чумы, чтобы принести Исцеление, как хотелось ученику, но в мертвом городе поджидает засада, ученик гибнет, некромант сражается, всех побеждает, выясняет, что засаду устроили по наводке неизвестного, бросает тех, кто нападал, на произвол судьбы, а сам все же применяет Исцеление. Вполне себе квестовая история — надо исполнить задание, но что-то мешает. Внешний конфликт в наличии, ага. А внутренний? Некромант как бы и не принимает никаких важных решений, он всего лишь спасает свою жизнь. В самом конце, правда, некромант немножко раздумывает, применить Исцеление или нет, но ему как бы пофиг, ему нет дела до их жизни и смерти, но Ури был учеником… Короче, нет внутреннего конфликта. Или я его не вижу.
И отсюда же — не вижу идеи. Приключалка — есть, а идея?

Ну и скажу еще о мыслях, возникавших по мере прочтения. И, конечно, это будут вопросы скорее к стилистике :)
Золотое сияние портала тугим бутоном развернулось на площади,
— главгер видел, как это выглядело снаружи? Я понимаю, что наверняка он видел, как открывается портал. Но. Герой — внутри портала. Поэтому логичней будет показать, что он видит изнутри. Как то самое свечение пропало, или как раскрылось. Но тугой бутон — это вид снаружи, это путает.
Золотое сияние портала тугим бутоном развернулось на площади, среди полусгнивших и совершенно сгнивших трупов.
— полусгнившие — понятно. А что осталось от совершенно сгнивших трупов? Если оно совершенно сгнило? ))
Тяжелый арбалетный болт с глухим чавканьем вошел в грудь. Второй, не больше мгновения спустя, пробил висок.
— не нравится мне «чавканье». Вот не нравится, и все. Оно ужасно. Чавканье — это влажно-хлюпающий звук. Я не уверен, что именно с таким звуком грудь пробивает арбалетный болт. Это как бы не особо важно, но создает атмосферу же. Дальше. «Второй, не больше мгновения спустя, пробил висок. А если написать „Второй, мгновение спустя, пробил висок“? Ведь предложение получится чище.
Тяжелый арбалетный болт с глухим чавканьем вошел в грудь. Второй, не больше мгновения спустя, пробил висок. Серебряные, нестерпимо сияющие для моих глаз магией, что Они почему-то зовут верой.
— смотри, здесь на мой взгляд внимание героя уходит в сторону. На глазах героя в его друга или соратника попали два болта — а герой зачем-то описывает их серебро и нестерпимое сияние магией. Да еще и вспоминает о том, как магию называют какие-то Они. Хотя я бы, например, на месте героя что-то делал. Не знаю, что, зависит от того, кто мне этот погибший мальчик. Если он мне слуга, шестой подползающий или вредный начальник — то я, пожалуй, шарахнусь в сторону или захлопну портал. Или даже обрадованно заору. Кстати, вот он как раз, повод показать, как я-герой отношусь к мальчику. Потому что если он мне, положим, любимый сын — то я брошусь к нему. И плевать мне, какие болты! Мне сын важен!
Так, что-то я болтаю не по теме :)
И все, что я успеваю, подхватить хрупкое тело, медленно падающее вниз, прямо мне под ноги. Не давая упасть, прижимаю его к груди, прикрываясь от возможного выстрела. Если сейчас его не будет, значит, арбалетов было только два. Или те, кто в засаде, умнее, чем я думаю. Прости, мальчик! Тебе уже все равно, я знаю. Свободная левая рука машинально чертит знак. Всего на несколько мгновений, но защита. Мертвый, я ничего не сделаю. А вот теперь еще один — почти наугад, широким веером… Пусть выйдет слабее, но я их увижу!
— вот здесь, на мой взгляд, многабукв. И слишком длинные предложения. А должно быть — волнение. Ярость. Боль. А она, как обычно, сразу отбирает дыхание, и фразы становятся короче и эмоциональней. Посмотри, тут в Мастерской выложила главу Каллипсо. Про поцелуй мары. Посмотри там, как она дает динамику, как показывает бой.
— Один готов!
Ликующий вопль, женский, даже девчоночий. И голос срывается от щенячьего восторга.
— Нита, молчать! Ставь защиту!
Кто-то умный. Сообразил, что я их уже засек, и отвлекает внимание от девчонки. И да, арбалета было два, наверняка стрелки сейчас лихорадочно перезаряжают их. Я трачу драгоценную пару секунд, чтобы бережно опустить тело на мостовую. Они хороши… Болт свистит у виска почти вплотную, когда я перекатываюсь на два шага и ухожу в тень стены. Второй — тоже мимо. Следом приходит волна чужой магии. Но расстояние немалое, а город так пропитан смертью, что Их сила вязнет и рассеивается почти впустую. Плохая была мысль: играть с некромантом на площади, полной трупов. Принюхиваюсь к воздуху. Страх, безумие, боль… Эманации смерти так густы, что у меня зубы ломит. Закрываю глаза и почти сразу открываю их снова, по ту сторону Тени, где нет ни ночи, ни дня. Вся площадь во тьме, но три серебряных пятна я различу, даже если глаза мне выжгут. Кожей почую, костями… Два послабее: заемная сила, готовые амулеты. Зато третье столь яркое, что силуэт умудряется рассеять мрак далеко вокруг себя. Это здесь-то! В Колыбели Чумы! Никак, паладин пожаловал? Когда-то я был бы польщен. И даже сейчас бы с радостью позабавился поединком. Если бы не Ури.
здесь то же самое. Большой кирпичного вида абзац там, где должны быть краткие и четкие действия. Вон, герой даже успевает подумать, какое определение подобрать ликующему воплю — женский вопль или девичий. И вон сравнение герой подбирает. Это я про щенячий восторг. Да еще и как обходительно, женский, девичий. Я бы, если б я был автор, назвал бы ее девкой. Или бабой. Грубее и экспрессивнее.И никакой не щенячий восторг. Я бы сказал, что она „орала“.
А у тебя в кирпичеподобном абзаце — даже „девчонка“, нежно-то как. За что ей такое счастье? Опять же мысли о том, сколько арбалетов — они, конечно, прекрасны, но гораздо безопасней думать их за укрытием. Поэтому — я бы сначала перекатился, (и необязательно при этом считать, на два шага или на три, мне, когда я перекатываюсь, пофиг по большому счету, мне главное — за укрытие), так вот- я бы спрятался, и потом уже ждал бы выстрелов и считал бы девок.
От слова „эманации“ — ломит зубы у Чудовища ))))
А вот это, кстати, хорошо на мой взгляд —
Вся площадь во тьме, но три серебряных пятна я различу, даже если глаза мне выжгут. Кожей почую, костями… Два послабее: заемная сила, готовые амулеты. Зато третье столь яркое, что силуэт умудряется рассеять мрак далеко вокруг себя. Это здесь-то! В Колыбели Чумы! Никак, паладин пожаловал? Когда-то я был бы польщен. И даже сейчас бы с радостью позабавился поединком. Если бы не Ури.
— особенно, если почистить „зато третье столь яркое, что силуэт умудряется рассеять мрак далеко вокруг себя“. Я бы написал куда проще. „Зато третье — яркое!“
Следующий абзац такой же тяжелый. „тугие потоки силы черными змеями струятся“, „низкий, идеально поставленный голос гремит над площадью, выпевая слова молитвы“, „волосы встают дыбом, в них потрескивают крошечные огоньки“ (герой опять себя со стороны видит?), опять эманации, и припечатываешь ты это дело словечком „концентрация“.
Описания ведь даны в настоящем времени. Идет бой. А герой сравнения подбирает?
Дальше, кстати, лучше.
Вот тут, разве что, можно сократить.
Тут он прав, как ни жаль. Амулеты у бойцов достаточно хороши, чтобы защитить от прямого прикосновения тлеющей плоти.
. Тут он прав, как ни жаль. Амулеты защитят.
Слово „активированный“ — туда же, куда и эманации. Что-то другое нужно, не такое современное.
Снова нежное „девчонка“. Нет. Девка она, и все тут.
Несколько неглубоких ран, куча укусов
кучи в таком контексте выкидываем раз и навсегда. Ибо похоже на офис-юмор.
Небольшие деревянные крестики
небольшие — слово никакое. Крестики — и так маленькие, не кресты. Поэтому небольшое — тоже забываем раз и навсегда.
Киваю на слабо копошащиеся в куче тел умертвия.
та же куча, и тоже не нужна.
Кстати, все шипящее тоже максимально режем.
Не будет ни рая, ни покоя. Сейчас я подниму несколько тел, более-менее целых, и они будут вытворять с твоей подружкой такое, что ты и представить не можешь. Такому даже в борделе не учат, уверяю тебя. А ты будешь смотреть. Долго смотреть… И слушать… Когда устану от воплей и зрелища, я позволю ей убить себя. Как ваш бог относится к самоубийцам, тебе напомнить?
— тоже неа. Больно много болтает. Угроза хороша, когда она четкая и понятная до ужаса. „Сейчас я подниму двух мертвецов, и они будут трахать твою девку. А ты будешь смотреть. Потом я подниму еще двух. И еще. Пока она не свихнется“. Что-то в этом роде :)
Я немного рискую. То, что я обещаю сделать с девчонкой, невозможно чисто технически: умертвия могут сожрать человека заживо, но плотское желание — привилегия живой плоти. А оставить душу в мертвом теле не выйдет и подавно. Паладина напугать этим я бы не смог: проклятые ублюдки от союза религии с магией неплохо разбираются в теории. Ну так паладина здесь и нет… А пачкаться я не хочу. Когда соплячка начинает тихонько подвывать от ужаса, косясь на подползающего по моему жесту мертвяка, ее напарник ломается. Он просит меня поклясться: сдавленный голос звучит глухо и покорно. Я клянусь. Клянусь не делать ничего из того, что обещал, и вообще не прибегать к магии. Конечно, имени он не знает. Скорее всего, имени не знал и погибший паладин. Но мельком увиденной приметы мне достаточно, чтобы сложить два и два. Не так уж много людей знало о нашей с Ури вылазке… Я киваю, почти с благодарностью. А потом, чтобы не заорать от боли и ненависти, сжимаю в ладони, кроша сухое дерево в мелкие щепки, заговоренные крестики, которые этим двоим уже не понадобятся. Затем развязываю девчонку, вручая ей арбалет. Второй кидаю вояке. И объясняю ситуацию. Ухожу, не оглядываясь, не опасаясь болта в спину… Я не смелый, у меня просто очень хороший щит, и они его видели в деле…
— а вот здесь очень клевый переломный момент, когда вояка ломается — а ты его прячешь, этот момент. Скороговоркой выдаешь. А зря. Выдай тяжелый взгляд этого вояки, покажи его ненависть, покажи, что он вынужден сдаться и это его тоже не радует. Зачем терять такой чудный переломный момент?
И — да, потом идет объяснение, зачем некромант с учеником сюда пришли, и очень кратенько некромант решает все же разбить Исцеление. Но в рассказе ружье (которое навело на некроманта) так и остается висеть на стене.

Вот как-то так.
Рассказ неплохой, но я всегда хочу бОльшего.
Не зря же я Чудовище )))
Отредактировано
Чудовище, мырр! :-* Ты отлично делаешь редактуру)))))))
Ура!!! Чудовище пришло))) Ругается...@}->-- @}->-- @}->-- 
 
Разбор отличный, именно то, что было так нужно… Могу поспорить разве что по мелочам. Активированный мне самой не нравится, заменить фпень, а вот эманации — почему современно? Алхимики всякие это словечко очень уважали. Фокал поправлю, без оговорок.
Хотя я бы, например, на месте героя что-то делал. Не знаю, что, зависит от того, кто мне этот погибший мальчик. Если он мне слуга, шестой подползающий или вредный начальник — то я, пожалуй, шарахнусь в сторону или захлопну портал. Или даже обрадованно заору. Кстати, вот он как раз, повод показать, как я-герой отношусь к мальчику.
Да вроде бы показала… Герой переживает, но у него приоритет выживания. Поняв, что ученик мертв, прикрыться трупом. А переживания потом, когда выживет.
А так все принимается безоговорочно и с дикой благодарностью! :-* Нет, я не обещаю, что переделаю абсолютно все. Например, тягучую манеру речи главного героя если изменю, то не сильно. Он у меня некий аристократ от магии, так что не может совсем уж в просторечье, даже с врагом. А вот бой почищу, да… И перелом психики надо добавить, надо…
В общем, пинок в нужную сторону получен, осталось полететь)))
 
Чудовище — прелесть!!! *BRAVO* Тысяча благодарностей и нижайший поклон!!!
Очень прикольно и интересно
Второй, мгновение спустя, пробивает висок. От осознания непоправимости мгновенно пережимает горло.… Свободная левая рука машинально чертит знак. Всего на несколько мгновений, но защита.
злоупотребляешь. И это не дает динамики, у тебя темпоритм тут не тот, скорее рапид, чем клип.
Вот же ж блин...((( Спасибо, Тигер!
И это не дает динамики, у тебя темпоритм тут не тот, скорее рапид, чем клип.
А по-русски? :-[
— Один готов!
Ликующий вопль. И голос срывается от щенячьего восторга. Сучка…
 
остро не хватает глагола. звуки на фоне рапида хочется слышать резкими и быстрыми, а для этого необходим глагол.
Где не хватает? Ткни глупого Удава носом, пжалста…
Я трачу драгоценную пару секунд, чтобы бережно опустить тело на мостовую. Падаю следом. Перекатываюсь, уходя в тень стены. Они хороши… Болт свистит у виска почти вплотную. Освященное серебро обдает жаром. Второй — тоже мимо. Следом приходит волна чужой магии, что Они почему-то зовут верой. Но расстояние немалое, а город так пропитан смертью, что Их сила вязнет и рассеивается почти впустую.
неуверенность — фпень, полутона в боевке — фпень
Твил, хороший финал. Сейчас я не вижу, что в нем надо доделывать. Может быть завтра. на свежую голову.
Ага. Я тоже еще завтра гляну… Добавила детальку, которую хотела, но не знала, куда всунуть. Колокола. Два раза))) Вот думаю, сунуть их еще тритий, или это уже перебор… Спать надо…
Понравился рассказ.
Просмотрел отзывы — вы просто-таки тррребуете найти, что не так )))
Не нашел.
 
Но если заставить себя подумать можно сказать, что в финале смотрелся бы намек на то, куда пошел некромант, ибо «Но мельком увиденной приметы мне достаточно, чтобы сложить два и два. Не так уж много людей знало о нашей с Ури вылазке… „
Просмотрел отзывы — вы просто-таки тррребуете найти, что не так )))
Да, я такая.))) Смесь глубочайшего комплекса неполноценности с хорошо спрятанной манией величия.:-D
 
в финале смотрелся бы намек на то, куда пошел некромант,
Ага. Есть такое. Я вообще хотела бы сделать цикл, к которому «Колыбель» будет служить прологом. Так что там про это непременно будет.)))
Спасибо за отзыв.)))
Твил, ну после Джета мне тут делать нечего, тем более я в данном конкретном случае куда как менее придирчив. Разве что оба рассказа вместе рассмотреть (этот и Йоль) — тогда есть к чему придраться. Они несколько однотипны: есть твой некромант и есть йуный гений (ученик). Ученик в беде, некромант использует его беду себе на благо, но при этом горюет и ученика все же пытается спасти, оценить и уважать — типа, соблюсти кодекс чести, за что и снискать любовь автора и читателей. В итоге трагеть — ученика-гения нет. В первом случае погиб, во втором — потерял дар. Оба раза подлый мир сломал хрупкого прекрасного Моцарта.
Понимаешь, о чем я?
Так что если будешь дальше писать про Греля, уходи от самоповтора, постарайся разнообразить идейную и сюжетную канву, копай глубже.
 
А рассказы шикарные, оба.
Бес, Удав, как насчет немношка попинать Тигру? Чисто глянуть законченную сцену (черновик) и дать один маленький совет.
Спасибо))) да, с учениками получилось несколько однотипно.( Просто я представляю, что эти два мальчика ну очень разные, и отношение Греля к ним, на самом деле, очень отличается. Но этого пока ж не видно… Кстати, а почему Деррик воспринимается как ученик? Где ты это увидел? Он жертва, но про ученичество там ни словечка…
 
А рассказы шикарные, оба.
@}->-- :-)
Да я понимаю, что для тебя они разные, ребята эти. Они и для читателя не совсем одинаковые, но перекликаются. ;)
Про ученика — в теме Йоля расскажу.
Я еще буду писать и про одного, и про другого, так постараюсь разграничить посильнее. Спасибо, что показал, сама бы не обратила особого внимания. @}->--
На этой не простой планете
С такой не ясною судьбой
На сайтах выложились дети
Литературною гурьбой
 
Миры им — войны
Войны — несть им!
Круша, витийствуя — на взмах…
Они раскидывают смерти,
Но обретают их в веках
 
Они не ведают причины
И Звук и Знак им на холстах
Не более чем краски длинной
Хвосты от кисти на стенах
 
У них закон — рожать на плаху
И замерев следить и ждать,
Как плод их по тому же взмаху
Начнет и жить, и убивать…
Отредактировано
И по какой салфеточной картинке ты такое написала?
Да, продирающе, да, красиво, да, захватывает. Но не особо сильно…
А не по картинке.) Помнишь, была мелодия «Адского вальса» на картинку?) Вот попробуй этот рассказик прочитать под то музыкальное сопровождение.) Может, больше зацепит? Вообще, теперь это не самостоятельный рассказ, а пролог к роману.) Твиллайт отрывается в дарк фентези.)
оой)
 
что еще сказать?
 
хмурилась весь рассказ, но оторваться не могла. описано подробно, достоверно, резко, страшно.
но главное здесь — герой. когда не сразу понимаешь, что он — плохой. когда даже поняв — продолжаешь верить ему. когда бессмысленная бойня обретает смысл в последних строках.
его трепетное отношение к ученику подкупает.
и все-таки до последнего слова сомневаешься — разобьет он этот пузырек или нет.
 
никогда не любила некромантов.
и сейчас любить не стала.
но.
посмотрела другими глазами. и поняла, что даже их порой можно понять.
у каждого — свои средства.
Спасибо! До глубины души приятно, что смогла вызвать такие чувства. Вы чудесно комментируете, я еще по «Королевской крови» помню.))) Да, этого героя я люблю. Он сволочь и мерзавец, но… Что-то светлое в нем есть! Кстати, Колыбель — это только пролог. У меня про некроманта Греля еще два рассказа, побольше. Если захочется узнать о нем больше — буду очень рада!
Я сразу по первому абзацу скажу, чтобы не помнить… Хотя сам по себе он вчитываться не мешает, но тут заметила кое-что.
Нас ждали. Не зря мне с самого начала не нравилась эта затея. И, конечно, я опоздал. Золотое сияние портала тугой спиралью развернулось на площади, среди полусгнивших трупов и костей. Ничего неожиданного, ничего странного, ничего опасного… И Ури рванулся из портала первым, торопясь к долгожданной цели. Выскочил на мощенную каменными плитами площадь, обернулся, сверкая белозубой восторженной улыбкой, сделал шаг вперед, позволяя выйти мне…
Вот какое-то странное сочетание, площадь с трупами? Почему она не опасна? Типа давно все умерли, и больше не шевелются? А кто их туда притащил, может, ещё подргужают, так и тогда может и опасно.
Дальше аттрибуция диалогов.
— Один готов! — пронзает тишину ликующий вопль. Голос срывается от щенячьего восторга. Сучка…
— Нита, молчать! Ставь защиту!
Ну, первая реплика подписана, однако не видно, кто её говорит. При том, такое чувство, что герой понял, кто это и откуда голос, догадался, кто бы это мок быть, а читатель — чеши себе репу.
Вторая реплика не подписана вообще.
Имхо, тут надо пояснить, с какой стороны хотя бы вопли что ли, а то не понятно, далеко, близко, над ухом, или с противоположной стороны площади?
Вроде дальше становится понятно, но как-то не сразу.
три серебряных пятна я различу, даже если глаза мне выжгут
А это старые знакомые что ли?
Ничего странного, потому что шли они в место — начало эпидемии, дальше по тексту четко это сказано. Если я и интригую читателя, то совсем недолго.
Ага, с атрибуцией поняла. Упомяну как-нибудь, чтоб понятнее было. Тут главное — не перегрузить экшн объяснялками, вот чего бы мне не хотелось.
Серебряные пятна он различит, потому что ярко светятся с магической точки зрения. Различит=увидит.