Глава 2

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Его Величество Септимар II Терен Эори, человек не молодой, но и не на столько старый и мудрый, чтобы не испытывать потребности в маленьких радостях жизни. Седеющий шатен, с вечно прищуренными серыми глазами, невысокого роста и слегка бесформенной фигурой выглядел бы как обычный горожанин, если бы не манеры избалованного аристократа да орден на цепи — символ королевской власти, с которым, по слухам, он не расставался даже в купальне. Он был мрачным и непредсказуемым, что не мешало ему в некоторые моменты быть сентиментальным. Все придворные и слуги во дворце не раз на себе испытывали последствия взбалмошности Его Величества и со временем научились хорошо прятаться, когда королю «вожжа попадала под мантию» и он бушевал и требовал незамедлительно найти виновного в том или ином происшествии. Угрозы казни уже никого особо не пугали, так как за всё время правления Септимар II казнил только одного человека — капитана пиратского судна из Северной Каранаты, который посчитал, что легче обирать каботажные суда, курсирующие вдоль западного побережья материка, чем честно зарабатывать на жизнь. При чём он не просто забирал груз с судов, но и зверски убивал экипаж транспортного судна, а само судно поджигал и пускал на дно. Этот беспрецедентный случай надолго отбил охоту заниматься пиратским делом у всех жителей Северной Каранаты, да и у других королевств, поскольку новость о казни распространилась по всем землям со скоростью лесного пожара. В сущности, Септимар был неплохим парнем, но безмерная власть портит кого угодно.

Невзирая на все недостатки его характера, король Септимар был отличным политиком и дипломатом, что позволяло поддерживать дружеские отношения между всеми странами на материке Гаттерия. Монархи всех государств материка признавали его авторитет и выбирали его третейским судьёй для разрешения межгосударственных конфликтов.

– Ваше Величество, он там, в кустах, – отрапортовал всадник с выправкой военного.

– Отлично, теперь я точно его пристрелю, – ответил Септимар и выпустил стрелу в большой куст рядом с Великим Дубом.

– Командующий Фолкор, проверь! – приказал король.

Военный направил своего коня в сторону Великого Дуба, спешился и полез в кусты.

Командующий Кон Фолкор, высокий и тощий как палка, с тёмными волосами, по последней армейской моде собранными в хвост, карими глазами и пышными усами, прикрывающими верхнюю губу, будучи наследственным герцогом и опытным военным, командовал полком во время войны с Северной Каранатой и много общался с тогда ещё принцем Септимаром. Они быстро нашли общий язык и к концу войны подружились настолько, что Септимар пригласил Фолкора, переехать в столицу. После окончания войны Кон Фолкор удостоился титула герцог анумати и женился на милой девушке, работавшей в полевом госпитале. Обдумав предложение принца, Кон и Ариле Фолкор оставили в своём имении на реке Ыжа управляющего и поселились в небольшом уютном особняке в центре столицы. Септимар I был уже стар и болен, поэтому неофициально управлял всеми делами государства принц, который хотел видеть своего друга во дворце как можно чаще. Принц Септимар предложил Фолкору занять пост командующего войсками Королевства Эори, а пока войн нет – исполнять обязанности начальника охраны. Фолкор согласился, и его жизнь потекла размеренно, но не скучно: утром он приезжал во дворец, проверял дворцовую охрану, слушал отчёты о происшествиях, потом вместе с Септимаром они развлекали себя конными прогулками, игрой в карты или просто беседами на политические темы. Иногда принц вынужден был присутствовать на заеданиях совета Мокунаров. Тогда он брал с собой Фолкора, мотивируя это тем, что командующий имеет право быть в курсе дел королевства. Вечером Кон возвращался домой к жене, которая, хоть и получила титул виконтессы анумати, но продолжала работать в королевской лечебнице, куда её охотно взяли, как лекарку, хоть и молодую, но получившую бесценный опыт врачевания в полевых условиях. Через два года скончался король Септимар I, и на трон взошёл новый король Септимар II.

– Ну, что там? – нетерпеливо проворчал король.

– Ничего… – растерянно проговорил Фолкор, продолжая прочесывать кусты.

– Как, ничего! – король начинал сердиться. – Я не мог промахнуться! Я лучший стрелок королевства!

– Если Вам будет угодно, Ваше Величество, – спокойно сказал командующий, – можете убедиться сами. Вот тут следы крови, но оленя нет…

– Не может быть, – мрачно пробормотал король и направил своего коня к месту, на которое ему указал командующий.

– Действительно… – король задумчиво рассматривал кусты и огромный Дуб. Вдруг поднялся сильный ветер, ветки Дуба начали качаться. Фолкор осторожно посмотрел на Великий Дуб и предусмотрительно отошёл подальше. Он подозревал, что, всё что связано с Великим Дубом, вполне могло иметь другие причинно-следственные связи. В данной ситуации Кону показалось, что это ветки Дуба подняли сильный ветер.

– Ну что ж, по крайней мере, я в него попал, далеко он уйти не мог, объявляй облаву, – отчеканил король, разворачивая коня.

В этот момент с Великого Дуба посыпались жёлуди. Не просто посыпались, а вылились ливнем, попадая, и довольно больно, по всем частям тела короля и коня.

– Что это за безобразие! – взревел король и попытался направить своего коня в сторону от Великого Дуба. Но, неестественно большой жёлудь попал коню прямо по крупу, словно кто-то специально целился из рогатки, конь встал на дыбы и рванул вперёд, что было сил. Септимар грациозно полетел с коня прямо в колючий кустарник остролиста.

– А–а–а–а–а! Леший побери! – раздался до нельзя разъярённый крик короля. – Фолкор, что происходит! Верни мне моего коня! Немедленно!

– Слушаюсь, Ваше Величество! – пряча улыбку в усы быстро отчеканил командующий и развернулся, чтобы отправиться за конём в глубину леса.

– Стой! – завопил король, безуспешно пытаясь подняться со скользкой травы и, при этом, не поцарапать о шипы свою царскую физиономию.

– Стою, Ваше Величество! – еле сдерживая смех, ответил Фолкор.

– Кон, помоги выбраться, – король перестал барахтаться, резко обмяк и устало смотрел на Кона.

– Конечно, Ваше Величество! Давайте руку, – Кон сочувственно протянул руку своему другу.

— Прочешите лес двумя группами. Ищите коня и раненого оленя! – отдал приказ командующий, охране, сопровождавшей короля на охоте.

– Ну, где же они? – король оправился от недавнего падения с коня и нетерпеливо расхаживал по небольшой полянке в стороне от Дуба, периодически бросая тяжёлый взгляд то на дерево, то на кусты, то на командующего. – Где мой конь? Когда я увижу свою добычу? Сегодня на ужин у меня должна быть оленина! Я хочу оленину!!! И, леший возьми, где мой конь?!

– Не желаете ли откушать, пока мы ждём? – осведомился Кон, улыбаясь одними глазами. – Ждать придётся не менее часа, наши воины летать пока ещё не научились.

– Покушать? – вскинулся король. – А, давай, накрывай. Только подальше от этого Дуба.

– Сюда, Ваше Величество, – Кон указал королю небольшую полянку, которая с одной стороны поросла молодым ельником. Походное кресло короля он развернул спиной к Дубу.

– Кон! – торжественно провозгласил король, усаживаясь за походный стол и отрезая себе большой ломоть поджаристого пирога с брусникой. – Сегодня я тебя не казню!

– Спасибо, Ваше Величество! – Кон слегка поклонился и посмотрел на короля как на капризного, но любимого младшего брата. За долгие годы службы и дружбы он уже привык к этим угрозам и подыгрывал королю, дабы не вызвать очередной «приступ борьбы за справедливость».

Септимар II наслаждался едой, но не забывал хмуриться – надо было поддерживать репутацию серьёзного правителя.

– Вашего коня нашли у речки, Ваше Величество, что протекает недалеко от «дома» Миоры, – отрапортовал Кон, подводя коня к королю. Септимар, закончив вкушать, махнул рукой слугам, и те быстро ликвидировали последствия королевской трапезы, как будто ничего и не было.

– А олень? Где мой олень?! – снова начал раздражаться король.

– Они ничего не нашли, – констатировал Кон, слегка наклонив голову. – Правда, двое заметили кровавые следы возле оврага, что не далеко от места обитания ведьмы Миоры.

– Что!!! – взревел король. – Хочешь сказать эта старая ведьма увела у меня мою добычу?

Септимар недолюбливал Миору. Ведьма поселилась в королевстве ещё задолго до его рождения. Когда Септимар был подростком, его отец, король Септимар I, взял сына на встречу с ведьмой, и эта встреча произвела на молодого принца неизгладимое впечатление. Что его так напугало в этой немолодой женщине, он не мог понять. Но с тех пор старался поменьше думать о ней и старался избегать встреч.

– Вполне возможно, – Кон осторожно покосился на Великий Дуб. – Но, думаю, лучше нам отсюда удалиться…

«И побыстрее» – про себя подумал Кон, ибо знал, что Миора – ведьма сильная и сердить её не стоит. Да и про Великий Дуб ходили странные слухи. Говорят, у Миоры с Дубом что-то типа договора о сотрудничестве, и того, кто пытался Дубу навредить, больше никто никогда не видел. Какая польза Миоре от дуба, о том знает только сама ведьма.

Король был зол. Характер у него и так был не сахар, но когда ему не удавалось заполучить то, что он хотел, он становился словно разъярённый зверь, без устали грозился повесить каждого, кто, как ему казалось, причастен ко всем неурядицам королевства вообще, и, его, короля, в частности, без суда и следствия. Не трогал он только Кона, своего военачальника и единственного друга.

– Ваше Величество, – спокойно произнёс Кон, – полагаю, нам следует вернуться к первоначальному плану и отправиться за Ореховый Перевал. Там оленей много. У Вас непременно на ужин будет оленина.

Только Кону удавалось успокоить разгневанного короля. Вот и сейчас, король уже постепенно переходил от состояния разъярённого зверя в состояние недовольного, но вполне адекватного монарха.

– Хорошо, – наконец согласился король. – По крайне         мере, на Ореховом Перевале я ни разу без добычи не оставался.

Принц Вилор Киинэ Эори сидел у окна своего кабинета и читал какие-то бумаги, когда король, Кон Фолкор и кучка воинов, несших добычу короля на своих плечах, появились в воротах. Принц мельком взглянул на отца и понял, что произошло что-то неприятное на охоте, хотя король выглядел величественным и самодовольным. Все вокруг считали короля неуравновешенным самодуром, и только Вилор знал, что за самодурством скрывается очень сильно избалованный, но очень сентиментальный «ребёнок», который пытался скрывать это, играя роль сурового правителя, что, надо сказать, получалось у него не очень убедительно. Так уж его воспитали, с одной стороны потакали всем его прихотям, а с другой старались придать ему вид и манеры грозного монарха.

Вилор пошёл в мать, обладавшую необычной красотой, мягкостью характера и жизненной мудростью, от отца же он унаследовал решимость и упорство. Светлые волнистые волосы до плеч, грустные серые глаза, прямой нос и маленький рот в сочетании с плавностью движений делали его немного женственным. Его мать, средняя дочь короля Румалѝ, Бони́к Уттар, не очень ладила с мужем-королём, уж очень разными они были. Она чувствовала себя неуютно рядом с эгоистичным, громким и взбалмошным супругом. Да и король был разочарован супругой, которой больше нравилось читать книги в беседке, нежели выплясывать на пирах, которые он частенько устраивал. Но, король любил рыбу, которая водилась только у побережья Румали, до такой степени, что женился на дочери тамошнего короля не раздумывая, когда тот пообещал поставлять свою рыбу ко двору за мизерную плату.

Когда родился Вилор, королева полностью погрузилась в его воспитание. Теперь у неё был официальный повод не появляются на пирушках короля и, вообще, по меньше с ним общаться. Когда принцу исполнилось двенадцать лет, его мать внезапно заболела и вскоре умерла. Король особо не горевал, ему нравилось жить одному как ему вздумается. Наследник растёт, что ещё нужно! Вилор же тяжело переживал смерть матери. После похорон, он заперся у себя в комнате и неделю не выходил оттуда. Когда же он наконец вышел, даже король, обычно замечавший наследника, только когда у него появлялось настроение для нравоучительных высказываний, заметил на сколько изменился Вилор. Принц как будто повзрослел лет на десять. Улыбка пропала с его милого личика, щёки побледнели, а глаза смотрели пристально, но отрешённо. Он стал необычайно молчалив и сдержан в движениях.

– Что с тобой, Вилор? – спросил король за обедом.

– Всё в порядке, отец, – тихо ответил принц.

– Если всё в порядке – это хорошо, – король посчитал свой родительский долг выполненным и переместил своё внимание на рыбные тефтельки в соусе.

С тех пор они разговаривали только о делах королевства.

Принц целые дни проводил в дворцовой библиотеке, казалось он задался целью изучить всё, что там есть. А по вечерам он отправлялся на прогулку, либо пешком, либо верхом, в сопровождении верного и единственного помощника и друга, Эрмина Фолкора. Возвращались они поздно, ели у принца в комнате, обсуждая интересную книгу или последние новости королевства. Ещё редкие беседы с дядей Энкелем, дальним родственником отца, жившим во дворце и трудившимся на благо королевства в сфере экономики, позволяли Вилору не чувствовать себя одиноким.

– Сегодня на ужин оленина, я лично её пристрелил! – потирая руки и снисходительно глядя на сына говорил король.

– Отец, ты же знаешь, что я не ем мясо? – спросил Вилор.

– С каких это пор? – вскинулся король, рассматривая принца, даже более пристально, чем мясо на своей тарелке.

– С детства, – коротко ответил принц и уткнулся в тарелку с овощами.

– Да, кстати, я тут подумал, что тебе пора жениться, – сказал король и подцепив на вилку кусок поджаристого мяса, и начал его пережёвывать с блаженной улыбкой.

– Что?! – удивился принц. – Не думаешь ли ты, дорогой отец, что ещё немного рановато для женитьбы?

Вилор не переносил общества женщин. Некоторые из них ему казались непонятными, некоторые лицемерными и жадными. Были женщины, такие как Пола Преш из Королевской библиотеки, которых он уважал. Но, единственная женщина, рядом с которой он мог чувствовать себя настоящим, его мать, покинула его, и Вилор закрылся от всех женщин. Он прекрасно понимал, что рано или поздно ему придётся жениться, но старался оттянуть этот момент как можно дольше.

– В самый раз! – отрезал король. – Пока найдём тебе невесту, пока сговоримся, так и год пройдёт. Тебе будет уже двадцать три.

– Я ещё не закончил обучение, – сопротивлялся принц.

– Ничего, одно другому не мешает.

– По крайней мере, я смогу пообщаться с будущей невестой? – поинтересовался Вилор.

– Это не так и важно… – король отпил из бокала вина. – Хотя… Ладно, устроим тебе встречу перед свадьбой.

После ужина король позвал к себе командующего.

– Кон, скажи, где сейчас есть невесты на выданье?

– Вы хотите женить принца, Ваше Величество?

– Ну, да! Не для меня же. Мне хватило одного раза.

– Насколько я знаю, Ваше Величество, сейчас король Леории ищет жениха своей старшей дочери, ещё есть принцесса в королевстве Манжиэ, но я бы не советовал.

– Почему?

– Уж больно у неё характер скверный, говорят, – продолжал Кон.

– Ну, характер – не так важен, как приданое, – возразил король. — Хотя… Ладно, подготовь мне список претенденток.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Вилор не мог уснуть. После разговора с отцом настроение было не таким радужным, как хотелось бы. Он вышел на балкон, тянувшийся вдоль всех комнат второго этажа, подышать свежим воздухом, полюбоваться звёздами и послушать отдалённые звуки прибоя. У балюстрады стоял мольберт с незаконченным пейзажем. Принц взял в руки кисть, посмотрел на картину, потом на парк внизу, подумал и снова положил кисть.

– Нет, ну, рано или поздно это должно было случиться. Отец обратил на меня внимание и решил, что меня пора женить! Как тебе это нравиться, Эрмин? – принц повернулся к худощавому, но широкому в плечах, молодому человеку, входившему на балкон с подносом в руках. У него было простое открытое лицо, прямые тёмные волосы забраны в хвост, голубые глаза светились юмором, а маленький курносый носик не позволял воспринимать его в серьёз. Эрмина приставили к Вилору, когда тому было лет пять, а Эрмин был не на много старше. С тех пор они вместе играли, вместе учились грамоте, вместе изучали военное дело и верховую езду. После смерти королевы, только Эрмин сумел вытащить принца из сумрачного состояния, рассказывая ему о разных происшествиях в королевстве, заставляя его подниматься по утрам с кровати, а по вечерам отправлялся с ним на прогулку. Эрмин говорил не умолкая, чтобы не дать принцу погрузиться в мрачные думы, и Вилор постепенно научился отделять свою боль от себя, что позволило ему вернуться к прежнему образу жизни наследника престола и просто не сойти с ума.

– Что ж, Ваше Высочество, пришло время перемен! – ответил молодой человек, ставя на столик блюдо с пирожками и кувшин с морсом. – Не желаете ли перекусить?

– Ну что ж, жениться, так жениться! – Вилор развернулся и направился к столику с угощением. – Это событие не должно портить нам аппетит! Как думаешь, Эрмин?

– Конечно, Ваше Высочество! – улыбнулся Эрмин и отвесил шутовской поклон. – Принц, и Вы согласитесь жениться на любой, кого выберет Ваш отец?

– Ой, главное, чтобы была не дура! – махнул рукой Вилор. – Присаживайся, давай перекусим, и расскажи мне новости.

– На днях прибудет каракка «Виктория» – капитан Преш прислал сообщение по адо, – сказал Эрмин, усаживаясь в кресло рядом с принцем и наливая ему и себе морс. – Всё-таки отличная штука – это адо!

– Да, теперь информацию можно получать мгновенно, даже с других материков. Надо будет обязательно с ним встретиться, – задумчиво сказал принц отпивая из бокала, – он всегда столько интересного рассказывает и привозит!

– Теперь госпожи Полы не будет в Библиотеке какое-то время, – ухмыльнувшись, сказал Эрмин и подвинул поближе принцу блюдо с пирожками, – она будет сильно занята семейными делами.

– Да это я уже понял, – махнул рукой Вилор и взял наконец-то пирожок. – Госпожа Пола берет выходные дни только, когда капитан Преш возвращается из плавания, да и то больше трёх-четырёх дней не выдерживает.

– Да, госпожа Пола, необыкновенная женщина, – поддакнул Эрмин, отмахиваясь от назойливой мошкары, кружащей над его бокалом.

– Думаю, приём по случаю возвращения капитана Преша будет через несколько дней после его прибытия, так что у нас есть достаточно времени… – Вилор изящным жестом отогнал мошкару от своего бокала и выпил содержимое.

– Для чего? – Эрмин вопросительно посмотрел на принца.

– А давай-ка завтра прямо с утра на тренировку… Как думаешь, борьба или фехтование?

– Думаю, борьба, – ответил Эрмин, отправив очередной пирожок в рот, благо размеры этого шедевра кулинарии позволяли поместиться там целиком.

– Хорошо, – согласился принц, и улыбаясь посмотрел Эрмину прямо в глаза. – Пощады не жди, драться буду в полную силу.

– Как угодно Вашему Высочеству, – нараспев сказал Эрмин, подскочил с кресла, склонился в подобострастном поклоне, сделав при этом такое серьёзное лицо, что Вилор расхохотался. Через мгновение к нему присоединился и Эрмин. Отсмеявшись, принц сказал:

– Бедный старик Генри… Но, надо отдать тебе должное, здорово у тебя получается его передразнивать. Смотри, когда он узнает, сильно на тебя обидится, – Вилор подмигнул Эрмину и налил себе ещё морса.

– Ничего, небось не обидится, – ответил Эрмин, сел назад в кресло и отправил себе в рот ещё один пирожок, – он же дворецкий, у него такая выдержка – любой воин может позавидовать.

– Ладно, – сказал принц, вставая с кресла, – поздно уже, я отправлюсь спать. Завтра мне силы понадобятся …

– Принц, Вам что-нибудь ещё нужно? – уже серьёзно осведомился Эрмин, собирая на поднос остатки ночного «пиршества».

– Нет, ты тоже можешь отправляться отдыхать. Тебе завтра тоже силы понадобятся… – принц зевнул, артистично прикрывая рот рукой, развернулся и пошёл в спальню.

«Как хорошо, что у меня есть такой друг!» – думал принц засыпая. Испортившееся было настроение после разговора с отцом незаметно исправилось, и принц засыпал с лёгкой улыбкой на губах и предвкушением нового интересного дня.

Когда Илунга проснулась, бабушки в кресле не было. Она посмотрела на абрикосовые деревца – они по-прежнему росли каждый в своём горшке. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи пробивались сквозь ветки деревьев, отбрасывая кругом причудливые тени.

Илунга умылась в протекавшем рядом с «домом» ручье и приступила к выполнению домашнего задания.

Закончив с утренней частью своего задания, Илунга подумала, что неплохо было бы перекусить. Бабушка ещё не вернулась, и она решила пройтись по лесу, пособирать ягод и орехов. Маленькая ведьма завернулась в свой узорчатый платок, взяла корзинку и пошла в сторону Великого Дуба. Дуб этот был настолько величествен, что Илунга невольно испытывала к нему уважение и, каждый раз, проходя мимо, обязательно с ним здоровалась. Ей казалось, что прожив на свете столько лет, кто угодно станет мудрым, даже дерево.

От мыслей о «вечном» её отвлекли какие-то шорохи. Она оглянулась по сторонам и заметила троих в одежде военных, которые, что-то искали. Посмотрев по сторонам, она сразу поняла, что они искали. Девочка оценила возможности и, тихо-тихо, как её учила бабушка, соскользнула в небольшой овраг. Там, на дне оврага, в небольшом углублении между корнями, лежала молодая олениха. Из её ноги торчал обломок стрелы.

Олениха посмотрела на Илунгу настороженно и очень пристально, Илунге на мгновение показалось, что это бабушка Миора смотрит на неё оленьими глазами. Илунга тряхнула головой, отгоняя наваждение, быстро прильнула к оленихе и накрыла обеих своим платком.

– Всё в порядке, – шептала на ухо оленихе Илунга, – они нас не увидят. Этот платок – бабушкин подарок. Он просто чудо! Не раз меня выручал.

Правда она не стала говорить, что в такую передрягу она попадает впервые.

Илунга не думала, что олениха её поймёт. Она говорила скорее себе, чем ей, чтобы успокоиться. Сердце колотилось, мысли путались. Бабушка Миора говорила, что у Илунги замедленная реакция организма на опасность. Говорила, что это хорошо. Но, почему хорошо, Илунга поняла только сейчас. Не отвлекаясь на переживания и размышления, она незамедлительно начала действовать, как только распознала опасность.

Илунга настолько погрузилась в себя, что не заметила, как вокруг стало тихо. Вдруг кто-то лизнул её в щёку.

– Ой, – отпрянула Илунга, и посмотрела на олениху. На долю секунды ей показалось, будто та улыбнулась. Илунга тряхнула головой, поправила свою светлую прядку, упавшую на лицо и быстро затараторила:

– Сейчас, сейчас, я тебе помогу выбраться из оврага… Мы пойдём домой. Бабушка уже, наверное, вернулась… Она тебя быстро вылечит…

Пыхтя от усердия, Илунга подпихивала олениху наверх.

– Ещё чуть-чуть… Бабушка у меня знаешь, какая?! Она самая лучшая ведьма на побережье… А может и во всём мире!

Наконец они выбрались из оврага.

– Тебе очень больно? – спросила Илунга олениху, рассматривая её рану. – Ты сможешь идти? Тут не далеко…

Олениха внимательно посмотрела на девочку и медленно кивнула.

Илунга решила, что удивляться сейчас не время, нужно спешить к бабушке. И повела раненое животное в сторону дома.

– Бабушка! Бабушка! – кричала Илунга, подходя к поляне, считавшейся их домом.

– В чём дело, почему ты кричишь? – бабушка Миора встала из кресла навстречу внучке и нахмурилась, увидев раненого оленя.

– Объяснишь потом, – сурово отрезала Миора. – Сейчас есть дела поважнее.

Ведьма внимательно посмотрела в глаза оленихе, кивнула, что-то пробормотала себе под нос и отправила Илунгу собирать травки для целебного отвара. Когда Илунга вернулась с охапкой душистой травы, вода в котелке уже закипала. Бабушка сидела в своём кресле, а рядом, в плетёном кресле сидела девушка с забинтованной ногой и что-то тихо говорила Миоре.

– О, Илунга, ты вернулась очень вовремя. Кидай травки в котёл и садись с нами. Будем пить чай.

Илунга, с любопытством поглядывая на незнакомку, бросила травки в котёл и села на землю между бабушкой и гостьей.

– Прежде всего, познакомься, это – Феа̀ри. Она старшая из принцесс Джанкира, дочь короля Таяока̀ру Рамигѝра.

– Принцесса… – удивилась Илунга. – Так это Вы были оленем?!

Илунга во все глаза глядела на гостью. Она первый раз в жизни видела настоящую принцессу. Ей казалось, что принцессы должны выглядеть как-то по-другому, но, раз бабушка сказала, что это принцесса – значит это принцесса. Бабушке Илунга верила безоговорочно.

– Приятно познакомиться, – сказала Илунга. – Я – Илунгалила.

Гостья была и впрямь необычная. Раскосые зелёные глаза, чёрные, смоляные волосы, заплетённые в длинную косу. Одета она была в брюки и рубашку песочного цвета, подпоясанную плетёным поясом, на котором висел кинжал в ножнах. Рядом с ней стояли высокие ботинки на шнуровке.

– Охайо̀, Илунгалила! И мне очень приятно, спасибо тебе за помощь, – сказала Феари, улыбаясь и пристально глядя Илунге в глаза.

Илунга смутилась, но сказать ничего не успела.

– А вот и Пола, – сказала Миора, – удивительное у неё чувство времени, хоть и погружена в свои книги, но всегда появляется вовремя.

Илунга с Феари повернули головы и увидели, как через ручей перебирается миниатюрная женщина, одной рукой подобрав юбки, а другой держа корзину для пикника. Перебравшись через ручей и одёрнув платье, женщина помахала им рукой и ускорила шаг.

– Мама! – взвизгнула от восторга Илунга и побежала навстречу.

– Ты очень вовремя, Пола, – улыбнулась Миора. – Я хочу познакомить тебя с принцессой Джанкира Феари.

– Добрый день, Ваше Высочество, – улыбнулась Пола.

– Охайо, Пола, – улыбнулась в ответ Феари.

– В Феари стреляли, – продолжала Миора, – мы с Илунгой чем смогли помогли. Ну, а обо всём остальном, думаю, принцесса расскажет сама.

– О, Ваше Высочество, как Вы себя чувствуете? – поинтересовалась Пола.

– Теперь всё хорошо, спасибо Илунге и Миоре. Но, рассказывать буду всё по порядку. И, да, хватит церемоний, зови меня просто Феари, я здесь, видишь ли инкогнито, – принцесса подмигнула Поле и улыбнулась.

– Отлично, – облегчённо вздохнула Пола, выкладывая из корзины пирожные на садовый столик, который Миора сотворила вместе с плетёными креслами из ниоткуда, – не люблю я эти церемонии.

– Располагайтесь, чай уже готов, – жестом пригласила Полу и Илунгу Миора. – И так, что случилось?

– Не хочу замуж! – раздражённо сказала Феари, взяла чашку с чаем и отхлебнув большой глоток, поперхнулась и закашлялась.

– Не спеши, чай горячий, – заботливо погладив Феари по спине, сказала Миора. – И ты не придумала ничего лучше, чем сбежать?

– Как только я услышала о намечающихся смотринах, я улизнула к Эровѐль. Она мне и присоветовала бежать к вам.

– Так ты знакома с моей «сестрой»? – улыбнулась Миора.

– О, да! – глаза Феари заблестели. – Она потрясающая!

– А я и не знала, что у тебя есть сестра, мама! – Пола вопросительно посмотрела на ведьму.

– Длинная история… – отмахнулась Миора и обратилась к Феари. – Рассказывай, девочка.

– Когда мне было десять лет, я сильно заболела. – Начала свой рассказ принцесса. – Отец кого только не приглашал ко мне, даже лекарей из других королевств, но ничего не помогало. Тогда Эровель сама пришла к нам во дворец и сказала, что вылечит меня. Условием было – прожить у неё год. Отец долго сомневался, всё-таки принцесса, в лесу, одна с ведьмой…, но потом согласился. Думаю, из чисто практических соображений: если выживу – хорошо, а нет, так сестра подрастает.

Когда меня привезли в дом к Эровель, и мы остались одни, она сказала:

– Деточка, не больна ты вовсе.

– Как это? – удивилась я.

А она улыбается и говорит:

– Силы в тебе просыпаются, дар у тебя к колдовству. Эх, не там ты родилась, деточка! Да что поделаешь, буду тебя учить, чтобы с силой могла совладать, себе не навредила и окружающим.

– Через год я вернулась во дворец. Отец был очень недоволен тем, что из меня получилось за этот год. Хоть я и «выздоровела», но изменились мои манеры и поведение, я совсем перестала походить на принцессу. Отец часто мне в пример ставил мою младшую сестру. Вот Ририл росла настоящей принцессой: обожала наряды и балы и терпеть не могла учиться. Я посчитала, что одной «настоящей» принцессы на государство достаточно и, поэтому, часто убегала из дворца к Эровель, или просто побродить по лесу. Начала тренироваться вместе с нашими воинами, училась скакать на лошади. А когда мне исполнилось восемнадцать, тут отец и решил меня выдать замуж, чтобы образумилась, сидела дома и рожала детей. Год он пытался найти мне достойного жениха и меня не особо донимал. А пока он искал мне жениха, он между делом женил моего брата Ооками на принцессе Ямпалы, Нуа. А потом на него нашло какое-то помутнение рассудка, и он решил породниться с Уригоном, королём Северной Карана̀ты. В итоге, Великий и сиятельный Таяокару Рамигира, мой почтенный папочка, решил выдать меня замуж за принца Северной Каранаты, – грустно закончила свой рассказ Феари и поставила пустую чашку на стол, которую она последнее время вертела в руках.

– И правильно сделала, что сбежала, – подбодрила принцессу Пола. – Слышала я про этого Нуро̀на, он просто большое дитя. Что ты с ним будешь делать? За ручку на прогулку водить и нос вытирать?

– Вот и я про что! – воодушевлённо кивала Феари. – Я понимаю – брак по расчёту, и я, даже, возможно, согласилась бы, если бы это был не Нурон. Ему отказали все принцессы соседних государств, а мой папочка сам…

– А твой отец хорош, не чего сказать! – продолжала возмущаться Пола. – Родную дочь за это чудо сосватать!

– Подожди, Пола, – Миора подняла руку, – тут замешана политика. Воевать с Ямпалой Таяокару не стал бы, так как Ямпалу поддерживает Наше Величество Септимар II. Таяокару пошёл другим путём и женил своего сына на принцессе Ямпалы. Это не полный контроль над Ямпалой, но всё-таки они теперь какие-никакие родственники. А теперь, я так понимаю, он хочет получить контроль и над Северной Каранатой, сделав Нурона своим зятем. А это уже контроль над всем западным побережьем. Но отдавать свою дочь слабоумному в жёны, это уж слишком.

«Надо же, как бывает!» – подумала Илунга. Она смотрела во все глаза на Феари, и так внимательно слушала, что даже позабыла о своих любимых пирожных, которые принесла Пола, чтобы побаловать дочку. – «Хорошо, что я не принцесса! Политика всякая, и никакой личной жизни».

– Политика политикой, но надо же и совесть иметь! – продолжала возмущаться Пола.

– Так что ты планируешь делать? – поинтересовалась Миора у принцессы, подливая ей в чашку ещё чая.

– Думаю, если вы не возражаете, я поживу у вас какое-то время, можно? – Феари умоляюще посмотрела на Миору.

– Полагаю, Таяокару тебя уже ищет… – Миора задумалась, посмотрела куда-то вдаль, что-то прошептала себе под нос.

Илунга подалась вперёд. «Неужели эта удивительная Феари будет жить с нами! Вот, здорово!» – думала она.

– Да, думаю полгода у тебя есть, Эровель пока глаза отведёт погоне, – улыбнулась Миора, – оставайся, а там посмотрим.

Разговаривали до самого вечера. А когда Пола начала засыпать прямо в кресле, Миора укоризненно посмотрела на неё и сказала:

– Опять ночь не спала? Во всём надо знать меру.

– Да, просто так по вам соскучилась, что не смогла заставить себя лечь спать, – виновато улыбалась Пола. – Уже ухожу, надо, действительно выспаться, скоро Даор вернётся – будет не до сна.

Миора с Феари о чём-то тихо беседовали, а Илунга пошла провожать Полу до экипажа.

– Мама, а ты видела нашего принца, он такой же как Феари?

– Да, видела, он часто приходит к нам в библиотеку, – ответила Пола. – И нет, он совершенно не похож на Феари.

– А он красивый?

– Принц? – задумалась Пола. – Понимаешь, Илунга, красота, понятие субъективное. Думаю, можно сказать, что он красив. Но кому-то может и не понравиться.

– Хочу посмотреть на принца, – решила Илунга.

– Скоро вернётся твой отец, возьму тебя на приём во дворец, – обещала Пола. – Там и увидишь принца. А теперь возвращайся, дальше я сама доберусь.

Пола поцеловала дочь на прощанье, села в экипаж, который быстро скрылся из вида в надвигающихся сумерках. «Как же хорошо любить детей из далека!» – думала Пола.

На поляне у огня сидела в своём огромном кресле Миора, а у её ног сидела любопытная Илунга. Когда девочка вернулась, Феари уже спала. Для неё Миора сотворила небольшой уютный домик, всё-таки принцессе не полагается ночевать под открытым небом, хотя она и похожа на странствующего воина. Да и домик тот она сделала невидимым для окружающих, на всякий случай, если будут рыскать шпионы.

– Бабушка, а у тебя есть сестра? А почему ты о ней никогда не рассказывала? А я и не знала, что мама знакома с принцем Вилором. А как это Феари может превращаться в оленя? А я не умею – ты научишь меня?

– Не тараторь! – погрозила Илунге бабушка. – Я не смогу ответить на все твои вопросы сразу.

– Ну, хотя бы про сестру, ну, пожалуйста, – уговаривала бабушку Илунга.

– А как твоё задание? – поинтересовалась Миора.

– Я только утром успела поговорить, а потом, ты же знаешь, как всё закрутилось, – оправдывалась Илунга.

– Знаю, знаю, – улыбнулась бабушка, – но всё-таки задания надо выполнять… Принеси-ка мне оба деревца!

Илунга подошла к сосне, чтобы взять горшки с растениями, да так и обомлела. В синем горшке деревце выросло чуть-ли не в два раза больше и выпустило бутоны. А в зелёном, так и осталось как было, да ещё и листики подвяли.

– Бабушка, смотри, оно почти зацвело, – восторженно шептала Илунга.

– Что это ты вдруг шептать стала, – хитро прищурившись, спросила Миора.

– А… на всякий случай, чтобы не напугать деревце, – задумчиво проговорила Илунга. А потом как подскочит:

– Бабушка, давай его посадим у нас на поляне! Это так красиво, и далеко за абрикосами ходить не придётся, и вообще, зря что ли его выращивали. И второе деревце посадим…

– Хорошо, – согласилась Миора, – завтра с утра и второму деревцу нужно наговорить много-много хороших слов, тогда и его посадить можно будет. А теперь ложись, я расскажу тебе об Эровель.

Миора задумалась на какое-то время, потом тихо заговорила:

– Эровель, на самом деле, мне не сестра. Просто давно-давно, когда я было совсем молодая и глупая, Эровель помогла мне понять моё призвание и избавиться от участи обыкновенной деревенской девушки, которую родители норовили выдать замуж за совершенно незнакомого мужчину. И хорошо ещё если он оказывался добрым по природе. Но такое случалось редко. Мальчиков воспитывали в те времена очень жёстко, и вырастали из них, прямо скажем, не очень умные и озлобленные на весь свет мужчины, которые любили отыгрываться на своих жёнах. Вот и меня родители сосватали какому-то мужчине, который был старше меня лет на десять. Он был богат, судя по его наряду и подаркам, присланным мне и моим родителям. Очень мне не хотелось за него замуж, да против воли родителей не пойдёшь. Впервые я увидела его уже на свадьбе, и он сразу же мне не понравился. Он был небольшого роста, его глаза светлые, как будто вылинявшие, пронизывали насквозь. Складывалось ощущение, что он мог прочитать все мои потаённые мысли. Его длинные белые волосы, скрученные в высокую причёску, смотрелись в высшей степени необычно. На руках у него были перчатки, которые он никогда не снимал. До сих пор помню его кривую ухмылку, когда мы приехали к нему в дом и остались одни. Мне было так неуютно… А когда он снял свои перчатки и распустил волосы, я увидела огромные когти на руках и рожки на голове. Тут то я совсем обезумела от страха…

Илунга затаив дыхание смотрела на бабушку. Она сама не заметила, как пододвинулась вплотную к ведьме и вцепилась в её руку.

— Я улучила минуту, когда он вышел из комнаты, вылезла в окно и побежала, что было сил, не разбирая дороги, – продолжала Миора, погладив по голове Илунгу. — Тогда я хотела прыгнуть в море, лишь бы не оставаться с этим страшным человеком. Я даже не уверена была, что это человек… На рассвете я оказалась на огромном утёсе на берегу моря. Я рухнула без сил и долго плакала. Успокоившись, я поняла, что возвращаться к мужу я ни за что не хочу, а домой не могу. Мне оставалось только прыгнуть в море… Тут-то и появилась Эровель, рассказала о чудесах, показала какой этот Мир интересный и красивый. А когда она предложила пойти к ней в ученицы, я ни секунды не раздумывала. Тогда Эровель отвела меня в свой дом, где я со временем и стала настоящей ведьмой. А много лет спустя я вернулась в Королевство Эори и поселилась в этом чудесном месте.

– Бабушка! – Илунга обняла ведьму и быстро-быстро заговорила ей на ухо. – Как хорошо, что Эровель не дала тебе прыгнуть в море! Ты же никогда не умрёшь? Правда? А где теперь твой муж?

Миора погладила Илунгу по голове:

– Не переживай, девочка, я ещё долго буду с тобой. У меня ещё много дел не доделано. Да, и тебя ещё учить и учить. А о муже я говорить не хочу! — поставила точку Миора.

Она опять уложила Илунгу, накрыла её платком и погладила по голове.

– Спи, милая, пусть тебе приснится хороший сон…

– Ваше Величество, Даор Преш прислал сообщение – через пять дней каракка Виктория войдёт в гавань Торнея, – Кон вошёл к королю и покосился на фаворитку короля графиню Леру̀ Обсидо̀н, которая скрашивала Его Величеству унылый вечер игрой в карты.

Кон хорошо помнил, когда юная графиня впервые переступила порог дворца. Она не была красавицей, но было в ней что-то такое, что притягивало взгляды не только мужчин, но и придворных дам. Довольно высокая, с выправкой как у военного, огромной копной ярко-рыжих волос, уложенных в сложную причёску, большими зелёными глазами и очаровательной улыбкой. С тех пор прошло много лет, но графиня до сих пор сохранила эту свою улыбку… Правда волос уже стало поменьше, да спина не такая прямая, да и улыбка – это всего лишь многолетняя привычка… И характер у неё не ангельский… «Кто я такой, чтобы мешать Септимару развлекаться!?» – всё это мгновенно пронеслось в голове Кона и, он сосредоточился на докладе королю.  

– О, это очень интересно, – Король не недолго отвлёкся от игры. – Надеюсь капитан Преш, как всегда, привезёт нам что-нибудь занимательное?

Графиня Обсидон зло покосилась на Кона.

«Какого лешего мешаешь!» – думала она. – «Столько сил и времени я положила на этого старого идиота! Я чувствую, ещё немного, и он на мне жениться! Обязательно жениться!»

– Да, Ваше Величество, – продолжал Кон, – полагаю Вы захотите устроить приём в честь капитана?

Графиня Обсидон улыбнулась, поправила свои ярко-рыжие локоны и, как-бы невзначай дотронулась до руки короля.

– Обязательно! Приём по такому замечательному случаю – что может лучше скрасить эту осень, – Септимар сделал вид, что не заметил притязаний на его руку.

Тут Король вскинулся и пристально посмотрел на Кона:

– Как думаешь, а капитан Преш мог что-нибудь узнать о невестах в соседних государствах?

– Полагаю, Ваше Величество, Вы сможете спросить у него самого после приёма.

– Хорошо, подождём приёма, – король опять обратил внимание на карты. – Что-то я сегодня такой благодушный…

– Сегодня Вам приходят отличные карты, Ваше Величество! – невпопад брякнула Леру.

Септимар сердито посмотрел на свою визави, и она тут же потупила глаза и замолчала.

– Кон, передай Генри, чтобы он организовал всё для приёма. Приглашения пусть разошлёт… Ну, ты сам знаешь кому… И принца предупреди лично, чтобы присутствовал на приёме обязательно, Генри он слушать не будет. Пусть привыкает. Что будет в меню?

– Я спрошу у главного повара, Ваше Величество.

– Хорошо… Нет, лучше позови мне Росо сюда, прямо завтра с утра, прямо после завтрака, – приказал Король. – Я сам составлю меню. Это же ведь самое главное на приёме, нельзя полагаться ни на кого в этом вопросе!

– Как прикажете, Ваше Величество, – Кон с лёгкой улыбкой поклонился королю и вышел.

– О, Ваше Величество, – вкрадчиво заговорила графиня Обсидон, – приём в честь знаменитого капитана Преша – это так по-королевски… Но… там наверняка будет графиня Пэйл Аррогент, и, наверное, маркиза Нера Страваганте, и эти ужасные близнецы Гайш-Йонс. Мать их пытается пристроить повыгоднее замуж, так уж она их так наряжает…

– И что с того? – спросил Король, задумчиво рассматривая свои карты.

– Ну как что? – возмутилась графиня Обсидон. – Я не могу выглядеть хуже этих худосочных девиц!

– Опять платье? – Септимар укоризненно посмотрел на свою любовницу. – Ты же недавно ездила в Манжиэ, полагаю, не на экскурсию. Так что, нечего ныть! А то ведь незаменимых нет…

Король наконец выбрал карту и злорадно бросил её на стол:

– Всё, голубушка – партия. Итак, подсчитаем… Всего, графиня Вы мне должны… три пиля и пятьдесят шесть тау, – ехидно ухмыляясь, Король уставился на Леру.

«Чтоб ты подавился, старый дурень! Платье покупать не собирается, да ещё и выигрыш требует, вот нахал!» – еле сдерживая злость, графиня Обсидон улыбнулась, как она считала, самой своей обворожительной улыбкой.

– Ну же, Ваше Величество…

Леру кокетливо повела плечиком, позволив сползти с него тонкой ткани хоть и домашнего, но достаточно изысканного, платья, похлопала ресницами, прямо как она делала когда-то в далёкой юности и, взяв Септимара за руку, проворковала:

– Я не буду больше просить платье… Ну, пожалуйста, ну простите мне этот карточный долг…А?

«Вот же жмот какой!» – думала графиня, но отыгрывала свою роль прямо как по нотам. Она медленно подошла к Септимару, села к нему на колени и нежно обняла за шею.

– Ну, ладо уж, что там… – Септимар расплылся в довольной улыбке и обхватил Леру за талию. – Пойдём-ка отдыхать, дорогая!

С этими словами он подхватил графиню Обсидон на руки и понёс в спальню. «Вот, шалунья!» – думал Септимар по дороге. – «Ведь знаю, что ворует и обманывает, да и подхалимка ещё та … Но казнить рука не поднимается, уж больно хороша…»