Третье лицо, род женский (198?г.)

Сюжеты

Мы закончили эти сюжеты.

Мы поставили точки везде.

И нашли мы, где надо, ответы.

Ведь спокойнее так на душе.

Счастья нет. Свобода – иллюзия.

Смерти нет. Ну, а жизнь не права.

Для кого эти странные люди?

И куда улетит голова?

Неужели же в этом сумраке

Догорю я свечою в тиши?

Неужели в этой сутолоке

Засыпаю привычно в ночи?

Ничего не изменят сюжеты.

Ничего не подарят ключи –

Нет дверей. Бесполезны советы –

Никому никогда не нужны.

До срока

Каждый вкушает

Возможность погибнуть до срока.

Каждый не знает,

Куда заплетётся дорога.

Есть бесконечность и окончание,

Вечность, свобода и воли отчаянье.

Туман

Бездна зыбкого тумана

Под ногой.

Облик нового, но там он

Как чужой.

Покой и тишина

Шумит кудесник старый лес.

Течет неспешная река.

В нее глядятся облака –

Прекрасны странники небес.

И всё вокруг – покой и тишина.

И всё вокруг – кумир творенье,

Как будто первый день творенья

Настал, застывши навсегда.

Пусть время медленно течет:

За днями – дни, за веком – век,

Но на земле печальный человек

Здесь не был, здесь он не живёт.

Персональный ад

Твой персональный ад всё это:

Ночь, тусклый свет неона,

Письма без ответов,

Кровать мертва, она бездонна,

И ледяная тишина

Сквозит агонией окна,

Дома раскурят сигареты –

Твой персональный ад всё это.

Бездна

Уже тревога подступает,

Уже растерзано гнездо,

И лист осенний упадает

Из золотого сна в жнивьё.

Уже горит на горизонте

Корабль в пламени судьбы,

Но не кричат ему: «Постойте!».

И запоздалые дары

Теперь отныне бесполезны.

Открыта ледяная бездна,

И обнажилось страха дно.

Рай

И жить, ничего не касаясь,

И плыть, не стремясь к берегам.

Журчаньем реки наслаждаясь,

Всё думать о райских садах.

Текут тихоструйные воды,

И солнце сияет вдали.

Приходят, уходят народы

На фоне вечной земли.

Но песен таких не бывает,

Способных изречь до конца

Всю негу далекого рая,

Всю горечь адского дня.

Искусственный мир

Искусственный мир победил.

Эрзац оказался сильней.

Свой идеал сгубил,

Высушив сотни морей.

Доставши до самого дна,

Достигнув горных вершин,

Не пробудившись от сна,

Не докопавшись причин.

Время кривых зеркал

И прямых извилин.

Страсти перенакал

От сотни коптилен.

Я разрываю нить

Из паутины людей.

Больше некуда плыть

Сонму ненужных идей.

В тишине

В тишине не уходи.

В тишине.

В тишине опасность.

Не уходи.

Солнце в темноте

Светит красным.

Ты не уходи.

В тишине опасность.

Рядом.

Не уходи.

Величественное молчание Вселенной

Жжем мосты и грабим караваны,

И не слушаем досужих слуг.

Не цепляют старые арканы,

К нам взывают – не идем на звук.

В этом русле не испить воды нам,

Так как русло высохло давно.

Пусть другие тащатся по играм,

От которых грустно и смешно.

Пусть играют светом и пространством,

Ведь Вселенной все равно сиять

И не видеть дураков и яства,

Ведь Вселенной хочется молчать.

Бесконечность

О чем сегодня будем думать?

О чем мечты? О чем слова?

Но тихо, нежно ветер дунул,

Сметая бесполезность дня.

Всё растворилось в солнечных лучах,

Ушли победы, с ними – пораженья.

Прекрасней не увидишь дня,

Быть может, только в первый миг творенья.

Стремись к истокам, к глади пограничной,

Где отражается круженье тайных сфер,

Где в бесконечность канет личность

И Богом прорастет для всех.

Пространства и времена

Ночь по капле смажет будни.

Бесполезность дня уйдет.

Всё, что ты считал возможным,

Сразу не произойдёт.

Может, даже не случится,

Может, даже мимо нас

Пролетит пространство-птица

И сгорит в сиянье глаз.

Всё, что мучило когда-то

Сгинет. Время, время, погоди!

Только время – ткань немая –

Поистлевшая в пути.

Предел

Тлеют время и пространство –

Не исчезнут, как слова.

Есть у смерти постоянство,

А у жизни – никогда.

Жизнь – сплошная перемена,

Долгий цикл, вверх и вниз.

Нам не выбраться из плена

За пределы всех границ.

Можно жить, учетверяя

Долгий срок для наших тел,

Никогда не познавая

Что такое есть предел.

Хрупкие слова

Время быстро, очень быстро.

Односкатная лыжня

Льет светло и серебристо

Дни, минуты и года.

Этот мир отстал от жизни.

Он не ведает о том,

Что стремленья и желанья –

Это очень хрупкий дом.

Это детская игрушка –

Шар прозрачный на руках

У неведомого бога,

В пальцах – нежная душа.

И когда пройдешь по дому –

Всюду свет и тишина,

Будто дом тот заколдован,

А в одной из комнат новых

Ёлка яркого огня.

Там на ветках серебрится

Дождик, звезды и снега,

И одна игрушка хрупко

Богом данная в словах.

Лекарство

Вот одиночество –

То жест благословенья,

Подарок неба, а еще

От сожалений горьких

Навсегда освобожденье,

От суетных желаний,

Стремлений, и мучений

Лекарство, а еще…

Тюрьма

Ты, бесконечность, вовсе не скучна…

Но как бессмертье всех отягощает,

Как будто нет тропы из рая,

И рай, что ад, что вечная тюрьма.

Как скучно быть бессмертным день за днем.

Всё те же лица, постная погода,

И сон, как жизнь, а жизнь как будто сном

Покажется. И шевельнётся что-то

В груди… Наверное, тюрьма.

Последний шанс

Смотри на то, как нежно тают звезды,

На то, как жизни океан уносит корабли…

Смотри на то, пока не поздно,

Пока живут мои стихи,

И тает нежно чье-то сердце

В предсмертном упоении зари…

И ты увидишь золотое солнце

И, может, край иной Земли.

Иначе

Оттуда всё

Увидится иначе:

Луна и солнце,

Ночь и день,

Земля, вода,

И жизнь людей,

Текущая за край

Иначе.

Змея

Всю ночь среди цветов спала змея,

Но кто наутро догадается об этом?

Ведь от змеи не станется следа,

Как ночи нет после рождения рассвета.

Лишь тьма веков пройдет – придет заря,

Но кто поверит, что когда-то было?

Жила-была в миру одна душа

Средь океанов, как паникадила.

Голос

Вечно вечность наблюдать.

Солнце навсегда в зените.

Всё познать и написать

Кровью на корриде.

Сон – не сон, а день – не день,

А душа в граните.

Прочно. Некуда бежать.

Голос отпустите.

Философично

Пространство и время философичны,

Как эхо вселенной, мерцания, сны.

Всё это так просто и непривычно,

Как маленький остров в туманной дали.

И мимо него, разрезая телами

Зеркальную гладь, плывут корабли –

Всё это так просто, но только не с нами.

На замкнутый контур лягут следы.

И всё повторится…

Пространство и время (порука?)

Без видимых нами причин

Оставят на сердце излуку

И к ней не отыщешь ключи.

И всё повторится…

Храм

Горизонт разрежет солнце пополам.

Я войду стопою легкой в этот храм.

Воскурю деяний я благодать.

Я сама – и этого не отнять.

Я – луна. И храм мой долог без конца.

Вижу космос, как ребенка, у лица.

Колыбель проснется. Полночь на часах.

Скоро всё перевернется. Сгинет страх.

Нежно ляжет звездный полог на меня.

Апокалипсис

Мы как капли в море бездны.

Мы как радуги в саду.

Сон земной был бесполезен.

Он забудется к утру.

Что же делать? – Пляс и песни,

Кувыркайся, что есть сил.

Этот мир огромный тесен

Без руля и без ветрил.

Капитан давно на рее

Был повешен. Юнга – стар.

Будь же проще и добрее.

Так чему же ты не рад?

Что же делать? – Пляс и песни.

Кувыркайся, что есть сил.

Ожидай благие вести

Из разверзшихся могил.

Понедельник

Всё так загадочно и странно,

Как будто понедельник наступил.

Со мною незнакомец говорил

На языке на иностранном.

Но я его не понимала.

Лил дождь, и пахло мокрыми листами,

Дышало небо теплыми словами

Из книг, которые не знала.

Скользя под мокрыми зонтами,

Шли люди молча по своим делам,

Значенья не придав чужим словам,

У горизонта исчезали.

Запах свободы – вечность

Когда умирают люди,

Становятся сразу вольными.

Тело их отпускает,

Будут безвластными годы.

Нет ничего на грани,

Что удержать способно.

Нет впереди, нет крайних.

Вечность – запах свободы.

Неглиже

В колоннаде открытой

Симпозиум шел,

Когда я пришла в неглиже.

Беседу вели об искусстве,

Неспоро шел разговор,

Когда я пришла в неглиже.

Ход мыслей стройных прервался,

Когда я стройнее была,

Когда симпозиум шел.

Беседу вели об искусстве.

Оно есть тени от жизни,

А жизнь есть тени идей.

Когда я пришла в неглиже,

Среди колоннады открытой

Была я тенью теней.

Быть свободным

Рваные мотивы. Коридоры тьмы.

Крашеные мины. Золотые сны.

Время смотрит с тыла. Не свернуть назад.

За спиною рыщет чей-то льдистый взгляд.

Кто стальной рукою гонит к счастью нас?

Воля нас не стоит, свобода – это ад.

Всё нормально, или уже нет.

Быть свободным, значит, знать…

Что свободы нет.

Нервы на пределе у того, кто слаб.

За углом напротив строят зоопарк.

Поверни направо – не собрать людей.

Рытвины, ухабы, проблески идей.

Покури немного. Затянись слегка.

Белая дорога. Пыльные глаза.

Всё нормально, или уже нет.

Быть свободным, значит, знать…

Что свободы нет.

Баланс мироздания

Встречают нас

Венера и Марс,

Смерть и Любовь,

Мир и Война.

Мироздание

ловит баланс

на тонкой грани

Здесь и Сейчас.

И потому

встречают нас

Венера и Марс.

Божественный сон

Пока бог спит и снится сон,

То нет конца вовек скитаньям

Для душ, попавших в унисон,

Для счастья краткого, страданья,

Но прекратить страданья можно…

Для этого – какая малость! –

Всего лишь надо разбудить,

Сон разметать – вот, что осталось.

Но только бог проснется вдруг,

Возникнет душ его испуг,

И, растворившись, в пробужденье

Они узрят творца творенья.

Под сенью девушек в цвету

Два поворота головы на фоне моря,

Вакханка устремленная туда,

Где город и вода, друг с другом споря,

Пытаются пресечь самих себя,

Пытаются дополнить, обездвижить,

Но ничего не могут изменить…

Блуждающая родинка на коже,

Воспоминаний ломких нить,

Энигматичная краса и солнце

Под сенью девушек в цвету

Родит одухотворенность,

Отдохновенности мечту.

Цикл

Что есть движение солнца и звезд

На небе дневном или полуночи?

Только лишь перемена света и тьмы,

Только лишь смена бесконечных времен,

Только дыхание, цикл и ритм,

Только движение «ОТ» и движение «К».

Крутится шар

Крутится шар,

То холод, то пожар.

Не сойти б с ума,

Не терять себя.

Диалог с собой,

Диалог с другим,

Подводя итог,

Разгоняя дым.

Крутится шар.

Золота пожар.

Берег разбитых надежд

Мне снилось синее море,

И влагой полны небеса.

Я замещала счастье на горе

И не заметила, как приплыла

К берегу голому вскоре.

Когда подняла я вежды,

То получила это сполна:

Пустынный берег разбитой надежды

И солью были забиты глаза,

А синее море спокойно как прежде.

А синее море творит чудеса:

Покрытое небом и сушей, оно не знает о нас.

Шесть утра

В шесть утра

День начинается.

В шесть утра

Всё завершается.

И тогда

Мир возрождается,

Словно бог,

Бог из огня.

В шесть утра.

Перелистну

Страницу дня.

Жизнь была,

Но нет меня

В шесть утра.

Всё завершается

В шесть утра.

Перемены

Я не верю в перемены,

Ни в какие перемены.

Можно двигаться по кругу,

Можно точкой стать на круге,

Потому что у круженья

Нет ни капли перемен.

Если хочешь перемен ты,

Разорви порочный контур,

Прекращай эксперименты,

Тихо вечности предайся.

И тогда исчезнут контур,

Грохотание сансары,

Ее спицы, ее скрипы,

Ее ступица и обод.

Осень

А сухие листья падать

Будут. Эта осень круг замкнет.

Никого не жалко будет.

Всё уйдет в прозрачный лед.

Будет в прорубях-окошках

Тьма стоять, смотреть на нас,

И в безмолвии горючем

Не моргнет умерший глаз.

Будет осень одинока.

Одиноко дом стоять.

Ничего. Нигде. Безмолвно.

Только лист сухой шуршать

Будет.

Детские стихи

Я детские стихи нашла в столе.

Там осень падала листами,

Зима кружила небесами

И рассыпала снег везде.

Но за зимой идет весна –

Звенят хрустальные одежды,

Нам дарят новые надежды.

И лето наступает как всегда.

Но снова осень. Замкнут круг.

И я, проснувшись, поняла:

Всё повторится для меня.

И ничего не станет вдруг.

Прозрачность

Нет и родины,

Нет и печали.

Нет и рассвета,

Но не ведом закат.

Птицы в лесу

Что-то кричали,

Видимо, звали

В стаю свою.

Только на свете

Куда интереснее

Вдруг раствориться

В рассветных лучах,

И ничего

Не иметь и не ведать,

Будто прозрачен –

Всё сквозь тебя.

Герда

Он ожидает в замке Снежной королевы,

Слагая «вечность» из кристаллов льда.

Идти возможно вправо и налево,

Но те дороги не приводят никуда.

Он вспоминает человечье имя:

«Как звали? Герда? Кажется. И да…

Какие волосы? Но главное забыл я,

Какого цвета у нее глаза?».

Стоит безмолвно замок Снежной королевы.

Вокруг ветра и вечная зима.

Слагая слово из кристаллов – «вечность»,

Он вдруг припомнит девушки глаза.

Слепота

Давно все сгнили шелка,

Рассохлись, разбились кареты,

И моль сожрала соболя,

А люди всё там же и те же.

Будто они здесь навечно,

Будто смерть нипочем,

И не весна, и не лето

Их не хлестали бичом.

Будто не люди, а мухи,

Которых поймала смола.

Смерть – не смерть, только слухи:

Что за жизнь-то была!

Но паутина уже сплетена,

Тянется нить к завершенью.

Время – ловчий, не знающий сна, –

Всех приведет к искупленью.

Лист осенний

Порхая бабочкой бананового цвета,

Осенний лист, кружась, летал.

Он провожал осколки лета,

Он радостно на воздухе дрожал,

Но неизменно падал вниз.

Между слов

Герой ушел на несколько часов.

Он затерялся средь листов,

Исчезнув между строк.

Не надо музыки и света,

Лишь тишина лежит меж нами.

Наивно смертным полагать,

Что книги пишутся словами.

Память

Рассказать бы о коридорах квартирных,

Где на стенах висят велосипеды,

На которых, увы, никому не кататься.

Рассказать бы о сундуках в коридорах,

Где хранится девичья одежда,

И ее, увы, некому больше носить.

Там хранятся учебники старые,

И тетради, и стенные газеты,

На которых рисунки, стихотворенья

Девочек, мальчиков тех, что не стало давно.

(Нет их уже лет пятнадцать, или боле того) –

Всех война языком багровым слизала.

Маятник Фуко

Чтоб двигаться дальше, надо стоять на своем.

Небо с овчинку шагреневой кожей в глазах.

Нас убеждать не пробуй. Это, пойми, не твоё.

Солнце не солнце, но элементарный страх.

Кто-то живет, кто-то танцует, не попадая в такт.

Кто-то недвижен, как маятник Фуко в пустоте.

Точку опоры и точку отсчета как факт

Мы потеряли с утра, или в дневной темноте.

Ангел

Горсть жемчуга в ладонь –

И мир покажется чуть больше.

И путь сотрется под подошвой ног.

И пусть горит огонь

Зеленым светом рощи,

Быть может, в ней бессмертия залог.

С вершины глубина виднее.

Из глубины прекрасней свет.

И крылья за спиной моею:

Быть может, ангел, а, быть может, нет.

Молитва

Шагал, хрустя ракушками морскими,

Герой под переклич неотменимых фраз,

Звучащих хрупкостью мотива

В устах, где облаков иконостас.

Молитва капала на волю,

По воле Бога и людей.

А он закрыл глаза и был доволен

До боли, до предела дней.

Назад и наоборот

Однажды солнце полвосьмого

Сошло с ума – пошло назад,

И звезды полетели к дому,

Там где возник эдемский сад.

Восток сиял закатным светом,

Алмазной пылью – райский сад.

Я в сад пришла искать ответы,

И бог сказал: «Я очень рад.

Я знаю все твои вопросы:

Куда идти? Зачем нам быть?

Мне непонятны ваши грезы.

Свободу нужно отменить».

Врата открыты, меч закопан.

Его огонь безвреден стал.

Змей околел. А ангел? Что там?

Он на пути моем стоял.

«Я очень рад. Прошу, входите.

Земную жизнь пора избыть.

Хочу напомнить: извините,

Свободу нужно отменить».

Странник

Есть имена у дождей,

Поющих долгую песню.

Есть имена у снегов,

Плетущих кружево лет.

Есть миллиарды имен

У звезд бесконечной вселенной,

Только у странника нет

Этих заветных слов.

Всё потому что имя –

Гвоздь, забиваемый в Землю.

Всё потому что след –

Это верная смерть.

Те, у кого нет имени,

Те, у кого нет наследства,

Вечны в мире конечном

И бесконечны там,

Где положен предел.

Иные ценности

Иные ценности.

Иные ориентиры.

Иная жизнь.

И горизонт иной.

В пустыне золотой

Иные пирамиды.

И солнца шар –

Хрустальный и большой.

И в синем море

Не белеет парус.

На глади вод

Не возникает пароход.

На дне, где ночь и холод,

Лишь гад морской

Тоскливо полночь пьет.

Весь этот мир

Почти он идеален,

Но нет тебя,

И нет других людей,

Поскольку космос изначален.

Пугает всех он

Пустотой своей.

На севере поют снега-свирели.

Южней змеится и шипит

Песок пустыни золотой. И глянец

Небесный, невесомый. Он дрожит.

И не спешат года, века, недели.

Но знаешь об ином:

Иные ценности, иные ориентиры,

И жизнь иная о былом.

Дорога на небо

Мне снилось, что в райском саду я жила,

И ветер мне пел, и птицы летали.

Всходила на небо младая заря,

И вечностью день окропляя, текла изумрудом река.

Всё было когда-то. Всё было – забыто.

И жизнь потеряла кормило.

На небо дорога открыта всегда,

Пусть даже ее сочинила.

Нефилим

Ротонда. Множество дверей.

По центру Нефилим крылатый.

На лике множество очей,

И золотые кудри водопадом

Лик обрамляют.

В руке его горящий меч.

— Ты херувим?

— Не херувим.

— А двери?

— Не так уж важно, ты пойми.

— Но как же так? Ты поясни…

— Порою двери просто двери.

— Верно?

— В любую проходи.