Пришелец (1966г.)

Ночь показалась Косте мраморно глухой, будто звук умер, либо сделался настолько иным, что уловить его невозможно. Это был не ультразвук, не инфразвук – ничего общего с терминами, обозначающие физические явления, они только объясняли механику, а суть не могли показать. Изменилось восприятие, изменился характер, как меняется характер живого человека – вот, что мог сказать Костя, если бы ему хватило слов.

Пока он осторожно пробирался к брошенной школе, шумело в затылке, и этот непонятный шум заглушил звуки, окружающие Костю. Войдя в школу, он понял, что волнуется, что сердце работает иначе, не бешено стучит, а словно его подменили. Кто-то вынул и поставил на его место инородный механизм, с которым Косте придется существовать всю оставшуюся жизнь.

Он сделал несколько шагов – направился в неведомый мрак помещения, хотя многое знакомо и большую часть пустых интерьеров Костя запомнил. Он тихо позвал:

— Колыбель, ты здесь? Иди сюда.

«Вот же имя себе придумала!», — мелькнула простая мысль.

Если б имелся со стороны наблюдатель, то он решил, что Костя сошел с ума: зовет какую-то колыбель, словно живое существо.

Девочка вышла к нему, держа пустую двухлитровую банку.

— А да, спасибо. Я и забыл про нее. Пойдем домой.

Он взял банку в левую руку, а правую протянул Колыбели.

— Не бойся. Пошли.

Секунда длилась долго, прежде чем новая знакомая доверилась ему. Рука девочки оказалась маленькой и холодной, не смотря на теплое лето.

Они вышли в ночь. Колыбель отпустила его руку и следовала за ним в молчании. Звук ее шагов Костя не мог расслышать. Он тоже ничего не говорил, но ему хотелось болтать. Красться в темноте по спящей деревне, инстинктивно обходя места, где может попасться гуляющая молодежь, было тошно, будто они – два вора, которые вышли на очередное дело.

Обрывки не до конца осознаваемых мыслей витали в голове точно едкие клубы дыма, поэтому он не помнил, как они добрались. Не так важно дома ли сестра, возможно, гуляет, а возможно, спит. Костя заранее побеспокоился: нашел замок с ключом и, отправляясь к заброшенной школе, навесил его на дверь, что выходила в огород – так можно было выйти и зайти незамеченным в темное время суток.

Когда дверь закрылась за ними, он наложил крючок, опустил банку на пол (решил оставить ее в коридоре) и прошептал девочке:

— Тихо. Следуй точно за мной.

Так Костя и Колыбель оказались на террасе. Маленькая задвижка еле слышно щелкнула, он понял, что они в безопасности и, обернувшись спиной к двери, нажал выключатель. Девочка растерянно застыла посреди комнаты и щурилась от яркого света. Колыбель, закутанная в брезент, с торчащими из-под несуразного одеяния худыми грязными ногами выглядела нелепо.

— Мда… — вымолвил Костя. – Время позднее. Надо ложиться спасть. Погоди.

Он порылся в шкафу и достал тонкое одеяло, покрывало с желто-черным узором и небольшую розовую подушку. На веранде стоял большой стол. Костя устроил одеяло под столом, и одеяло превратилось в матрас, подушку положил сверху, а покрывалом решил накрыть стол, так у Колыбели появился свой домик, чтобы утренний свет не мешал спать, чтобы девочку не сразу обнаружила сестра.

— Но тебе обязательно нужно переодеться, — сказал Костя.

Поэтому, порывшись опять в шкафу, он достал одежду, которую редко одевал: темные штаны и светлая футболка с синим рисунком. Про обувь Костя, конечно, подумал, но он не знал какой размер ноги у Колыбели, да и сейчас это не так важно, а вот утром можно чего-нибудь нарыть, обуви у него было достаточно.

— Вот, держи, — произнес Костя.

Девочка поняла и, не задумываясь, стала снимать брезент.

— Ой, нет, нет, нет, нет, стой, чудилка. Так нельзя. Девчонки и пацаны переодеваются в разных местах.

— В разных?

— Да. Ты разве об этом не знала? – И, не дождавшись, Костя продолжил: — Тебе нужно уединиться. Переоденешься за дверью шкафа.

Шкаф когда-то привезли из города родители еще до рождения второго ребенка. Он большой с распашными дверцами был высотой в человеческий рост. Кажется, метр восемьдесят, как говорил отец.

— Иди туда, — указал он девочке.

Она подошла к открытому шкафу. Костя сделал так, что дверца стала перегородкой, скрыв полностью Колыбель.

— Там есть зеркало. В него можно смотреться.

Девочка быстро переоделась.

— Совсем другое дело, — похвалил Костя. – Под столом будет твое спальное место. Временное. Извини, но здесь только один диван, где сплю я. Веранда маленькая.

Колыбель устроилась на одеяле, осматриваясь, трогая мягкую подушку. Она не ложилась, сидела, подобрав под себя ноги. Костя сел в ту же позу напротив нее. Он сосредоточенно изучил незнакомку. Она оказалась нормальной девчонкой, немного худой, но лицо красивое, особенно глаза. Колыбель поймала его изучающий взгляд.

— Извини, — смутился он. – Как-то все не так получилось. Давай, знакомится по-настоящему. Мне твое имя не нравится. Что это вообще за такое, Колыбель?

Девочка указала пальцем на себя.

— Да это я понял. Давай, я буду звать тебя иначе? Ну, например… Светлана. Отличное имя для девчонки. Сокращенно – Света. Согласна? – Она кивнула. – А я Константин. Можно просто Костя. – Он протянул руку для пожатия. – Костя.

Света посмотрела растерянно на его протянутую руку, но, пожав ее в ответ, вымолвила неуверенно:

— Света.

— Вот и познакомились. А теперь… Спокойной ночи, Свет.

Накрывая стол покрывалом, он услышал в ответ более уверенный голос:

— Спокойной ночи, Костя.

— А ты быстро учишься.

Стол был укрыт покрывалом и свет выключен.

Костя лег и, зажмурившись, прислушался. Света лежала тихо. Он расслышал ее спокойное дыхание. Неужели спит? Хотя после всех ее приключений, обычно спят без задних ног.

Но Света еще не спала. Она закрыла глаза и, вслушалась в ночные звуки, что властвуя над ее воображением, незаметно подхватили, увлекая в неведомый край, где полная луна, недавно народившаяся, смотрела на мир, и одинокая слеза скатилась по белой светящейся щеке небесного тела. Света машинально смахнула ее. Сознание незаметно нырнуло в мир грез, а когда оно вернулось к реальности, она увидела свет и Костин силуэт.

Он, придерживая покрывало, тихо произнес:

— Доброе утро. Сиди здесь и никуда не высовывайся. Я скоро. Принесу чего-нибудь позавтракать.

Покрывало опустилось. Его плотная ткань не пропускала свет, лишь в местах, где она не касалась пола, качались светлые пятна.

Костя вошел на кухню. Сестра заканчивала завтрак. Запах стоял аппетитный. Это были оладьи с медом.

— Проснулся, соня? Садись, бери из блюда.

Умывшись, Костя сел напротив сестры, бросил взгляд на свою пустую тарелку и положил шесть оладий. Молоко в граненом стакане уже стояло справа.

— Не лопнешь? – спросила Наташа.

— Не съем – оставлю на потом.

— Как знаешь. – Сестра закончила завтрак и встала из-за стола. – Посуду после себя вымоешь?

Костя согласно кивнул, запихивая в рот первую оладью.

— Куда торопишься? Противно смотреть.

Наташа ушла.

В другой раз он бы протестовал по поводу мытья посуды, придумал бы отговорку, что это женское дело, а не мужское, но сейчас ему хотелось, что бы она ушла поскорей, например, в огород, а лучше подальше от дома, ибо в голове созрел простой план действий. Недаром же говорят, что утро вечера мудрее. Голова ясная, а мир прост и понятен.

Костя съел три штуки оладий. Они оказались сытными. Оставшиеся он взял для Светы, не забыв полить их медом, и налил в тот же стакан молоко. Отыскал поднос и отправился в свою комнату.

Вскоре перед Светой стояла простая еда.

— Ну, чего ждешь? Налетай. Это вкуснее, чем вчерашние бутерброды.

Она взяла оладье и откусила.

— И молоко пей.

Она сделала глоток. Над верхней губой появились молочные усы.

— У тебя тут это, — произнес Костя, касаясь пальцем под носом девочки. – Усы. – Света вытерла их. – Слушай, может, это прозвучит странно, но когда сестра вернется в дом, ты незаметно для нее выйдешь и также незаметно окажешься у главного входа в мой дом. Я тебя проведу. Это со стороны улицы. Постучишь громко. Сестра откроет. Ты скажешь, что потерялась и ничего не помнишь. Мы вновь познакомимся, только не говори, что уже знаешь меня, хорошо? Мои родители приедут на выходной, и они решат, что делать дальше, а пока можешь жить у меня и не прятаться. Договорились?

— Нет, — твердо сказала Света.

— Нет?

— Нельзя.

— Нельзя, чтобы взрослые знали?

— Да.

— Почему?

— Это опасно.

— Какого рода опасность?

— Чи.

— Что такое чи?

Света указала пальцем на себя.

— Нет, ты человек, понимаешь? Человек. А что такое чи я вообще не знаю. Это что?

— Пришелец.

— Какой пришелец? Откуда?

— Не знаю. Неважно.

— Погоди. Как это неважно?! То есть, ты не хочешь придерживаться моего плана? Ты думаешь спрятаться?

— Да.

— Ты точно чудилка. Я не смогу тебя прятать вечно. Каникулы закончатся, я уеду в город. Я в городе в школе учусь, понимаешь? У меня там квартира. Куда я тебя дену. Я здесь только на лето. Тебя всё равно найдут.

Костя встал, походил туда-сюда перед окном, раздумывая, что делать дальше, опять сел перед девочкой и твердо спросил:

— Никаких взрослых, так?

— Так.

— Тогда сиди тут, сколько влезет. Я пошел, но скоро вернусь.

Костя разозлился на Свету. Он обиделся на то, что она нафантазировала какое-то чи, которое опасно, а объяснять не собирается, но простая мысль посетила его: взрослых нельзя, но про невзрослых она ничего не говорила. И он, помыв посуду, отправился к друзьям. Костя встретился с Денисом и Витькой и между делом обмолвился, что у него есть новость, но ее лучше показать, чем объяснить. Новость находилась у него дома.

— Ну, а так ты сказать не можешь, верно? – уточнил Денис.

— Лучше…

— Да, в чем дело, Костян? – насторожился Витька.

— Вы идете со мной, или нет? Зуб даю, будет зыко.

— Зыко, значит. Это меняет дело, — ответил Денис с сомнением в голосе. – Ладно, почапали.

Когда они пришли, то Денис, увидев коротко остриженную девчонку в мальчишеской одежде, сидящую под столом и испугано изучающую гостей, спросил:

— Это и есть новость?

— Да, — произнес Костя и поведал историю, начиная с куска гудрона.

Они сели полукругом перед Светой. Денис и Витка внимательно изучали новую знакомую, интуитивно понимая, что с ней что-то не так. Света в ответ смотрела на них, будто ожидая приговора.

— История странная, — выдавил из себя Денис. – Давайте разберемся.

— Конечно, — сказал Витька. – Свет, откуда ты?

— Она…

— Погоди. Дай ей сказать. Свет?

— Не помню.

— А что такое чи?

— Пришелец.

— Ну, я же говорил, — нетерпеливо выпалил Костя.

— Погодь. – Денис задумался. – Я сейчас задам один проверочный вопрос…

— Какой?

— Мы, кто мы для Костяна? Как ты думаешь? – Денис сделал паузу. – Это сложный вопрос. – Света молчала. – Мы друзья Кости, понимаешь?

— Друзья? Что такое друзья? – спросила девочка.

— Да она что, издевается? – возмутился Витька.

Денис не стал обращать внимание на друга, а, не открывая взгляда от Светиных глаз, продолжил:

— Друзья – это друзья. Друзья это те, с кем ты делишься разными клёвыми штуками. Неважно какими. Друзья это те, с кем ты гуляешь, играешь в разные игры, делишься классными идеями, делишься тайнами, которые…

— Погоди. Это не то. Не то ты говоришь, — перебил Костя. – Меж друзей нет лжи. Друзья не лгут. Они не скрывают ничего. Я же рассказал вам о Свете. Я не рассказал ничего взрослым. Друзья не придают. Друзья выручают друг друга. Могут выручить в какой-нибудь ерунде, да это и не важно, главное, выручат. Понимаешь, Свет?

— Да.

— Ты можешь рассказать нам всё, ничего не скрывая. Ты наш друг. Мы взрослым ни слова.

Света молчала.

— Предлагаю сделать паузу, — важно произнес Денис. – Мне кажется, она напугана.

— Да она сама меня пугает, своим молчанием, — возмутился Витька.

— Может, потом расспросим, когда она привыкнет к обстановке и успокоится. Кстати, Костян, прятать ее под столом не очень.

— А что ты предлагаешь?

— Надо ее замаскировать. Чтобы она выглядела как любая городская девчонка в нашей деревне. Переодеть.

— Да где я…

И Костя осекся. Уже в третий раз за утро его посетила отличная идея. Первый раз: накормить вкусными оладьями Свету, второй: согласиться вымыть посуду – последнее было нужно, чтобы сестра ушла, а ты, типа, делом занят. Но в этот раз идею подкинул ненавязчиво Денис.

— Ты гений, Дэн. Платье. Точно.

Костя покинул веранду и вернулся с корзиной, куда его сестра складывала одежду, из которой выросла. Там ребята нашли красивый розовый наряд, гольфы и темноволосый парик. Мама Кости работала в парикмахерской, поэтому он знал, что такой фасон прически называется «паж».

— Вот только, — произнес Костя, — обувь нужна. Есть сандалии и чешки. – Он полез в шкаф и нашел чешки. – Держи. Иди сюда.

Опять дверь отгородила Свету. Она стала переодеваться.

— Ну, как тебе сказать… — вымолвил Денис. – Она, конечно, странная.

— Ты говорил, что она хотела перед тобой раздеться? – спросил Витька. Костя кивнул. – Точно психичка.

— Никакая она не психичка, — запротестовал Костя, — только напугана.

— Не знаю. Всё это странно и… — Денис задумался. – Даже если она напугана, а она напугана, любой человек на автомате стремится найти место, где спрятаться, чтобы переодеться. Я так считаю. Но Света… Как она себя назвала сначала?

— Колыбель.

— Почему?

— Откуда мне знать. Будем звать ее Светой. Для маскировки.

— Это называется инстинкт. Человек инстинктивно прячется, чтобы сменить одежду. Так в обществе принято, но она, кажется, откуда-то не отсюда.

— Пришелец? – удивился Витька.

— На пришельца она не похожа. Обыкновенный человек. Она не росла среди людей.

— Маугли?

— Возможно. Хотя… Она говорит на нашем языке. Если маугли, то должна понимать звериные языки. Но стоит… — Света переоделась и вышла к ребятам. – Ого. А она…

— Красивая, — быстро проговорил Костя. – Очень красивая.

— …Проверить мою гипотезу, — закончил Денис.

— Это как? – спросил Витька.

— Берем луки и идем к реке.

Костя взял лук и стрелы. Его оружие хранилось под диваном, и с того первого раза, когда они придумали стрелять с одного берега на другой, он не притрагивался к нему.

Нужно было зайти к Витьке и Денису, и уж потом отправиться к реке. Решено было прихватить велики, поэтому Костя, перекинув через плечо лук и полиэтиленовый колчан со стрелами, вел велосипед, а Света шла рядом. Она сосредоточено оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить дорогу и изучить новую для нее жизнь.

Откуда появился Игорь Медников, ребята не заметили. Он был старше их и обладал вредным характером. Вредный характер – единственное объяснение его странного поведения, о котором знали и ровесники, и взрослые. Что творилось в голове Игоря, конечно, никто не ведал. Иногда казалось удивительным, как возникают особенные мысли, похожие на чертиков, выскакивающих из табакерок и толкающих Игоря приставать к младшим пацанам. Можно подумать, что те чертики порой воровали луну с небосвода – единственное светлое и здравое пятно его темного сознания; и тогда мрак окончательно поглощал всё и завладевал поведением Медникова. Возможно, и не было этих чертиков, а, возможно, всё он делал со скуки по причине бессилия постичь собственный характер, который, подобный спелому яблоку, обладал гнильцой. Она и мешала ужиться Игорю с другими ребятами. Поэтому, никто не зная какие мысли роятся за этим лбом, прозвали Медникова за глаза Медным Лбом.

— Эй, Костян! – крикнул Игорь.

— Чего? – произнес Костя, остановившись и обернувшись.

— Куда чешешь с пацанами?

— На реку.

— А лук зачем? Дичь что ли пострелять?

— Просто.

— Стрелять-то умеешь?

— Умею.

— Да сомневаюсь я. Мазила, дай-ка я тебе покажу, как надо стрелять. Ну, чего стоишь? Дай из лука стрельну.

Игорь приблизился к Косте. Витька и Денис стали подходить ближе, думая, что делать и чем всё это закончится.

— Ну, дай стрельнуть. – Медников протянул руку к Костиному плечу, чтобы снять оружие и застыл в этой позе.

Костя на секунду испугался, оттого что чья-то маленькая рука резко вынырнула из-за спины и перехватила запястье Игоря, а в следующую секунду он понял, что это Света. Он увидел ее лицо в профиль. Она подняла глаза на Медникова. Медников уставился на девочку и рассмотрел нечто нечеловеческое в ее зрачках. Ему бы не хватило словарного запаса описать собственные ощущения, волной окатившие с ног до головы, но он точно мог сказать, что это был нечеловеческий взгляд, что он подобен ледяному душу. Невидимыми призраками скользнули маленькие осколки льда, царапнув кожу. Игорь почувствовал космический холод, за которым не стояли злоба, ненависть или гнев. Там не властвовали эмоции, кроме вымораживающего всё и вся превосходства, и еще он осознал, что холодное высокомерие исходило не от девчонки, она являлась только проводником космического холода.

— Игорёк!

Окрик вывел Медникова из ступора, Света отпустила его запястье и спрятала руку за спиной. Игорь обернулся. Это был Колька, тоже из старших ребят.

— Чего тебе?

— Это ты чего? К ребятам пристаешь?

— Ничего я не пристаю. А ты чо за них впрягаешься?

— Я не лошадь, чтобы за них впрягаться, но думаю, тебе с ними нечего обсуждать. Они ж младше, так?

— Ну, так.

— Или тебе просто скучно?

— Ну, скучно, и что? Тебе-то какое дело?

— Сам знаешь.

— Ага. Только-то и всего?

— Да. Только-то и всего.

— Ладно, фиг с вами.

И Игорь быстро ушел.

— Спасибо, — поблагодарил Денис. – Но он нам ничего бы не сделал.

— Знаю, — ответил Николай, подходя к ребятам. – Но я, скажем так, мимо проходил. Кстати, барышня, я раньше вас не видел. – Он протянул руку. – Приветствую. Николай.

— Света, — ответила девочка.

— Запомнил, — Николай осторожно пожал тонкую кисть. – Приятно познакомиться. Клёвое платье. И цвет приятный. Ну, пока, ребят.

Костя, Витька и Денис попрощались.

— Барышня? – удивленно спросила Света, когда Николай ушел.

— Не обращай внимание. Колька любит вставлять странные словечки, — ответил Костя.

— Ты ему что-то сказала, ну, Медному Лбу? Я не расслышал, — спросил Денис Свету.

— Нет. Я просто посмотрела.

— Ага, я видел, как ты смотрела. Медный Лоб окаменел.

— Взгляд Медузы, — пошутил Витька.

— Медуза, не Медуза, но волшебные способности…

Пару минут они шли в молчании по деревне, затем Света спросила у Кости?

— Медный Лоб? Это что?

— Не «что», а «кто». Ты его как раз держала за запястье. Вот он и есть… Короче, фамилия у него Медников, и прозвище – Медный Лоб. Придурок.

— Придурок, — повторила новое слово Света.

Когда ребята были вооружены и при велосипедах, то отправились на реку. Света села на багажник, вначале свесив ноги на одну сторону, но Костя предложил иначе. «Как на коне», — сказала он, показав, как встать и закинуть ногу.

Света, сидя на багажнике над задним колесом и держась за Костю, смотрела по сторонам, изучая мир, удивлялась велосипедной скорости.

Приехав к реке, разделились. Витька сразу отправился на другой берег, чтобы установить мишень. Остальные были на противоположном берегу. Костя и Денис сняли луки, положили колчаны на землю. Витька установил мишень – шест с прибитым к нему квадратным листом фанеры. В центре листа – небольшой круг, нарисованный белым суриком.

— Готово! – крикнул Витька с другого берега.

Он отошел от мишени метров на пять в ожидании выстрела.

Первым пустил стрелу Денис, попав в фанерный лист недалеко от белого кружка.

— Неплохо! – прокомментировал Витька.

Второй выстрел был за Костей. Он также попал в лист, но острие воткнулось дальше от центра.

— Пока у Дениса лучший результат, — произнес Витька голосом опытного арбитра.

— Может, ты попробуешь? – спросил Денис Свету.

— Зачем? – удивился Костя.

— Это проверка моей теории.

— Теории? Ладно.

Костя, больше ничего не сказав, отдал оружие Свете и протянул колчан. Она легко взяла лук, скупым движением вложила стрелу, прицелилась, натягивая тетиву, и на мгновение увидела синее небо, в котором порхает птица темным бесформенным пятном.

Света поняла, что воскресло воспоминание. Оно подарило ей спокойствие, уют и уверенность в собственных силах. Девочка окунулась в минувшее, выцарапав из памяти дыхание теплого лета, которое было у нее, которое навсегда потеряно и вдруг нашлось, как находится забытая когда-то очень давно вещь. Вещь та сама, что ты искал и отчаялся найти, но, спустя долгие годы, она сама попалась на глаза. Темное пятно превратилось в белый круг. Стрела скользнула на другой берег точно по невидимому желобу.

— Фига се! – обрадовался Витька. – Ребья, это не просто в круг, это в центр круга! Во! – И Витька показал большой палец вверх. – С первого раза! Света лидирует.

— Может, повезло? — засомневался Денис.

— Ага, как же! – возмутился Костя. – Если она попала в яблочко с первого раза, то, конечно, это только везенье. Потрынди у меня тут!

— Ты чего, Костян? – спросил Денис. – Влюбился что ли?

— Ты о чем вообще?

— Да о том самом.

— Короче, Свет, можешь еще также выстрелить? – спросил Костя.

— Да, — растерянно ответила Света, не понимая, из-за чего возник спор. – Попробую.

Костя дал ей вторую стрелу.

Витька вытащил первую из мишени, отошел, ожидая очередной удачный выстрел. И он случился. Вторая стрела легла рядом с первым отверстием.

— Сантиметра не хватило, чтобы повторить предыдущий рекорд, — пояснил Витька.

— Это называется закономерностью, — сказал Денис. – Теперь все ясно.

— Что тебе ясно? – спросил Костя.

Не отвечая на вопрос друга, Денис обратился к Свете:

— Ты откуда?

— Отсюда.

— Не пришелец из иных миров. Это понятно. Но мы тебя раньше не видели в деревне. Ты не местная и не городская. Точнее можешь сказать, откуда ты?

— Там. – И Света указала на другой берег.

— Там? Это где там?

Света указала на лес.

— Ничего не понимаю.

— Да ладно тебе, — произнес Костя, — всё она расскажет. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, да Свет?

Света кивнула, но ее кивок был неуверенным, будто за миг до этого, она обдумывала рассказывать новым друзьям, или избежать разговора о своей родине, да и как объяснить всем, что мир сильно изменился, даже лес стал ближе, а эта река, насколько она помнила, здесь не протекала.

— И еще этот чи, — продолжил рассуждать Денис. – Вроде как пришелец. Ладно. Витёк!

— Да?

— Меняемся! Теперь я у мишени, а ты стреляешь.

— Без проблем.

Начался второй тур соревнований по стрельбе из лука, в котором участвовала Света, и она вновь вышла на первое место.

Денис не считал эту странную девочку женской версии маугли, ведь маугли рос среди животных, то есть не общался с людьми, он не должен знать человеческого языка, а Света знала. Значит, она росла среди людей. У нее наверняка имелась семья, правда, говорила Света мало, но это ничего, потом разговорится, как привыкнет к новой компании. Кроме того, она здоровско стреляет из лука, как настоящий охотник, а у маугли был только нож, но что есть нож? Нож – искусственный коготь, и в тоже время естественное продолжение звериного тела и звериного образа мыслей, живущих во власти инстинктов. Маугли все-таки животное, хоть и рожден человеком. Лук – сложный механизм, его не сможет создать зверь, а нож намного понятнее и прост в обращении. Достаточно инстинктов, чтобы пользоваться им.

Света вновь прицелилась. Денис следил внимательно. Выстрел затягивался. Она чего-то ждала.

Света увидела перед собой квадратную мишень, недалеко от которой стоял Денис. Мир в глазах на мгновение посерел. Она почувствовала тошноту. Кто-то или что-то заворочалось в желудке, стараясь зацепиться за пищевод и выбраться наружу, оставляя на слизистых стенках следы – ожоги. Нет, это была не тошнота, это была живая сущность, которая вдруг проснулась. Усилилась боль. Света выронила лук, согнулась от боли и упала на четвереньки.

— Что с тобой?! – Костя бросился к девочке, желая поднять ее. – Тебе плохо?

Но его кто-то оттолкнул. Кто-то слишком сильный. Костя упал на бок, бросил взгляд на Свету, лежащую на животе, потом перевел внимание на Витьку, что припал к земле и в испуге округлил глаза, и вновь посмотрел на Свету. Из ее спины, игнорируя все физические законы, выползло нечто серое. Оно не разорвало платье, не причинило ранений. Бесплотное существо прошло сквозь тело девочки, как призрачный росток неведомого растения, что изгибаясь, пробивается к свету.

Вначале Нечто было похоже на серую массу, затем быстро стали различимы очертания, напоминающие гипертрофированно вытянутую человеческую фигуру. Именно так Костя изображал на рисунках людей: голова – кружок, а руки, ноги и тело – черточки. Существо разогнулось. Оно оказалось под три метра ростом. Оно лишь отдаленно напоминало человека. Крупные формы: руки, ноги, туловище и голова угадывались сразу, но оказались безликими. Худая дымчатая фигура походила на жидкую стеклянную запаянную колбу причудливой конфигурации, внутри которой плавал густой дым. Голова без лица стала вытянутой. Она покоилась на излишне тонкой шее. Руки-плети оканчивались узкими кистями, пальцы длинные и заостренные. Ноги также тонкие, но ступней не видно. Они словно растворялись, не доходя пары сантиметров поверхности земли.

Существо выпрямилось, осмотрелось незряче и резко пригнулось, точно кто-то ударил его по спине сзади. Жестом оно загородилось от солнца, но кисть, как показалось Кости, задымилась. Существо отпрыгнуло в сторону.

На противоположном берегу Денис выдернул мишень из земли, собираясь обороняться, но Нечто нырнуло в реку, уйдя на дно. Денис заметил, как быстро монстр черной тенью ускользнул против течения, почти не поднимая волн.

Костя бросился к Свете, перевернул ее на спину и стал трясти за плечи.

— Света, что с тобой?! Очнись! Света!

— Эт-та-та, что? – шумно вдыхая носом воздух, произнес Витька. – Что происходит? – закончил он, наконец-то пропихнув страх в слова.

— Света, слышишь меня?

— Монстр, — сказала она, открыв глаза.

— Что?

— Я – монстр.

— Нет, ты не оно. Оно утонуло в реке.

— Нет, оно ушло. Оно живо.

— Я… — сказал Витька, но замолчал.

Он не понял, что нужно говорить. Это не было их фантазией. Это случилось в реальности. Они трое видели Нечто. В своем воображении они сражались с чудовищами и побеждали в схватках с ними, но пару секунд назад их мир столкнулся с тем, что они и представить не могли.

— Кажется, всё ясно, — дрожащим голосом сказал Денис.

Костя обернулся на голос. Тот стоял в одних трусах, держа сухую одежду под мышкой.

— Что ясно? – спросил Костя.

Денис сел рядом со Светой. Та приподнялась, тяжело дыша.

— Это был чи? – спросил Денис.

— Да.

— Что оно хочет?

— Не знаю.

— Говори, что оно хочет?! – Денис схватил Свету за плечи и стал трясти.

— Прекрати, ей страшно! – крикнул Костя.

— А мы, Костян, что мы? Нам не было страшно? Да?! Говори.

— Я не знаю.

Денис отпустил Свету.

— Друзья не лгут.

— Я на самом деле не знаю, что оно хочет.

— Тогда откуда оно? Откуда оно взялось?

— Из меня. Я должна его найти и вернуть.

Денис сосредоточенно всмотрелся в Светины глаза и растеряно продолжил:

— Так… То есть ты хранишь его в себе?

— Да. Оно в тюрьме. А теперь надо найти и вернуть в тюрьму.

— В тюрьму?

— Да.

— В твое тело?

— Да.

— Почему?

— Не знаю. Я должна это сделать. Не могу объяснить. Я не понимаю, почему я должна это сделать, просто должна – и всё, и я не лгу, я…

Света заплакала.

— Прекрати ее допрашивать, — сказал Костя Денису. – Так друзья не поступают.

— Тогда как мы его найдем? – спросил Денис.

— Я найду. Я могу найти, — тихо сказала Света.

Денис встал. Натянул на мокрые трусы шорты, накинул рубашку.

— Денис? – заговорил Витька, поняв, что допрос окончен.

— Я вот что думаю, ребья. Мы должны помочь Свете найти монстра, раз это так важно. Если мы не знаем, что оно хочет… Короче, найти его.

— Это опасно, — сказала Света.

— Это не обсуждается. Мы друзья. Мы идем вместе. До конца. Ясно? Вопросы есть?

Ответом было молчание.

Света не стала спорить. Она почувствовала слабость, как будто вместо мышц напихали сушеной травы.

Когда сущность покинула ее, Света ощутила растерянность и пустоту внутри, будто внезапно кончился мир, и наступила абсолютная тишина. Ни единого звука. Великое молчания сильнее давило на барабанные перепонки, чем самый громкий звук, и порой казалось, что в голове тишина возникает от разумной сущности, и она пытается взорвать череп изнутри. Это не было головной болью; голова была пугающе пуста, точно из нее выкачали всё живое.

— Свет, можешь встать и идти? – спросил Костя.

— Да, — произнесла она, вставая и опираясь о Костину руку.

— Так что делать? – не к месту задал вопрос Витька.

— А как ты думаешь? – спросил Денис.

— Мы ждем Свету? Когда она почувствует чи?

— Железно.

— А это не… — Денис зыркнул на Витьку. – Понятно. Света сама почувствует его и мы вместе…

Денис, кивнув, закончил:

— Пока расходимся на обед. И ничего не рассказываем родителям. Они нам не поверят. Всё как обычно. Ты, Костян, отведи ее домой незаметно. Пускай отдохнет и наберется сил. После обеда подумаем над тем как найти монстра. Света подскажет.

Но отвести незаметно Свету ему не удалось. Он вел ее огородами, но сестра Наташка попалась им перед самой дверью.

— А так вот как выглядит Света, а я думала, что Колька наврал?

— Колька? – удивился Костя.

Но он не стал расспрашивать дальше сестру, потому как всё само собой встало на места: «Видимо, Наташка гуляет с Колькой, и тогда на мосту она шла к нему на свидание, а позже Колька встретил нас, когда Медный Лоб докапывался».

— Это ж надо! Ты нарядил ее в мое платье. И парик. У нее что, не было нормальной одежды?

— Ей нужно отдохнуть, — перебил Костя.

— Да, она бледная как поганка, — сказала сестра и пропустила их в дом. – Мне нужно с тобой поговорить серьезно, слышишь?

Костя что-то буркнул.

Отведя Свету на террасу, он вернулся, и ему пришлось поведать всю историю сестре, кроме появления чи. И умолчал Костя по двум причинам. Во-первых, сестра не поверила бы, а, во-вторых, только сейчас до него дошло, что монстр повел себя глупо. Видно же, что Нечто боится солнечного света, так зачем оно так поступило? Зачем, рискуя собственной жизнью, чи вырвалось на волю. Вопрос ясен – кто хочет жить в заточенье? Ответ – никто. Покинуть тюрьму глубокой ночью можно? – Можно. Почему оно так не сделало? – Непонятно. И вот эта деталь истории с чи указывала на то, что она выдумана. Выдумана, конечно, для Наташки, которая не увидела всего ужаса.

— Наверно, девочка потеряла память, — предположила Наташа. – Но почему ты сразу не рассказал мне о ней, не рассказал взрослым?

— Света просила не делать этого.

— Даже так? В воскресенье приедут родители, и тебе придется открыть свою тайну.

— Нет.

— Никаких «нет». Неужели ты думал вечно скрывать ее. Лето всё равно бы закончилось и… Погоди, а у тебя с ней что?

— То есть?

— Ну… Ты взрослый. Ты понимаешь, о чем я?

— Что?! Нет, ты чего, фу!

— Ну, ладно, ладно, но родителям всё расскажешь.

После обеда Света рассказала ребятам, что чи затаилось. Оно где-то рядом, но где точно, она не знает.

— Чи ищет новое тело, — сказала девочка.

— Погоди, но ты же сказал, что тело для него тюрьма, – возразил Денис.

— Я – тюрьма, — ответила Света и указала пальцем на себя.

— Я всё понял, понял! – обрадовался Костя.

— Что?

— Света держит в плену чи, но чи боится солнечного света. Видели, как оно испугалось лучей и прыгнуло в реку. Но другое тело – не тюрьма, в нем можно спрятаться от света. Правильно, Свет?

— Да.

— И что дальше?

— Надо подождать, когда чи найдет новое тело, — сказал Костя.

Ближе к ночи сестра предложила Свете выбрать новое место для сна, но «наша новая квартирантка», как назвала ее Наташа, захотела оставить всё как есть. Света вновь легла под столом, укрывшись тонким покрывалом, Костя повесил как обычно ширму, чтобы утреннее солнце не мешало, сказав:

— Спокойной ночи. Мы обязательно найдем чи.

— Я знаю, — тихо ответила она.

Костя на мгновение застыл и отчего-то подумал о куске гудрона – мелькание странной мысли. Битум – волшебный предмет. Возможно, монстр имел магическую связь со Светой, а, возможно… Он лег в кровать и накрылся одеялом. Он не сомкнул век и несколько минут смотрел на стол. Из-под него не доносилось ни звука. Костя привык к тому, что Света засыпала быстро, и рассуждал про себя о том, как ей это так легко удается, и что ей снится?

Свете снились незнакомые места, непонятные и тесные, будто бог сновидений загнал ее в лабиринт бесконечных темных чудес, и она долго блуждала по нему, пока не вышла на красный простор.

Это оказались открытые пространства, залитые малиновым свечением. Оно не навеяло тревогу, не смотря на густоту и вязкость. Красный свет лился от солнца, что стояло в зените, а очертания строений были нечеткими, границы их геометрических силуэтов дрожали, отчего казалось, что здания нервно вздрагивали во власти глубокого сна.

Вспыхнула странная мысль: «Колосс, однажды упавший, не стоит больше поднимать, ибо исполин ниспроверг собственный авторитет внезапным или закономерным обрушением, и если он все-таки встанет, то не вернет былого величия своего». А в следующий миг подумалось, что это чужая мысль кем-то или чем-то подсказанная, или не мысль вовсе, а голос, прозвучавший за спиной. Он, развернулся торсом, повернул голову, но не заметил поначалу никого, но потом пристально всмотрелся до неприятной рези в глазах. Нечто неясное, подобное серому облачку, побеспокоило зрачок. Можно решить, что самоубеждённость, вскормленная подсознанием, навеяла морок, который воплотился миражом, хотя мираж не мог обладать плотью, ибо на то и иллюзия, чтобы не иметь физического тела. Но нечто неясное и серое, маячившее позади (теперь впереди, ибо он повернулся к неопознанному объекту всем телом) было средним между плотью и призраком. В его окружении это называли двусложно: «призрачная плоть», не придумав более емкого и короткого слова. Он знал о проекте «Врата», он ведал о том, что его цивилизация сталкивалась с подобными явлениями, но «Врата» оказались не причем, здесь действовали иные силы, которые пробились в его мир извне. Когда действовал проект «Врата» они сами пробивались в иные измерения.

Серое облако трансформировалось в переливающийся бледными оттенками разных цветов пузырь. Вначале ему почудилось, что пузырь то приближался, то отдалялся, паря над поверхностью, но как оказалось, он висел на месте и то уменьшался в размере, то увеличивался. Такое поведение, а пузырь был живым существом, походило на сердцебиение, где сокращение и расслабление мышечного органа были плавными.

Он сделал шаг к пузырю, протянув руку. Затем последовал еще шаг. Тонкие заостренные пальцы коснулись поверхности объекта, и поверхность, дрогнув, пропустила его внутрь. Его всосало. Он проскочил замкнутое горящее пространство, населенное странными существами, затем случилось падение в другое существо, потеря сознания, глубокий сон без сновидений и пробуждение.

Когда он очнулся, то оказался запертым внутри небольшого тела, мозг которого не понимал своего предназначения, а предназначение – стать тюрьмой для него, но он не согласился. Он вырвался на волю, попав под град жгучего яркого света, почувствовал, как горит кожа, как светило убивает. Еще чуть-чуть и его бы не стало. Он нырнул в прохладный поток. Лучи солнца пробивали поток насквозь, но теряли свою смертоносность, они раздражали глаза, но не смогли спалить дотла. Он скользнул против течения потока и затаился.

Вскоре светило покинуло небосвод. Поток стал чернильного цвета. Он вышел из него и осмотрелся. Произрастали высокие деревья, среди которых угадывались строения. Он двинулся в заросли и вскоре обнаружил крупные здания. Он скользнул в одно из них. Ему не пришлось открывать дверей. Двери были заперты, но замки этого мира предназначались только для существ, родившихся в нем. Все здания оказались прозрачными. Он попытался скользнуть по стене, но решил, что действие лишено смысла: какая разница, где прятаться от палящего светила. Поэтому наугад шагнул сквозь стену, очутился в маленькой комнате, увидел себя спящим на кровати. Теперь-то стало ясно, что это он, и его жизнь случилась мгновенно, как щелчок пальцев, как щелчок замка двери, закрываемой на ночь. Осталось сделать глоток несказанно вкуснейшего яда – и всё. Этот яд не убил, он лишь пощекотал нервы и самолюбие: чтобы стать лучше, нужно быть злее, а яд, если он не убил тебя, то обязательно освежит кровь.

Он проснулся. Перед глазами стоял потолок и тревожное чувство, оставленное сновидением, что похоже на стену из плохо подогнанных друг к другу кирпичей, но чувство было реальным до буквально физического ощущения, как этот побеленный потолок, который кратким фантомом на тонкой коже подушечек пальцев присутствовал известью. И всё это не смотря на то, что сновидение – есть сумбурный набор картинок. Они не короткие эпизоды, длящиеся секунды или пару минут, они – статичные кадры-вспышки, что с каждым мигом после пробуждения незаметно блекли в небытие. Кривые. Несуразные. Он физически почувствовал их забвение. Картинки почти реального сна стирались не до конца. Он ощутил, как остается от них грязный след в памяти, как остается след от комка нечистого снега, брошенного в теплое стекло рассудка. Снежок рваной медузой расплющило по гладкой поверхности, а затем он скользнул медленно вниз по стеклу, оставив после себя отвратительный развод, похожий на след от гигантского языка.

Он приподнялся и сел на кровати.

— Леонид, — сонно позвал сосед.

— М? Ты не спишь?

— А ты чего?

— Обращайся ко мне «Леонид Олегович».

— Чего? Да иди ты.

Сосед, заворочавшись, перевернулся на другой бок, а Леонид встал и поплелся к выходу.

— Ты куда?

— Курить. На балкон.

— Тебе врач, что говорил?

— Знаю.

Леонид отмахнулся и вышел.

Когда оказался на балконе, понял, что забыл спички и сигареты в комнате. Курить хотелось, но и не хотелось возвращаться из-за соседа. «Опять, наверно, провалился в сон, но вдруг проснется, загудит», — подумал Леонид, облокотившись о перила балкона.

Ночь стояла тихая. Он припомнил сон и вдруг осознал, что снился ему санаторий, точнее, та часть у реки с беседками, петлистыми тропками и зарослями из кустарников и деревьев. Сон был странным. Леонид выходил из реки, то есть поднимался с глубины, долгое время до этого проведя на дне не задохнувшись. Вылез на берег и вернулся в комнату, где спало его тело. Будто душа путешествовала. Но это сон, ибо в реальности под водой Леонид бы сразу захлебнулся – легкие слабые. «Да, сон, — решил он, — интересный и забавный сон, и не более».

Леонид вернулся в комнату, лег и уснул до утра.

Утром до завтрака он направился на процедуру – электросон. Терапия проходила в отдельной кабинке: стены из толстой фанеры, а вход занавешивался плотной тканью. Леонид  лежал на спине головой к окну. Включили установку. Кожей он ничего не почувствовал, но в теле, будто в самой сердцевине его, как в созревающем плоде зашевелилась приятно новая жизнь. Она была теплой и вялой. Он смежил веки и задремал. Внутреннее внимание начало перескакивать с одной мысли на другую, точно по болотным кочкам, ловко избегая падения в трясину. Возникло воспоминание о недавнем сне, о том, как он поднимался со дна реки, ощущая всем телом уверенную силу. Леонид вновь увидел деревья и кустарники. Справа стояла беседка. Внутри нее застыл серый человеческий силуэт. Леонид направился к беседке поговорить с незнакомцем. Тот сидел на скамейке, казалось, спал, ибо не пошевелился при появлении Леонида.

— Извините, я хотел…

— Не стоит извиняться, — перебил незнакомец. – Я здесь гость, и логичнее мне просить у вас извинение.

— За что?

Леонид сел напротив гостя.

— Я занял ваше место.

— Какое? Беседка? Это общественное место и…

— Вы не поняли, Леонид, беседка не причем.

— Мы с вами знакомы?

— Теперь да.

— Как вас зовут?

— Неважно.

— И все-таки?

— Имен у меня множество и ни одно из них не является истинным.

— Назовите любое.

— Гибрис.

Леонид не ответил. Он посмотрел на незнакомца, который сидел под ажурной тенью дерева и прятал свое лицо. Странно то, что (он не сразу это заметил) беседка имела стеклянную крышу, и стекло было нереально прозрачным. Леонид вгляделся, но не смог рассмотреть Гибриса. Лицо гостя терялось. Это трудно объяснить рассудком, ведь потерять можно, например, вещь, но даже вещь, однажды потерянную, трудно обрести, а лицо Гибриса именно терялось постоянно, оно ускользало от внимания. Цепкий взгляд схватывал и тут же упускал черты, опять ловил, и опять терял. От постоянных попыток сосредоточиться Леонид устал и вынырнул из дремы.

Получасовая процедура электросна закончилась.

Он пошел в столовую завтракать. Завтрак оказался вкусным и сытным, отчего захотелось покурить. Нет ничего лучше после щедрого принятия пищи выкурить сигаретку. Сидишь, значит, на лавочке и пускаешь сизый дымок. Уже давно врачи говорили, что лучше бросить эту дурную привычку в силу возраста. Сигареты и спички остались в спальне, но Леонид физически ощущал их присутствие в столовой, крепился, и минутная слабость после завтрака толкнула его не на улицу, а в комнату. Но в последний момент он опомнился, и рука по инерции схватила спички, оставив сигареты нетронутыми. Несколько секунд он смотрел на пачку сигарет: на темно-синем фоне белая летящая ракета с красной звездочкой. Простая картинка выделена золотистым бордюром.

Спички Леонид машинально положил в карман светлых брюк. Выходя на улицу, встретил соседа.

— Слушай, я спички забыл. Не одолжишь зажигалку? – спросил Леонид.

Сосед извлек из кармана квадратную бензиновую зажигалку, на корпусе которой имелся рисунок в виде символического строя буденовцев и даты «1917-1967».

— Все-таки решился, да?

— Слушай, не нуди, — отмахнулся Леонид.

— Ты куда?

— К реке. Беседку недалеко от бурчатки знаешь?

— Да, я туда подойду позже.

Сосед вернулся в двухместный номер, взял шляпу чем-то напоминающую канотье, но задержался, ибо его взгляд случайно наткнулся на пачку сигарет. С минуту сосед соображал, что произошло. Можно было отбросить все мысли, но они дружной толпой потревожили его ум: «Если не взял покурить, то зачем зажигалка? И где спички? Для чего зажигалка? Сигаретку Леонид спросит по дороге. Если кто встретиться, конечно. Но к чему такие сложности? Они не нужны. Верно? Упростить, значит, объяснить. В других случаях упрощение, возможно, приведет к ошибке. Но не в этом случае. Так?». Забытая пачка говорила о следующем: зажигалка взята для иных целей. Не хотелось думать для каких.

Перебирая поля шляпы, сосед в задумчивости вышел на улицу, направившись к реке, и не обнаружил Леонида в беседке, а также и в других местах рядом с водой. Он прошелся по берегу вниз по течению и вверх, вернувшись к началу поисков. Сосед сел на скамейку в беседке; и позже, вспоминая этот эпизод, не мог сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем он услышал вой сирены.

Сирена прозвучала рядом где-то у дороги и смолкла, будто машина скорой помощи (или пожарная) потеряла голос.

Первое что увидели врачи, вбежав в гараж, это кучка испуганных детей и такой же испуганный автослесарь. Один из детей – мальчик – держал за руку девочку, которая лежала на цементном полу, видимо, без сознания. Девочка как девочка, только с коротко остриженными волосами. Недалеко лежало тело взрослого человека, накрытое грубой темной тканью. В воздухе застыл запах паленых волос, кожи, машинного масла и бензина.

Врачи вначале спросили автослесаря о происшествии, но взрослый человек оказался бесполезен. Он твердил о сером чудовище, которое напоминало высокого поджарого незнакомца без лица. Дети подтвердили слова работника гаража.

Человек под тканью оказался отдыхающим из санатория – Копьев Леонид Олегович. Он получил множественные ожоги и лежал без сознания. Со слов автослесаря случилось следующее: товарищ Копьев, зайдя в гараж, схватил канистру, вылил солярку на голову и поджег себя. Именно в этот момент в гараж вбежали дети, испугались, увидев живой факел, автослесарь схватил огнетушитель, сбил огонь, повалил Копьева на пол и накрыл тканью. В следующее мгновение из ткани, точнее, сквозь нее вылез тот самый человекообразный монстр. Реакция детей оказалась странной. Они сделали шаг к чудовищу, затем девочка вышла вперед, отстраняя мальчишек и, посмотрев на мужчину, сказала:

— Бегите!

Автослесарь убежал вызвать скорую и милицию.

Дальнейшее врачи узнали со слов мальчишек.

Света – так звали девочку – быстро подошла к монстру. Мальчик по имени Костя бросился к ней, пытаясь защитить, но она оттолкнула его. Чудовище обратило внимание на девочку, оно смотрело на нее.

— Хватит, — произнесла Света.

И монстра втянуло внутрь девочки через глаза. Света потеряла сознание.

После скорой помощи прибыла милиция. Началось дознание, вновь была рассказана история о сером безликом человекоподобном чудовище.

После всех протокольных формальностей пострадавших – товарища Копьева и Свету – увезли в больницу.

— А куда их отвезли? – спросил Шатаницкий.

— Они находятся вот по этим адресам, — ответил Таласов, протянув листок бумаги. – Оказывается, чуйка вас не подвела, Анастас Ильич. Но я до сих пор не могу понять, как укладываются в вашей голове два события: загадочное происшествие на археологическом раскопе и происшествие в гараже санатория.

— Всё лежит на поверхности. Там и там есть появление ребенка при, скажем так, таинственных обстоятельствах.

— Нет, я о другом. Откуда вы предположили, что после инцидента на раскопках нам следует ждать еще одно неординарное событие?

— Возможно, вы правы – чуйка. Или мистика.

— В мистику я не верю.

— Я тоже, товарищ Таласов. Поэтому у нас для развенчания всей этой чертовщины имеется надежный инструмент – научный метод.

Февраль 2026 г.