Глава десятая. Воруй Россия!

Глава десятая.

Воруй Россия!

Воруй, воруй, Россия,
А то ведь пропадешь!
Воруй, воруй, Россия,
Всего не украдешь!
Михаил Танич

Тула.

Егор Каминский и Сергей Кайрис, тоже завершивший основные сельскохозяйственные работы, собрались ехать в Тулу. В Туле у Кайриса жили родственники. Егор с Сергеем рассчитывали купить там какие-нибудь промышленные товары и перепродать их в области с хорошим наваром. После победы «дерьмократии» и развала СССР вся промышленность России оказалась в глубокой заднице. В такой глубокой и беспросветной, что выхода не найти даже с фонарём, если только с факелом. Прижечь огнём эту самую задницу. Огромная Россия жила тем, что перепродавала или, что стало теперь повсеместным явлением, меняла одни изделия, произведённые в Союзе, на другие. Теперь это явление называли «бартер», а Каминский помнил эти товарно-денежные отношения ещё по Мозамбику. Назывались они тогда «ченч». Вот так из развитого социализма в начальный этап накопления капитала, а точнее, в позднее средневековье.

В Туле остановились у родственников Кайриса. Вот только места в квартире родственников для гостей оказалось мало. Сергей и Егор перебрались на проживание к ещё одной дальней родственнице родственников Сергея. Её звали Ольга, и жила она с сестрой Татьяной в трёхкомнатной квартире в центре города. Вечером Егор, Сергей и Ольга отправились в кабак. Так мужчины решили отблагодарить хозяйку за гостеприимство. Сестра Ольги, Татьяна, отказалась идти с ними. Она пережевала личную драму, расставшись со своим мужчиной. Ольга — интересная двадцатисемилетняя женщина. Разведённая. С ребёнком, которого закинула к родителям. Она стремилась устроить свою личную жизнь. Ольга обхаживала одного дальнобойщика. Сейчас её визави оказался в рейсе. Женщине ничего не мешало почувствовать себя свободной. В ресторане посидели хорошо. Сергей перебрал, но на ногах стоял твёрдо. Егор, скажем, находился в рамках дозволенного. На тот момент напоить Каминского до потери чувств смогли только разведчики-ветераны, ну куда Егору до этих людей, выкованных из стали.

Вернулись на квартиру Ольги. Сестра спала, видно, тоже накатила на грудь с горя. Уложили спать пьяного Сергея и отправились в комнату Ольги. Ольга, долго не церемонясь, разделась донага сама и раздела Егора. Увы, горячей воды в доме не было. Пришлось слегка обмыться, обоим, холодной. Вернулись в комнату Ольги и завалились в постель. Егор помнил слова Яны об отношении пьяной женщины к своей киске, а как алкоголь расслабляет волю мужчины, он уже убедился десятки раз на себе самом. Оторвались от души. Егор и Ольга решили перекурить это дело. Открыли форточку и закурили прямо в комнате. Егор курил молча, а вот Ольгу распирало желание исповедаться:

— Я с мужем развелась. Он меня бил и спивался. Выходила же по любви, и вот она, любовь, какая бывает. Ребёнок у родителей. Мне же нужно как-то устраивать свою жизнь и его судьбу. Этот дальнобойщик говорит, что меня любит и готов на мне жениться. Берёт даже с ребёнком. Мне и достаточно. Одной с ребёнком сейчас не прожить. Мне от него больше ничего и не надо, только бы женился.

— Ну, так кто тебе что говорит? Твоя жизнь, тело тоже твоё и как им распорядиться ты в праве сама решать. Я тебе не осуждаю и кто я такой, чтобы тебя вообще судить.

— Правда, ты так считаешь? Не лукавишь?

— Зачем мне тебя обманывать или юлить? Мы с тобой уже занимались сексом. Обоим было хорошо. Смысл врать? Почему-то в обществе утвердилось порочное мнение. Если у женщины много половых партнёров – она блядь. Если у мужика много женщин – он ходок, ловелас. На женщину смотрят с осуждением и презрением, заметь, и те же женщины. На мужика смотрят с интересом и даже с завистью те же бабы, которые ещё недавно осуждали женщину, свободную в интимных отношениях. Где, скажи мне тогда, не то что справедливость, а даже логика? – Ольга с уважением и доверием посмотрела на Егора и неожиданно призналась.

— Я мечтаю заняться сексом одновременно с двумя мужчинами, а ещё лучше тремя или даже четырьмя. Как представлю себе такой секс, так почти сразу кончаю!

— Ну, если отдохнула, то давай продолжать? Можешь себе представить ещё двоих мужиков и даже больше. Я не ревнивый! Всегда готов поделиться тортиком с друзьями, если сам тортик не против.

Они опять занялись любовными утехами и теперь уже без каких-либо тормозов. Ольга стонала и постоянно меняла позы, каждый раз при этом беря член Егора в рот. Потом с бешеной активностью отдавалась страсти, так что Егор почти ничего не делал. Доминировала женщина, доставляя ему своими ласками огромное наслаждение. Скорее всего, её воображение не на шутку разыгралось, она уже сбилась со счёта своих оргазмов. Насладившись, Оля упала на мокрую от их пота и её обильных жидкостных выделений при оргазме простыню.

— Ты мне сломал серёжки при сексе. Так что должен купить новые! Они стоят 500 рублей, – неожиданно заявила Ольга, смотря на Егора. Егору её слова очень не понравились. Он встал с постели. Подошёл к окну и, опять закурив, ответил ей.

— Во-первых, надо было снимать свои серёжки. Во-вторых, ты сама их сломала, трахалась как бешеная, если помнишь. В-третьих, я тебе купил бы и подарил серёжки ещё лучше и дороже чем эти, если бы ты не требовала их в такой форме. Это похоже на оплату услуги проститутки, а я в жизни никогда не пользовался услугами проституток. Я занимаюсь сексом с женщинами по взаимной симпатии, взаимному желанию и взаимной страсти. Так что, девочка, ничего ты от меня не получишь. Понятно?

— Понятно. — Ответила Ольга. Насупилась и обидевшись. Егор же подумал: «Проституткой, чтобы стать, надо ещё многому научиться, а не только раздвигать ноги и брать член в рот. Ну, какие её годы! Ещё освоит и научится. Было бы желание, а вот желания ей, похоже, не занимать. Многие женщины теперь начали осваивать эту древнейшую профессию. Трудно сказать, кто тут виноват, в чём причина. В экономическом, политическом, нравственном кризисе или в том, что эта блядская натура и есть суть любой женщины. В конце концов, какая разница? Чем свободнее отношения между мужчинами и женщинами, тем мне проще их снимать и получать самое разнообразное удовольствие. Эта Ольга сегодня ночью дала стране угля, мелкого, но много! Отличная ночь. Натрахался до упора, если так можно сказать».

Уже светало. Егор стал одеваться. Его ждал тяжёлый день. Предстояло найти товары, которые можно будет перепродать с выгодой и с немалой выгодой. Интуиция подсказывала Егору, что товар должен приносить прибыль не менее чем в пять, а лучше в десять раз большую. Дорога и инфляция в момент могут сожрать все дивиденды от поездки. Разузнав у Ольги и Татьяны, где магазины, куда лучше поехать и где работает рынок и барахолка, Егор, купив карту-схему Тулы, отправился выполнять главную задачу, для решения которой он сюда и прибыл, по старым понятиям – спекуляцией, а теперь предпринимательством.

Каминский на своей картошке заработал 70 000 рублей. Только беда долго себя не заставила ждать. Деньги просто исчезали в пространстве и времени! Гиперинфляция поразила страну. Чтобы понять, что это значило в 1992 году, достаточно сказать, что Егор захватил с собой 10 000 рублей, но пока доехали до Тулы, покупательская способность этих денег упала настолько, что теперь можно было говорить о 5 000 рублях. Поэтому сбережения могли спасти только неординарные решения и очень выгодные вложения в товары.

На барахолке внимание Егора привлёк мужичок средних лет, продававший новый смеситель для умывальника. Смеситель советский, с бронзовыми внутренностями, новенький, в заводской смазке и даже бумаге. Мужик просил за него 250 рублей. Можно сказать, что это даром. Егор взял в руки смеситель и так, от балды, спросил продавца:

— Ещё, может, есть?

— Сколько нужно? – неожиданно ответил вопросом на вопрос продавец. Егор растерялся: «По такой-то цене! Да на 5 000 рублей запросто!» Только, немного подумав, опять ступил Егор:

— А сколько есть?

— А сколько возьмёшь? – опять вопросом на вопрос ответил мужик. Видно, оба, и покупатель, и продавец, растерялись от неожиданной встречи.

— Десять штук возьму! Есть? – выпалил Егор, как хлопнул шапкой о землю.

— Есть! Пошли. – Ответил мужик. Убрав смеситель с прилавка, отправился на выход с барахолки. Каминский последовал за ним. Прошли три или четыре квартала и вошли в высотку-новостройку. Спустились в подвал. Оказались в комнате, мастерской сантехника, а мужик, как догадался Егор, есть именно тот сантехник, обслуживающий эту и другие новостройки, стоявшие недалеко.

— Бери, – сказал сантехник, указывая на ящик со смесителями, в котором лежало их намного больше, чем он договорился с Егором. Сантехник передал Егору обычный мешок, чтобы сложить в него смесители. Каминский уложил в мешок десять штук в упаковочной заводской бумаге и туго перетянутых шпагатом ещё на заводе. Рассчитался с сантехником, отдав ему 2500 рублей. Они вышли на улицу.

— Я издалека приехал. Если ещё приеду, то, как я понял, ещё будут? – спросил Егор продавца.

— Я так и понял, что ты приезжий, иначе бы не повёл тебя в мастерскую. Будут. Приезжай. Можно будет договориться на полсотни по этой же цене. Где меня найти, знаешь. Они, обменявшись рукопожатием, распрощались.

Мешок весил прилично. Каждый смеситель почти килограмм. Деньг у Егора осталось не так уж и много. В основном только на дорогу и на жизнь. Он вернулся на квартиру к Ольге и стал укладывать смесители в сумку. Ольга собиралась на работу. Она работала по суткам. Смена у неё начиналась вечером.

Сергей собирался ещё задержаться в Туле. Егору без денег не было смысла оставаться. Он взял билет на поезд Челябинск-Калининград, отправлявшийся завтра днём. Оставалось меньше суток ещё провести в Туле. Остаток дня Егор болтался по городу. Прикупил ещё по мелочам товаров, но больше для себя и семьи. Вечером вернулся на квартиру Ольги. Дома была только Татьяна. С её слов, Сергей встретил одноклассницу, первую свою любовь, и они решили провести ночь вместе! Как Егор его понимал и завидовал ему! Бессонная ночь и весь день на ногах сказались. Воды горячей по-прежнему не было. Помывшись, Егор с огромным желанием выспаться и отдохнуть, наконец-то, завалился в постель, но не тут-то было. Только он задремал, как в комнату в одной ночнушке на голое тело заявилась поддатая Татьяна. Она села на край кровати и решила исповедаться Егору. Стала рассказывать о своей несчастной любви и как её бросил жених, и как она теперь страдает от любви к нему. Егор молча слушал девушку, только сочувственно вздыхал. Ему было фиолетово до её любовных передряг, он хотел спать. Татьяна легла рядом и накрылась одеялом, сказав, что замёрзла, и продолжила изливать свои беды на голову Егору. Татьяна — сводная сестра Ольги по матери. Она на три года младше сестры и по фигуре довольно стройная и вообще намного интереснее Ольги как женщина. Близость молодого женского тела прогнала сон у Егора, а Татьяна как бы невзначай всё теснее прижималась к его нему. Ещё с Мозамбика Егор старался ложиться спать нагишом. Девушка неожиданно взяла его возбуждённый член в свою руку и заявила Егору:

— Мне, наверное, понравилось бы твой член. Трахни меня, пожалуйста! У меня уже три месяца не было секса. — Егор же подумал: «Вот тебе и любовные страсти-мордасти. Зачем любить, зачем страдать, когда все пути ведут в кровать!» Уговаривать Егора долго не надо было. Они без разговоров занялись сексом. Потом оба сразу заснули. Вот только вышла незадача. Татьяна, похоже, была после месячных, и они измазали простынь, увидев это только утром. Заниматься простынёй Егор не был намерен. Он помылся холодной водой. Попрощался с девушкой, забрав сумки с товарами, Егор поспешил на вокзал. Через полтора суток он выходил утром на вокзале в Черняховске. Так закончился первый вояж челнока Каминского.

Польские уроки менеджмента и маркетинга.

Вернувшись в Гастеллово, Каминский стал думать, что же ему делать с этими смесителями. Товар, конечно, ходовой и дефицитный, но как же его реализовать? Время не ждёт, и инфляция быстрее солёной океанской воды, разъедавшей борта кораблей, съедала сбережения Егора. Действовать нужно быстро и решительно. В таких экстренных ситуациях, когда нужно рисковать и проявлять решительность, Каминский чувствовал себя как рыба в воде. Это его время! Егор вспомнил лекции менеджмента и маркетинга, которые он посещал в Решле: «Ну что же, пришло время применить полученные там знания!» — решил Егор и отправился в Советск.

В Советске он в первую очередь обошёл так называемые ещё по-старому «комиссионки». Их на тот момент было всего три. Только в одном магазине он нашёл смеситель по цене 3000 рублей, и тот венгерский. Смесители из Тулы были значительно качественнее и долговечнее. Бронза — это вам не венгерские пружинки, да ещё при том качестве воды, которая вытекала из водопроводной системы Советска, жизнь смесителя-иностранца была бы недолга.

В центре города размещался первый и главный комиссионный магазин Советска. Недавно Егор Каминский и Оксана Волкова готовили документы на его приватизацию. У Егора сохранились отличные отношения с его заведующей и теперь хозяйкой. Вот этот магазин он и выбрал для своей коммерческой операции под кодовым названием «Смеситель».

Каминский в пятницу пришёл в магазин и направился в кабинет к заведующей. Принят он был хорошо. После рюмочки коньячка, предложенной хозяйкой магазина, Егор перешёл к делу.

— Вера Ивановна! Вот смеситель. Наш, советский. Хочу положить его в Вашем магазине на реализацию. Возьмёте?

— Конечно возьму. Вещь редкая и пользуется спросом. По какой цене хочешь, Егор, его выставить?

— Я думаю, за 2 500 рублей.

— Хорошо, но ещё моя доля будет 500 рублей, и значит, цена продажи – 3 000 рублей! Это дороговато. Не купят.

— Купят или нет, Вера Ивановна, это нужно посмотреть. Ну не купят, тогда заберу. У Вас же нет проблем с местами на прилавке. На этом и решили. Егор оставил смеситель в магазине. Заведующая лично выложила его на витрину с ценником 3 000 рублей. Егора совсем не интересовало, продастся ли этот смеситель или нет. План у него был другой.

В субботу Каминский приехал на рынок в Советск и выложил на прилавке свои смесители. Долго ждать не пришлось. Почти каждые пять минут к нему подходили мужчины и женщины и интересовались ценой. Егор отвечал всем: «Цена 2 500 рублей!» Люди мотали головой и говорили: «Дорого!», а Егор отвечал: «Конечно, дорого! А что поделать? Вон в комиссионке лежит такой же за 3000, и в другом венгерский, ерунда импортная, тоже за 3 000 рублей». Люди уходили. За субботу Егор не продал ни одного смесителя, но цену он не снижал. В воскресенье, на следующий день, он опять поехал на рынок в Советск и занял свою боевую позицию за тем же прилавком, что и накануне. Только начали появляться на рынке покупатели, как у Егора в течение часа купили четыре смесителя! Это были те люди, что приходили в субботу, Егор некоторых из них запомнил. Потом наступила пауза. Интересовались, но не покупали. Егор видел, что людям очень нужен смеситель. Они подходили по несколько раз и просили снизить цену. Егор пошёл им навстречу. Два смесителя ушли в момент по 2 000 рублей. Остался один, последний. Из десяти привезённых из Тулы смесителей: один у Егора попросил Сергей Кайрис, ещё один Егор оставил для кухни в общаге, чтобы заменить, а ещё один лежал в магазине.

К Каминскому подошёл крутой новый русский в малиновом пиджаке и с цепью на шее и спросил цену на смеситель.

— 2 500 рублей, — ответил Каминский. Бычара удивился.

— Только что ты продавал смесители за 2 000! — предъявил он претензию Егору.

— Мои смесители. За какую цену хочу, за ту и продаю и кому хочу. Мы не в магазине, а на базаре. Походи по базару, может, дешевле найдёшь. Недовольный новый русский ушёл. К Егору подошла пожилая, аккуратно одетая женщина. Она слышала разговор Егора с нуворишем. Посмотрев в глаза Егору, спросила:

— Может, Вы мне снизите цену? Пенсия моя маленькая, а на кухне давно протекает смеситель. Сантехник обещал поменять, если я куплю новый, а их-то и нет нигде в Советске. В магазинах два лежат. Один как у Вас, но стоят они по 3 000 рублей, а это больше половины моей пенсии. Егор посмотрел на женщину. Завернул смеситель в газету и протянул ей, сказав:

— Берите за 250 рублей. — Женщина даже не пошевелилась. Она не поняла, какую цену Егор назвал. Тогда Каминский просто положил смеситель ей в сумку, сказав при этом:

— Считайте, это подарок от меня! Повернулся и ушёл с рынка. Женщина осталась стоять у прилавка. Последнее, что видел Егор, это слезы, лившиеся ручьем из её глаз. Каминский зашел в магазин и забрал свой смеситель. Операция «Смеситель» была успешно завершена. Чистый навар составил 11 500 рублей, и два смесителя ещё остались. Он имел на руках 14 000 рублей, при этом потратив на всю поездку 10 000 рублей. Это тебе не картошку выращивать на пердячем пару днями стоя задницей кверху! Такой расклад Егора Каминского очень устраивал.

При чём же здесь курсы менеджмента и маркетинга в Решеле? На курсах поляки рассказывали, что менеджмент и маркетинг — это не попытка впарить или втюхать товар лоху. Это сложная система товарно-денежных, торговых отношений, включающая в себя целый ряд позиций. Менеджер и маркетолог должен знать и сегмент рынка, и грамотно определить цену на товар, а лучше самому её сформировать. Люди могут ещё и не знать о товаре и о том, что он им будет вскоре нужен, а маркетолог должен четко понимать, сколько, какого качества, по какой цене, кому, за какой срок он сможет продать этого товара в этом регионе. Вот этот прием и применил Егор Каминский. Город Советск — маленький городишко. Каминский быстро определил сегмент рынка, определил спрос на его смесители, сформировал максимально допустимую цену и в момент распродал свой товар, получив за неделю прибыль в 4 000 рублей, окупив все расходы.

Деньги-товар-деньги.

Теперь режим жизни Егора Каминского изменился. Началась гонка с инфляцией! Во вторник Егор уезжал на поезде Калининград-Москва. Сутки дороги до Москвы. Четверг — Егор в Москве покупал товар. Пятница — дорога до Калининграда. Суббота — торговля на рынке в Калининграде. Воскресенье — что не продал в Кёнике, продавал на рынке в Советске. Понедельник — день отдыха. Во вторник можно снова отправляться в Москву. Справедливости ради нужно сказать, что график поездок зависел во многом от успешности предыдущей поездки. Если удавалось хорошо прокрутить деньги, а теперь Егор брал с собой для закупок до 20 000 рублей, получить после реализации товара — 40 000 рублей, то Егор мог позволить себе и остаться дома даже на две недели. Излишки денег он переводил в доллары. Нужно сказать, что это был единственный способ как-то более безопасно спасти финансы. Уже по стране гулял речитатив: «Положите деньги в наш банк, и у вас останется только одна проблема — как их получить обратно!»

В сентябре, когда Егор начинал свою купи-продай деятельность, за один доллар давали 260 рублей, в октябре — 360 рублей, в ноябре — 410 рублей, в январе 1993 года — 500 рублей! Вот и вертись как хочешь! Накопить больших денег Егор так и не смог. К новому 1993 году у него было только 160 долларов и 20 000 рублей, задействованных в финансовых операциях. Также Каминский скупил четыре ваучера у гастелловцев по 4 000 рублей за ваучер.

Правда, семья его в эти тяжёлые дни жила как никогда раньше — в достатке и изобилии. Осенью зарплата у Лены в школе составляла 8 500 рублей, но вот только выплачивать её уже стали нерегулярно, и с каждым месяцем задержки становились всё длительнее и длительнее, пока не достигли не выплат в течение полугода. Егор же не экономил на семье. Он покупал продукты на рынке в Советске и Калининграде, что-то привозил из Москвы. Если позволяла обстановка, делал остановки в Минске и там затаривался продуктами на несколько недель. Благо в Минске всё было по низким ценам и в достатке во всех магазинах.

Такой успешной операции, как «Смесители», Каминскому провести больше не удалось, но товары, которые он брал на стадионе «Динамо» в Москве, а это жевательные резинки и турецкий женский трикотаж, он реализовывал оптом и в розницу на рынках Калининграда и Советска с прибылью в 2 раза. Товары, например, из Вязьмы, купленные в сельпо или в государственных магазинчиках, такие как шампунь с хной за 3 рубля или карнизы «Струна» за 12 рублей, Егор продавал за 10 и 25 рублей соответственно. В той же Вязьме, в ателье, он купил за 1 500 рублей три куртки из свиной кожи муаровой обработки. Одну он продал в Кёнике на рынке за 5 000 рублей, вторую — жене Сергея Кайриса на 1 500, по той же цене, что и купил, а третью подарил Лене. Вот так работала формула Карла Маркса «Деньги — Товар — Деньги» у Егора Каминского.

Однажды в Гастеллово к Егору обратилась бывшая ученица Елены Васильевны и сестра Оксанки Павловой, Лиля. Она попросила Егора взять с собой в Москву за товарами её мужа Андрея Ищенкова, тоже в прошлом ученика Елены Васильевны. Каминский согласился. Вдвоём безопаснее, и всегда можно помочь друг другу.

В канун Нового года Егор Каминский и Андрей Ищенков сделали остановку в Вязьме. Они не только затарились товарами в этом городе, но и без проблем взяли билеты на московский поезд до Калининграда на следующий день. В Москве, на Белорусском вокзале, взять билет на любой междугородний поезд уже было практически нереально! Билетная мафия, крышуемая ментами, парализовала торговлю билетами на эти поезда, а вот взять билет из Москвы до Калининграда на любой день в той же Вязьме или Смоленске можно без проблем. Впрочем, так же можно было и поступить в самом Калининграде, но Каминский не знал, сколько дней он проведёт в той же Москве или Вязьме и когда он будет возвращаться.

Егор и Андрей отправились на пригородном поезде из Вязьмы в Москву. Нужно ещё прикупить товаров на оставшиеся деньги на стадионе «Динамо». Егор давно собирался приобрести себе крутую по тем временам черную кожаную куртку, сшитую из лоскутков кожи. Стадион «Динамо» превратили в огромный оптовый рынок. Купить там можно было всё: от презервативов с усиками до ручных гранатомётов. Москва всё больше превращалась в библейский Вавилон. Бурным цветом под крылом прокуратуры и МВД расцветала организованная преступность. Город заполонили чурки разных мастей: от наглых садистов-кавказцев до грязных подлых таджиков. Процветали мошенники, кидалы, карманники и обычные бакланы и гопники. Коррупция, мздоимство и лихоимство были введены в ранг государственной политики. Все эти пороки, поразившие столицу России, особенно ярко заметны на вокзалах.

Егор в Москве, на Белорусском вокзале, сцепился с напёрсточниками. Кто бы сомневался. Пришлось вмешаться милиции. Правда, Егора, на удивление, после проверки документов отпустили, но отпустили и напёрсточников. Один молодой сержант-милиционер, отслуживший срочную на флоте, посоветовал Егору не оставаться на вокзале долго, иначе он за его, Егора, жизнь не даст и ломаного гроша. Пришлось Каминскому и Ищенкову всю холодную зимнюю ночь прятаться по московским подъездам вблизи Белорусского вокзала. Надо сказать, и не напрасно. Бандиты их искали, но, к счастью Егора и Андрея, не нашли. Это было первое знакомство Егора Каминского с напёрсточниками, но, забегая вперёд, надо сказать, что не последнее.

Перед самым отправлением поезда Каминский и Ищенков забрали сумки с товарами из камеры хранения и быстро сели в свой вагон. Устроившись на своих местах в плацкартном вагоне, они с облегчением выдохнули и решили отдохнуть и отогреться после бессонной, тревожной и холодной ночи. Откуда им знать, что новая война ещё впереди и осталось до неё совсем немного, только доехать до границы Литвы с Калининградской областью. Правда, ехать долго, и можно выспаться, что Егор и Андрей незамедлительно и сделали. Егор мирно спал под перестук колёс, а поезд нёс его к очередной встрече с его старой подругой, костлявой. Видно, беготни по ночным московским дворам ей показалось недостаточно.

Бой местного значения.

Поезд часов в десять вечера остановился на станции Кибартай. Это была граница между Литвой и Калининградской областью, правда, на тот момент никак ещё не оформленная. Литовская сторона пробовала проверять поезда, но это было нерегулярно и заключалось, как правило, в проверке документов у пассажиров. От случая к случаю какие-то люди в литовской военной форме пытались потрясти эти поезда и что-нибудь отжать у челноков. Такие наступили пиратские времена на всём постсоветском пространстве.

Егор выспался и лежал на верхней полке в плацкартном вагоне, обдумывая, как он будет действовать, приехав в Кёнигсберг. Андрей валялся на соседней верхней полке в проходе вагона. Неожиданно в коридоре вагона появилась взлохмаченная проводница их вагона. Она бежала по проходу вагона и кричала: «Ребята, калининградцы! Помогите! Литовцы напали на поезд и захватили бригадира поезда! Спасите его! Ребята, калининградцы, на помощь!» Каминского, Ищенкова и ещё с пяток мужиков как ветром сдуло с полок. В мгновение, по-военному обувшись, накинув куртки, они побежали к выходу из вагона и попрыгали на заснеженный перрон. На перроне уже собралось несколько десятков мужчин, были и женщины. Из вагонов продолжали выпрыгивать мужчины. Одна из проводниц что-то говорила, окружённая мужчинами. Ничего не было понятно, мужики галдели, женщины чем-то возмущались, проводники наперебой что-то рассказывали. Егор вскочил на подножку входа в вагон и гаркнул во всю свою боцманскую глотку: «Молчать!» — и добавил длинную непечатную, даже в этом романе солёную морскую фразу. Все сразу умолкли. Егор обратился к одной из проводниц:

— Рассказывай, что случилось! — Егор спрыгнул на перрон. Подхватил проводницу и поставил её на своё место. Женщина, ухватившись за поручень, громким голосом рассказала, что случилось:

— В бригадирский, восьмой вагон вошли литовские менты и какие-то вооружённые люди в форме литовской. Они стали требовать документы у пассажиров и отбирать у них вещи. Бригадир поезда потребовал у них прекратить грабёж и покинуть вагон. Вагоны — это территория России. Они стали избивать его. Вступился наш электрик. Тогда они обрызгали их из газовых баллончиков, но бригадир и электрик закрылись в купе. Литовцы выломали прикладами автоматов двери, избили бригадира и электрика и выволокли их из вагона. Досталось и мне с напарницей, когда мы пытались защищать их. Вот смотрите, какие синяки на лице, — на лице проводницы действительно сияли два свежих кровоподтёка. Толпа в негодовании взревела. Людей уже собралось около сотни. Неожиданно поезд дёрнулся, раздался гудок, и состав начал набирать ход. Каминский вскочил в вагон и рванул на себя стоп-кран в тамбуре. Завизжали об рельсы колёса. Поезд остановился, но тут же опять попытался набрать ход. Егор высунулся из вагона и закричал в толпу:

— Братва! Слушай мою команду! Быстро по вагонам и рвём стоп-краны! Не дать поезду уехать! Надо вернуть наших. Калининградцы своих не бросают. — Часть мужиков разбежалась по вагонам, и поезд теперь намертво застыл у перрона. Война между Литвой и Россией началась с приграничного конфликта, как потом написали бы в газетах.

Егор спрыгнул на землю. Его окружили готовые к действию мужики и женщины. Все были настроены решительно. Один мужик неожиданно сказал:

— Как тебя кличут, парень?

— Егор! Егор Каминский, лейтенант запаса. Служил на флоте в разведке.

— Командуй, лейтенант! – разнеслось над толпой с десяток голосов.

— Тогда за мной! Выясним, где наши люди! — Егор направился к зданию станции.

Пока шли, одна из женщин сказала Егору:

— Я видела, как они волокли наших ребят в тот домик, что стоит рядом со станцией. — Егор посмотрел на неё. Это была одна из проводниц, только не в форме.

— За мной, братва! К этому домику, перетряхнём его весь. — Они свернули к указанному проводницей отдельно стоящему домику. Не доходя до него с десяток метров, увидели, что из его дверей выскакивают вооружённые автоматами литовцы в форме «Охраны Края». Их было с десяток во главе с офицером. В основном молодые, совсем зелёные пацаны. Литовцы скучковались на тропе, ведущей к их домику, как оказалось, базе Охраны Края, наставив на толпу стволы «Калашниковых». Пассажиры напирали. Литовцы отступали к стенам домика. Минуту, и уже отступать было некуда, а толпа всё напирала. К толпе подбегали всё новые и новые пассажиры. Ствол автомата упёрся в грудь Егору! Литовский мальчишка передёрнул затвор и загнал патрон в патронник. В глазах литовца стоял безумный ужас. Руки так дрожали, что автомат плясал у него в руках. Егор уже собирался отработанным приёмом обезоружить этого сраного вояку, несмотря на то, что этот щенок в любой момент от страха мог нажать на спусковой крючок и превратить Егора в решето. Только в последний момент Каминский взял себя в руки и опять гаркнул во всю глотку: «Всем стоять! Три шага назад! Марш!». Толпа подчинилась, а литовцы в момент заскочили в домик и закрыли дверь. Пассажиры окружили домик. Молодой мужчина представился Егору:

— Лейтенант Сергеев. Везу сто двадцать призывников в девятом вагоне. Мы в твоём распоряжении, командир. Что будем делать? Штурмовать этот сарай? Обольём его бензином и сожжём к ебени матери всех этих лабусов. А кто будет выскакивать, сразу гасить арматурой по башке, прямо в дверях!

— Нет. Будут всё-таки жертвы. Есть сведения, что наши заложники там у этих вояк. Ты же видел, как эти щенки напуганы. Начнут палить со страху. Будем вести переговоры. Нужно окружить этот сарай и заблокировать вход. Никого не впускать и не выпускать. Бери своих парней. Вот их служба по защите России и её граждан началась, – лейтенант Сергеев с призывниками наглухо заблокировал вояк из Охраны Края. Теперь Егор и с ним ещё человек сорок пошли к зданию станции.

Пока шли к зданию станции, к Егору подошёл мужчина в форме железнодорожника.

— Вы тут главный. Я машинист поезда. Почему мы не отправляемся? — Егор на ходу ввёл машиниста в курс дела.

— Понятно! Без Вашей команды я состав не поведу. Мне литовский диспетчер все команды даёт к отправке состава. — Машинист вернулся к локомотиву, а Егор и пассажиры заняли здание станции. Оно, на удивление, оказалось почти пустым. Только в комнате со старой табличкой «Милиция» за столом восседал литовский полицейский с погонами капитана и напуганный молодой сержант литовской полиции. Капитан оказался по национальности русским. Проводница зашептала на ухо Егору, увидев этого капитана: «Этот гад командовал тогда в вагоне. Он избивал бригадира!».

— Где наши люди? Поезд никуда не поедет, пока Вы не вернёте наших людей! — заявил с ходу Егор. Полицейский скривился в поганой усмешке и спросил Егора.

— А ты кто такой есть, что мне такое заявляешь? – Каминского просто трясло, ещё мгновение, и капитан отправится к праотцам, но Каминскому нужно было взять себя в руки. Ведь главная задача не свернуть башку этой мрази, а вырвать из лап этой литовской сволочи бригадира поезда и электрика.

— Вы мне, капитан, не тыкайте. Я с вами свиней не пас. Или для вас «Вы» — это когда много? Ну какой культуры или вежливости можно ожидать от мента, предавшего свой народ и ставшего холуём у лабусов? Капитан вскочил. Рванулся к Егору, но, не сделав и шага, вернулся и сел в своё кресло.

— Вы кто такой? Ваши документы? И вы трое тоже предъявите документы, — обратился капитан к трём помощникам Егора. Каминский и его товарищи предъявили паспорта. Полицейский бросил их в ящик стола и заявил:

— Вы четверо задержаны за нарушение порядка, — из кабинета выскользнула проводница. Егор только усмехнулся. Что будет дальше, он уже знал наверняка. Дверь кабинета с треском распахнулась и, слетев с петель, грохнулась на пол. Кабинет в момент наполнили мужики. Один из них, здоровенный дядька, ревел, как скорая помощь: «Кто тут, блядь, нашего командира арестовал? Ты, что ли, ментяра поганый?» Дядька схватил мента за грудки и, как ребёнка, поднял над полом. Мент побледнел и умоляюще что-то зашипел, смотря на Егора. Егор открыл ящик стола, достал свой паспорт и паспорта товарищей и попросил:

— Отпусти его пока, мой друг. Эта сука нам ещё живая нужна. Дядька, как куклу, швырнул мента в кресло. Кресло перевернулось при падении тела. Мент распластался на полу, пытаясь отдышаться. Егор присел возле него и спокойно спросил:

— Теперь ты понял, ментяра поганая, кто я такой? Мент только кивнул, сглатывая с трудом слюну. Егор продолжил:

— Тогда слушай меня, сука продажная, пока я добрый. Поезд не двинется с места, пока наши люди, захваченные твоей бандой, не окажутся в поезде. Мент уже пришёл в себя. Он поставил на место кресло и, сев в него, заявил Егору и заполнившим кабинет мужчинам:

— Насилием вы ничего не решите. Ваших людей, задержанных в поезде, уже увезли в Каунас. Теперь пусть руководство железной дороги ведёт переговоры об их судьбе с моим начальством.

— Ты, я смотрю, капитан, меня не понял. Нет. Ты их захватил, ты их мне и вернёшь. Сейчас и здесь. По-другому не будет.

— Будет. Я сейчас позвоню в Калининград и скажу, что станция захвачена террористами, и сюда пришлют ваш ОМОН, недавно созданный в Калининграде. Слышал о нём? Пошёл в атаку пришедший уже полностью в себя опытный ментяра, но и Каминский же не пальцем деланый.

— ОМОН? Слышал! И не только слышал. Им командует капитан Александр Иконников. В прошлом морпех. Мы с ним немало водки попили и одних баб трахали. Его зам, гвардии прапорщик Мартыненко, инструктор рукопашного боя в прошлом и так же командир взвода разведки в Минском полку морской пехоты в Балтийске. Так что подождём Сашку Иконникова с братвой. Я ему расскажу, что ты, сука, тут творишь, и тогда посмотрим, как ты фальцетом без яиц запоёшь. Действительно, недавно в Калининграде был создан отряд ОМОН, вот только капитан Саша Иконников, командир десантно-инженерной роты Минского полка морской пехоты, и прапорщик Мартыненко не имели никакого отношения к ОМОНу и продолжали служить в морской пехоте в Балтийске. Правда, Иконников действительно являлся собутыльником Егора Каминского, да и одних женщин они пользовали в своё время. Егор блефовал, отлично зная, что эту служебную информацию мент явно не проверит. Слова Каминского возымели успех, мент не решился звонить в Калининград, как отреагируют эти бывшие морпехи — неизвестно.

Егор оставил кабинет и вышел на улицу. Его опять окружили пассажиры, ожидая от него команды. Каминский рассуждал вслух, что поднимало его авторитет в глазах людей:

— Нам надо предпринять какие-то ещё действия, чтобы заставить их вернуть товарищей. Насилие над Охраной Края — не выход, будут жертвы, и это не дело. Тем более если мент не врёт и наших увезли в Каунас. Похоже, что не врёт. Вот что, мои друзья! Слушай мою команду. Сейчас по второму пути пройдёт «Янтарь» на Москву. Это скорый поезд. Он делает двухминутную остановку. Разделитесь на пары. Рассредоточитесь по перрону. Как откроются двери, заскакивайте в вагоны и рвите стоп-краны. «Янтарь» не должен сдвинуться с места. Так мы заблокируем оба пути, а их-то, этих путей, в области на этой дороге всего-то — два! Встанет всё движение на этом участке дороги.

Товарняки встанут. Нарушится график движения, и вот тогда уже точно наших людей не удастся закатать в асфальт, — по толпе пронеслось «Ура», и его подхватил гудок локомотива, это на станцию прибывал скорый фирменный поезд «Янтарь», Калининград-Москва.

— К бою, товарищи! – скомандовал Егор. Мужики веером рассыпались по перрону. «Янтарь» остановился. Открылись двери, и только проводницы подняли платформы на входах, как в вагоны стали заскакивать мужчины и срывать стоп-краны. «Янтарь», как и состав Москва-Калининград, в котором ехал Каминский, застыл на мёртвой стоянке. Война уже приобретала нешуточный характер и грозила большим экономическим ущербом обеим государствам.

Через пять минут к Егору два мужика подвели женщину в шикарной форме железнодорожника. Это оказалась бригадир «Янтаря». Она спросила Егора:

— Объясните мне нормально, что здесь происходит? – Егор рассказал ей, почему он захватил её поезд. На удивление Егора, бригадир «Янтаря» спокойно отреагировала на его рассказ:

— Хорошо! Наш экипаж — это жители Калининграда. Мы своих коллег и земляков не бросим. Когда Вы дадите мне команду, тогда мы и отправимся. – Бригадир, вернулась в поезд. «Янтарь» стоял. Его пассажиры стали собираться на перроне. Литовский мент, капитан, всё слышал. Он стоял невдалеке, когда Егор беседовал с бригадиром «Янтаря». Мент подошёл к Егору и уже мирно заговорил:

— Отпусти «Янтарь». Слово даю, что их скоро привезут. Я уже позвонил, и их везут обратно. Скоро будут.

— Вот как будут, тогда и поговорим. Что стоит твоё слово продажного мента и гопника. Открыл, понимаешь, тут жилу золотоносную, обдирая челноков, – ответил ему Егор. Мент молчал, ушёл в здание станции. Прошло двадцать минут. Дорога была заблокирована. Движение замерло от Калининграда до Каунаса. К Егору подошёл один из пассажиров, оставленный с другими дежурить в кабинете мента.

— Командир, тебя мент требует. Он долго что-то на литовском говорил по телефону и теперь сказал, что хочет с тобой переговорить. — Каминский вошёл в кабинет к менту.

— Отпусти «Янтарь». Хочешь, дам письменное обязательство, что твои бригадир поезда и электрик через двадцать минут будут здесь на станции. Ты понимаешь, что заблокировал движение на всей дороге. Это же миллионные убытки в валюте! Ты понимаешь, что за это спросят?

— С кого спросят? С тебя-то в первую очередь и спросят! С меня взятки

гладки! Кто я такой? Отставной козы барабанщик. Так, просто погулять вышел. Ты же тут, сука, поставлен смотрящим? Вот и ответишь по полной. Хорошо. Не в бумажке дело. Хотя и нельзя верить такой сволочи, как ты, капитан, но смотри, поверю тебе на слово, обманешь — лично тебе матку наизнанку выверну, и пусть меня потом судят. За такую суку, как ты, думаю, меня оправдают. «Янтарь» я отпускаю. — Егор встал и направился к скорому поезду «Янтарь», к его бригадирскому вагону. У входа Егора ждала бригадир.

— Отправляйте состав. Их сейчас привезут. Мы с Вашей помощью добились их освобождения. – По поезду, по трансляции, передали, что состав отправляется и посторонним следует покинуть вагоны. Бойцы Егора прыгали на перрон, где их ждал Каминский. «Янтарь» дал долгий гудок, как бы прощаясь с остающимися на станции Гудогай земляками и желая им победы. Набирая ход, он поспешил наверстать упущенное время и войти в график движения. Егору и его бойцам, оставшимся на перроне, из дверей вагонов флажками на прощанье махали проводницы «Янтаря».

Каминский с товарищами вернулся к своему составу. Неожиданно к Егору, весь кипящий от злости, подошёл какой-то молодой парень и без прелюдии набросился на Егора:

— Ты тут командуешь! Ёб, мать твою! Быстро отпусти поезд. Мне насрать на ваши калининградские дела. Я из Москвы. У меня, блядь, бизнес, и мне надо завтра быть на переговорах. Контракт подписать, а ты тут голодранец устроил какую-то войну с литовцами. Идиот недоделанный, быстро отпускай поезд и поехали! Пока я ещё с тобой разговариваю! Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, кто мой отец? – Каминский давно не встречал инопланетян или смертников. Ничего не говоря, Каминский от души отправил этого «москвича» одним ударом в глубокий нокаут. Ему даже показалось, что хрустнула у того челюсть. Бизнесмен из Москвы, как мешок, свалился с перрона под колёса состава и там замер. Егор с товарищами пошли дальше. Они прошли по всему составу и проверили, чтобы в вагонах всё было нормально. Люди в основном относились к случившемуся с пониманием. Только спрашивали: «Когда поедем?» Егор отвечал: «Как вернут наших товарищей. Их уже везут». Люди вздыхали и одобрительно кивали головами.

Действительно. На перроне остановился милицейский ГАЗ-он, и из него вышли бригадир поезда и электрик. Они были основательно избиты и едва стояли на ногах в изорванной одежде. Литовские полицейские, попрыгав в свой бобик, надавили на газ, сматываясь со станции. Каминский и окружавшие его мужики негодовали. Они рванули в комнату милиции на станции к менту-капитану. Тот довольный сидел в кресле и удивлённо спросил Каминского и его бойцов, когда те ворвались в кабинет.

— Что ещё? Их вам передали, езжайте в свой Калининград!

— Ты, сука, видел, в каком они виде? Как они избиты?

— Не я их так избил. Какие претензии ко мне? Я тебе обещал, что их привезут? Их привезли. Я своё слово сдержал. Теперь ты своё держи, если ты офицер, как я слышал, и если у тебя осталась ещё офицерская честь.

— Честь офицерская? Слово моё? Так я слово своё сдержал. Отпустил «Янтарь», а по поводу этого поезда мы с тобой ни о чём не договаривались. Так что я своё слово держу, и мою офицерскую честь ты не лапай, не тебе о ней, менту продажному, рассуждать. Так вот, что я решил. Бери бумагу, и будем писать протокол в двух экземплярах о событиях этой ночи. Подпишешь ты его, и тогда мы только поедем, и поверь, не раньше. Мент открыл ящик стола. Достал листы писчей бумаги. Окинув взором окружающих его мужиков, произнёс:

— Пусть все выйдут. Мы тут с тобой сами всё напишем. Или они тебе не доверяют? Мужики с нескрываемой ненавистью смотрели на мента, и многие из них уже из последних сил сдерживались, чтобы не отметелить эту наглую сволочь. Надо сказать. Хотя этот капитан и был сволотой, но в смелости ему не отказать, держался он отлично, несмотря на окружающую его толпу разъярённых мужиков. Подлецы тоже бывают смелыми и отчаянными.

— Друзья, идите в вагоны. Скоро поедем. Не видитесь на ментовскую провокацию. Я всё сделаю как надо. Пусть лейтенант выпустит этих вояк из Охраны Края. Наши же уже в поезде. Мужики спокойно вышли. Егор и мент остались вдвоём.

— Слушай, как тебя, Каминский? Давай я тебе отстегну полсотни баксов, и мы ничего не будем писать. Ты же знаешь, бумага она хуже пистолета. Неизвестно где и когда она всплывёт, и как её могут интерпретировать. Мне и так мало не покажется за эти события.

— Полсотни говоришь? Так это же мало. Давай сотню!

— Ну, ты совесть-то имей, Каминский! Ну ладно, держи, вот стольник – и мент протянул Егору купюру в сто долларов. Егор посмотрел на доллары, потом на мента. Улыбнувшись, ответил ему.

— Ну, ты же и сволочь продажная, и считаешь всех такими? Неужели ты подумал, что я, боевой офицер, возьму твои поганые доллары? Садись! Пиши протокол. Начинай. Как у вас там принято, …я, капитан полиции и далее… Мент спрятал доллары в карман и, с ненавистью посмотрев на Каминского, начал писать под диктовку Егора. Когда дошли до момента: «применили спецсредства и оружие…», мент бросил ручку.

— Это уже слишком. Да, спецсредства применяли, а вот оружие, извини, нет!

— Как же нет, а дверь вышибли прикладами? — удивился Егор.

— Ну так прикладами же! Не стреляли ведь!

— Ты что, полный дурак, капитан? Приклады они отдельно живут от автоматов?

— Про оружие я писать не буду! – категорически отказался мент.

— Хорошо! Думай. Я пошёл в свой вагон, в пятый. Надумаешь, зови. Ты меня за эту ночь уже утомил. — Егор вышел и не спеша направился к своему вагону, по пути беседуя с пассажирами, но дойти до вагона не успел. Егора догнал боец Охраны Края, но уже без оружия, и на ломаном русском сказал:

— Капитан Вас зовет, будет дальше писать. – Егор вернулся. В кабинете уже находился и офицер, командир Охраны Края. Мент сказал Егору:

— Вот твой экземпляр. Я написал, что дверь вышибли прикладами.

— Ну что же, это более точно и правильно, чем применили оружие. Согласен. — Егор посмотрел на предложенный ментом ему экземпляр протокола. Прочитал его. Потом прочитал копию мента. Всё совпадало.

— Всё? Доволен? Можете ехать! – влез в разговор офицер Охраны Края. Егор ничего ему не ответил, а менту сказал, бросив на стол свою копию протокола:

— Печати не хватает!

— Откуда я тебе возьму печать? – возмутился мент.

— Мне какое дело? Где хочешь, там и возьми. Без печати мы не поедем. – Мент по-литовски, видно, выругался. Открыл тумбочку стола и достал из неё печать. Потом размашисто пришлёпнул её на копии Егора. Каминский молча взял протокол и направился к локомотиву. Он поднялся в кабину машиниста и сказал тому, что можно ехать. Машинист стал готовить локомотив к движению. Егор спустился на перрон. Все пассажиры уже были в вагонах, а на перроне стояли только бойцы Охраны Края, и Каминский догадался, что они ждут его, так как собрались у его, пятого вагона: «Сейчас состав тронется, и они меня схватят, и всё будет крыто-шито. Видно, этот офицер из охраны края не такой дурак, как его подельник – мент», подумал Егор и усмехнулся. Пройдя почтовый вагон, прицепленный сразу за локомотивом, Каминский вошёл в первый вагон. Успев заметить, поднимаясь по ступенькам, как литовцы в растерянности посмотрели на своего командира. Тот только развёл руки в стороны. Каминский шёл по вагону и думал: «Вот так, ребятки, лабусы, это вам не челноков доить, со мной воевать надо, а главное оружие у разведчика где? Между ушей в голове, в черепной коробке и называется – мозг».

Состав загудел и тронулся. Было уже почти два часа ночи. До Кёнина оставалось ещё два часа пути. Егор шёл по вагонам. Люди устали. Кто-то спал, кто-то, узнав Егора, улыбался ему. В тамбуре четвёртого вагона Егора ждала женщина. Взяв его за руку, смотря ему в лицо, заговорила:

— Егор! Послушайте меня. Вам угрожает смертельная опасность. Когда Вы вышли из кабинета, чтобы заставить этого милиционера писать об оружии. Я стояла в коридоре, а дверь-то сорвали с петель. Поэтому я всё слышала. Я понимаю по-литовски. Следом вошёл литовец из Охраны Края. Он уговорил милиционера написать всё, что Вы требуете. Потом они позвонили в Калининград и рассказали кому-то из своих знакомых, наших милиционеров, что Вы в розыске в Литве и захватили поезд, чтобы скрыться от правосудия. Вас в Калининграде задержат и на машине привезут сюда к этим двоим. Они Вас намерены убить. Вам, Егор, грозит смертельная опасность. Они передали Ваши приметы и вашу фамилию, Каминский. Вам нельзя в Калининград. Нужно выйти где-то в Гусеве или Черняховске, но и там Вас смогут ждать. Этот литовский офицер не дурак, он сказал милиционеру обзвонить все станции на маршруте. – Егор горячо поблагодарил женщину, поцеловав её руки: «Теперь шутки кончились. Теперь костлявая стоит рядом и, сука, улыбается, ожидая результата этого боя местного значения. Ну что же, теперь мы повоюем! Узнаем, чего я стою на самом деле? Разведчик я или так, действительно, погулять вышел. У меня меньше 120 минут, и нужно действовать решительно и, главное, без ошибок. Ошибки мне будут стоить головы», пульсировало в мозгу Егора.

Каминский зашёл в купе бригадира. Девчонки-проводницы его уже забинтовали. Среди женщин в купе бригадира, просто чудом, оказалась одна из активисток армии Каминского и к тому же — юрист. Егор обратился к ней и к бригадиру:

— Вот что, мои друзья. Пока мы едем до Калининграда, нужно будет собрать не менее десяти показаний от пассажиров. Что и как тут было. Обязательно с указанием адресов и всех необходимых личных данных. Эти показания храни, бригадир, у себя и никому, слышишь, никому не доверяй их. Это твоя страховка, что завтра на тебя не повесят всех собак и не сделают тебя крайним или, как говорится, стрелочником. А вы, девушка, помогите ему с правильным юридическим оформлением этих показаний. Бригадир и девушка-юрист тут же ушли собирать показания, а Егор обратился к двум проводницам.

— Девочки! Теперь мне нужна ваша помощь, — он в общих чертах рассказал им, что узнал о планах мента и литовца.

— Мне, девочки, нужно кардинально изменить внешность. Надо уточнить. На тот момент Егор носил огромную курчавую чёрную бороду и такую же богатую с проседью шевелюру.

— Что нам делать? — Встали почти по стойке смирно девушки. Одна из них была та, которой досталось от литовцев, с избитым лицом.

— Ножницы, это раз. Лучше поспрашивать у пассажиров, у кого есть машина для стрижки волос и бритвенный набор – это два. Горячую воду и, конечно, ваши, девочки, умелые ручки – это три.

— Задача ясна! Приступаем! – ответила одна из них, достав ножницы, приготовилась стричь Егора. Егор, обнажившись по пояс, отдался в её руки. Пока она стригла его, вторая раздобыла ручную машинку для стрижки волос. Действительно, машинка оказалась у кого-то из пассажиров в багаже. Бритвенный прибор тоже раздобыли вмиг. Через сорок минут голова Егора была круглой как шар и блестела как новый чайник! Выбритый до синевы, он благоухал духами. Проводницы от удивления даже всплеснули руками!

— Совсем другой человек! Если бы мы сами это не сделали, то ни за что не поверили, что Вы тот герой, что руководил восстанием!

— Да ладно вам, девчонки. Нашли героя. Если бы вы не подняли тревогу, то всё бы им сошло с рук.

— Как же Вы сразу помолодели! А сколько Вам лет на самом деле? Мы думали, за сорок пять, когда Вы были с бородой.

— Мне недавно исполнилось тридцать три. Возраст Христа, но не хотелось бы повторить его путь на Голгофу.

Егор отправился в свой вагон за вещами. Там его ждал Андрей Ивченков, он всю войну был рядом с Егором. Егор подошёл и взял свою сумку. Сзади раздался голос Андрея.

— Ты, лысый, ничего не попутал? Это не твоя сумка. — Егор повернулся и посмотрел на Андрея. Андрей его по-прежнему не узнавал. Потом на лице парня мелькнула тень, и он расплылся в улыбке:

— Ну, Вы и даёте, Егор Анатольевич! Я Вас насилу узнал. С чего такие превращения? — Егор ввёл Андрея в курс дела. Из своей сумки достал новую крутую кожаную куртку из лоскутков. Вот уж она оказалась кстати. Переодел джинсы, надев тоже новые, и, конечно, поменялся с Андреем обувью. Благо у них оказался один размер. Они в темноте незаметно покинули свой пятый вагон и уже ждали приезда в Кёнигсберг в купе проводницы первого вагона. Действительно, на перроне Черняховска дежурили менты. То ли смотрели за порядком, то ли ждали Каминского. Андрей спросил Егора:

— По Вашу душу, Егор Анатольевич?

— Не знаю. Может, выйти спросить мне их?

— Не надо, — засмеялся Андрей.

Прибыли на Южный вокзал Калининграда. Тут уж Каминскому не пришлось сомневаться. На перроне у каждого вагона стояли по два милиционера и вглядывались в пассажиров. Явно искали бородача сорока лет, брюнета с шикарной шевелюрой с проседью, как и описал Егора мент по телефону своему Калининградскому корешу. Два лысых братка в коже и, как тупые быки, жующие жвачку, их внимание не привлекли. Вокзал оказался закрыт. Не из-за Каминского. Так давно поступали. Открывали вокзал только в шесть часов утра. Ждать оставалось недолго. Егор и Андрей стояли у колонны, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, но всё-таки один парень подошёл к ним. Он, внимательно смотря на Егора, спросил его:

Это Вы или не Вы? – Егор засмеялся, вспомнив схожий фрагмент из фильма Эльдара Рязанова «Гусарская баллада», и в духе Шурочки Азаровой ответил парню.

— Я это иль не я! Однако, это ново! Я это я! Парень улыбнулся. Видимо, он тоже любил «Гусарскую балладу» и в предложенном Егором жанре закончил:

— Но всё-таки! Я прав или неправ?

— Вы правы, граф! Все трое рассмеялись. Вскоре открыли вокзал. Егор с Андреем поехали на Калининградский рынок торговать.

Вернувшись в Гастеллово, Егор попросил Андрея не распространяться о событиях, случившихся на границе. Андрей обещал молчать, насколько это возможно. Вскоре Егору попалась газета «Калининградская правда», в ней была напечатана заметка о происшествии, случившемся на границе с поездом Москва — Калининград. Статья оказалась правдивая и объективная. Осуждала незаконные действия литовской стороны. Правда, Егору понравилось, как написали о нем: «…морской офицер из Балтийска смело и грамотно организовал протест пассажиров и добился возвращения захваченных железнодорожников…»

Поразительно, как быстро меняется жизнь. Еще недавно Каминский защищал демократию и будущее свободной Литвы плечом к плечу с ребятами из Охраны Края, а сегодня боец Охраны Края едва не застрелил его. Оказывается, ничто не вечно под Луной. Вчерашние друзья, соратники и союзники в одночасье могут стать врагами.

Маша радость наша!

С осени, когда Егор заделался челноком, он регулярно привозил своей доченьке Машеньке подарки. Обязательным ассортиментом в числе этих подарков была коробка жевательных резинок. Маша, добрая душа, получив от папы коробку с «жевачками», раздавала их налево и направо в садике. Надо сказать, что Машенька росла не по дням, а по часам, так, по крайней мере, казалось Егору. Он, как всегда, бывал дома хоть и желанным для доченьки, но всё-таки редким гостем.

Маша ждала папу с нетерпением не потому, что он пытался загладить своё отсутствие подарками, а потому, что она любила папу. Её часто спрашивали Лена или Оксанка Соколовская: «Маша, а что скажет папа, когда приедет домой?» Маша отвечала: «Папа скажет: «Ну, здравствуй, Маша, радость наша!» Так оно и было. Марья росла воспитанной и дисциплинированной девочкой. Она не бросалась к сумкам отца, когда тот возвращался из Москвы, хотя отлично знала, что в сумках немало подарков для неё. Она всегда молча стояла рядом и ждала, когда папа начнёт ей вручать подарки. Как-то Егор, приехав, увлёкся разговором с Леной. Вскоре они оба заметили, что Марьи нигде нет! Они нашли Машу в углу комнаты всю в слезах. Когда её успокоили, выяснили. Оказывается, ребёнок расстроился, что папа забыл про свою Машу и не сказал ей: «Ну, здравствуй, Маша, радость наша!»

Машеньке с папой было всегда весело и интересно. Они вместе рисовали, вернее, рисовал папа, а Маша говорила, что ей нарисовать. Главным сюжетом для рисунков по-прежнему оставались принц и принцесса, любимой пластинкой у Маши были «Бременские музыканты».

Лена где-то услышала, что в три года у ребёнка формируются лобные доли мозга, отвечающие за логическое мышление. Этот процесс очень короткий и длится около шести месяцев. Чтобы развить у ребёнка способность к логическому мышлению, нужно добиться развития этих лобных долей. Для этого необходимо стимулировать мыслительную, а лучше творческую, деятельность мозга и при этом включить в процесс кончики пальцев. Таким вариантом для ребёнка являлась мозаика. Егор получил от Лены установку: найти в Москве и купить для доченьки самые разнообразные мозаики. Задание было выполнено и даже перевыполнено. Скоро по комнате босиком стало ходить небезопасно, можно наступить на какую-нибудь острую фишку от мозаики, но Лена не ошиблась.

Маша действительно была не по годам развитая, умная девочка и, главное, отличалась умением причинно-следственно мыслить, это был, несомненно, результат использования мозаики.

Машенька к тому же росла очень ответственным ребёнком. Однажды Егор стал свидетелем одного разговора Маши с детьми Однораленко и Кирюхой. Маша и дети играли в комнате Каминских. Егор вошёл, но задержался за шкафом, и дети его не видели, но он слышал, как Маша сказала детям, показывая на стол, стоявший в комнате:

— Дети. На столе папины вещи, и их трогать нельзя. Егор очень гордился своей дочерью и безумно её любил.

Папа, когда был дома, следил, чтобы доченька как можно чаще играла в шахматы. Любила Маша играть в шахматы и с мамой, правда, под папиным контролем. Однажды, когда Маша играла партию с мамой, Егор, удивлённо посмотрев на доску, спросил ребёнка:

— Маша! Ты как сегодня играешь? Ты столько фигур маме сдала! Что с тобой?

В ответ же получил фразу, которая заставила папу серьёзно пересмотреть свою методику обучения дочи шахматам.

— Пап, не мешай! Я за маминым ферзём охочусь!

И это ребёнок, которому на тот момент было всего четыре года. Вот только зачастую Егор терял терпение и кричал на Машу во время игры, он слишком многого требовал от неё, забывая, что это ещё ребёнок. Поэтому Маша теперь больше любила играть со спокойной мамой, чем с импульсивным отцом, хотя и проку от игры с мамой было мало. Мама по-прежнему жила в школе и появлялась дома только под вечер, отдавая много сил и времени чужим детям, забывая о своей лапочке-дочери.

Машенька росла очень скромным ребёнком. Она редко что-то просила у папы, но однажды Маша залезла на отцовские колени, обняла папу за шею и прошептала ему на ухо:

— Папа, привези мне из Москвы коника! Мама говорит, что ты не сможешь его там купить. Я маме говорю: «Папа всё купит, если Маша его попросит». Купишь, папа, мне коника?

— Конечно, куплю, доча! Какие тут проблемы и что это наша мама надумала? Коник? Тоже мне проблема, — ответил папа, целуя счастливую доченьку. Маша победоносно посмотрела на сидевшую рядом мать. Лена улыбнулась. Маша тут же, по поговорке «Куй железо, не отходя от кассы», спросила Егора:

— Пап, а где мы коника поставим?

— Ну, где, Машенька? Вот там, в углу возле твоей кроватки. У Марьи от удивления округлились глаза, и она выдохнула:

— Папа, он же не поместится в комнате?

— Почему, доченька, не поместится? Поместится запросто.

— Папа! Он же очень большой!

Тут Егор заподозрил, что Лена неспроста уверяла Машу, что папа не купит её коника. В чем-то был подвох. Егор посмотрел на Лену, ожидая от неё разъяснений.

— Знаешь, какого она у тебя просит коника? Она фильм по телевизору смотрела «Чёрный скакун» про чёрного жеребца и мальчика. Егор рассматривал Машу: «Так, похоже, она не зря занималась мозаикой». Машенька, смотря папе в глаза, заявила:

— Папа, ты же Маше уже обещал коника!

Будет тебе коник, Машенька. Папа слово своё сдержит. Лена удивлённо взглянула на мужа. Она знала, что если Егор дал слово, он его сдержит. Вот только как же он выкрутится в этот раз? Егор выкрутился. Он купил доченьке пластмассовую лошадку на колёсиках и даже умеющую ржать, если потянуть за леску. Маша, правда, осталась недовольна этим подарком, но претензию папе не предъявила. Папа обещал коника? Папа коника привёз. Егор впредь стал осторожен с обещаниями для дочи, сначала он выяснял, что имеет в виду ребёнок, а уж потом давал слово.

Приближался Новый год, и Маша, естественно, решила быть на костюмированном вечере в ДК и в садике на утреннике принцессой! Кто бы сомневался, что будет по-другому, только не её родители. Егор в Москве купил отрез дорогой шикарной белой, прошитой серебром парчи на платье для принцессы. Две блестящие бляхи-защёлки с двуглавыми орлами. Купил журнал с портретом императрицы Екатерины II в богатом платье и в мантии на обложке. Лена на ручной швейной машинке «Подольск» сшила из парчи шикарное длинное до пола платье. Из двух шёлковых отрезов красного и голубого цвета, которые тоже привёз папа из Москвы, мама сшила дочери мантию. Накануне Егор забил всех своих кроликов. Десяток кроличьих хвостов украсили мантию принцессы. Корону из медного листа чеканили и украшали драгоценными камнями уже папа и дочь, порвав мамины бусы. К празднику Машин костюм был готов. Неудивительно, что Маша в этом костюме, с её длинным почти до попки хвостом золотистых кудрей, выглядела красавицей. Все люди в один голос заявляли, увидев её в костюме: «Маша! Настоящая красавица-принцесса!» Папа был горд за свою доченьку!

Армяне.

В Гастеллово, в Славском районе, да и по всей Калининградской области давно жили армяне, как, впрочем, и многие другие нации. С момента Армянско-Азербайджанского конфликта и затем началом Нагорно-Карабахской войны в область хлынули беженцы-армяне. Администрация и население области, в общем, отнеслись к ним с пониманием и заботой, по крайней мере, в палатках никто не жил и не голодал.

В Гастелловскую школу пришла работать учителем армянка-беженка Валида Осепян. Её семья, муж Овик, дети, старшая девочка Римма и мальчик Артур, беженцы из Сумгаита. Елена Васильевна подружилась с Валидой. Осепяны часто стали бывать у Егора и Лены в гостях. В той или иной мере Егор и Лена помогали семье Осепян наладить быт.

Дружил Егор с Сашей Руденковым и его семьёй. Каминский и Руденков торговали на рынке в Советске, Егор — товарами, а Саша — свининой. Руденков держал свиней и пока ещё работал на ферме, в совхозе, скотником. Вечером Руденковы и Осепян собирались в комнате Каминских на кофе или на кальмаров по-атлантически.

Кофе Егор готовил действительно бесподобно ароматное и вкусное. Рынок был наводнён дешёвыми зёрнами зелёного кофе. Кто-то научил Егора смазать сковородку чесноком и обжарить кофейные зёрна до яркого коричнево-кофейного цвета и появления масла на малом огне, постоянно помешивая. Первым признаком готовности кофе было появление шелухи, отслоившейся от зёрен, и его сочный блестящий кофейный цвет. Главное — не пережечь ни одного зерна. Для этого нужно помешивать зёрна непрерывно на слабом огне не менее четверти часа. Потом Егор давал остыть жареным зёрнам до температуры 35-40 градусов и сразу размалывал в кофемолке. Открыв кофемолку, можно было уже кофе и не варить, не только комната, но и близлежащие улицы наполнялись обалденным кофейным ароматом. Если нарушить хотя бы одну из операций, такого эффекта не получалось. Поэтому гости, потягивая винцо или коньячок, сидели в комнате и полчаса как минимум ждали, пока Егор колдовал на кухне над кофе. Терпение их с достатком вознаграждалось отличным кофе, который Егор из-за большого количества гостей вынужден был варить в кастрюле, а не в турке! Как говорили Егору, у зелёного зерна кофе обязательно должен присутствовать маленький росточек. В нём сосредоточен весь кофеин. Эти ростки выщипывают, чтобы предать в фармакологическую промышленность, и доля кофеина в зёрнах на десятки порядков падает.

Кальмары же по-атлантически стали излюбленным блюдом для женщин, Тамары и Валиды. Вот только они сами их не особо ели, а убеждали мужей покушать этого блюда от Егора Каминского как можно больше! Мужики особо и не протестовали, под водочку такая закуска шла на ура. Заинтересованность женщин в этом блюде заключалась в следующей после кальмаров горячей, полной любви ночи. Доходило до смешного. Если Егор долго не готовил кальмаров, то Тома или Валида приходили к нему и предлагали помочь в приготовлении кальмаров или даже съездить в Советск за тушками кальмаров. Конечно, это не были те свежие огромные кальмары, шевелящие щупальцами, когда их вытаскивали на борт «Стрельца» ночью в Атлантике при свете прожектора. Это были перемороженные трупы с ладонь размерами, но всё-таки это были кальмары. Егор со времён похода в Мозамбик не менял технологию их приготовления. Вся трудность заключалась в качественной очистке тушки от плевы и мантии. Вынув хребет, единственную жёсткую часть в теле кальмара, иначе он потом будет хрустеть как песок на зубах и испортит всё блюдо, Егор разрезал кальмара вдоль, превращая в один большой лоскут. Обрезав понизу буквально два миллиметра от тела кальмара, нужно тщательно снять мантию. Её Каминский подцеплял лезвием ножа и стаскивал как плёнку, по сути, она и являлась плёнкой. Если кальмар свежий, всё шло гладко, если он несколько раз перемороженный, то снятие этой мантии превращалось в муку. Она постоянно рвалась. Некоторые не умеющие готовить кальмара хозяйки обдавали тушки кипятком. Мантия сразу становилась красной, и тогда её счищали ножом, при этом безвозвратно испортив блюдо. Такого кальмара назвать приготовленным по-атлантически язык не поворачивался. Закончив очистку тушек, а, исходя из количества едоков, эта процедура порой занимала несколько часов, и тщательно промыв тушки, превратив кухню при этом в бассейн, Егор ставил кипяток в кастрюле на плиту. Нужен был крутой кипяток, постоянно кипящий в глубокой кастрюле. Наступал самый ответственный момент. Сняв крышку с кастрюли и вооружившись шумовкой, Егор кидал в кипяток тушку кальмара. Как только она касалась дна кастрюли, он вытаскивал её шумовкой. Кальмар к этому времени уже свернулся в рулетик и не переварился. Если кальмара, как и рыбу фугу, хотя бы на минуту передержать в кипятке, он становился, нет, не смертельно ядовитым, а невыносимо жёстким, как резина. Обварив так все тушки, Егор готовил большую кастрюлю. Утятницы просто не хватало. Нарезал от души репчатый лук, половину кастрюли, бросал в неё две пачки сливочного масла. Только сливочного. Растапливал на малом огне масло и пассировал кольца лука до характерного приятного запаха и лёгкого жёлтого цвета у лука. Пока готовился лук, Егор соломкой нарезал тушку кальмара и высыпал его в кастрюлю, при этом интенсивно перемешивая. Обязательно интенсивно перемешать! Не более минуты кастрюля стояла на огне. Потом огонь гасили и давали десять минут потомиться кальмару под крышкой, предварительно обильно посыпав и перемешав с чёрным душистым молотым перцем. Надо заметить, не красным, а именно чёрным душистым! Если готовить кальмара по-атлантически, то важно точно соблюдать нюансы, ингредиенты и технологию, иначе получится всё, что угодно, но только не кальмары по-атлантически. Подавались кальмары на стол сразу не остывшие. Понятно, что разогревать это блюдо нельзя. Очень часто Егор готовил этих кальмаров, и в каких бы он размерах их ни готовил, кальмаров всегда оказывалось мало! Вот только и чудесный эффект от этого блюда имел самое простое объяснение. Кальмар в основном это легкоусваиваемый организмом человека белок. Масло — жиры! Лук — кладезь микро- и макроэлементов. Перец — известный афродизиак. Их сочетание и жена в ожидании страстной ночи действовали на мужа возбуждающе! Неизвестно, кто больше, кальмары или страстная женщина, хотя и жена.

На этих вечерах под водку или вино, кальмара и кофеёк армяне в красках рассказывали о том, что им пришлось пережить в Баку и в Нагорном Карабахе. Каминские и Руденковы, конечно, сочувствовали несчастным людям и негодовали по поводу безжалостных и подлых «азеров» или турок, как их иногда называли Овик и Валида. Оказывается, на стороне «азеров» воюют многие славяне, и только поэтому доблестные армянские воины терпят поражение, ну куда им тягаться с русскими, прирождёнными воинами. Конечно же, по мнению армян, Россия могла бы и поддержать их в этой войне. Они же ведь, и русские, и армяне, христиане, а турки-мусульмане — извечные враги России. Турки всегда хотели вырезать всех армян и не раз устраивали геноцид армянского народа. История кишит подобными фактами. Всё это рассказывалось в непринуждённой дружеской обстановке, без нажима и налёта пропаганды и только тогда, когда этот вопрос поднимал кто-то из русских. Тогда Егор ещё не знал, что у армян почти тысячелетний способ морочить голову всем народам, постоянно выставляя себя жертвами геноцида. Как говорят в Армении: «Если даже армянин умрёт в собственной постели в окружении любящих родственников, всё равно через десять лет он будет представлен как жертва геноцида». Только ничего этого ни Егор, ни Лена ещё не знали и искренне сочувствовали и верили Валиде и Овику.

Посиделки продолжались, а разговоры о войне приобретали всё более конкретный характер. Оказалось, что родственники Валиды в Армении близки к националистической партии дашнаков. Партия дашнаков имеет большой вес в США. Эти дашнаки во многом и возглавляют борьбу за Карабах против «азеров», оккупировавших его с помощью российской техники и русских наёмников. К сожалению, в армянской армии мало настоящих, грамотных военных. Где служили в основном армяне в Советской Армии? В стройбате, на кухне хлеборезами, кладовщиками на складах, в лучшем случае водителями, и то возили начальство. Действительно, дело так оно и было. Теперь Армения расплачивалась за хитрожопость своих мужчин. Воевать действительно было некому. К тому же, на взгляд того же Егора Каминского, эти армяне, за редкими исключениями, просто какие-то маломерки. Как-то он спросил Валиду: «Почему же твой Овик не воюет? Привёз семью к нам и отправляйся назад. Свою любимую Армению защищай. Чего сидеть в России? Воюй!», на что она Егору ответила: «Сам посуди! Какой с него солдат, скорее мне лучше поехать и воевать, и то толку будет больше. Он только детей делать умеет, а так не имеет никакой же ни специальности, ни навыков. Постоянно куда пошлют и на моей шее сидит. Мы ведь чудом вырвались из Еревана. В аэропорту Звартноц всех мужчин задерживали, чтобы потом отправить на фронт. Овика спас один наш родственник, он из дашнаков и командует в армии, помог Овику сесть в самолёт. Иначе бы его уже отправили на войну, и понятно, он там бы сразу и погиб». Здесь Валида действительно была права. С Овика солдат как с дерьма нуля. Срочную он отслужил в какой-то строительной части, на кухне хлеборезом, даже автомат держал только раз в руках, и то когда принимал присягу.

Егор, хотя и редко уже, но продолжал свои вояжи за товарами. Инфляция бушевала нешуточная, и если остановиться, то можно в короткий срок остаться не только без сбережений, но и без средств на существование, потому что жизнью то состояние, в котором оказалось большинство граждан России, уже жизнью нельзя было называть.

Болезнь Ня.

У Егора заболел Ня. У кота на голове над глазом вросла большая опухоль. Кожа лопнула, и опухоль-шишка стала кровоточить. Лена отнесла кота к ветеринару. К Хандусенко Ивану Степановичу, именно к нему. К тому Хандусенко, которого Егор строил в первый свой рабочий день комсорга в кабинете директора совхоза. Иван Степанович и Лена прооперировали кота. Удалили эту опухоль. Зашивая место, где была опухоль, Иван Степанович удивился: «Необычный у Вас, Елена Васильевна, кот. Огромный, как пантера. Кожа у него толстая и крепка. Я этой иглой коров шью и то легче протыкаю, чем шкуру этого кота. Необычный кот». Егор и Лена знали, что Ня необычный кот, но ещё не знали, насколько необычный. Прошло несколько месяцев. Опухоль появилась снова и ещё большего размера. Хандусенко предупредил Лену, что это, скорее всего, злокачественная опухоль и может быть рецидив. Так и случилось. Егор и Лена решили сами её удалить. Как это делал Хандусенко, Лена наблюдала и помогала ему и ничего сложного в этом не видела. Лена тоже была военнообязанная, санинструктор в звании сержанта. Скальпель стерилизовали. Как могли, обкололи кота новокаином, но, похоже, медики с Егора и с Лены те ещё. Резали по живому! Несчастный Ня! Он положил голову на колено хозяина и всю операцию смотрел Егору в глаза. Он не царапался, не вырывался, он вообще не двигался и только стонал. Стонал от боли, как человек. Зашивать Ня не стали. Нечем было его шить, и они оба уже не имели больше сил смотреть на муки кота. Рану заклеили пластырем, залив зелёнкой и йодом. Лена после операции, обессиленно опустив руки и поглаживая измученное животное, неожиданно заявила Егору: «Знаешь? Ня нас с Машей спасает. У меня ведь онкология была. Ты знаешь. У нас она передаётся по женской линии, как правило, через поколение. Смотри, я же и родила, и ничем ведь не болею, и Маша здоровенькая растёт, а у кота вторая опухоль. Я уверена, он наши метастазы на себя берёт. Как это происходит, непонятно. Наука это отрицает, но она так часто была неправа, эта наука, и так часто меняла свои мнения. Этот кот, ты же помнишь, как он у нас появился? Как демон! А может, как ангел-хранитель? Неважно, кто он, главное, он нас с Машенькой спасает». В этот момент кот открыл глаза. Посмотрел на Лену и протянул ей лапу! Лена заплакала, у Егора по телу пробежали мурашки. Егор был уверен, что кот понял, о чём говорит хозяйка, и пытался подтвердить её слова: «Мистика! Пусть мистика! Лишь бы только ты, Лена, и Машенька оставались здоровенькими, а я поверю в любую мистику ради вашего здоровья».

Кот спал трое суток. Он просыпался только попить воды и даже отказывался от предложенного ему молока. Когда кот встал, Егор и Лена хорошо покормили его, купив на рынке для Ня свежего мяса, и достали молока. Наевшись, Ня как ни в чём не бывало, ушел по своим делам. Надо сказать, что в округе стали появляться лохматые чёрные котята. Ня своё дело, похоже, твёрдо знал и заботился о кошачьей демографической ситуации в посёлке.

На войну!

После очередного разговора с Осепянами Егор задумался о своих перспективах на будущее. Он решил поговорить с Леной:

— Челночный бизнес сходит на нет. Всё сложнее и сложнее найти товары, да и то только чтобы потом перепродать их в полтора раза дороже, не говоря уже о большем наваре. Границу между Россией, Белоруссией и Литвой пересекать с каждым разом сложнее и сложнее. Новоявленные таможенники всех трёх государств потеряли всякую совесть и обирают челноков до трусов. Если с россиянами и литовцами ещё как-то можно договориться, то бывшие земляки, братки-белорусы, просто тупые «хапуги», не брезгующие ничем. Единственное, что ещё пока выгодно, это торговать валютой. Доллар всегда немного дешевле в Калининграде и чуток дороже в Москве, но чтобы это немного и чуток стало ощутимым, надо ворочать не менее чем тремя штуками зелени. Это не проблема, можно скупить доллары в Кёниге или даже в Советске, Славске, Немане, деньги найдём, но я столкнусь с валютной мафией, а её крышует криминал. Понятно, что эта кормушка уже поделена и мне там будут не рады. Воевать же с организованной преступностью в полностью криминализированном и насквозь коррумпированном обществе безумие. Грохнут враз и меня, и вас с Машей.

— Ты к чему завёл этот разговор? — тревожно спросила Лена, она уже изучила мужа и понимала, что за этой преамбулой последует какое-то решение. Егор, конечно, советовался с ней, но Лена отлично знала, эти советы проходили после того, когда он уже всё решил. Лена не ошиблась, и в этот раз всё так и случилось. Егор продолжил:

— Надо что-то мне искать, Лена. Искать работу, но ты же видишь, работы нет. Нет, совсем нет никакой. Это раз! У меня нет толковой специальности, только электрик или киномеханик. Электриком можно пойти работать, но куда? Совхоз, ты же видишь сама, растаскивают по кускам. Вон, Волчевы выкупают трактора за свою долю и выходят из хозяйства, да и работать в совхозе нет смысла. Лучше опять заняться хозяйством, и то выгоднее будет, но хозяйством мы уже занимались, и что из этого вышло? Ни хрена не вышло! Это два. Что я умею хорошо делать? Чему обучен? Какие у меня знания есть, те, которых нет у других? Военные знания по разведке и диверсии! Если верить Осепянам, в Армении таких, как я, как раз нехватка. Может, съездить повоевать маленько? Не всякая же пуля в лоб. Я знаю, погибают, как правило, раздолбаи и неподготовленные бойцы. С моими же знаниями я, думаю, смогу и заработать хорошо, и в живых остаться. Что ты думаешь?

— Я думаю, это глупость, но тебе же моё мнение уже не важно! Ты же всё уже решил! Чего тогда меня спрашиваешь? Тебя же не переубедить, а истерики закатывать и ставить ультиматумы я не буду. Ты и это тоже хорошо знаешь. Езжай! Если у тебя нет других мыслей. Посмотри, что и как. Может, сразу и вернёшься, когда поймёшь, что почём.

После разговора с Леной Егор завёл беседу на тему «поехать повоевать в Карабах» с Валидой. Та отнеслась к этой идее отрицательно и сразу посоветовала Егору не делать этого. Каминский настаивал и просил Валиду связаться её со своим отцом, живущим под Ереваном в Балоовите, и узнать, сможет ли он приютить Егора на время и помочь ему выйти на нужных людей. Пока Валида выполняла просьбу Егора, он собрался последний раз съездить в Москву и на обратном пути заехать в Минск. Ему нужно было выполнить некоторые юридические нюансы, прежде чем отправиться на войну.

Приближался Новый год. Егор решил устроить шикарный новогодний стол. Он купил всё, что смог найти на рынке. Стол как никогда был богатый. Беременная Тамара Руденкова даже не поверила, что на столе настоящий виноград, яблоки, мандарины и апельсины, были даже редкие в то время бананы, киви, кокос и ананас. Егор как чувствовал, что следующие несколько лет ему не придётся поесть даже досыта.

В январе 1993 года пришёл положительный ответ от отца Валиды, он приглашал Егора приехать к ним в гости и обещал помощь связаться с интересующими Егора людьми. Нет, Валида не была вербовщиком наемников на Карабахскую войну для армян. Нет, не была она и агентом ГУНБ. Она была просто беженка, но она армянка, и, конечно, её волновала судьба её Родины и её народа. Каминский сам попросил Валиду помочь ему связаться с теми, кто воюет за Карабах.

В Москве Егор приметил одну контору. По их рекламе, они якобы помогали россиянам иммигрировать в ЮАР. Это была розовая мечта Каминского — вернуться в Африку, в ЮАР, а ещё лучше на Мадагаскар. Так он решил исправить ошибку, которую допустил в Польше, отказавшись от предложения Янека устроить тур с анекдотами по стране. В ЮАР, по данным этой конторы, белых переселенцев ожидали отличные преференции и льготы. Тем более политическая обстановка в ЮАР всегда была напряжённая, это Егор Каминский знал ещё по Мозамбику. Значит, люди с боевым опытом, знаниями правил ведения партизанской войны, диверсионной подготовкой, знакомые с разведкой будут очень востребованы властями белого меньшинства. Таким ценным кадром Егор может стать, повоевав в Карабахе, а дашнаки, имеющие связи по всему миру, помогут ему перебраться в ЮАР, куда он потом спокойно заберёт Лену и Машу. По крайней мере, Егор Каминский так рассуждал, а как оно будет на самом деле, покажет время.

Приехав в Москву, Егор оформил в конторе резюме на ПМЖ для властей ЮАР, рассчитавшись за эту услугу ваучером. На тот момент он ещё по дешёвке успел скупить шесть ваучеров. Чем меньше оставалось ваучеров на руках у населения, тем большую цену за них просили и, как видно на примере Егора, ими можно было где-то и рассчитаться. Касаемо этой великой аферы Чубайса под названием «Ваучер», нужно сказать. Таким образом, незначительная часть предприимчивых людишек смогла на законном основании отхватить большую часть богатства страны, принадлежащие её народу. Во многом благодаря этой бумажке в России возникли олигархи. Уезжая на войну, Егор оставит ваучеры Лене. Та ничего умнее не придумает, как купить на них акции «AVVA» Березовского. Понятное дело, эти фантики долго валялись потом в секции их дома. Так Лена стала совладелицей несуществующего завода по строительству несуществующего народного автомобиля. Трудно сказать, когда русский народ поумнеет, скорее всего, никогда, но ведь достаточно было одного взгляда на отвратительную жидовскую, пархатую рожу Бориса Абрамовича Березовского и такого же жидёнка Гусинского, чтобы понять: это законченные проходимцы. Надо добавить, что при своём высоком интеллекте и широком кругозоре Лена, как лохушка, постоянно велась на всякого рода финансовые пирамиды. Ещё когда Егор служил в ОСНАЗе и приезжал к ней в Гастеллово, Лена как-то показала ему письмо счастья. В письме было пять фамилий и адресов. Получившему это счастливое послание предлагалось послать почтовым переводом по первому адресу 10 рублей, а своим четырем друзьям отправить подобные письма, поставив себе на пятое место, так как адресов было пять. В идеальном случае участник должен был получить 41 000 рублей, отправив кому-то всего 10. Лена уверяла, что кто-то в Гастеллово уже получил до сотни рублей. Огромные деньги на тот момент. Егор спросил её: «Послала ли она уже деньги?» Лена ответила, что, конечно, послала. Тогда Егор, взяв листок бумаги, ручку и калькулятор, быстро, как он надеялся, объяснил своей женщине, что с десяткой она может проститься и на никакие деньги не стоит её рассчитывать. Нельзя, отправив десятку, отгрести сорок штук.

— Ты у меня, Леночка, гуманитарий и совсем не разбираешься в экономике и тем более в лохотронах. Чтобы ты, моя радость, оказалась в пятой строке, ты должна найти 4-х человек. Кажется, несложно? Ну, на первый взгляд, не сложно. Допустим, ты их нашла. Так вот, чтобы ты, Лена, оказалась на четвёртой позиции, должны играть уже 16 человек! Пока терпимо, но ты ещё ничего не получаешь ведь. Дальше — веселей. Леночка поднимается на третью позицию! Играют – 64 игрока! Ну, ещё терпим, а вот ты и на второй позиции, а играют – 256! Не знаю, где можно найти столько лохов в отдельно взятом регионе. Допустим, нашлись! И вот Лена в предвкушении денег на первой позиции, а играют уже – 1 024 дурака! Но пока ты ещё денег не получаешь. Ну, вот и полетели переводы тебе стаями и журавлиными клиньями, но уже играют – 4 096 человек! Как тебе? Веришь, что только для тебя найдутся 4 000 лохов? Думаю, сама понимаешь, что нет. Но фишка в другом! Для того чтобы ты начала получать эти деньги, в игре должна уже вертеться сумма около 160 000 рублей, и это только по листочку, где твоя фамилия. Дальше всё просто. Считаем численность жителей области. Выкинем детей и согласимся с тем, что все жители Калининградского анклава под влиянием морского бриза в одночасье стали идиотами и побежали на почту отправлять свои десятка. Получат выигрыш только – 48 человек, остальные останутся с носом, дураков хотя в России и на сто лет вперёд запасено, но и они кончаются. Жителей не хватит в области. Придётся подключать Литву, Прибалтику и всю Россию, Украину, Белоруссию. Давай быстро посчитаем на калькуляторе, что нас ждёт, если весь Союз станет полными идиотами. Ну, вот сама смотри – 15 000 счастливчиков, при условии, что играет всё взрослое население Советского Союза, а это на сегодня 62 с половиной миллиона человек. Так что наука Егора Лене впрок не пошла. Ну не её это, инвестирование в акции!

В Москве Егор зашёл к нотариусу и оформил разрешение на усыновление Максима и Сашки новыми мужьями Людки и Ольги. Обе постоянно бомбардировали его письмами с этой просьбой. Уезжая на войну и понимая, что не каждая пуля в лоб, как он сказал Лене, Егор отлично знал, что не всякая пуля и мимо. Скорее всего, ему придётся заниматься разведкой и диверсией в тылу азербайджанских войск, и как любой разведчик он понимал, что оказаться в плену для него это запросто. Он не хотел ломать жизнь Максиму и Саше, если его не станет, и не хотел иметь слабое место у себя в тылу, если попадёт в плен. Марья на фамилии матери, и Лена вообще оформлена как мать-одиночка. Единственное, что у Марьи, так это его отчество. Разрешение на усыновление Сашки Егор отправил Ольге по почте заказным письмом, а Людке на Максима он решил передать лично, заодно и посмотреть на её нового мужа.

В Минске из квартиры родителей он позвонил Людке и предложил её приехать с мужем к его матери для разговора об усыновлении Максима. Людка сразу приехала. Максима Егору уже давно не показывали. Мать Егора считала, что не надо ребёнка травмировать, и пусть он привыкает к новому отцу. Вот такая, понимаешь, заботливая мать была у Егора. Людкин муж Саша оказался вполне приличным человеком. Он любил Людку, и этим, наверное, всё сказано. Егор попросил его оставить их наедине с Людмилой для разговора. Саша вышел, а Егор, передав Людке заверенное нотариусом соглашение на усыновление. Егор неожиданно произнёс, посмотрев на бывшую жену:

— Слушай, Люда! А давай начнём всё сначала? Ты, я, Максим! Согласна? – Людка замерла. Потом взволнованно ответила:

— Согласна!

— А я нет! Не согласен! Я теперь хоть человеком себя чувствую и счастлив с новой семьёй! — Людка едва не набросилась на него с кулаками, заливаясь слезами. Да, Каминский всё более и более превращался в приличную сволочь. Что поделаешь? Какая страна, такие и нравы!

Не всё было хорошо и у родителей. Отец спивался всё больше и больше. Егор как-то ещё осенью позвонил ему из Тулы и попросил встретить Егора на вокзале в Минске и помочь с переноской товара. Толик пообещал, но так и не приехал. Он просто напился и, конечно же, забыл о данном обещании. У Димки дела обстояли ещё хуже. Он бросил работу на газопроводе в Тюмени и решил открыть своё дело — монтаж отопительных систем в частных домах. Только бизнес у него не шёл. К сожалению, брат Егора, Дима, связался с кришнаитами и стал адептом этой секты. Как и все отмороженные на голову верующие, он превратился в невыносимого пропагандиста «кришнаитизма-идиотизма». Любой разговор Дима сводил к религии, общаться с ним было совершенно невозможно. Вторила Димке и мамаша, уж непонятно, чем руководствовалась она.

На рынке в Советске Егор купил себе новую афганку, и в начале февраля 1993 года поезд Калининград — Москва повёз младшего лейтенанта запаса Егора Каминского на войну.