Глава девятая Крестьянское хозяйство «Елена».

Глава девятая

Крестьянское хозяйство «Елена».

Из партократов в демократы.

Из казнокрадов в бизнес класс.

Какие ж могут быть преграды,

Для перестраивавшихся нас.

Владимир Осмолов.

Бегемот.

После трудоустройства Оксаны Волковой в администрацию города Советска, Егор прекратил и свою деятельность по оказанию услуг по приватизации. Не то чтобы он не мог работать без Оксаны, нет. У Егора на кассете, а его «БэКашка» загружалась именно с магнитофонной кассеты, была именно программа, написанная на языке программирования «Фокал», а не набор текстов. Егор создал программу, используя операторы, переменные, константы этого языка, а Оксана, как юрист, наполнила её содержанием. Проще говоря, вводя переменные, а именно: вид приватизируемого или создаваемого предприятия, данные собственника, программа сама компилировала необходимый документ. Не зря же Егор и Оксана пять суток над ней корпели, прерываясь только на сон. Егору стало неинтересно заниматься любым бизнесом. Надо, положа руку на сердце, признаться, что только в одном Егор был благодарен и признателен Просолову. Просолов стал для Каминского прививкой от предпринимательства, выработавшей в сознании Егора стойкий иммунитет к ведению бизнеса в России. Этот иммунитет и спас Каминскому жизнь в шальные девяностые. Продолжай Егор, с его характером и понятиями чести, заниматься коммерцией, то его бы обязательно грохнули.

Ещё в октябре, работая над программой по приватизации, Егор доработался до чёртиков в голове и в глазах. Надо сказать, что «Фокал» не прощал программных ошибок. Точка, запятая, кавычки или какой другой символ в программе — это не просто символ. Если он не на месте, то программа зависает. Найти же эти ошибки порой очень трудно. Только вручную, как говорил Егор: «пердячим паром». Программа подсвечивала ошибки, но были и такие, которые она принимала на альтернативной основе, и искать их приходилось уже самому, ориентируясь на строку, где выполнение программы зависло. Вот так холодным дождливым вечером Егор, протирая слезившиеся от напряжения глаза, откинулся на стуле и решил дать отдохнуть глазам. Он закрыл их и слушал кассету из святолипского костёла. Вдруг в его сознании, как живой, возник огромный чёрный лохматый кот! Если бы Каминский на тот момент читал Булгакова, он бы сразу догадался, что это кот Бегемот из свиты Воланда, но, увы, этот роман тогда ещё знали единицы. Егор встряхнул головой, видение пропало, и он продолжил работу над программой. Спустя полчаса из коридора закричала их с Леной соседка по общежитию Оксанка Соколовская:

— Егор! Это твой котёнок сидит у входа в дом? — Егор заморгал глазами и, не понимая почему, спросил Оксанку:

— Лохматый? Чёрный?

— Да совершенно чёрный и, похоже, лохматый, но он весь мокрый от дождя.

— Тогда мой! – Егор встал и пошёл в кочегарку к выходу из дома. На крыльце сидел мокрый чёрный котёнок и смотрел Егору в глаза. Эти глаза Егор уже видел полчаса назад в своём видении. Егор, открыв шире дверь, сказал:

— Заходи. – Котёнок спокойно зашёл в дом и прижался к ноге Егора, а потом, встав на задние лапки, протянул к Егору передние, просясь, как ребёнок на ручки. Егор взял этот чёрный мокрый комок на руки. Котёнок обхватил, как мог, своими лапками его шею. Егор понёс его в комнату. В комнате читали книжку Лена и Маша. Лена начинала читать, а Маша по памяти продолжала. Книга, про медведей и Машу уже читалась в сотый раз. Увидев котёнка, Маша захлопала в ладоши и обрадованно закричала:

— Ня! Ня! – это надо было понимать как «Мя» или точнее «Мяу».

— Вот тебе, дружок, и имя придумали: «Ня», — сказал Егор котёнку, уже мурлыкавшему у него на руках от удовольствия и тепла.

— Это кот или кошка? – спросила Лена.

— Кот, — ответил Егор.

— Ты проверял?

— Зачем. Я и так знаю. Это кот, и он пришёл именно к нам. — Егор рассказал Лене о своём ведении полчаса назад. Лена сомнительно покачала головой. Она не то чтобы относилась скептически ко всей этой мистике, связанной с мужем, но и существование её не отрицала.

— Тогда его надо выкупать! — заявила она. Пошли в ванну втроём и стали в тазике с шампунем купать котёнка. Удивительно, пока его купали, он не произнёс ни звука! Как смогли, вытерли котёнка полотенцем. Он оказался действительно лохматым. Пустили на пол ещё мокрого. В доме было не то что тепло, а жарко, дети, Маша и Кирилл, бегали по комнатам почти голышом. Ня, как и положено хозяину, отправился знакомиться со своим новым жилищем. Егор, довольный тем, что смог поменять вид занятий и дать отдохнуть глазам, вернулся к компьютеру. Только он сел за клавиатуру, как опять, но уже истерично закричала Соколовская:

— Егор! Егор! Твой котёнок горит! — Егор вскочил и бросился на её крик в кочегарку. Картина, которая открылась ему, ввела его в ступор. Котёнок сидел в поддувале котла среди раскалённых углей и горел! Пока Егор приходил в себя, котёнок погас и спокойно вышел из поддувала, совсем без ожогов. На нём только сгорел пух, а шерсть, так как она была ещё мокрая, не загорелась. Котёнок решил, видно, подсушиться в поддувале котла. Мистика! Будь Каминский знаком с романом «Мастер и Маргарита», то этого котёнка назвали бы Бегемот. Забегая вперёд, стоит сказать, что с этим котом, Ня, будет связано немало мистических событий в жизни не только Егора, но и его семьи. В итоге, пожертвовав своей жизнью, Ня спасёт жизнь Машеньки и Лены.

Кот рос не по дням, а по часам. Вскоре в длину вырос больше Маши! Зубы и, главное, когти у кота оказались огромного размера. Маша порой доставала кота. Кот лежал на диване, а Марья тыкала в него своей кучерявой головой. Кот бил хвостом и выражал недовольство. Егор сказал дочери:

— Марья! Оставь Ня в покое, пока он тебя не поцарапал! — Маша не унималась. Прицепилась к этому коту, как пьяный к радио — спой да спой! В итоге Ня ударил Машу лапой по лицу, но, благо, только слегка поцарапал. Егор отругал кота. После этого случая Маша таскала кота, как куклу, и валяла его по полу, и укутывала в пелёнки, что только она с ним не вытворяла. Кот всё терпел и не только не поднимал на неё лапу, но и молча, как мёртвый, переносил её издевательства над собой до тех пор, пока ребёнок не оставлял его в покое. Действительно, это оказался удивительный кот.

Когда в очередной раз наступили тяжёлые времена, пришлось экономить даже на еде, а надо сказать, что Ня оказался привередливым котом. Ел он только мясо и виртуозно воровал колбасу со стола. Чтобы, по крайней мере, не тратить на него мясо, Егор брал пневматическую винтовку, которую откуда-то притащил сосед Юрка Карантаев, звал своего кота, и они уходили на охоту. Ня, как охотничья собака, следовал рядом с хозяином. Егор находил стаю голубей. Подстрелив голубя, Егор смотрел, как кот, не спеша, подходил к трепыхавшейся птице. Перекусывал ей шею и уносил её куда-то за сараи для обеда. Да, удивительный это был кот!

Поэтому, когда у Каминских появились цыплята и они с Леной держали их в коробке в комнате, Егор требовал закрывать дверь и не пускать пока Ня в комнату, он в момент сожрёт всех цыплят. Только Маше это предупреждение оказалось до лампочки. Кот крутился на кухне, но потом исчез, это он умел делать фантастически незаметно. Егор направился в комнату и, бог ты мой! Дверь в комнату открыта! Кота нигде нет, и в комнате тишина!

— Марья! – закричал Егор и бросился в комнату. Кот спал на диване. Марья сопела в обнимку с ним. Все до единого цыплята, попискивая, грелись под лампой. Не веря своим глазам, Егор их ещё раз пересчитал. Все! Удивительный это был кот!

Люди и животные.

Надо сказать, что кот Ня стал первым животным в семье Каминских, первым, но далеко не последним. Сразу после появления кота Егор и Лена решили завести поросёнка. Купили его в совхозе. Егор оборудовал в сарае отсек для поросят. Доски привёз Николай Волков, они ещё тогда работали у Просолова. Потом Егор с помощью Коли сделал клетку для кроликов и купил кроликов. Затем бройлерных цыплят. Так, как по мановению волшебной палочки, у Егора и Лены появилось своё хозяйство! Каминский ничуть не сомневался, что кот имеет к этому самое прямое отношение. Егор иногда спрашивал его: «Ня? Как поступить в этой ситуации? Принять то или иное решение?» И потому, как Ня мурчал и щурил свои жёлтые глазищи, Егор принимал решение.

Разрастание хозяйства Каминских вызвало обычное и нормальное чувство у их соседки по общежитию, у Соколовской Оксанки, и это было чувство, конечно, зависти! Другие чувства, присущие жителям этого посёлка: злоба, ненависть, презрение к Егору, они уже все давно испытывали к нему, а Каминский клал на их чувства с прибором. Пусть за глаза шипят и поносят, могут за глаза даже и побить. Оксанка Соколовская пришлая. Поэтому и жила в общаге, а вот её муж Юра Карантаев из местных. Для разборки с Егором и Леной прибыли поддержка в лице матери и отца Юрки Карантаева. В итоге, благодаря Лене, стрелка закончилась мирно. Егор уже готов был применить силу, но Леночка всё мирно разрулила. Оказывается, Оксанка Соколовская тоже хотела завести хозяйство, а её Юра только водочку попивал. На самом-то деле, причём тут Каминские? Так это же совковое мышление! Нет у меня, и у тебя не будет! Старики Карантаевы вообще заявили, что Егор и Лена старше их Юры и Оксаны и поэтому должны им помогать. Лена категорически заявила: «Хотят иметь хозяйство, пусть заводят! Мы им не будем мешать, но и помогать тоже. Давайте спокойно поделим дворовую территорию. Это общежитие школы, и я тут буду жить. Мои права на этот дом такие же, как и у Оксаны. Юра вообще здесь не прописан, и они не расписаны. Я с Егором тоже не расписана, но он хотя бы тут прописан. Поэтому не в ваших интересах раздувать конфликт. У Оксаны из комнат ещё и большой зал. Я могу потребовать и пересмотра распределения жилплощади. У нас с ней равные позиции. Я же мать-одиночка, и Егор прописан, в отличие от Юрки. Думайте сами. Я предлагаю всё решить мирно и оставить всё как есть». В итоге сарай поделили пополам. Дворовую территорию тоже. Большую часть с фасада отдали Соколовской, задний двор — Каминским. Конфликт погасили.

Как-то Коля привёз небольшого худющего поросёнка. Его назвали «жертва Бухенвальда». Где его нашёл Волков, история умалчивает, но видно, у поросёнка просто были глисты, и когда Егор их ему протравил, тот стал набирать вес. Кормить поросят была та ещё проблема. У Каминского не было транспорта, и он не умел водить автомобиль. Без транспорта на селе как без рук. Зато в страну пришла свобода, которую население Гастеллово восприняло как вседозволенность и безответственность. Совхоз, хотя и дышал на ладан, но ещё функционировал. Воровство в совхозе достигло астрономических масштабов. Поэтому Егору комбикорм для его живности приносили прямо домой, к двери. Такса была стабильная: мешок комбикорма – пол-литра самогонки. Каждый раз, когда Егор ездил в Минск, он привозил от отца по три трёхлитровых банки отличной хлебной самогонки. Сам Егор самогонку не пил от слова «вообще». Его от неё воротило, какая бы она ни была, а вот колхозные пропойцы были в восторге от её крепости. Самогон Толика Каминского никогда не опускался ниже 60%. Если самогон заканчивался, то Егор покупал популярный тогда спирт «ROYAL». Разводил его на половину водой. Дав этой субстанции отстояться, использовал как жидкую валюту. Спирт Егор, как и самогон, не потреблял. Не обходилось ни без накладок.

Егор сидел за компом. В темноте за окном мелькнула тень. Егор вышел в кочегарку и на веранду. Входную дверь, если кто-то был дома, не закрывали. С крыльца с мешком комбикорма на плечах спускался местный уголовник по кличке «Кот», один из постоянных поставщиков Егора. На этот раз Кот решил обокрасть Каминского. Напрасно.

— Тебе помочь мешок донести? – окликнул Егор Кота.

— Я вот хотел взять мешок. Потом тебе другой принесу, – понёс какую-то чушь попавшийся на воровстве Кот.

— Другой? Принесёшь? Да что ты говоришь? – Давно Егор не махал кулаками. Он отметелил Кота до крови, при этом и сам разбил в кровь свои кулаки о его морду. Потом заставил затащить мешок обратно на веранду, добавив ещё ногами, выкатил ворюгу за калитку. Сарафанное радио быстро разнесло по посёлку известие, как Каминский поступил с Котом. Желающих у Егора воровать больше не нашлось. Можно, забегая далеко вперёд, сказать, что этот Кот очень плохо кончил. К его смерти приложил свою руку и Каминский, точнее, не руку, а свои способности отправлять к праотцам тех, кто ему сильно насолил.

В 2001-м году Кот где-то нашёл клинок немецкой шпаги. Егор всю жизнь неровно дышал на любое холодное оружие и уж тем более на шпаги или сабли. Кот приволок ему этот ржавый клинок. Они сговорились на 30 рублей. Егор отдал деньги, Кот – клинок. Тут же Егор и Марья занялись этим клинком. Они его отшлифовали, отполировали и превратили в отличную шпагу, только пока без рукояти. Вечером вернулся Кот с тридцатью серебряниками и заявил, что Егор его обманул. Этот клинок стоит 300 рублей, так ему, мол, сказал Валерка Никитин, местный торгаш. Никитин возьмёт у Кота этот клинок за 300 рублей. Егор понял, что этот шантаж будет продолжаться до бесконечности и мордобой тут уже не поможет. Он забрал деньги обратно и, швырнув Коту шпагу, кипя от злости и смотря этому ничтожеству в глаза, сказал:

— Вали, и чтобы я тебя больше не видел никогда. Боком выйдет тебе этот клинок, поверь мне. Скоро сдохнешь! – Кот, забрав шпагу, ушёл. Кот умер через две недели. То ли упился, то ли инфаркт, то ли инсульт. Никто не стал разбираться, такие смерти рецидивистов не интересовали милицию. Конечно же, это простое совпадение. Правда, если совпадения повторяются с завидной регулярностью, то это уже система и скрытая закономерность.

Сарай поделили, но никакой скотины туда Соколовская, естественно, не поставила. Поросята Егора росли и набирали вес, не так быстро, конечно, как бы ему этого хотелось, но всё же росли. Пока этот поросёнок вырастит в большого кабана, он произведёт на свет море мочи и гору навоза. Место в центре посёлка, где на его площади располагалось учительское общежитие, совершенно не способствовало содержанию свиней, да и любой другой живности. Задняя часть двора при разделе досталась Каминским, поэтому Егор у забора вырыл глубокую траншею до песчаного материка и сливал в неё жижу и навоз от своих поросят. Жидкость уходила в песок, а навоз скапливался в траншее. Запашок ещё тот, конечно, но делать было нечего. Соседи не возмущались. У них у самих в сараях стояли коровы, быки, свиньи, и они производили навоз в неимоверных размерах. В отсеке с поросятами Егор пол забетонировал под наклоном, поэтому жижа стекала в сарае в небольшую выдолбленную в бетоне яму. В эту яму Егор поместил старый бак, и когда этот бак наполнялся жижей, Егор её вычерпывал ведром и выливал в траншею.

Как-то летом, Егор, пришёл в сарай почистить и покормить поросят. За ним увязался и соседский Кирюха. Надо сказать, что он был на год младше Маши и обладал очень вредным и разбалованным характером. Кирилл, встал у дверей рядом с ямой для сбора жижи. Яма была полная, часть жижи разлилась по полу. Пока Егор чистил у поросят, Кирилл топнул ногой по жиже. Брызги полетели во все стороны.

— Ты что делаешь? Кирилл! Ты что, идиот? Прекрати, весь в навозе же будешь! – повернувшись к этой вредной мелюзге, прокричал Егор. Кирюха, по своему обыкновению, и не собирался прекращать. Он ещё сильнее топнул по жиже.

— Оксанка! Забери из сарая своего засранца, пока он не вывозился в навозе, – закричал Егор его мамаше, снимавшей бельё с верёвки во дворе. Оксана пошла в сарай за своим чадом, но было уже поздно. Кирилл сделал шаг, поднял ногу, и, пока Егор выскочил из отсека с поросятами, Кирилл уже нырнул в бак с жижей и ушёл в неё по самую шею. Вошедшей Оксанке уже ничего не оставалось, как вытаскивать своё ревущее чадо из бака с навозом. Больше Кирилл в сарай ни ногой. Спустя четырнадцать лет, когда Егор Каминский преподавал в Гастелловской школе информационные технологии, его ученик Кирилл Карантаев попутал берега и стал вести себя вызывающе на уроке Каминского. Увы, характер у Кирюхи остался тот же, а гормоны ещё и усугубляли его поведение. Егор посмотрел на него и тихо спросил:

— Что, Кирюха, быкуешь? Рисуешься перед девчонками? Расфуфыренный, как фазан, если не сказать, как петух. Хочешь, я всем расскажу, как ты в сарае ножкой топал по жиже навозной и чем это закончилось? — Кирилл покраснел, как знамя Победы, и затих. Конечно, одноклассники Карантаева набросились на Егора Анатольевича с просьбой рассказать, что же тогда случилось. Егор предложил им спросить самого Кирилла. В дальнейшем, по крайней мере, на уроках Егора, с Кириллом Карантаевым у него не было проблем. Оказывается, купание в бадье с навозом, даже в двухлетнем возрасте, запоминается на всю оставшеюся жизнь.

Машенька росла послушной и умненькой девочкой, как же иначе, любимая дочка папы, но и у этого беленького ангелочка был однажды сдвиг по фазе. Папе пришлось перейти от метода убеждения к методу принуждения. Машу называли мамин хвостик. Лена слишком много времени проводила в школе, намного больше, чем в семье, и, конечно, Машенька скучала по маме. Это чрезмерное сидение в школе и забота о чужих детях в ущерб собственной единственной дочери и загубило Машин шахматный талант. Егор оказался в тюрьме, а Лена большую часть дня сидела в школе, предоставив ребёнка самого себе. Только не об этом идёт речь. Стоял холодный снежный февраль. Утром Лена пошла в школу, а Маша закатила скандал папе. Пока Егор пытался её успокоить, Маша, выскочив из дома, босиком по снегу побежала за мамой. Егор поймал её уже на углу дома. Взял как куклу под мышку и понёс домой. Негодованию папы не было предела, но Маша не хотела его слушать. Она ревела и решила проверить папу на прочность. Любимой выходкой Кирюхи было упасть на пол и кричать, колотя по полу руками и ногами. Так он орал, пока у Оксанки или Юрки не заканчивалось терпение. Они брали ребёнка на руки, выполняя его каприз. Вот и Марья упала на пол в комнате, куда её принёс папа, и заколотила ногами и руками по полу, в истерике крича: «Мама! Мама! Мама!» Егор молча открыл шкаф. Достал ремень и шлёпнул Машу от души этим ремнём. Марья вскочила и сразу замолчала, смотря удивлённо на отца. Егор же уже «закусил удила» и ещё раз хлестнул её ремнём. На этот раз к ребёнку вернулась речь. Она, смотря в глаза отца, тихо, без слёз сказала:

— Папа! Не надо! – Егор, бросил ремень, схватил дочу на руки, прижав к себе. Машенька обняла папу за шею и прижалась к нему. Это был единственный случай в детстве Маши, когда папа от слов перешёл к наказанию. Потом Егор всю жизнь, особенно в тюрьме, сожалел о своем поступке. Правда и Маша, сильно изменилась. Теперь стоило только папе твёрдым голосом сказать: «Марья!», как Маша всё понимала и возвращалась в меридиан. Уже в старших классах она как-то пошутила по поводу этой привычки отца: «Уже Марья, а не Маша, значит опять папаня, чем-то не доволен»,

Надо сказать, что Марья с раннего детства не любила всю их семейную живность, ну, за исключением кота Ня. Это было вызвано одним забавным случаем. Зимой в мороз вечером Егор собрался покормить поросят. С ним решила пойти и Лена, чтобы посмотреть, как там дела в сарае. Конечно же, за мамой увязалась и Маша, ну как без Маши. Ребёнку надели пальтишко, шарфик, шапку, сапожки, и все втроём отправились в сарай. Марья, в отличие от Кирюхи, тихо стояла в сторонке, наблюдая, что делают родители. Егор кормил свиней, а Лена бройлеров, которые выросли в приличных петухов и кур. Петухи уже попадали на обеденный стол Каминских. Вот эти куры и приняли красные от морозов пальчики Машеньки за червяков и стали их клевать. Маша от растерянности не сообразила спрятать ладошки в карманы. Она стояла, насупившись, пока не разревелась. Родители, занятые своим делом, не сразу поняли, что же случилось и почему Маша плачет. Надо сказать, что отношения у Маши именно с курами не сложились ещё раньше, когда она была в гостях у бабушки Люды, матери Лены. Бабушка с внучкой пошли в сарай. В сарае у бабы Люды, помимо коровы и тёлки, жили, конечно, и куры. Вот там петух, увидев маленькую Машу, принял её за претендента на его место хозяина курятника и нешуточно набросился на девочку. Маша долго потом и очень эмоционально рассказывала и показывала, как на неё напал петушок. Справедливости ради надо сказать, этот петух действительно был очень агрессивным, он раньше даже нападал на Егора, только Егор не ребёнок. Получив отпор, петух запомнил Егора, и если тот появлялся в сарае, петух в панике спасался бегством.

На том пятачке земли во дворе общежития, что достался Каминским, Егор ранней весной поставил плёночную теплицу 1,5 на 3 метра. Выкопал в твёрдой, как бетон, земле яму по размерам теплицы, закидал свиным навозом, наносил вёдрами плодородной земли, у Каминских не было даже тачки. Лена посадила в теплице томаты, и те пошли в рост. Лена сама ухаживала за своими помидорами, и сорт «Бычье сердце» дал ей помидор весом в 860 грамм. Теплица вызвала очередной приступ истерики у Оксанки Соколовской. Увы, у её Юры руки были заточены под другим углом, и теплицы она так и не получила.

Завуч школы Тамара Николаевна Авраменко, белоруска, приехавшая из Чернобыльской зоны, подарила Каминским щенка. Утверждала, что эта сучка немецкая овчарка. Мама у щенка, конечно, была овчарка, а вот папа, как и у Володи Жириновского, «юрист». Так что когда сучка выросла, а назвали её Альфа, овчарку она напоминала очень отдалённо.

В Советске на приёме у зубного врача Егор и Лена познакомились с зубным хирургом городской стоматологической поликлиники Николаем Ивановичем Макаровым. Они стали дружить и не редко ездили, друг к другу в гости.

Когда пришло время забоя поросят, Егору в этом помог Саша Руденков, он держал несколько свиноматок. Егор Каминский и Александр Руденков вместе возили на рынок в Советск на мотоцикле Александра марки «Урал» с коляской мясо на продажу. Так постепенно Егор обзаводился друзьями и приятелями.

Вот такая спокойная, размеренная жизнь наступила у Егора Каминского. Рядом жена Лена, любимая дочь Машенька, желанный компьютер, и не надо никуда мотаться и опять разочаровываться в очередном так называемом друге. Вот только финансовое положение семьи Егора ухудшалось с каждым днём. У Егора в очередной раз не было работы, которая бы приносила ему средства для жизни. Вся эта живность так — забава. В лучшем случае добавка к скудному столу. Хуже всего оказалось то, что и Егор, и вся страна неожиданно для себя познакомились с такими явлениями, о которых они только слышали, и поэтому иммунитета к ним у народа не было. Это безработица и гиперинфляция! Работы не было нигде, не то что в Гастеллово, но даже и в Калининграде. Цены же росли по дням. Утром одни, вечером уже другие, и явно не снижались. Паралич охватил все государственные структуры, в особенности связанные с социальной сферой и с производством. В больницу люди ложились со своим постельным бельём и бинтами, лекарства покупали сами, и одноразовые шприцы тоже. Милиция не имела бензина для своего автотранспорта и постепенно сращивалась с уголовным миром. Малые государственные предприятия, по крайней мере, в Славском районе, приватизировались так называемыми трудовыми коллективами, потом этими же коллективами, а теперь хозяевами и разворовывались. Не думал Каминский, что его бурная деятельность по развалу Союза приведёт к таким результатам, но всё-таки Егор ни о чём не сожалел. Окажись он снова в августе 91-го, и он всё бы сделал так же. Однозначно, коммунизм, как и фашизм, должны исчезнуть с лица Земли. Нет, и не может быть ни фашизма, ни социализма с человеческим лицом. У этих политических систем есть только звериный оскал. Всё новое прокладывает себе дорогу через боль и страдание — это аксиома. Человек и рождается, и умирает в муках. Семьдесят лет мракобесия и геноцида русского народа отбросили его, как при монголо-татарском иге, в те же времена средневековья. Людям приходилось проходить сложный, тяжёлый, полный потерь и горя путь. Надо отдавать себе отчёт в том, что только поколение внуков Егора, детей Машеньки, сможет полностью избавиться от совкового мышления и убожества догматов марксизма-ленинизма и начать строить новое демократическое общество. Только ждать, пока смениться два поколения, Каминский не мог. Люди столько не живут. Оставалось одно: опять искать новое решение. Такое решение, как думал Егор, он нашёл. Егор решил стать фермером! Неожиданно и смело, ну уж от кого, а от Каминского всегда надо ждать таких неординарных решений.

«Елена»

Фермерские хозяйства создавались на основе Закона РСФСР от 1990-го года «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» и Указа Президента РФ от 1991-го года «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР». Исходя из этих документов, право на пожизненную аренду с наследованием земли имели граждане России, имеющие опыт работы в сельском хозяйстве и сельскохозяйственную квалификацию либо прошедшие специальную подготовку. Егор работал трактористом и в совхозе, и в колхозе. Так что же ещё? Каминский направился в созданный при Славской администрации земельный комитет, и там Егор пожалел, что он так беспечно пропил две недели после победы демократии в августе 1991-го. Пропил и свою победу, и светлое будущее своего народа, по крайней мере, в отдельно взятом Славском районе. Земельный комитет возглавлял главный друг фермеров, Капранов! Тот Капранов, возглавлявший партийный контроль. Именно тот выродок, который угрожал Каминскому, когда Егор познакомился и переехал, после увольнения со службы, жить к Лене. Смотря на морду этой сволочи, на которой уже негде было ставить пробы, Каминский отлично понимал кулаков. Кулаков, работящих хозяев и тружеников на земле, взявшихся за обрезы, чтобы перебить эту краснопёрую сволочь. Каминский в своей жизни редко сожалел о сделанном. Он чаще сожалел о несделанном. Всю жизнь Егор Каминский жалел, что тогда в кабинете не свернул башку этой жертве пьяной акушерки, паскуднику Капранову. Уже бы отсидел и вышел бы. За такую сволочь ему по тем временам много и не дали бы. Но Каминский сдержался, пусть и с трудом. Разговор с этой тварью закончился тем, чем и должен быть закончиться. Капранов заявил Егору, что у него, у Каминского, нет квалификации работника сельского хозяйства, а его стаж работы трактористом, по мнению Капранова, не годится. Вот так эта «коммуняцкая сволота» старалась как можно меньше допустить людей до земли. Надо сказать, это ему удавалось. Предусмотрительно и заблаговременно, ещё в феврале, Егор начал процедуру оформления земли и хозяйства, поэтому у него оставалось время для манёвра. Давно никто так не злил Каминского, как Капранов в этот раз. Егор включил мозги. Отключил эмоции. Начал действовать.

В Черняховске, ещё в мае 1991 года, зарегистрировали Региональную Ассоциацию Крестьянских (фермерских) хозяйств Калининградской области (АККОР) под патронажем вице-президента России Александра Руцкого. Вот в этот АККОР Каминский и отправился. Буквально неделю он регулярно ездил в Черняховск, а ездил Егор на велосипеде! За сутки, преодолевая по 100 километров, если туда и обратно. Здоровья у Егора было как у коня. Надо ещё уточнить. Егор ехал по трассе, на которой проносились фуры, грузовики и зарождавшиеся новые русские, купившие иномарки, а заодно и водительские права. То, что Егор не погиб под колёсами автомобиля, можно считать чудом. Действительно проще и безопаснее было прибить эту сволочь Капранова. Результатом этих поистине смертельных поездок стало то, что Каминский перезнакомился со многими фермерами района, завёл друзей, наладил деловые отношения с руководителем АККОР. В итоге Егору под гарантию АККОР одобрили беспроцентный кредит в 100 000 рублей на три года. В Славском отделении Сбербанка Егору кредит не дали! Не дали, сказав: «Не дадим и всё!» Наверное, красный террор в 1918 году отчасти, с точки зрения большевиков, был оправдан и необходим. По-другому с саботажниками, царскими чиновниками, явными врагами революции бороться было нельзя. В 1995 году в Лефортово тот же сокамерник Егора, Сергей Верглич, очень радикально выскажется по этой проблеме: «Государственный переворот, Егор, в России, а достаточно в Москве, надо делать решительно и жестоко. За ночь арестовать Думу и президента, а к утру развесить их всех на столбах на Тверской. Правых по правой стороне, левых по левой. Народ проснётся и увидит, а увидев, задумается: «Эти не шутят, эти сразу вешают!», а чтобы не повторились события ГКЧП, сообщить по Москве. В каждом районе Москвы в администрации будут раздаваться бесплатно дачные участки по шесть соток на семью в ближайшем Подмосковье, на землях ликвидируемых колхозов и совхозов. Все москвичи выстроятся в очередь за дачами. Дача для москвича – священная, вожделенная мечта».

Егор всё-таки получил кредит благодаря своему обаянию и умению убеждать людей, получил в банке, созданном самим АККОР.

В планы Егора входило приобрести трактор Т-25 «Владимировец» с прицепом. Навесные орудия можно одолжить как в совхозе, так и у других фермеров, по крайней мере, в приватном порядке. Вторым же пунктом распределения кредита стала организация фермерских курсов при Неманском профессионально-техническом училище № 18. На эти курсы Егор выделил 30 000 рублей с кредита. Разговор с директором училища прошёл на «Ура!», он был в восторге от предложения Каминского организовать эти курсы. Решили принять шесть курсантов. Срок обучения – три месяца, с 1-го мая по 31-е июля. Егор продолжил действовать со свойственной ему энергией.

Курсы фермеров – серьёзный аргумент против саботажника Капранова. Уже в апреле у Егора Каминского было оформлено крестьянское хозяйство «Елена» и шесть гектар земли. Капранов и здесь не изменил своей сволочной натуре. Землю Егору выделили далеко от посёлка, у подстанции перекачки воды, понятное дело, заброшку и целину. От Гастеллово до участка почти 9 километров. Без транспорта очень трудно освоить эту землю. Капранов это знал и понимал, надеясь, что у Каминского ничего не выйдет. Он, не скрываясь, правда, только в присутствии своего помощника Золотарёва, и не боясь, заявлял Каминскому в лицо, что он, Капранов, похоронит всех этих недобитков-кулаков, возомнивших себя фермерами. Недаром же его отец раскулачивал этих мироедов в тридцатых. Так в лице потомственного шляхтича и дворянина Каминского с одной стороны и холопа да голытьбы Капранова с другой продолжилась извечная классовая борьба. Этот убеждённый коммуняка, создавая массу мелких препон, трудностей, устраивая ненужную и надуманную волокиту с документами, пытался не допустить создания или уничтожить уже созданные крестьянские хозяйства. Только Каминский оказался этой сволочи не по зубам, но и Егору не удалось свести в могилу эту живучую мразь. Капранов в 2005 году – уже главный государственный инспектор по использованию и охране земель города Советска, Неманского и Славского районов. Для России это неудивительно и не редкость. Каков царь, таковы и холопы. Каков президент, таковы и его холуи, и всё-таки Егор пережил этого гада. После 2018 года Капранов уже не отравлял жизнь людям, наконец-то сдох, именно сдох. Капранов и ему подобные не заслуживают других слов даже после смерти.

«Агротек».

Для борьбы с Капрановым Егору нужны были союзники. Один в поле, говорят, не воин? Только это не про Егора Каминского, он как разведчик, всегда один, но с союзниками победа придёт быстрее.

Каминский в Тимирязево познакомился с Лёшей Даниленко. Ровесник Егора, полный, несуразный мужчина, живущий у мамы. У Даниленко оказалось два качества, которые привлекли Каминского. Лёша желал развиваться в коммерции и владел автомобилем «Лада» с кузовом универсал, очень важная деталь для деревни. Даниленко познакомил Егора со своим приятелем, первым настоящим предпринимателем, а не торгашом-перекупщиком, Эдуардом. Эдуард организовал производство шлакоблоков. Они решили создать районную ассоциацию крестьянских и фермерских хозяйств. Эдик записался на курсы фермеров в группу, созданную при Неманском ПТУ. Эдик также записал на курсы, организованные Каминским, ещё троих жителей Тимирязево, изъявивших желание работать на земле и не имевших, по мнению Капранова, необходимой квалификации.

Егор за вечер разработал и распечатал на принтере учредительные документы, имея на «БэКашке» чудо-программу, созданную Оксаной Волковой и им, это сделать на раз-два. Благо регистрацией хозяйств занимались в администрации района другие люди. Ассоциацию, созданную Каминским, назвали «Агротек». В неё потянулись как фермеры или люди, желающие создать крестьянское хозяйство, так и ряд мелких предпринимателей, так или иначе связанных с сельским хозяйством. Чтобы вступить в «Агротек», достаточно написать заявление на имя её председателя Каминского. Отличные печати и угловые штампы для «Елены» и «Агротека» изготовил бывший ученик Елены Васильевны и курсант клуба «Поиск» Сергей Денесюк.

Первое заседание ассоциации «Агротек» Егор Каминский провел в актовом зале администрации Славского района!

На это заседание пожаловали, конечно, как Капранов с Золотарёвым, так и молодая особа возрождающейся налоговой службы. Егор дал слово Капранову, отлично зная этого дурака и понимая, что тот в мгновение настроит против себя всех присутствующих в зале. Так и вышло! Капранов попытался угрожать фермерам. Он требовал от них обязательных поставок их продукции в сельхозуправление, согласно, какого-то плана. Каминский под одобрительные возгласы фермеров резко прервал его. Встал с места и прошёл к трибуне:

— Друзья мои! Никто из нас ничего никому не должен! Ни этому клоуну Капранову, ни сельхозуправлению. Что делать вам со своим урожаем? Ваше личное дело. Можете раздать его людям, можете продать по любой цене, можете просто закопать в землю! Капранов вам морочит голову. Не слушайте его, этот недобиток — враг крестьян, и если он продолжит свою вредительскую деятельность, я его предупреждаю. Мне не впадлу съездить к самому Руцкому в Москву, кто-то сомневается? — По залу прокатились одобрительные аплодисменты. Все знали о делах Каминского во время путча и не сомневались, что он дойдёт не только до Руцкого, а, понадобиться, и до Ельцина. Тогда вряд ли Капранов сохранит свое кресло. Правда, не в характере Каминского оббивать кремлёвские пороги с челобитными. Отлично и Капранов понял угрозу Егора. Он встал и покинул собрание от греха подальше, а вот его помощник Золотарёв остался. Золотарёв хоть и был вынужден работать под началом Капранова, но был порядочным человеком, одним из первых фермеров, и поэтому политика начальника его не устраивала. Сам, Золотарёв не был замечен ни в каких гадостях по отношению к фермерам и, как мог, нивелировал вред, наносимый деятельностью Капранова. Голос взяла девица из налоговой. Она попыталась втянуть фермеров в какую-то сферу налоговой отчётности и выплаты каких-то налогов. Егор и её прервал:

— Мадам, не морочьте нам голову! По закону мы все завели, прошнуровали и пропечатали тетрадь расходов и доходов. Закон «О крестьянском (фермерском) хозяйстве». Раздел 6-й. Статья 280-я. Ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств, гласит: «В первые пять лет после создания ассоциации крестьянских хозяйств они освобождаются от уплаты налогов на доходы». Поговорим через пять лет. Вот только доходов у нас не будет, это я Вам гарантирую. Сейчас я расскажу, что делать, чтобы не было прибыли! Нужно увеличить затраты. Основные затраты у нас — это корма для животных. Где мы их достаём? Тайна за семью печатями. Поэтому берём бланк «Договора купли-продажи», заполняем его от балды. Бланки я распечатал и вам по десятку отдам. Указываем в графе «Продавец» любые паспортные данные и фамилию, которые только пришли вам в голову. Ставим подпись за продавца, а лучше попросите кого-нибудь расписаться. Если налоговой нужно выяснить достоверность сделки, пусть ищет вашего поставщика ли продавца. Он так представился и такие дал паспортные данные. Вы не милиция, а фермеры и не обязаны проверять документы у граждан.

— Что Вы себе позволяете, Каминский! Вы учите людей мошенничеству! — Закричала юная особа из налоговой.

— А Вы, девушка, привлеките меня за мошенничество. Обратитесь в милицию, а лучше сразу в прокуратуру. Знаете, что они вам ответят? Они люди невоспитанные и пошлют вас. Куда, догадываетесь? Потому как мошенничество — это завладение личным имуществом граждан или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Чьё я имущество приобрёл обманным путём? То, что я говорю, — это форма ведения коммерческой деятельности.

Девушка вся раскрасневшаяся выскочила из зала вслед за Капрановым. Егор продолжил ликбез. Конечно, то, что сходило с рук Егору в 1992-м году при развале государственных органов, не прокатило бы уже и через пять лет. За такую науку Егора бы сразу уложили мордой в пол и застегнули на руках наручники. Егор продолжал:

— Не задавайтесь, мои друзья, сложными вопросами, что будет через пять или десять лет. Нам не дано знать, в каком положении окажется страна. Может, ещё в большей жопе, чем сейчас. Поэтому воспользуемся советом Ходжи Насреддина. Шах потребовал от Ходжи научить осла читать Коран. Ходжа согласился обучить осла чтению Корана за тысячу золотых в течение тридцати лет. Шах выплатил Ходже золотые, но предупредил: «Если осёл через тридцать лет не будет читать Коран, тебе, Насреддин, отрубят голову». Все сочувствовали и жалели Насреддина, мол, пропала твоя голова, Ходжа. Насреддин же, смеясь, отвечал: «Друзья, за тридцать лет умрёт либо шах, либо ишак, либо ишак научится читать Коран», — в зале засмеялись. Егор, подождав, когда люди насмеются, сказал:

— У нас с вами куча насущных дел и забот, их столько, что думать сейчас о том, что будет через пять лет, просто смешно. Давайте соберём этот урожай и получим доход, а там уж решим, стоит ли свеч эта игра в фермерство.

Получи деревня трактор!

Первым и главным пунктом по части расходования кредита стоял трактор. На тракторы Т-25 «Владимировец» и на шасси Т-16 того же завода не такой уж и острый был спрос. Не как на МТЗ «Беларусь» или Т-40 Липецкого завода. В АККОР Егору утвердили заявку на трактор. Пять тракторов должны были прибыть в Советск на товарную железнодорожную станцию. Цена трактора 17 000 рублей. Егор отправился в Советск в сельхозуправление за своим трактором и там узнал, что все пять тракторов, предназначенных для фермеров и полученных именно по этой квоте с завода, проданы совхозам. Вот так нагло, бесцеремонно, решением одного чиновника, и, конечно, не за спасибо, трактор Каминского продали в совхоз. Егор набросился на этого чиновника с кулаками, надо прямо сказать, морда у негодяя лоснилась от жира и самодовольной улыбки. Это была сволочь почище Капранова. Лёша Даниленко и Эдик повисли на руках Егора и спасли чиновника-взяточника от самосуда, а Каминского — от тюрьмы.

Вернулись в Черняховск, в АККОР. Председатель АККОР только развёл руками. Он тоже был фермер и, надо сказать, очень грамотный. Вот что он сказал Егору, Даниленко и Эдику:

— После драки, Каминский, кулаками не машут. Что мы можем сделать? Тракторы, сам понимаешь, нам не вернут. Ты вспомни, сколько месяцев мы искали деньги, которые Москва выделила для нас. Миллион рублей из банка Москвы ушли, а на счёт нашего банка деньги не пришли. Три месяца их кто-то прокручивал. Наваривался. Потом нам вернули. За эти три месяца цена на твой трактор поднялась с 7 000 рублей до 17 000 рублей. Это хорошо, что ещё вернули до начала посевной, иначе всё! Год пропал бы. Так и эти тракторы. Ну, допустим, мы дойдём до Руцкого. Этого чиновника в Советске всё равно не посадят. Он же их не украл, а просто продал другому хозяйству. Ну, снимут его с работы. Поверь, Егор, моему опыту: тот, который придёт на его место, воровать станет с удвоенной силой. Трактора этого ты уже всяк не получишь. Через три месяца будет ещё пять тракторов. Как только они прибудут в Советск, в этот же день выставим вооружённую охрану у платформы с тракторами. Только на эту посевную ты, мой друг, остался без трактора. Выкручивайся сам.

Через три месяца тракторы действительно пришли, и их не забрали у АККОР, даже охрана не понадобилась, но и Егор отказался от трактора. Причина? Причина очень простая. Этот трактор теперь уже стоил 75 000 рублей. Егору его не купить, даже если он и найдёт недостающие средства. Каминский, в прошлом тракторист, отлично понимал, что трактор требует обслуживания и, главное, масла и топлива, на которые у Каминского уже не оставалось средств.

В АККОР Егор познакомился и подружился с братьями-фермерами Игорем и Сергеем Кайрисами, ровесниками Каминского. Это были сильные, крепкие мужчины и настоящие крестьяне от земли, а не из колхоза. Порядочные и надёжные ребята. Они вели хозяйство с размахом. Кредит брали почти на миллион, не скромничали, и землю брали в десятки гектар, и технику тоже, до какой только могли дотянуться. Смело вели они свои хозяйства, не в пример трусливому и сомневающемуся Егору Каминскому. Однажды утром на легковой машине к Егору в Гастеллово приехал Игорь Кайрис:

— Собирайся, поехали в АККОР, и потом поедешь с нашим председателем в Кёнигсберг. Возьми документы на землю, — приказал Игорь. Егор быстро собрался. Прихватив документы на землю, сел в машину Кайриса. Игорь недавно купил «Москвич», новую и модную тогда «девятку». В Черняховске Егор и ещё трое фермеров пересели в иномарку председателя АККОР и помчались в Калининград. Пока ехали, председатель проинформировал своих четырёх коллег-фермеров, зачем они так срочно едут в Калининград:

— Мы едем в областную администрацию. В Германии наши поволжские немцы вместе с немецкими фермерами, уроженцами Восточной Пруссии, решили поучаствовать в восстановлении сельского хозяйства Калининградской области, их исторической Родины. Они вот что придумали. Егор и его товарищи превратились вслух:

— Им нужны грамотные, молодые, способные обучаться и осваивать современную иностранную технику фермеры. Главное, чтобы земли было у них не больше шести гектар. Вот я вас четверых и выбрал. Вы соответствуете их требованиям. Вам, конечно, интересно, что они хотят предложить? А вот что! Выращивать хмель! Их условия просто фантастические. Каждый из вас получит беспроцентный кредит в 150 000 дойче марок на три года. Деньги поступят на специальный созданный в банке счёт. Из этих 50 000 марок на строительство дома, 75 000 на технику из Германии, топливо, столбы, шпалеры, семена хмеля, а остальные деньги на текущие затраты. Система так будет работать. Осваиваешь часть суммы. Например, залил фундамент под дом, у тебя же, Каминский, нет своего жилья, в общаге ютишься. Приезжает инспектор от немцев, проверяет, как выполнена работа и сколько средств затрачено, и дает добро на следующий транш. Когда вырастите хмель, то фирма будет у вас его забирать по их цене, и 75% от этой выручки будет идти в погашение кредита. Так планируется за три года вернуть кредит. Всё оборудование после этого переходит в вашу собственность. Если захотите и цены фирмы вас устроят, то они готовы брать у вас урожай и дальше, тогда уже вся выручка будет оставаться вам. Что скажете, мужики?

— У меня нет слов! Это или сон, или просто какая-то небылица. За 50 штук дойче марок можно при наших ценах на стройматериалы три шикарных коттеджа построить. Это же просто чудо, а не предложение, — высказал своё мнение Каминский. Остальные его поддержали. Егор не верил, что он в очередной раз поймал удачу за хвост. Да ещё какую удачу! Это же обеспечить и себе, и Лене, и Машеньке счастливую и ненищенскую жизнь, а не то существование, которое они сейчас влачили. «Как же хорошо, что наши отцы и деды не добили этих немцев в сорок пятом!» — подумал Егор.

Приехали. Поднялись в администрацию. Зашли в большой кабинет с круглым столом посредине. За столом уже сидели три представителя областной администрации и трое немцев. Два старика и один молодой, сразу видно, что наш, из поволжских немцев. Фермеры заняли место за столом. Молодой немец на русском изложил суть вопроса. Всё оказалось именно так, как и говорил председатель АККОР в машине. Слово за администрацией. Без их одобрения и разрешения ничего не будет. Один из них ответил немцу:

— Хорошее предложение, и нас оно устраивает. Только мы кое-что изменим. Деньги в сумме 600 000 дойче марок поступят на счёт администрации Калининградской области. Мы сами будем выдавать фермерам ту сумму, которую сочтём необходимой. Инспектор будет представитель администрации. — Молодой немец перевёл старикам ответ администрации. Немцы, посоветовавшись между собой и что-то сказав молодому своему коллеге, не прощаясь, встали и вышли из кабинета. Следом поднялся и молодой немец. Он собрал документы на столе и собрался уходить. Один из администрации спросил его:

— Что сказали эти старики?

— Они сказали, что они состарились, почти ослепли и почти оглохли, но не охуели! – Молодой немец вышел следом за своими старшими товарищами. Встали и представители администрации. Один из них, ничуть не стесняясь фермеров, заявил своему товарищу:

— Что думали эти фрицы? Что мы так просто отдадим такие бабки каким-то фермерам? Дураки! Нам-то что с этого куша перепадет? Ничего. Ну, так и пошли они на хер со своими предложениями. Надо мне их хмель? Какой мой навар в этом? Да никакой, и поэтому — хер им, а не хмель. — Чиновники вышли из кабинета, как и не было в кабинете фермеров.

Каминский и его товарищи молча сидели за столом. Председатель АККОР, в прошлом майор-десантник, нецензурно и смачно выругался. Они вышли из администрации и поехали в Черняховск. В пути все молчали. Егор думал: «Вот они, эти новые дерьмократы! Я и такие, как я, привели их к власти! Бог ты мой, ну почему же в этой стране всегда выбирать приходится из двух зол, а не из добра и зла. Им какая ни власть, им бы только украсть. Проклятая и забытая и Богом, и даже дьяволом страна и народ».

«Хочу Вашего мужа».

Егор решил, посоветовавшись с Эдиком и Кайрисами, в этом году посадить два гектара картошки. По крайней мере, у него на это хватит денег в банке, и появится возможность сразу получить отдачу, прибыль. С Кайрисами Каминский договорился за плату будущим урожаем вспахать ему два гектара земли под картошку. Тракторный прицеп картошки Егор купил в совхозе «Тимирязевский» с помощью Эдика. Посадили картошку сажалкой при помощи тех же Кайрисов. Теперь у Каминского было поле с картошкой, и его предстояло окучивать. Полоть и окучивать вручную два гектара — пупок развяжется. Первое окучивание за плату провел Эдик, второе — Сергей Кайрис, тоже в счёт предстоящего урожая.

Ещё в апреле в Гастеллово к Егору обратилась бывшая ученица Елены Васильевны и курсантка клуба «Поиск» Таня Фёдорова, теперь по мужу Касаткина. Именно её муж Саша Касаткин и помогал Егору с Сергеем Однораленко в своё время запустить принтер. Таня решила с мужем тоже заняться фермерством. Каминский отнёсся к этой идее благосклонно, даже посоветовал ей вступить в «Агротек». Он быстро распечатал необходимые документы, и крестьянское хозяйства назвали «Татьяна». Для начала Егор подарил Касаткиным крольчиху. Чтобы они могли получить землю, Егор Татьяну и Сашу записал на фермерские курсы в Немане.

На курсы Егор ездил почти на каждое занятие. Он много там узнал интересного и полезного для ведения сельского хозяйства. Научился работать на колёсном тракторе, до этого Каминский работал только на гусеничных тракторах. Выучил ПДД и сдал на права тракториста-машиниста. Мастерами в училище были двое парней-афганцев, их Каминский знал ещё по работе у Суркова. К первому августа у всех, кто был записан на курсы фермеров, к огромному неудовольствию Капранова, появились аттестаты. Пришлось ему начать выделение земельных участков. Вот только он по-прежнему умудрялся затягивать этот процесс, правда, и Егору это уже теперь было неважно. Он имел свои шесть гектар, из них два были под картошкой, а четыре — под сенокос. Без техники, а техники у Егора, кроме велосипедов, и не было никакой, ничего с этой землёй не сделать. Эдик начал завозить на участок Егора шлакоблоки. Каминский решил построить домик для временного летнего проживания на участке, а пока Егор и Саша Касаткин по неделе дежурили на участке и жили в палатке. Увы, картошка уже созревала, появились желающие выкопать её и без участия Каминского. Простите, это же Россия, а уже не Восточная Пруссия. В июле произошёл забавный случай.

Егор продолжал дружить с семьёй Александра Руденкова. Его жена Тамара заочно училась в Советском культпросветучилище на режиссёра народного театра, и ей предстояла дипломная работа — поставить спектакль! Тамара обратилась за помощью к Егору. Спектаклем для своей дипломной работы она выбрала пьесу Михаила Задорнова «Хочу Вашего мужа». Егор должен был играть Андрея. Таня Фёдорова — Оксану, сама Тамара Руденкова — Елену. Приступили к репетициям и заучиванию текста. Так Каминский вечером пришёл к Татьяне домой, Саша дежурил на земле, охранял картошку. У Касаткиных была годовалая дочь Маша. Познакомились Татьяна и Александр в Калининграде, где Таня училась в университете. У них, у молодых, случилась неудержимая любовь! Универ, конечно, был брошен. Какая, на фиг, учёба, когда такие страсти? У Татьяны эта любовь случалась с завидной регулярностью, ещё с девятого класса. Впрочем, эта любвеобильность была на генном уровне. Мать Таньки, Валя Фёдорова, та ещё оторва. Поговаривали, что она, Валька, не отставала от своей матери, бабушки Таньки. Так это или нет, история умалчивает, но ведь дыма без огня не бывает. Скорее всего, так! Когда вырастет эта кнопка Маша Касаткина, Егор будет учить её в школе. Она ещё до конца не оформится как женщина, но уже продолжит любовные похождения и мамы, и бабушки, и прабабушки. Так что гены — они вещь серьёзная и ещё до конца неизученная и непонятая, а в тот вечер Маша стояла в кроватке и слушала, как её мама и Егор учили текст пьесы. По сюжету пьесы её герои, Оксана и Андрей, любовники. Егор и Таня так вжились в образ, что оба не заметили, как оказались в койке и занялись сексом. От кого исходила инициатива? Сказать трудно, от обоих, скорее всего. Танька, по сути, нимфоманка, а Егор не отказался от молодого горячего тела, если этого ещё и требовал сюжет пьесы. Как учил Станиславский, играть надо, как жить. Так что Станиславский смог бы смело сказать по поводу Тани и Егора: «Верю!» После секса Татьяна призналась Егору:

— Да, секс с настоящим взрослым мужиком — это полный кайф. Я уже забыла, когда получала оргазм. Ты не то, что мой Сашка. Пьёт свой зверобой. Скоро совсем станет импотентом. Я тебя хотела ещё школьницей, но ты же такой неприступный казался. В тебя почти все девчонки в школе были влюблены, они-то, поэтому и ходили на твои тренировки по каратэ. Особенно балдели, когда ты делал нам растяжку ног. Такой кайф испытывали, только что не кончали. Трусики у всех были мокрые. — Егор слушал её и удивлялся: «Я же ничего не замечал! Они, эти соплячки, в семнадцать лет вообще-то могут думать о чём-нибудь ещё, кроме любви?»

Даниленко Лёша рвался в крутые предприниматели, руководители. Он сам не был способен ни на какую-либо физическую трудовую деятельность. Как из-за своей излишней полноты, так и из-за отсутствия каких бы то ни было фундаментальных знаний или способностей. Даниленко уговорил Егора поехать в Калининград на встречу с его знакомыми предпринимателями и оговорить с ними условия сотрудничества с «Агротек». С ними в поездку увязалась и Танька, той все равно, чем заниматься, абы только не работать. Свою Машку она забросила бабушке. В Кёниге друзья Даниленко оказались такими же прожектористами и фантазёрами, как и сам Даниленко. Это о них в Ленинграде как-то сказал Николай Ильич Травкин: «…господа с рваными носками». Возвращались уже поздно и решили заехать в Зеленоградск на турбазу к знакомым Даниленко и там переночевать в домиках. В будни база пустовала.

Даниленко занял один домик, а Егор и, естественно, Татьяна — другой. Ночь они провели бурную. Поначалу Татьяна, соскучившаяся по хорошему сексу, была счастлива, но вскоре с непривычки уже запросила пощады. Она не думала, что, по её мнению, мужчина уже не первой молодости может так долго заниматься любовными утехами. Откуда ей знать, что Егор, по словам Карлсона, который живет на крыше, мужчина в самом расцвете лет. Заснули они под утро. Поэтому к девяти часам дня, когда уже надо ехать, её насилу растолкали.

Через неделю после возвращения из Зеленоградска Татьяна угодила в инфекционную больницу в Советске с дизентерией. Где она её подхватила — непонятно, что-то съела, но никто больше не заболел, даже её дочка Маша. Вышла Танька из больницы через три дня.

Каминский дежурил на земле, охранял картошку. Сашка сидел с дочкой, пока жена в больнице. Татьяна заявилась к Лене в общежитие, ну точно как в пьесе Задорнова, правда, не потребовала продать ей мужа, а попросила только велосипед. Лена дала ей велосипед, но сама задумалась, на кой этой засранке велосипед да ещё на ночь глядя и куда она намылилась. Лена была далеко не дурой и догадалась, что у Таньки и к её мужу интерес не только на сцене. Татьяна же действительно отправилась на землю к Каминскому и залезла к нему в палатку с определёнными намерениями, но тут появилась Лена. Лена попросила Юрку Карантаева отвести её на землю к Егору на мотоцикле. Лена просто прогнала Татьяну, а сама же осталась с мужем. Егор уже сожалел о своей глупости и решил завязать как с Татьяной, так и с театральной деятельностью.

Он спросил Тому Руденкову: «Как тебе предстоит отчитываться по постановке спектакля?» Она сказала: «Нужен отчёт с фотографиями». Тогда Егор, Танька и Тома просто разыграли несколько мизансцен на сцене ДК под фотоаппарат, а зрителей в зале изображало окружение Каминских. Так Тома и получила диплом, не поставив спектакль до конца.

В августе Саша Касаткин собирался ехать на охрану картошки, участились случаи воровства на других огородах. На земле Каминского пока было относительно спокойно. Копали, но скромно, не больше нескольких вёдер, и только тогда, когда никого не было на участке, ни Каминского, ни Касаткина. Ждали возвращения Даниленко и увязавшейся с ним Татьяны из Калининграда. Они так и не появились. Егор и Сашка переживали. Всё-таки автомобиль, и могло случиться всё что угодно. Ничего не случилось. Даниленко и Танька появились днём. На вопрос Егора, где они пропали, Лёша ответил: «Заехали на базу отдыха в Зеленоградск». По удовлетворённой физиономии Татьяны Егор понял, что Танька быстро нашла ему замену в лице Даниленко, что не могло не радовать Егора. Проблема разрешилась сама собой, но не всё оказалось так просто.

Через три дня на собрании основных учредителей ассоциации «Агротек» Даниленко предложил Каминскому сложить с себя полномочия председателя «Агротек» и передать их ему. Как ни удивительно, но его поддержала Татьяна и Касаткин. Эдик же сказал Даниленко, поддержав Егора: «Ты полный дурак. Надо быть камикадзе, чтобы затевать переворот за спиной Каминского, да ещё с кем, с этими щенками Касаткиными». Понятное дело, что и остальные члены «Агротек», обязанные всем Каминскому, поддержали Егора. Каминский не стал разбираться, чья это инициатива, Даниленко или Таньки, и кто кого сбил с пути праведного, скорее всего, интриганка Татьяна. Он выгнал их троих из «Агротек». На этом фермерство Касаткиных закончилось.

Картошечка.

Картошка созрела. Её ботву скосил Сергей Кайрис. Игорь Кайрис приехал на МТЗ с картофелекопалкой. Каминские в полном составе, даже с Машенькой, прибыли на уборку картошки. Приехал Игорь Одинцов с семьёй. Сергей Кайрис с семьёй. Общими усилиями убрали за картофелекопалкой в течение дня гектар картошки. Даже Машенька собрала мешок картошки! Папа с ней договорился: «Машенька, собираешь десять маленьких твоих ведёрок картошки, папа тебе за них дома даёт жвачку». Главное — мотивировать ребёнка. Маша работала не присев, пока не вырубилась. Её положили в МТЗ на заднюю панель, и там, наработавшись, она мирно спала.

Картошки набрали большой тракторный прицеп. Его забрали Кайрисы в счёт оплаты всех затрат, как и договорились ранее. Каминскому всё равно негде хранить картошку, и уж не на чем доставить на рынок, а продавать перекупщикам — это себе в убыток. У Егора остался ещё гектар картошки, и он уже рассчитался со всеми, кто ему помогал. Игорю Одинцову за помощь заплатили четырьмя мешками картошки. На удивление, он положил их на одноосную тележку, прицепленную к его мопеду, и отвёз к себе домой.

Предстояло убрать ещё гектар, но Кайрисы извинились, сказав, что им надо убирать свой урожай. Так Егор один на один остался с гектаром картошки. Ему на помощь пришёл Игорь Одинцов. С ним Егор договорился рассчитываться натурпродуктом, картошкой. Три мешка Игорь копает, четвёртый его. Игорь за день накапывал вилами восемь мешков и забирал себе два в счёт оплаты. Вечером Игорь увозил заработок на своей тележке. Так Игорь проработал неделю. Вторую неделю Егор работал вместе с ним в поле. Иногда Егор оставался на ночь на участке. Охранять мешки с картошкой. Каминский пытался определить урожай, который он вырастил, а точнее, который вырос сам: «Я купил 3 тонны семенных клубней. Кайрисы увезли 80 мешков почти по 50 килограмм мешок. Значит, 4 тонны. Возможно, столько же и осталось. Это совершенно никуда не годится! Урожай никакой! Правда, лето было сухое, и меня спасло только то, что почва — торфяник и рядом река. Я вовремя попросил на подстанции несильно выкачивать воду в залив. Поэтому влага по торфу пришла к клубням. Только это не урожай, это слёзы!». К сожалению, так оно и вышло. Каминский и Одинцов накопали еще 80 мешков, 20 забрал Игорь. Ещё, правда, оставалась в поле картошка, но копать её уже не было человеческих сил. Руки превратились в крюки, и пальцы почти не разгибались, впрочем, как и спины. Пошла вторая неделя, как они вместе копали картошку. Благо почва оказалась лёгкая, а копали вилами. Неожиданно у разъезда остановился «УАЗ». Из машины вылез Капранов и направился в поле к Егору. Подойдя к Каминскому, Капранов с ходу заявил:

— А ты знаешь, Каминский, что если у тебя урожай меньше среднего по району, я заберу у тебя землю? – Егор, еле стоявший от усталости на ногах, подумал: «Интересно, это так дают землю в пожизненное пользование с правом наследия? Этот гадёныш всё мечтает землю забрать. Да, действительно, гены — это серьёзно!», а Капранову ответил:

— Заберёшь? А заебёшься с мягким знаком или как напишешь. На этой земле последний раз в сорок пятом прошли наши танки, и теперь только я эту землю вспахал, а ты, сука, мне — средний урожай! Убью, сволочь! – Егор схватил вилы и бросился на Капранова. Надо сказать, Егор не ожидал от этой суки, что он так быстро бегает. Каминский понял. Ему, уставшему, не догнать эту откормленную сволочь, и метнул вилы. Они воткнулись в землю у самой ноги Капранова. Тот еще быстрее припустил. Пока Егор добежал до вил, схватил их и выскочил на дорогу, Капранов уже дал газу. Второй бросок. Вилы воткнулись в брезент «УАЗика». Через полсотни метров от вибрации вилы упали на дорогу. Машина скрылась в лесу. Егор вернулся к удивлённому Одинцову:

— Сурово ты с ним поздоровался, Егор, — сказал Игорь.

— Знаешь, Игорь, я так и не понял, за что же мы с тобой своими жизнями рисковали в Вильнюсе и на телецентре в Каунасе? Неужели ради вот этой сволочи? Как же это мы с тобой, друг, просрали и нашу победу, и саму Россию. Встали жопой кверху картошку копать, а надо было всю эту сволочь к стенке ставить. Знаешь что, Игорь, бросай-ка ты эту картошку. Двадцать мешков тебе хватит? Мне этих хватит! Хочешь, копай остальную сам и забирай себе всю! – Игорь согласился докопать картошку, у него было тяжёлое финансовое положение, но спросил Егора:

— Ты, дружище, что-то задумал?

— Да, Игорь. Не задумал, а задумался, что при таком положении дел прав этот выродок Капранов. Мне не потянуть это хозяйство ни в какой форме, ни в каком виде. Нужна техника, материально-ремонтная база, хотя бы нормальное жильё. Пердячим паром ничего не добиться, ничего не освоить с вилами и велосипедом. Мне же даже эту картошку негде хранить. Так что, Игорёк, фермер из меня не получился, придётся переквалифицироваться в торгаши. Это сейчас модно и к тому же всенародно. Продам картошку, и будут деньги на первый товар.

Егор направился к находившемуся рядом загону для тёлок. Это были тёлки фермера Белоусова, а пас их его отец, старик Белоусов. Старик не раз выручал Егора. Давал ему свой трактор Т-25 с прицепом. Правда, и подворовывал картошку у Егора, но брал по-божески, не больше мешка в неделю. Егор делал вид, что не замечал. Старик Белоусов опытный в жизни и умный человек. Он сидел ещё при Сталине. Егор попросил у старика трактор на сутки, чтобы отвести картошку в Советск на рынок. Белоусов согласился дать трактор. Помогая Игорю и Егору погрузить мешки с картошкой в прицеп, Белоусов сказал Каминскому очень важную истину, которую Егор уже понял на своей шкуре, благодаря скрюченным пальцам и не разгибавшейся спине. Запомни, Егор, говорил старик: «С земли будешь горбат. С земли не будешь богат», так оно и получалось.

До ночи во дворе общаги Каминский сортировал картошку в прицепе. Четыре мешка он оставил для семьи и спустил в подвал под домом. У Егора было два ведра и безмен. В среднем мешок крупной, товарной картошки весил 40-45 килограмм. Цена установилась тогда в 26 рублей за килограмм. Егор решил завтра на рынке продавать мешками, по 1000 рублей мешок. У него получалось 50 мешков товарной и 10 мешков средней и мелкой, их он решил продать малоимущим и пенсионерам по 250 рублей за мешок или по ведрам за 50 рублей ведро.

Утром Егор как можно раньше, с первыми лучами солнца, поехал в Советск на рынок. Надо сказать, что права на трактор Егор в ГАИ так и не получил. Нужно было платить деньги, а трактора-то и нет. «Тогда зачем они нужны?» — так расценил Егор. Теперь ехал на удачу, надеясь не попасться гаишникам. Повезло. Приехал на рынок ещё до его открытия. Занял удобное место, заплатил за него, и с момента открытия рынка у Егора пошла бойкая торговля. Картошка оказалась чистая и здоровая благодаря торфу. Мешок другие продавцы-перекупщики продавали по 1250 рублей, а Егор — по 1000 рублей. К 15 часам Егор продал всю картошку. Его хорошо уже знали многие покупатели. Город Советск не очень большой, а Егор иногда вместе с Игорем Одинцовым ехал в Советск. Вернее, Игорь на мопеде вёз четыре мешка. Два себе, два для Егора. Егор же добирался на автобусе до Советска. Там они встречались с Одинцовым, и Игорь, сгрузив два мешка для Егора, уезжал домой с оставшимися двумя своими. Егор прямо на улице, возле универмага и копии памятника «Воин-освободитель», который стоит на военном мемориале в Трептов-парке в Берлине, открывал торговлю. Продавал вёдрами. Ведро — 250 рублей. С мешка выходило четыре ведра крупной и ведро мелкой. Мелкую Егор отдавал пенсионерам по смешной цене, по рублю килограмм, но не всё ведро сразу, а по частям разным людям, чтобы как больше людей смогли купить картошку. Как правило, хватало восьми-девяти старикам. Старики ждали Егора на улице, когда он обещал приехать опять.

Каминский вернулся домой под вечер, а на следующий день к нему приехал, как они и договорились, Белоусов за трактором. Егор решил угостить старика, но, кроме спирта «Royal», ничего не оказалось дома в этот раз. Белоусов не побрезговал и этим «роялем». Лена была в школе. Белоусов и Каминский пропустили по стакану «рояля», и Белоусов, сев на трактор, отправился к своим тёлкам, а Егор, захмелев, неожиданно предложил дочери:

— Маша, а не съездить ли нам за грибами? Мама придёт, а мы её с тобой грибами угостим! — Маша обрадовалась. Они с папой быстро одели ребёнка. Сели на велосипед. Егор один велосипед оборудовал сиденьем и упорными подножками на раме для ребёнка. Поехали. Машенька взяла корзинку для грибов. Доехать смогли только до околицы посёлка, и тут спирт «Рояль» показал свой коварный характер. Егор четыре раза падал с велосипеда вместе с дочей! Машенька, конечно, испугалась, но не плакала, даже когда больно несколько раз ударилась. Егор косел с каждой минутой, но остатков ума ему хватило, чтобы откинуть велосипед в сторону. Он ничего лучше не придумал, как пойти с Машей в лес. Вот в лесу он сел под ёлочку и окончательно вырубился. Машенька осталась одна в лесу с пьяным в сисю папаней. Спирт сразу вырубает, но скоро и отпускает. Сколько прошло времени, Егор не понимал, но когда он пришёл немного в себя, дочери рядом не было. Шатаясь и падая на каждом шагу, Егор решил искать дочь. Благо он стал её звать и вскоре услышал детский плач. Егор пошёл на этот плач и нашёл Машеньку. Чтобы не пугать её, он всё перевёл в шутку, сказав доче, что они играли в прятки. Взял Машу на руки, стараясь больше не падать, пошёл к дороге, где бросил велосипед. Пока шли, пока папа успокаивал дочку, он ещё больше протрезвел. Домой ехали уже, не падая, но дорога казалась им очень узкой. Егора кидало от обочины к обочине, эти виражи вызывали восторг у Маши. У забора общаги стояла встревоженная Лена. Она взяла Машу на руки. Маша сказала ей:

— Мама, а грибов нет. Мы с папой в прятки в лесу играли. Я испугалась. Папа меня не мог найти. Вот как я спряталась. — Оказывается, Оксанка сбегала в школу и сказала Лене, что Егор пьяный взял Машу, и они поехали в лес за грибами. Вечером у Машеньки из шеи достали огромного, насосавшегося крови клеща! Благо всё обошлось без последствий.

Утром, после профилактической лекции в исполнении Лены о вреде спирта «Рояль» и опасности езды в пьяном виде на велосипеде, да ещё с ребёнком, у Машеньки оказалось немало синяков, Егор поехал на велосипеде к Кайрисам. Сергей Кайрис не раз предлагал Каминскому съездить в Тулу, к его родственникам, и там что-то купить, чтобы потом перепродать в Калининградской области. Теперь Егор пришёл к этому и сам. Деньги были, картошка убрана, документы на КФХ «Елена» и уж тем более на «Агротек» позволяли заниматься любым видом коммерческой деятельности. Собрались ехать через десять дней.

На следующий день Каминский поехал на свою землю и удивился. Кто-то скосил оставшиеся четыре гектара трав. Старик Белоусов сообщил Егору, что косили трактористы совхоза «имени Гастелло». Каминский пришёл на планёрку к директору совхоза. Директором совхоза на тот момент был Якушев Анатолий Иванович, однофамилец Саши Якушева из Ясной Поляны. Он приехал из Белоруссии из зоны отчуждения после аварии на АЭС в Чернобыле. Егор спросил:

— Кто велел скосить траву на моем участке?

— Я велела скосить! — вызывающе заявила главный агроном Лахтюшка, та ещё баба-дизель.

— Вот и прекрасно, я сено и заберу, — усмехнулся Егор.

— Это ещё почему? — возмутилась Лахтюшка.

— Потому, Елена Иосифовна, что это его земля, — ответил агроному директор Якушев.

— Тогда пусть платит за работу, за покос сена! – не унималась Лахтюшка, надо сказать, что очень скандальная, вредная она была баба.

— На каком основании он должен нам платить? Он нас разве просил косить его участок? Нет, не просил, — опять вступился за Каминского Якушев. Лахтюшка, насупившись, замолчала. Якушев спросил Каминского:

— У Вас, Егор Анатольевич, есть ещё вопросы?

— Нет, нет вопросов, Анатолий Иванович. Спасибо за понимание и справедливое решение! — Егор вышел из кабинета Якушева и подумал про себя: «Ну, есть же адекватные и умные руководители! Жаль, что их очень мало».

Один день Егор, Лена и Маша, приехав на участок, ворочали сено в валках. На следующий день Егор и Лена собрались опять на свою землю, чтобы собрать сено в стог. Они позвали и Машеньку, но Марья отказалась? Это было в первый раз, чтобы ребёнок не захотел идти с родителями. Она очень редко их видела, что мама была замужем, за школой, что папа тот ещё домосед.

— Что случилось, Марьюшка, почему ты не хочешь ехать с нами на землю? – спросила доченьку Лена.

— Там кошмарики! – ответил ребёнок. Егор и Лена переглянулись. Какие ещё кошмарики? Может, так ребёнок отреагировал на пьяный вояж с папой.

— Какие кошмарики, доченька? Где ты их видела?

— Вот они меня покусали, — и Маша показала искусанные комарами ручки. Понятно, речь шла о комарах. Метко и точно назвал их ребёнок, не редко эти комары превращаются в настоящий кошмар. Машеньку оставили дома под присмотром Соколовской, а сами поехали собирать сено. Сено Егору было не нужно, но тут дело принципа, и потом, его можно удачно продать, что впоследствии Егор и провернул.

Через неделю Каминский и Сергей Кайрис отправились через Москву в Тулу за товарами. Так начался новый этап в жизни Егора Каминского. Он стал «челноком», и надо сказать, что очень вовремя. Только об этом речь пойдёт в следующей главе.