Глава восьмая. Дерьмократия.

Глава восьмая.

Дерьмократия.

В час свободы вся страна без вина была пьяна,
Но похмелье неизбежно, как финал.
И очнулись понемногу:
Кто с ружьем стерег дорогу,
Кто в трусах на босу ногу, босанову танцевал.
Кто же тут кого лечил, кто свободу получил?
Спекулянты и рвачи ее имеют.
А эти мутные деляги из бумаги понаделали бумаги —
И ликуют и банкуют, хоть не мелют, не куют!
Владимир Асмолов

Пена или время хамов!

24 августа в Советске во время празднования победы демократии Егор познакомился с неким демократом по имени Володя Просолов. Со слов этого Просолова, он с первого дня путча искал в Советске демократов, чтобы примкнуть к ним и бороться с гкчпистами, но, увы, никого не нашёл. Тогда он сам организовал подпольную ячейку из своих ближайших друзей. Они у него в доме под Советском составляли план борьбы, но путч неожиданно закончился. Так что подпольной ячейки Просолова бороться с путчистами не довелось, но он хотя бы попробовал, правда, только с его слов. Просолов без мыла лез в жопу, набивался в друзья Егору Каминскому. Егор на тот момент остался без друзей, приятелей и сторонников, за исключением Игоря Одинцова, но Игорь — надёжный и проверенный товарищ, только он жил далеко от Егора и, так скажем, Игорёк являлся отличным бойцом, но никак не руководителем или лидером в политической борьбе или работе. Просолов, в прошлом судья, якобы пострадавший из-за своих убеждений, до приезда в Калининградскую область жил и работал где-то в Иркутске, на Байкале. После того как его попёрли из судей, работал начальником отдела кадров в крупной старательской артели. На золотодобыче зашибал деньги, как потом выяснилось, обсчитывая с бухгалтером и директором старателей, а когда стало горячо, сбежал и купил старый немецкий дом под Советском. Володя Просолов, худощавый мужчина 35 лет, был женат, имел дочь. Он ремонтировал дом, готовя его к приезду своей семьи. По своей сути Просолов — пустозвон, прожекторист, ничего по жизни не умевший делать не только своими руками, но и как организатор был никакой. Он обладал скверным, истеричным, обидчивым и завистливым характером, при этом ещё и с огромным самомнением. Вот такая персона был этот Вовочка Просолов, но других-то в те времена вокруг Егора Каминского и не было. К сожалению, августовский шторм ГКЧП поднял эту пену. Проходимцы круче Просолова, Рахимова, Кудрявцева, как пена в океане, поднялись на гребень волны. Велика Россия! Возможно, этих подлецов и «мерзоты» и не так уж было и много на душу населения, но негодяи они фантастически умеют организовываться. На фоне незаметных честных, добропорядочных, совестливых людей эта мразь всегда на виду, и поэтому кажется, что она повсюду, как пена при шторме в океане. Истина скрывается ещё и в том, что за 75 лет мракобесия и красного террора народ, получив свободу, не знал не только, что с ней делать, но и как ей вообще пользоваться, и путал свободу с вседозволенностью.

Егор Каминский сблизился с Просоловым. По крайней мере, этот Просолов хоть что-то предлагал и горел желанием действовать. Он намеревался создать коммерческую структуру, и, как оказалось, Егор опять стал безработным, пусть и в новой стране, с новыми возможностями, ему тогда так казалось, но без денег, без стартового капитала и даже без своего жилья.

Рядом с пустозвоном и прожектористом Просоловым были и порядочные люди. Это супруги Николай и Оксана Волковы. Оксана Волкова, ровесница Елены Васильевны, бурятка по национальности, в прошлом прокурор, водила дружбу, с Просоловым ещё с института, и потом, когда тот работал судьёй. Через окружение Просолова она познакомилась со своим будущим мужем Николаем Волковым. Коля Волков работал прорабом в старательской артели, где кадрами заправлял Просолов. Коля Волков был суперстроитель! Он не только грамотный прораб, но в совершенстве владел всеми строительными специальностями. После переезда в Советск Просолова, с ним приехали и супруги Волковы. Вот Оксана и Коля очень понравились и Егору, и Лене. Они сдружились с этими ребятами. Коля и его жена Оксана оказались прекрасными, честными и добрыми людьми. Из-за Николая и Оксаны Егор и связался с Просоловым, хотя справедливости ради надо сказать, что Просолов был ещё тот манипулятор и проходимец и мог заморочить голову любому, и не только Егору.

Победу демократии Егор и его новые друзья Просолов, Николай Волков и присоединившиеся к ним Однораленко Сергей и Наталья праздновали всю неделю. Лена тоже принимала участие в этих празднованиях, но она не употребляла спиртного от слова «совсем». Оксана Волкова ещё не вернулась с Дальнего Востока, и все ждали с нетерпением её приезда. К началу путча Егор собрал отличный бар. Он всегда покупал две бутылки заинтересовавшего его спиртного. Одну выпивал сразу, а вторая, если напиток этого заслуживал, отправлялась в бар. Так у Егора набралось более тридцати бутылок вкусного спиртного, от вина до ликёров. Выпили всё! Праздновать было действительно что. От объявления независимости бывших республик до переименования Свердловска в Екатеринбург. Когда пить стало нечего, задумались о том, как же им теперь жить в этой свободной стране.

Просолов пригласил всех, даже детей, к себе на шашлыки, в дом под Советским. Шашлыки превратились в субботник по ремонту его дома. Как вскоре выяснит Егор, халява и Просолов оказались словами-синонимами. После ударного труда, благо уже приехала Оксана Волкова, и под шашлычок и коньячок Егор рассказал о том, как его удивил в Польше Ромек Домбровский калифорнийскими червями. Просолов сразу ухватился за эту идею.

— Егор, а на чем их выращивают? — спросил он.

— Так на чём угодно. Есть штаммы, перерабатывающие даже нефтяные отходы, машинное масло, к примеру. Поэтому эта технология была запрещена для импорта в странах соцлагеря. Более того, каждому американскому фермеру, который намерен выращивать этих червей, власти выдавали безвозмездную ссуду на 40000 долларов. — Просолов взвился, как фейерверк! Доллары, халява имели на Просолова волшебное действие. Егор высказал предположение:

— Мы проезжали горы из щепы и опилок от Советского ЦБЗ, вот тебе и субстанция для червей. Конечно, если они там, в этой щепе есть. Тебе Володя, директор ЦБЗ, и приплатит, если ты будешь очищать его территорию от этих древесных отходов. Черви — это отличный белковый продукт для тех же кур и свиней. Их высушивают и перемалывают. В сухом виде они долго хранятся и дают очень большой привес, особенно при кормлении свиней. Биогумус, переработанный червями, в Штатах продают за 1 доллар килограмм. — Просолова уже колотило!

— Что же ты молчал, Каминский! Это же Клондайк! Поехали!

— Куда поехали? Ты же поддатый! — спросила Оксана, смотря на бегавшего по комнате от возбуждения Просолова.

— Поехали к этим горам отходов и копнём, посмотрим, есть ли там черви.

— Поехали, так поехали! – согласился Николай. У Просолова был автомобиль «ЛуАЗ», отличная машина для фермера и надёжная, как автомат Калашникова.

Пока ехали, Егор решил добить Просолова.

— Кстати, Володя, ты ведь в сельском хозяйстве не силён, а я вот тебе что скажу. Если эти опилки, корьё, щепки укладывать как подушку в теплицу, а сверху 50 сантиметров грунта, то эта подушка будет более пяти лет согревать грунт и, главное, не закислять почву, в отличие от навоза, который горит только год и сильно закисляет почву, особенно свиной. – Просолов вдавил педаль газа до пола.

— Мы все будем миллионерами валютными на этих червях! Этих гор отходов на наш век хватит! – Кричал Володя. Просолов не знал, что от «хотелки» до «делки» очень большой разрыв. Приехали. Коля копнул лопатой, и у всех, кто стоял у горы отходов, а поехала ещё и Оксана, вырвался крик удивления. Опилки, пролежавшие уже не один год, кишели отличными, чистыми и совсем не вонючими красными червями!

— Действительно Клондайк! Ты прав, Володя! – сказала Оксана. Все с ней согласились, даже Егор. Он не ожидал, что его предположение с червями в древесных отходах окажутся такими точными.

— Когда я работал в Нестеровском райкоме комсомола, мы с первым секретарём Якушевым помогли одному предприимчивому комсомольцу, этническому немцу, организовать производство и импорт в Германию биоудобрений. В районе велись разработки торфа. Была птицефабрика, утопающая в курином помёте. Помёт не навоз, он очень щелочной, и в нём горят все растения. Торф же кислотный продукт. Вот этот парень что придумал. Он взял роторную косилку КИР, подсоединил её к мощному электродвигателю, и два колхозника, нанятые им, лопатами подавали торф и куриный помёт. КИР это всё перемешивал и через тубу выдавал отличное биоудобрение. С нейтральной реакцией и обогащённое минеральными макро-микроэлементами. Третий работяга расфасовывал его по бумажным мешкам по 50 литров. Такой мешок он продавал в Германию за 10 дойче марок!

— Офигеть! – одновременно вырвалось у Просолова и у Николая!

— Где теперь этот паренёк? – поинтересовалась Оксана.

— Не знаю. Он продать успел за месяц 10 тонн удобрения, и его заклевали власти. Требовали делиться. Сказали, что он капиталист и наживается на народном добре.

— На говне! – уточнила Оксана.

— Вот именно, что на говне, которое лежало горами у курятника, выжигая вокруг себя всё живое, пока он не стал на нём зарабатывать. Он всё бросил и куда-то уехал. Даже КИР и двигатель не забрал.

— Зачем ему этот хлам? Он зашиб две штуки дойче марок! – высказался Просолов.

— Меньше, думаю, Володя. Транспортные расходы, зарплата рабочим, взятки на таможне. Думаю, значительно меньше.

— Ну так рабочим можно было и не платить.

— Как это, Володя, не платить? – удивился Егор. Оксана и Коля многозначительно переглянулись.

— Всегда можно найти причину, чтобы не платить и сделать работника ещё и должным. На приисках это частое явление, – откровенно признался Просолов. Волковы многозначительно молчали и неодобрительно смотрели на Просолова. Похоже, эта тема их сильно волновала.

— Теперь, Егор, другие времена. Теперь свобода! Теперь можно всё! – перевёл разговор на другую тему Просолов.

— Времена-то, может, и другие, но люди остались те же. – Возразил Каминский.

— Нет, Егор! Люди тоже другие! – убеждённо заявил Просолов.

Не знал ещё Егор, что Просолов прав, и насколько он прав, Егору очень скоро придётся самому убедиться. Скоро любой коммуняка покажется Каминскому порядочным человеком по сравнению с этими нуворишами. В истории Речи Посполитой был момент, когда в шляхту полезли холопы и иудеи путём подкупа обедневших шляхтичей. Это время в истории Польши назвали временем хамов. Теперь в России, в развалившемся Союзе, наступало время хамов, к власти рвались хамы и жиды. Ладно бы евреи, так нет — жиды! Чтобы быть жидом, не обязательно быть евреем, это не национальность, это сущность жида-человека вне зависимости от его национальности. Москва превратится в Вавилон и в Содом и Гоморру в одном лице. Очень быстро страна поделится на Россию и на Москву, и, как говорят в Одессе, это две большие разницы. К власти, на самый верх, пролезут истинные жиды: Березовский, Явлинский, Немцов, Юмашев, Гусинский, Бурбулис, Собчак. Чубайс, Гайдар, Ходарковский, Абрамович. Фамилия любого из этих выродков рода человеческого вызывает долгие годы омерзение и отвращение в памяти порядочного русского человека. Эти младореформаторы, эти крысы, при попустительстве пьяницы Ельцина, облепили тело России. Если семьдесят лет правления коммунистов можно сравнить с монголо-татарским игом, то наступившие времена — со смутным временем. Вот только Минин и Пожарский смогли поднять народ и изгнать поляков из Кремля. Истребить же это жидовьё невозможно! Невозможно уничтожить их, так же как и вывести полностью крыс с корабля, когда они там уже появились, если только не затопить корабль вместе с этими тварями в открытом море.

Политика говорят грязное дело?

Уже поздней осенью Просолов неожиданно завёл разговор с Каминским о Литве и его, Егора, подвигах при защите Парламента в Вильнюсе. Просолова больше интересовали контакты Егора в руководстве «Саюдиса». В итоге Просолов предложил Каминскому съездить с ним в Советск к Рахимову в ДПР и обсудить там один очень важный вопрос. С Рахимовым Каминский не встречался с августа, но согласился поехать.

Рахимов по инициативе Просолова предложил Каминскому позвонить в Вильнюс своим знакомым руководителям «Саюдиса» и предложить им принять делегацию Тильзитской региональной организации ДПР. Егора это предложение удивило, но Каминскому очень хотелось встретиться со своими соратниками, с которыми стоял в живом кольце у Парламента. Егор согласился организовать эту встречу. Он тут же позвонил в Вильнюс, ежедневник с телефонными контактами всегда был при нём. Егор сразу дозвонился до помощника руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса», Яниса, с которым его познакомил Петрас 20 августа. Янис обрадовался звонку Каминского и заверил Егора, что его приезду будут все очень рады, мол, о нём уже складывают легенды, как он вызывал огонь на себя, стоя под пулями с российским триколором в руках. Каминский, к неудовольствию Рахимова, потребовал включить в делегацию ещё и деда, главного подпольщика-демократа в августе. Рахимову и Просолову пришлось пойти на условия Каминскому. Егор просто заявил им: «Не будет деда, я не поеду. Посмотрим, кому вы там будете тогда нужны?» Игорь Одинцов, к сожалению Егора, приболел и не смог поехать.

Через два дня делегация демократов Советска уже входила в здание штаб-квартиры Народного фронта «Саюдис» на проспекте Гедимина, 1. Егор вошёл в комнату у самого входа. Здесь 20 августа был информационный центр. Здесь осталась Биата. Теперь уже ничего не говорило о тех днях. Телефоны на столах. Принтеры, кресла. Молодёжь что-то постоянно передавала по телефонам. Егора окликнули. Он повернулся. К нему с улыбкой на лице и раскинув руки шёл Янис. Они обнялись, и Янис повёл Егора сразу в кабинет к своему руководителю. Егор, Янис, остальные прибывшие делегаты вошли в кабинет руководителя Вильнюсского отделения «Саюдиса». К радости Каминского, за столом кроме руководителя сидел Владис, с которым Егор познакомился утром 21 августа у костра под стенами Парламента. Опять объятия. Янис попросил Просолова, Рахимова и деда подождать в приёмной. Руководитель «Саюдиса», когда трое гостей и Янис покинули его кабинет, достал из секции бутылку отличного французского коньяка, и они втроём под лимончик и шоколад оприходовали эту бутылку, отметив встречу. Встреча затянулась почти на час. Вспоминали события августа, и каждому было что вспомнить. Когда коньяк закончился, Владис спросил Егора:

— Так зачем тебе эта делегация? Сам бы приехал.

— Ну, мне они не нужны, а вот вы, мои друзья, им понадобились. Они зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», а вот бумаги у них нет. Вот и приехали просить помощи у вас.

— Понятно! – Владис улыбнулся, посмотрев на Егора и сказал:

— Завтра я соберу руководителей первичных организаций «Саюдиса» ряда предприятий, и мы обсудим там этот вопрос. Согласен? – Егор кивнул в знак согласия, а Владис продолжал:

— В гостинице вас устроим, я позвоню, в той же, где вы с Игорем жили во время путча. Завтра после работы в 18 часов соберёмся по этому адресу и там решим с материальной помощью ДПР города Советска. — Владис дал Егору карточку с адресом, и, тепло распрощавшись с руководителем «Саюдиса» и Владисом, Егор вышел в приёмную, где его ожидали Просолов, Рахимов и дед.

Рахимов и Просолов просто кипели от негодования. Дед улыбался и одобрительно смотрел на Каминского. Вышли в коридор, и Егор повёл их к гостинице. По дороге Рахимов решил выплеснуть на Каминского столько месяцев копившуюся в нём ненависть к Егору.

— Ты что, Каминский, себе позволяешь? Я руководитель нашей организации, а ты кто такой? Тебя только попросили, сведи нас с этими людьми, а что и как, мы сами будем решать. Ты понял, где твоё место? – Давно с Каминским никто так не разговаривал, и, на удивление, в нём не проснулся флибустьер, видно, доза отличного французского коньяка и встреча с людьми, вниманием которых Егор дорожил, убаюкали флибустьера. Каминский только улыбнулся в ответ Рахимову и сказал:

— Вот завтра и посмотрим на собрании «Саюдиса», «who is who» в этой жизни.

Четвёрка прибыла к 18 часам по указанному Владисом адресу. Это оказался клуб одной из фабрик. В его актовом зале собралось более двадцати человек, и ждали гостей из России. Как только Каминский и остальные вошли в помещение, к Егору сразу бросились несколько мужчин и стали пожимать ему руки. Егор вспомнил их! Он видел этих мужчин в живом кольце, а с одним из них даже устанавливал противотанковые мины на подходах к Парламенту. Слёзы сами собой выступили на глазах литовцев и Каминского. Остальные люди, присутствующие в зале, тоже считали необходимым подойти к Егору и пожать ему руку. Когда все успокоились и расселись по стульям, на трибуну поднялся Рахимов. Он понёс политическую ахинею о победе демократии в России и о необходимости сотрудничества демократических сил Литвы и Советска. Слушали его с явным неудовольствием.

— Что Вы конкретно хотите? – прервал Рахимова Владис.

— Мы зарегистрировали газету «Демократический Тильзит», но у нас нет средств на бумагу. Просим вас помочь нам с бумагой.

— Мы вас, господин Рахимов, не знаем, мы знаем Егора! Он с нами плечом к плечу боролся за нашу и вашу свободу. Вот только я не слышу, чтобы Егор просил у нас помощи! Думаю, он её никогда не попросит ни у кого бы то ни было, — сказал с металлом в голосе литовец-сапёр. Все молчали. Молчал и Егор. Он совершенно не хотел участвовать в этом мероприятии, затеянном Рахимовым и Просоловым, он чувствовал, этим двоим нельзя доверять.

— Хорошо! – разрядил обстановку Владис. – Мы поможем вам с бумагой. Два рулона по две тонны. Со своей же стороны, мы хотим попросить вас, господин Рахимов, помочь зарегистрировать в Советске инициативную группу «Малой Литвы». – Рахимов согласился помочь литовцам в этом деле, и тогда Рахимов и Владис обговорили детали по доставке бумаги в Советск. Бумагу решили перегрузить у моста Луизы на «ЛуАЗ» Просолова, чтобы не вызывать лишние разговоры у населения города. Всё-таки одна политическая партия финансирует другую, это можно по-разному трактовать. Поэтому решили не оставлять никаких документов по этой сделке. Бумагу возьмут в одной из типографий Вильнюса и перевезут на границу с Калининградской областью. Ни таможни, ни пограничников на границе с Литвой ещё не было. Попрощались и вышли на улицу. Каминский спросил Рахимова:

— Ты, Рахимов, теперь должен помочь зарегистрировать инициативную группу «Малой Литвы»? Слово дал и получил за это бумагу.

— Никакую «Малую Литву» я регистрировать помогать не буду. Тем более этой организации, пока я руковожу ДПР в Советске, и следа их в нашем городе не будет. – Егор остановился и посмотрел на Рахимова. Теперь в Егоре наконец-то протрезвел флибустьер. Каминский, сжав кулаки, двинулся к этому демократическому выкидышу. Между Рахимовым и Каминским встал дед. Надо сказать, очень вовремя, что спасло морду этой нерусской сволочи от серьёзных последствий.

— Егор, не марай руки об эту сволочь. Ты же потом не отмоешься. Ты же видишь, на какие подлости способен этот деятель. Он же тебя потом обвинит во всех грехах, от измены Родине до педофилии. С него станется, неужели не видишь, какая это мразь. – Просолов предусмотрительно стоял в стороне. Кто такой Каминский и на что он способен, Просолов уже слышал от многих.

— Я, дед, возвращаюсь в Советск. Прямо сейчас иду на вокзал. Ты со мной?

— Прости, Егор. Останусь ещё в Вильнюсе до вечера. Хочу встретиться с дочкой. Она живёт в Таураге и обещала подъехать.

Егор попрощался с дедом, ни на Просолова, ни на Рахимова он даже не взглянул и отправился на автовокзал, на автобус до Советска. Поздно вечером Егор пришёл пешком из Славска в Гастелло. Он рассказал Лене, что случилось в Вильнюсе. Негодованию его жены не было предела. Лена отлично разбиралась в людях и всегда говорила мужу, что и Просолов, и тем более Рахимов — плохие люди.

Бумагу литовцы передали в Советск, как и обещали. Просолов привёз её в свой дом и сгрузил в помещение на первом этаже. Никакой газеты на этой бумаге никто не печатал. Бумагу Просолов продал. Деньги присвоил, даже не поделившись с Рахимовым. Не в натуре жида Просолова, по паспорту русского, делиться с кем бы то ни было деньгами. Этот перец за рубль удавится, как говорили в народе.

Приватизация магазинов.

Ещё до поездки в Вильнюс Каминский по просьбе Просолова ездил в Минск. В Минске в библиотеке, как ранее и для Кудрявцева, Егор изучал и сканировал, но теперь для Просолова материалы по разведению червей и технологию по производству черепицы. Просолов узнал, что под Гастеллово есть так называемые голубые озёра, на которых немцы добывали глину. Он загорелся желанием наладить производство черепицы для крыш. Каминский привёз ему необходимые технологические карты по производству черепицы и координаты учёного, профессора Анатолия Михайловича Игонина, единственного в бывшем Союзе специалиста по разведению червей. Накануне Каминский и Просолов заключили трудовой контракт. Егору Просолов обязуется выплачивать заработную плату в размере 200 рублей в месяц. Только вот денег у Просолова не было, и он обещал заплатить всем: и Оксане, и Николаю, и даже Игорю Одинцову, которого Егор пригласил работать на ремонте просоловского дома. Игорь, конечно, по суду восстановился на ЦБЗ, но, понятное дело, уже работать там ему стало невозможно.

Просолов написал профессору Игонину. Тот выслал ему наложенным платежом на 200 рублей технологию выращивания червей на перепревших отходах деревообработки. Вот тут и стало окончательно и понятно, что за такое яйцо есть этот Вовочка Просолов. Там, где нужна плановая работа, вложение средств, расчёт рентабельности и способов повышения производительности труда, здесь Просолов просто ничто! Языком трепать — это же не яму копать. Просолов сдулся на раз. Изучив документы Игонина, Егор понял, что они не для Вовочки Просолова. Тут нужны серьёзные инвестиции, и первые дивиденды возможны только через пять лет. Просолов не был бы Просоловым, проходимцем с большой буквы, если бы не выкрутился из этого положения. Он успел прожужжать уши со своими червями всем начальникам и руководителям предприятий Советска. За глаза его стали называть «червяком», хотя он и внешне, и по сути своей был похож на это животное. Так вот Вовочка придумал отмазку. Он где-то услышал, что высушенные и растёртые в пыль черви влияют на иммунную систему человека. Чушь, конечно, неимоверная. Наверное, эти сведения Вовочке сообщили Кашперовский и Чумак, и, похоже, одновременно. Просолов закрыл проект с червями, так его и не начав, не считая одного ведра, которое он накопал в первый день выезда к свалке отходов ЦБЗ.

Проект с производством черепицы накрылся ещё быстрее. Если у немцев это и было рентабельно, то только не у Просолова. Правды ради надо сказать. Отсутствие дешёвого энергоносителя в Калининградской области ставило крест на производстве черепицы кем бы то ни было.

У Просолова не было денег, по крайней мере, он так заявлял. Когда ему понадобились кирпичи для ремонта дома, Егор показал ему немецкий бункер охраны концлагеря у памятника Крылатых. Просолов, с помощью того же Егора, наковырял несколько сотен отличных крупных немецких кирпичей и перевёз их на своём «ЛуАЗе». Вот так, где на халяву, где под обещания, где поскулив, какой он несчастный человек, Просолов ремонтировал свой дом. Благо у него был Коля Волков, человек с золотыми руками и мужчина, всегда державший слово.

Перед самым путчем Егор ездил в Минск. Он купил в магазине «Электроника» игольчатый принтер для своей «БэКашки». С драйверами к принтеру помог его приятель с шариков. Путч помешал Егору наладить работу принтера. Теперь пришло время плотно заняться этим агрегатом, а причиной послужило одно событие.

Оксана Волкова сказала как-то Егору, что к ней в Советске обратилась одна из директоров магазина с просьбой помочь ей подготовить документы на приватизацию магазина. Ведь Оксана была дипломированный юрист. Оксана согласилась и спросила Егора, сможет ли он на своём компьютере набрать текст и, главное, его распечатать, да ещё и в трёх экземплярах. Нужно уточнить, что это осень 1991 года. Никто в бывшей совдепии ещё не слышал ни о текстовых редакторах, ни уж конечно о Microsoft Word, да и самом Windows.

Каминский пригласил к себе в комнату Сергея Однораленко, тот тоже интересовался компьютерами и был дружен с паяльником, а также мужа Тани Фёдоровой, в прошлом курсантки клуба «Поиск», Александра Касаткина. Вот они втроём и колдовали под ударные дозы кофе с проводами и коммутацией принтера к компьютеру. Увы, принтер отказывался работать. У всех опустились руки, кроме Егора. Когда Сергей и Александр собрались уходить, Каминский встал в дверном проёме и заявил: «Никто не уйдёт, пока принтер не заработает». Вид у Каминского был такой, как потом говорила Лена, что все, и в том числе и она, поверила, что они тут лягут костьми, но принтер заработает. К пяти часам утра принтер уже во всю печатал. Заложники были отпущены домой живыми и невредимыми. Если возникала безвыходная ситуация, Егор включал флибустьера, и это, как правило, приносило положительный результат.

Пять суток Оксана Волкова жила у Егора с Леной. Спала Оксана на полу возле дивана Лены и Егора. Весь день Оксана диктовала, а Егор набирал в компьютере типовой текст документов на приватизацию объектов госсобственности трудовыми коллективами, а надо сказать, что Егор к тому времени хорошо освоил язык программирования «Фокал». На шестой день они имели, по тем временам, просто чудо! Программу, в которой лёгким нажатием на клавиши клавиатуры можно в несколько минут поменять название организации, указать имена новых собственников и получить отлично отпечатанный без ошибок и опечаток юридический документ!

За пакет документов на приватизацию одного объекта Оксана брала фиксированную плату в 250 рублей. Нужды в рекламе не было. Сарафанное радио заменяло самую дорогую рекламу и главное, конечно, большая потребность в этой услуге. От заказов не было отбоя. Советск, Неман, Славск. Только медленная скорость работы принтера ограничивала число заказов, и всё равно за три деня Егор и Оксана готовили и отпечатывали документов на 500 рублей. Деньги, полученные от заказчиков, оформлялись приходным ордером и наличкой отдавались Просолову.

Однажды в Немане, когда Егор ездил за очередным заказом, он встретил одного из парней-афганцев. Разговорились. Оказывается, Гена Сурков организовал коммерческое предприятие, а своим офисом сделал помещение бывшего горкома комсомола. Узнав, чем сейчас занимается Егор, афганец сразу обратился к Егору с просьбой:

— Егор, сделай мне такие документы на перерегистрацию авторемонтного кооператива на меня одного. Я не хочу огласки, и мне нужно сделать это по-тихому. Мне нужно сразу предъявить отличные документы. Я слышал, что этим в Советске занимается какая-то женщина, бурятка, но не мог и подумать, что ты с ней работаешь в связке. Я тебе заплачу 250 рублей наличкой, но без каких-то либо финансовых документов. Согласен?

— Согласен. Какая мне разница? Я по Марксу работаю: «Деньги — Товар — Деньги!»

Через три дня Егор отвёз в Неман афганцу документы и, получил от него 250 рублей наличными. Распрощавшись, поехал домой. В Советске Егор решил зайти к Просолову и отдать ему заработанные деньги. В доме находились Оксана, Игорь Одинцов и Сергей Однораленко, его тоже подтянул Просолов, пообещав Сергею золотые горы. Коля Волков был в отъезде, он уехал на свою Родину по каким-то семейным делам и должен был вернуться через три дня. Егор отдал Просолову 250 рублей.

— Что это за деньги? – спросил Просолов.

— Деньги от моего знакомого-афганца за перерегистрацию автомастерской в Немане.

— Где приходный ордер?

— Не стал его выписывать. Приятель просил сделать это тихо и не светить его.

— Да? А почему я должен верить тебе, что ты отдал мне все деньги? Ещё раз такое повторится, и я тебя выгоню, Каминский, ко всем чертям. Мне не известно, сколько денег ты уже так прикарманил. — У Егора упало АЗЭ (на подлодках — антирадиационная защита).

— Ты идиот, Просолов? Хотел бы я присвоить деньги, так ты бы ни копейки не получил. Компьютер мой, принтер мой. Ты же сидишь в своём сарае и палец о палец не ударил, только деньги от нас с Оксаной гребёшь. По себе судишь, сука?

— Не нравится тебе, Каминский, вали прямо сейчас. — Егор рванулся, но на его руках повисла Оксана. Она прижала губы к его уху и горячо зашептала:

— Не трогай его, Егор. Ты не знаешь ещё, какая это сволочь. Он тебя потом по судам затаскает. Это он умеет. — Егор взял себя в руки. Посмотрев на Просолова, Егор испытал облегчение и бросил ему:

— Пошел ты, козёл, на хер! — Егор повернулся и вышел из дома. Больше он туда не вернётся. Следом поднялся Игорь Одинцов и, уходя, сказал Просолову:

— Дать бы тебе в морду, сволочь, но раз мой командир Каминский не стал этого делать, не стану и я. — Молча ушёл и Сергей Однораленко.

— Валите на хер все! Никто ни копейки не получит. Других дураков найду, их в Советске хватает.

Вечером, уже когда стемнело и Егор рассказывал Лене, что случилось в доме у Просолова, неожиданно в окно их комнаты постучали. Егор вышел на крыльцо. У окна стояла заплаканная Оксана Волкова. Егор сбежал на землю и обнял девушку.

— Он меня выгнал. Ночью на улицу. Вот на попутке добралась до Славска и к вам пешком. Мне же некуда на ночь даже идти.

— Как некуда, Оксана? К нам пошли. Поживёшь у нас, пока Коля вернётся. Там решим, что делать. По крайней мере, не возвращаться же к этой сволочи Просолову. — Оксана поднялась в дом. Ей сделали ванну горячую, благо котёл топился. На полу у дивана устроили отличную постель из тюфяка и одеял, и после горячего душа Оксана и выложила всё как на духу.

-Просолов брал взятки, будучи судьёй, его хотели прижать и посадить, но я и его девочка-секретарша спасли его. Мы сутки переписывали регистрационные книги, чтобы изъять из них факты, указывающие на преступления судьи Просолова. Посадить его не смогли, а вот из судей выгнали. Он устроился начальником кадров в крупную старательскую артель в Якутии. Просолов с бухгалтером и директором обсчитывали старателей, а когда старатели решили их похоронить за это в тайге, Просолов сбежал куда подальше, на самый Запад, в Калининградскую область.

— Ты-то почему с ним, Оксана? — спросил её Егор.

— Мы с ним учились вместе на юридическом. Он был моим мужчиной. Я его любила. Может, ты не знаешь, Егор, что любовь зла, полюбишь и козла. А Коля, он ничего ведь не знает о моём романе с Володей, а тот всегда шантажировал меня. Угрожая рассказать Коле о наших отношениях и ещё в деталях рассказать, как мы с ним занимались сексом.

— Оксан, ты сама расскажи Коле. Он, если любит тебя, то поймёт, — посоветовала Лена. Оксана опять расплакалась. Было уже почти три часа ночи, когда все угомонились. Одна радость, что Машенька спала без задних ног. Её не могли разбудить не только родители и Оксана с их разговорами, но и пушечный залп. Крепкая нервная система оказалась у Машеньки.

Через три дня вернулся Коля. Не найдя Оксаны у Просолова и выслушав от этого негодяя какую-то фигню о том, что Оксана пьяная куда-то ушла ночью, Коля бросился разыскивать жену. Первым делом он приехал к Каминскому, где и нашёл уже успокоившуюся Оксану. Она рассказала Николаю всё. Всё, о чём столько лет боялась сказать. Понятное дело, Егор и Лена при этом не присутствовали, но когда вернулись в комнату, то по счастливым глазам Оксаны поняли, что всё хорошо. Коля остался жить у Егора с Леной, но попутно искал и квартиру в Советске, и работу. События же разворачивались с космической скоростью и в самом неожиданном направлении, как для Оксаны, Николая, так и для Егора с Леной.

На четвёртый день, как Оксана пришла к Каминским, а Николай уехал в Советск, к учительскому общежитию подкатила чёрная «Волга». Из неё вышли два одетых в строгие костюмы мужчины и постучали в дверь общежития. Им навстречу вышли Егор, Оксана Волкова и Лена. Поздоровавшись, мужчины представились. Они оказались из администрации города Советска.

— Оксана Леонидовна, мы к Вам с предложением. Нам в юридический отдел администрации поступают подготовленные Вами на приватизацию документы. Мы отправили их на экспертизу в Калининград, получили экспертное заключение — они с юридической стороны безупречны. У нас в Советске нет специалиста Вашего уровня. Мы приглашаем Вас на работу в администрацию города Советска в должности эксперта по вопросам приватизации. В наш юридический отдел. Оклад у Вас 600 рублей. С квартирой поможем, только комната в коммуналке, но оплата всех коммунальных услуг за счёт администрации и в центре города. Соглашайтесь, Оксана Леонидовна, работа интересная, как раз для Вас.

— Соглашайся, Оксанка, — зашептали Егор и Лена. Понятно, такие предложения делают один раз в жизни.

— Я согласна, — ответила Оксана.

— Вот и прекрасно, Оксана Леонидовна! Переодевайтесь и поехали в Советск оформляться. Мы Вас подождём в машине, — довольный чиновник пожал зачем-то руку Егору и Лене, когда Оксана ушла переодеваться в комнату. Через пять минут Оксана села в «Волгу» и уехала в Советск. Егор и Лена весь день были в состоянии эйфории! Вот как оно в жизни бывает! Да, жизнь полна сюрпризов и неожиданностей! Вчера ещё Оксанка была безработная и без своего угла и крыши над головой, и в одно мгновение всё переменилось! Егор и Лена от души радовались за Оксану, настрадалась эта девушка за свою жизнь.

Вечером Оксану в Гастеллово доставила та же чёрная «Волга». Оксана с трудом вылезла из машины, держа в руках огромные пакеты, наполненные продуктами и двумя бутылками отличного коньяка. Оказывается, в городской администрации, как и в советское время, есть стол заказов, в котором по сносным ценам можно взять дефицитные продукты питания. Оксане выплатили аванс и два оклада подъёмных! Вчерашняя нищая Золушка, как в сказке, превратилась в принцессу! Вечером вернулся Коля. Он был счастлив, что у его жены всё так хорошо устроилось. Это всё случилось в пятницу, и выходные Волковы и Каминские отмечали Оксанкину должность. В субботу под вечер у общежития остановился «ЛуАЗ» Просолова. Просолов вылез из машины с букетом роз и сумкой, заполненной продуктами. Егор посмотрел на Лену. Лена решительно встала с дивана. Взгляд мужа её сильно напугал. Что будет дальше, она отлично знала, поэтому скомандовала своим учительским голосом:

— Все сидят на своих местах! Я сама с ним поговорю. — Её послушали, Лена умела быть жёсткой и убедительной, когда это было нужно. Лена вышла на улицу и подошла к Просолову. Что она ему сказала, осталось тайной, но он быстро сел в машину, закинув на заднее сиденье свои подарки, и надавил на газ.

Каминский, когда бывал в Советске, заходил к Волковым. Если днём, то в администрацию к Оксане, если вечером, то к ним на квартиру. Оксана как-то похвасталась Егору: «Мне, Егор, приносят документы на регистрацию. Я вижу, это наша с тобой работа. Только распечатаны на других печатных носителях. Обороты речи, построение предложений наши». Егору приятно было слышать это от неё. Хотя львиная доля заслуги в этом была Оксаны, но и Егор приложил свою руку. Они нередко спорили с Оксаной, как лучше построить предложение. Надо сказать, что Оксана обладала завидной грамотностью в правилах правописания русского языка.

Зачем в этой главе столько времени было посвящено такому ничтожеству, как Просолов? Люди, не жившие в те времена и не знавшие, как оно было на самом деле, в большинстве своём не понимают, как такая огромная и богатая страна, Россия, оказалась в полной жопе.

В московском Лефортовском следственном изоляторе ФСБ один сокамерник Егора Каминского, умнейший, высокоэрудированный сиделец Сергей Верглич, как-то скажет ему: «Пройдут десятилетия, Егор, и эти дорвавшиеся до власти нувориши, эти жидовские морды, перепишут историю. Снимут новые фильмы. Убедят весь народ, что они белые и пушистые. И people им поверит. Наш people хавает! Хавает всё, что ему скармливают эти властители дум и душ: попы, политики, торгаши, чиновники вся эта жидовская сволочь». Не долог был этот путь от пены и хамов к малиновым пиджакам и в итоге к кремлёвскому олигархическому паханату во главе с лилипутином, возомнившим себя фюрером и ввергшим два славянских народа в братоубийственную войну.

Осенью 1992-го Оксана уедет к себе на Родину, на озеро Байкал. Они решат с Колей построить дом и завести детей, она уже была беременная. Коля завербуется на крупную стройку в Крыму, чтобы заработать на домик у озера Байкал. Оксана опять вернётся в прокуратуру. Следователя районной прокуратуры Оксану Леонидовну Волкову найдут на улице со смертельной ножевой раной в сердце. Убийц, как водится, не найдут.

В 1998-м Егор Каминский в форме бойца Русского Национального Единства (РНЕ) со свастикой на рукаве, в окружении десятка соратников войдёт в офис предпринимателя Просолова. Обосравшийся Просолов выплатит Егору всю задолженность по счетам, и только трусость соратника Егора, Женьки Мошке, командира Каминского на тот момент, спасёт эту жидовскую тварь Просолова от расправы над ним. Правда, Просолов быстро понял, что Каминский вернётся, и тогда его уже ничего не спасёт. В очередной раз он бросился в бега. Но это уже не только другая жизнь Егора Каминского, это его жизнь после пятой жизни, и она не станет темой повествования в этом романе.