Глава пятая. Польский излом. ч2.

Шашлыки и фляки.

Бригада Каминского постепенно втянулась в рабочий режим незаметно и быстро пролетела первая неделя. Колбина, Ковкова и Проворова посадили на трактора «Белорус», права на управление трактором, были только у Сергея Колбина, но директор, пан Вацлав, разрешил и парням работать на тракторе, несмотря на то, что им ещё не было восемнадцати лет. Этим троим, предстояло поднять зябь на землях принадлежащих школе-техникуму. Остальные, работники бригады Каминского, участвовали в самых разнообразных сельскохозяйственных работах. Трактористами, руководил молодой, двадцати трёх лет, мастер производственного обучения школы-техникума, Станислав, остальными пан Ирек.

Директор предложил Егору посещать факультатив по менеджменту и маркетингу при техникуме, и хотя занятие велись на польском языке, Егор всё отлично понимал и очень был благодарен пану Вацлаву за возможность ознакомиться с новыми веяниями в экономических отношениях на бывшем постсоветском пространстве. Такой человек, как Каминский, всегда стремился получить новые знания или навыки, и он глубоко убеждён, что никакие знания не бывают лишними и всегда пригодятся. Так оно и случится, буквально в следующем году.

На третий день работы на подсобном хозяйстве школы к Егору, сразу после распределения работ подошла возмущенная Ира, она вся кипела от негодования.

— Егор! Этот пан Ирек, сказал, что я и девочки, сегодня работаем у него на даче! Мы ему что, батрачки! – Егор, тоже удивился, такому наряду на работы и скомандовав Ире:

— Пошли! Разберёмся! – и направился к Иреку.

— Пан Ирек! Это что за капиталистические замашки? У нас давно отменили батрачество! – с ходу Егор, наехал на мастера. Ирек удивлённо переспросил:

— О чём муви, пан Егор?

— О твоей даче Ирек! Куда ты намерен направить моих девчонок. Я сейчас повторю Великую Октябрьскую революцию на отдельно взятом участке капиталистического угнетения крестьян!

— Ты, пан Егор, и пани Ирена меня не так поняли. Я хотел пригласить пана и пани ко мне на дачу, попить пивка и попробовать плодов моего сада. Не надо там работать, у меня на даче, я, moja żona i dzieci, сами справляемся со всеми работами.

— Przepraszam pana Irek. Погорячился. Так тогда пошли смотреть твою дачу! – извинился Егор. Мужская часть команды Каминского поступила в распоряжение молодого мастера Станислава, а женскую часть вместе с Егором пан Ирек увёл к себе на дачу. По дороге они затарились пивом и «kiełbaski na ognisko», для Светланы и Марины взяли кока-колу и печенье.

Надо сказать, что дача у Ирека, хотя и была небольшая, но ухоженная с отличным садом. Развели костёр стали на деревянных шпажках печь колбаски, пиво брали в склепе уже охлаждённое и поэтому открыли сразу первые бутылки. Надо признаться, что пиво в Решеле, оказалось, бесподобное! Отличного качества, живое и нефильтрованное, с ароматом и вкусом натуральных пивных дрожжей. Давно Каминский не пробовал такого вкусного пива. Вскоре к Егору, Иреку и Ирине присоединился и пан Василь, мужчина сорока пяти лет, кузнец по специальности и старинный друг пана Ирека. Он пришёл со своим пивом. День пролетел незаметно. Егор рассказывал анекдоты, поляки их называли «кавали», было весело. В конце посиделок, счастливая, таким батрачеством Ира, заявила:

— Как у нас в Союзе, на шашлыках. Пиво, костёр, колбаски! Как хорошо!

— Пани Ирена, а что есть – шашлыки! – поинтересовались Ирек и Василь.

— Вот так же, как и сейчас, у костра можно поесть мяса. Только его надо приготовить особым образом. У нас это стало национальным блюдом, хотя шашлыки пришли с Кавказа. Хорошо бы Егор, сделать шашлыки? — мечтательно ответила Ирина.

— Это сложно сделать шашлыки? Что для этого надо? – заинтересовались поляки.

— Нужно мясо, кострище, дрова и шампуры. Вот хотя бы такие шпажки, на которых, мы печём ваши колбаски, — ответил Егор.

— Так в чём проблема? Приготовим, пани Ирена, дрова, огниско, а пани уготуе мясо. Так? — предложил Василь.

— Нет не так, пан Василь. Мясо для шашлыков у нас, по традиции, готовят мужчины, — и Ира посмотрела на Егора.

— Сделаем шашлыки, не вижу проблем, только дрова найдите и будут отличные шашлыки! — ответил Егор. Договорились пойти на шашлыки в воскресенье. В субботу у пана Василия случился приступ радикулита. Чтобы воскресенье не пропало, Ирек, предложил Егору, взять с собой Ирину и Сергея Колбина и с его, Ирека, семьёй отправиться на фляки! Национальное польское блюдо! Егор не знал, что такое фляки и спросил Ирека:

— Ирек, что есть твои фляки?

— Как тебе объяснит Егор, ну это как твои шашлыки, – что такое шашлыки, Егор знал. Каминский вернулся в общежитие и зашёл к Ирине.

— Ира! Ирек приглашает тебя, меня и Колбина на фляки.

— Что это такое? – тоже поинтересовалась девушка.

— Не знаю, сказал, как наши шашлыки.

— Как одеться на эти фляки? – понятное дело, девушка. Вот у Егора и Колбина этот вопрос в голове даже не всплыл.

— Ну как, Ира, одеться? Как на шашлыки, — ответил девушке Егор.

В воскресенье, утром Егор, Ира и Сергей, отправились на конюшню. Там, Ирек, запряг в бричку пару лошадей, чтобы отправиться на фляки. В бричке уже сидела жена Ирека, пани Ядвига, двое его сыновей-погодков, и на руках матери, годовалая доченька-лапочка Анечка. Егор, конечно, обратил внимание, что поляки, и взрослые, и дети, одеты слишком торжественно, но не придал этому значения, а зря, скоро он об этом сильно пожалеет, но будет поздно. Просторная бричка, панская как сказал Ирек, вместила всех и они не спеша направились к виднеющемуся невдалеке лесу. Мило беседовали на разные темы, удивительно, но и дети Ирека, понимали русский язык, конечно за исключением Анечки, та ещё никакого языка не понимала. Ехали уже более получаса и проехали почти весь лес, но Ирек не останавливал бричку. Егор не выдержал и спросил:

— Ирек! Дружище, а куда мы едем? Не пора ли остановиться и начать готовить твои фляки?

— Мы едем в Святые Липки, там в одной из рестораций моя сестра работает. Мы заедем к ней.

Пришло время рассказать об этих Святых Липках, куда направлялась бричка. Расположенная там базилика, построенная в конце XVII века, являлась одним из лучших образцов архитектуры барокко не только в Польше, но и в мире. В первую очередь, она, эта базилика, известна своим органом. По легенде, в 1300-х годах, один преступник, сидя в камере тюрьмы города Кентшина, вырезал статуэтку Девы Марии, якобы, она явилась ему в камеру. Посчитав это чудом, его отпустили. По дороге в Решель он поставил фигурку на липу в знак благодарности. Эта статуэтка творила чудеса и обладала целебными свойствами. Даже герцог Пруссии, Альбрехт, в 1519 году посетил священное место во время своего паломничества босыми ногами из Кёнигсберга. Эту традицию также соблюдали и тевтонские рыцари. Во время протестантской Реформации, примерно в 1524 году, святыня была разрушена. Спустя сто лет, её заново, отстроили при польском короле Сигизмунде III. Статуэтку заменила картина. По сей день существует паломнический путь от города Решель до Свента Липки. Вот, в этот центр паломников-католиков и направлялась бричка управляемая Иреком. Только Егор, ещё до конца не понимал, что общего между Святыми Липками и фляками. Ничего, оставалось совсем немного, когда и Егор и его друзья, Сергей, а главное Ирина, поймут эту связь.

Бричка въехала в Святые Липки. Ирек привязал коней к столбу и пригласил всех седоков в ресторан. В ресторане они расположились за свободным столиком, забронированным оказывается, для них! Егор осмотрелся. Весь зал ресторана был заполнен посетителями. По внешнему виду и по отрывкам слов, можно было угадать, немцев, норвежцев, итальянцев. Почти все посетители ресторана с любопытством рассматривали Егора и его друзей. Слышались обрывки фраз, в которых на разных языках легко угадывалось слово «русские». Колбин, чувствовал себя неплохо в своей камуфлированной куртке и тоже с любопытством рассматривал посетителей. Каминский, понимал, в какое дерьмо они вляпались, и с опаской поглядывал на Ирину! Вот Ира, она так покраснела от стыда, что её лицо напоминало советский флаг Победы, воздвигнутый над куполом покорённого рейхстага в мае сорок пятого. Она с такой ненавистью смотрела на Каминского, что словами не передать. Уловив мгновение Ирина, как кобра, прошипела Егору:

— Значит, одеться как на шашлыки? Ну, погоди, гад, вернёмся мы в общагу! Ты ещё пожалеешь об этой выходке! — Егор ей поверил. Она настолько была взбешена, что её угроза казалась вполне реальной и ничего хорошего Егору не сулила. Егор даже реально стал опасаться, как бы Ира, ему, от злости чего не оторвала вечером в постели.

Вскоре официантка, сестра Ирека, принесла всем горшочки с супом. Эти горшочки и оказались – фляками! Рубец молодого телёнка, приготовленный во фритюре. Егору фляки понравились. Колбину тоже и особенно, то, что фляки предварялись стопариком холодной водочки. Ира, ела фляки, с ненавистью. Откушав вышли на улицу.

— Понравились вам фляки? — спросил Ирек. Егор сильно сжал ладонь Ирины и ответил Иреку. как ни в чём не бывало, в его голове уже созрел план мести.

— Очень вкусно Ирек. Очень вкусно. Правда, наши шашлыки не хуже будут, но это тебе нужно оценить. Поэтому, в следующую пятницу, вечером, после работы за нами шашлыки! Думаю, пан Василь к пятнице уже поправится?

— Очень хорошо Егор! Будем рады познать смак шашлыков, – ответил довольный Ирек, и тут Егор, добавил:

— Пан Ирек, только шашлыки. Это такой сакральный ритуал, вы оденьтесь на шашлыки, так же как и сегодня, как на фляки. — Колбину было всё пофиг, а Ира, она сразу всё поняла, уличив момент, когда они остались наедине с Егором, чмокнула его в щёку в знак благодарности и солидарности с его планом поквитаться с поляками за её позор. Нетрудно представить, что пережила молодая, русская, интересная девушка, придя в международный ресторан, вырядившись, как на шашлыки! Как в России одеваются на шашлыки? Точно, не так, как в ресторан.

Зашли в сам костёл Прекрасное убранство костёла. Всё в золоте. Играл орган. Надо сказать, играл он великолепно. Егор купил в лавке, при костёле, магнитофонную кассету с записями этого органа, но об этой кассете, большой отдельный разговор ещё впереди.

Посетили и рядом расположенный монастырь. На стене монастыря Егора заинтересовал огромный плакат с портретами каких-то католических священников.

— Это кто? – спросил Егор Ирека.

— Это святые католической церкви, тут изображены папы. – Ирек начал что-то говорить Егору о святости веры и о церкви. Каминский по своей сути был – атеистом. Убеждённым атеистом. Он прервал Ирека.

— Ирек. Тогда скажи мне, как твои эти святые папы, могли допустить инквизицию, столько красивых женщин пожгли, сжечь Джордано Бруно и пытать старика Галилея, по моему так убеждению они эти святоши и есть самые настоящие бесы, вурдалаки и мутанты сразу. Теперь они не оспаривают ни их учения, ни того, что Земля вертится вокруг Солнца, ни достижений науки. Как это сочетается со святостью?

— Это Егор, творил не бог и не церковь, а люди.

— Ну, вот этого только Ирек, не надо. Церковь в ответе за те злодеяния, которые она творила, да и творит, по сей день. Любая религия Ирек, это мракобесие. Есть Ирек — вера! Вера есть у любого человека. Без веры человек жить не может. Я, вот например, верю в разум, в науку, в человека, как в венец эволюции. Ради веры Ирек, люди умирают и идут на костёр. Есть ещё религия, вот во имя её, этой религии, и убивают людей, и жгут на кострах. Есть ещё и церковь, административно-репрессивный аппарат, пытающийся овладеть разумом человека, принудить его подчиняться этой церкви. Ленин, а ты слышал о таком деятеле, говорил: «Когда идея овладевает массами, она становится материальной силой». Вот попы и ксёндзы и овладевают разумом масс, чтобы иметь материальную выгоду. О наших попах народ давно сложил прибаутку: «Мы не сеем, мы не пашем, а валяем дурака: с колокольни хером машем, разгоняем облака». Ваши ксёндзы не лучше, если ещё и не хуже. Вот как-то так, друг мой Ирек, — похлопав по плечу умолкшего Ирека, закончил своё нравоучение Егор. Он не пытался переубедить взрослого мужчину, отца трёх детей. Он просто высказал ему свою точку зрения и своё отношение к религии. Егор не знал ещё, что придёт время и у него, в одиночной расстрельной камере внутренней тюрьмы Азербайджанского КГБ, три недели будет только Евангелие. Он прочитает его десяток раз, с начала и до конца, изучит вдоль и поперёк, поймёт, что написано от Бога, а что от людей, и даже тогда, не изменит своего отношения к вере, религии, церкви, Только это отдельная долгая история из пятой, последней жизни одного шпиона. К вечеру вернулись в Решель.

Всю неделю, пока ребята работали, Егору, после часовой лекции по маркетингу и менеджменту, нечем особо было заняться. Он бродил по городу. Всё что привёз с собой на продажу, Каминский уже продал, но деньги решил сохранить и не тратить, он намеревался съездить на выходных к Ромеку Домбровскому, в Милаково. Каминский зашёл в пивнушку, попить пивка. Пивнушка, стеклянный летний павильон, таких забегаловок немало и в Союзе. Взял пивка и присел за столик. Рядом сидели три уже подпитых поляка и горячо обсуждали Советский Союз. Они говорили громко и при этом жестикулировали. Егор поневоле прислушался, о чём они говорят. Говорили они откровенную чушь. Каминский улыбнулся. Поляки заметили его ироничную усмешку и замолчали, только сильно пьяный человек, не узнал бы в Каминском русского из Związku Radzieckiego. Один из поляков подошёл к Егору и спросил:

— Przepraszam, że pan po polsku rozumie?

— Tak, rozumiem po polsku, – ответил Каминский на сносном польском языке. Поляки сконфузились и бросились извиняться. Каминский, выждав немного, и на хорошем польском языке, предложил панам, обсудить жизнь в Советской России. Поговорить действительно, без штампов и предрассудков, разобраться, что там, хорошо, а что там плохо. Поляки согласились. Они заказали ещё пивка, а через десять минут, к ним присоединились ещё посетители пивнушки. Пришлось сдвинуть столы. Решили, что под такой разговор, пиво не идёт, нужно что-то покрепче и заказали водки. Ещё через десять минут, продавщица и по совместительству хозяйка этой забегаловки, закрыла дверь на замок и сама присоединилась к своим посетителям. Поляки умели дискутировать! Без грубостей, без оскорблений, выслушивая мнение каждого говорящего. Каминский, после нескольких рюмок водочки, но, правда, под очень скудную закуску, перестал комплектоваться своим произношением польского языка. Оказалось, он сносно говорит на польском, по крайней мере, его собеседники всё понимали, что им говорил Егор. Поляки, они, конечно, конченные националисты, но в отличие от нацистов или шовинистов, таких как литовцы, латыши, эстонцы и особенно армяне, поляки относятся с уважением к другим нациям. Когда же человек изучает польский язык и пытается объясняться на нём, уважению и доброжелательности к такому иноземцу, нет предела. Поляки очень гордятся своим польским языком. Беседа растянулась на несколько часов. Один из посетителей сбегал домой, благо он жил рядом с пивнушкой, и принёс домашней закуски и пьянка вспыхнула с новой силой. Излишне говорить, что в этот день Каминский так нажрался, что шёл в общагу на автопилоте. Он не помнил, как добрался до общежития и оказался на кровати в своей комнате. Протрезвел Егор только к вечеру.

Вечером, этого же дня, Егора, Ирину и Сергея Колбина, преподаватели школы–техникума. во главе с паном Томашем и паном Янеком, которые были с Каминским в колхозе, пригласили на дачу на «огниско с килбасками». Там Егор, познакомился с женой пана Томаша, пани Терезой, преподавательницей русского языка, в той же, школе-техникуме. Вечер прошёл прекрасно, под водочку и колбаски на шпажках, обжаренные на костре. Егор много рассказывал анекдотов. Поляки хохотали от души. Если что-то было непонятно в анекдоте, на помощь приходила пани Тереза и давала перевод близкий по смыслу к анекдоту, и взрывы смеха повторялись. Этот тандем Егор и пани Тереза ещё поможет Каминскому заработать неплохие деньги. Беседуя с польскими педагогами, Каминский обратил внимание, что в отличие от советской интеллигенции, которая во всю, по поводу и без, поносит свою Родину и свой советский строй, поляки не допускают никакой критики своей Польской Республики в присутствии иностранцев. Отличная национальная особенность.

Уже почти ночью Егор, Ира, Колбин вернулись в общагу. Егор намекнул Ирине, не продолжить ли им вечер вдвоем, вот только он сходит на этаж к мальчишкам и посмотрит, как там обстоят дела, и вернётся к ней. Ирина утвердительно кивнула головой. Он и Колбин пошли к себе, Ира к себе. Войдя в комнату и включив свет, Егор был очень удивлён. На второй свободной кровати вышколись полуголые Николай и голая Светлана. Когда вспыхнул свет, они шарахнулись друг от друга, как коты. Каминский, стоял в двери, заслоняя собой выход из комнаты. Поэтому этим шкодникам некуда бежать. Было всё и так понятно. Спокойно, без крика и негодования в голосе, Егор заговорил сначала с любвеобильным комсоргом:

— Коля! Ей только исполнилось шестнадцать лет. Она несовершеннолетняя ещё. Хочешь себе проблем нажить? Смотри сам. Иди. – Егор пропустил Николая, а Свете сказал:

— С тобой, девочка, придётся поговорить нам серьёзно. Что с тобой происходит Света? На кой тебе этот засранец, бабский угодник из Гурьевска? По тебе, вон Проворов сохнет, такой парень, — Егор смотрел на Свету, та сидела на кровати, прикрывшись покрывалом и молчала. Она в тот вечер не была пьяна, но явно употребила спиртное. Из всех его гвардейцев только Света Седунова позволяла себе спиртное, и то, скорее всего, её просто подпаивал этот бабник Коля.

— Ты не молчи, пожалуйста. Объясни мне. Я постараюсь тебя понять.

— Я хотела узнать девственница я ещё или нет. – Егор опешил от таких слов. Дежавю какое-то. Ещё одна Людочка с проблемой своей невинности. Только Егор уже не тот безусый сосунок, впервые увидевший девичью киску.

— Как прикажешь тебя, Света, понимать?

— В июне, ещё до колхоза, я сильно выпила и провела ночь с Игорем Мильчаковым, я его ведь люблю, только мы были такие пьяные, что оба не поняли, порвал он мне целку или нет. — Егор смотрел на девушку и переставал понимать, что происходит. Его удивлял её похабный сленг. Начинался какой-то театр абсурда.

— Света, я пока не улавливаю смысла твоих слов?

— Я хотела, чтобы этот Коля попробовал мне всунуть свой член. Игорь же меня не хочет, он за Яной всё время в колхозе увивался. Вот я и решила, пока Вас никого нет, у вас в комнате и попробовать с ним, с этим Колей. Он не против, с первого дня, возле меня вьётся. Только было больно, когда он пытался всунуть. Потом Вы вошли. Может я ещё целка? Как Вы считаете, Егор Анатольевич? – Егор сел на кровать и от растерянности развел руки в стороны: «Чего только в жизни не бывает. С этими мокрощелками малолетними с ума можно сойти. Одна, припёрлась в Россию, чтобы лишиться девственности. Вторая, не знает женщина она уже или нет. Идиотизм! За что мне это всё?», думал Егор, смотря на Свету, и не знал, что ему ответить ей.

— Возьми свой палец и проверь, делов-то,- наконец-то, он выдал ей совет.

— Я боюсь! Больно будет! Я не смогу сама, – парировала его совет девушка.

— Света, ты идиотка или пьяная? – Света посмотрела на Егора, потом откинула покрывало, голая легла на кровать, раздвинув ноги, сказала:

— Егор Анатольевич, а Вы проверьте, Вы же разбираетесь, только свет выключите, а то мне стыдно. — У Егора лопнуло терпение. Он схватил голую девушку и, посадив её на кровать, бросил ей её шмотки и скомандовал:

— Одевайся, идиотка! Больше мне нечего делать, как ковыряться у тебя во влагалище. Какая тебе теперь разница? Пошли, я тебя отведу, в твою комнату. – Света разревелась во весь голос. Отбросив вещи, опять упала на спину на кровати, ещё шире раскинув ноги, плача произнесла:

— Ну что Вам трудно посмотреть? Вы же сразу определите? Я прошу Вас, ну как доктора! Пожалуйста! Ну! Ну! – и она залилась слезами, ревя на весь этаж. Этого только Каминскому не хватало! В его мозгу пульсировала тревожная мысль: «Ещё чего доброго, кто-то ворвется в комнату на её вопли, дверь-то осталась, не заперта. Увидит голую орущую на кровати Светку с раскинутыми ногами и его Егора! Та ещё картина, называется «Приплыли!» или «Пиздец который не лечится». Потом ничего никому уже не докажешь и не объяснишь!» Он подошёл к девушке и ввёл указательный палец ей во влагалище, палец вошёл глубоко и свободно, не встретив никакой преграды. Светка только ойкнула. Вынув палец, Егор, уже от негодования, крикнул ей.

— Всё! Убедилась, мать твою! Орёт, дура, пока весь этаж на уши не поставила. Заткнись наконец! Одевайся, идиотка несчастная, и пошли на ваше крыло, — Света, действительно сразу прекратила реветь и одевшись, только не нашла лифчик, её лифчик, Егор, найдет через три дня под своей кроватью, при приборке, пошла с Егором через первый этаж на женское крыло. Шли молча, только Светлана продолжала всхлипывать. Егор открыл дверь её с Мариной комнаты и, пропустив Свету, сказал:

— Всё? Ты наконец-то угомонилась? Мне больше от тебя не ждать никаких выходок? – Та, повернувшись, кивнула головой.

— Что ты как лошадь мне киваешь? Дар речи потеряла?

— Нет, не будет больше никаких выходок, — Света повторила его слова, понурив голову, пошла в комнате к своей кровати. Егор захлопнул дверь и вошёл в комнату к Ирине, она была рядом, за стенкой с комнатой девочек. Ира уже ждала его в постели.

— Что-то случилось? – спросила она.

— Нет. Ничего особенного, не случилось, так жизнь полна неожиданных событий, но если так и дальше пойдёт, я точно уеду в дурдом с этими детками, — Егор, решил никому не рассказывать, что произошло в его комнате. Молчала об этом гинекологическом осмотре и Света. Только утром проворов подошёл к Егору и спросил его:

— Егор Анатольевич, почему ночью так ревела в вашей комнате Света?

— Это её личная тайна. Спроси её сам, может она тебе и расскажет.

Каминский ещё раз убедился, что недаром говорят, молодые девки порой думают не головой, а предком. Надо сказать, после этого случая в комнате Егора, Света угомонилась, и Николай оставил её в покое. В чём была причина этого их взаимного охлаждения, Каминский выяснять не стал, ему было чем заняться и без этих двух сексуально озабоченных дураков.

После рабочего дня, когда команда Каминского возвращалась в общагу, отобедав, они были предоставлены сами себе. Егор, Ира и Сергей Колбин отправлялись, на площадь возле замка, там находилась уютная ресторация «Замковая», в ней можно было заказать по стаканчику польского вина. Обслуживание культурнейшее, ненавязчивое, с уважением к посетителю. Можно заказать бокал вина и сидеть с ним весь вечер, слушая музыку, и, конечно, не услышать недовольного шипения официанта, типа: «Припёрся и цедит нищета стакан вина весь вечер. Место занимает только, а кто будет выручку делать?». Однажды Егор, Ира и Сергей наблюдали редкую картину для Польши и были очень впечатлены ею. Один посетитель ресторации, крупный мужчина, средних лет, по внешнему виду видно, что пролетарий, перебрал со спиртным, упав лицом на стол и задремал. Скорее всего, у него, что-то случилось в жизни. На столе стоял бокал с недопитым вином. Мужчина неожиданно встрепенулся и, ударив кулаком по столу, разбил бокал, залил вином скатерть. Потом, посмотрев на то, что он наделал, мужчина, достал из кармана жменю денег и, бросив их на стол и на пол, снова уткнулся лицом в мокрую скатерть. Вот тут-то и появилась официантка. Она, нет, не вызвала полицию и не разоралась на весь ресторан, как ожидали Егор и его друзья. Официантка, аккуратно собрала все деньги с пола и со стола, при этом, не взяв ни одной купюры себе, аккуратно положила их на край стола, перед этим ловко поменяв грязную скатерть на чистую. Затем, положила голову спящего мужчины на место и удалилась. Егор, Ира, Колбин после этого инцидента в зале ресторана молча допивали своё вино. Да, это не Советский Союз, это какая-то другая планета. Тут живут инопланетяне, другого объяснения не найти.

Необходимо уточнить. Вино в Польше, почти всё, делается на меду! Ассортимент же этого вина, в склепах, занимал несколько десятков квадратных метров витрин или полок. В Решеле, все магазины торгующие алкоголем и продуктами питания, являлись частными, по-польски, «sklepy prywatne». Как, правило, располагались они на первом этаже в подъездах. В одном доме могло сразу размещаться до трёх таких мини-магазинчиков. В один такой склеп однажды и зашла наша троица: Егор, Ира и Сергей. За спиной продавца, стоявшей у прилавка, возвышались, до потолка, полки в пять рядов с вином. Друзья Егора ещё не видели такого разнообразия алкоголя в одном месте. Тут же надо выбрать! Вино стоило недорого, но в этот день ни Егор, ни остальные, были не при деньгах. Решили познакомиться с ассортиментом алкоголя в этом магазине. Продавщица, сорок минут подавала им бутылки, и ставила их на место. Неожиданно в склеп вошла пани, покупательница, Егор решил посмотреть, что будет делать продавец, ей же надо оставить русских и обслужить покупательницу. Продавщица осталась с Егором и его друзьями, а из подсобки вышла другая, видно дочка хозяйки магазина и обслужила покупательницу. Егор, Ира и Сергей, были в шоке. Да это не их неумытая Россия, там продавщица уже давно открыла бы пасть и орала бы, как скорая помощь. Ничего не купив, Егор решил извиниться перед продавщицей:

— Przepraszam panią! Мы сегодня не при деньгах, но как только будут деньги, обязательно придём до пани и купим вина.

— Nie ma problemu, panowie. Przyjdźcie jutro. – ответила пани, мило улыбаясь посетителям и провожая их до двери. На улице они пришли в себя.

— Что сказала эта полячка – поинтересовалась Ира.

— Сказала, что нет проблем, и пригласила приходить завтра. — Колбин вполголоса, смачно выругался, поминая и свою хамоватую Родину и этих поляков, с их деликатностью. Да, тяжело ломать привычки и устои, если ты всосал их с молоком матери. К чести Егора и его друзей, когда у них появились деньги, они ходили только к этой пани и делали покупки только в её склепе, хотя рядом располагались такие же магазины, с тем же ассортиментом, и с теми же ценами.

Наконец пришла долгожданная пятница, и сладостный момент возмездия за фляки приближался. Место для шашлыков выбрал сам Каминский, предпочитая нейтральную территорию, это был сквер недалеко от общаги, оборудованный местом для костра. Ковков, Проворов и Мильчаков натаскали сухих сучьев, насобирав их в парке и сквере, порубили эти дрова и удалились. Каминский, накануне, замариновал свинину, купленную на складчину с Иришкой, Колбин, как всегда оказался не при деньгах. На вечер Каминский пригласил: Ирека с Ядвигой, Томаша с Терезой, Янека с женой, пани Катериной и кузнеца Василя. Получилось, на шашлыки пришли шесть мужчин и четыре женщины. К сожалению, не удалось найти шампуров, их заменили деревянные ровные ивовые прутья, ошкуренные Ковковым. После ужина в школе-техникуме, у костра собрались все приглашённые лица. Ирек выполнил просьбу Егора, впрочем, и остальные поляки, как паны, так и пани, прибыли на шашлыки нарядно одетыми. Егор открыл сумку, в которой, лежали восемь бутылок водки, пересыпанные кусками искусственного льда. Полячки только охнули, всплеснув руками, и обречённо посмотрели на своих мужчин. Поляки-мужчины, наоборот, одобряюще хлопали Егора по плечу, всем видом показывая супругам, что дипломатический протокол этого требует. Они же не догадывались, что это часть коварного плана злопамятного Каминского. Развели костёр под первую рюмку, нанизали прутья мясом с кольцами лука, под вторую, когда дрова прогорели и Егор пристроил мясо над углями, уже открыли третью бутылку. Всем было весело и даже детям, с которыми пришли Катерина, Тереза и Ядвига, кузнец Василь, был старый бобыль. Травили анекдоты Егор, женщины пели советские песни. Уже стемнело, но никто не хотел расходиться. Так и сидели у костра, даже когда опустела последняя восьмая бутылка водки.

Егор сидел рядом с Янеком. Янек тяжело вздохнув, положил на угли очередную порцию шашлыка.

— Что так тяжело вздыхаешь? – спросил Янека Егор.

— Вот, Егор, решаю проблему одну, — не изменяя своим принципам говорить с Егором, на польском языке, ответил Янек.

— В чём проблема?

— Понимаешь, нам в техникуме дали по шесть мешков зерна. С подсобного хозяйства. Мне оно не надо. Это пан Ирек держит нутрий, я не имею хозяйства. Вот и не знаю, как мне поступить, зерно продал, на вырученные деньги хочу купить видео, но не могу решить какой. Могу купить видеоплеер. Тогда ещё деньги останутся, а могу купить видеомагнитофон, но нужно будет добавить. Не могу решить, что же покупить.

— Я тебе в этом не советчик, Янек. Мне бы твои заботы. Я не знаю, как мне в Союзе жену с дочкой прокормить, и даже уже не во что одеть, и не о видиках мне думать.

— У вас Егор, тоже всё образумится, когда вы, как мы избавитесь от своих катов-коммунистов. Мы, Егор, с вами из одного соцлагеря, только в нашем бараке всегда было веселее.

Доедали шашлыки. Теперь каждый из поляков не только знал что такое шашлыки, но и сам мог его испечь на углях. Особенно счастливая была Ирина! Она торжественно смотрела на измазанных сажей, углём и, капающим, с мяса жиром поляков! Вот вам за фляки, наши шашлыки! На фляки и на шашлыки надо одеваться, всё-таки по-разному! Пели польские и советские песни у костра. Теплая августовская ночь, прекрасное настроение, на руках матерей и отцов устроились уставшие и уже капризничающие, такие же чумазые, как и их родители, дети. Вечер к всеобщему удовольствию удался.

Роковая ошибка Егора.

Несмотря на то, что и пан директор, и Янек, учитель физкультуры в школе-техникуме предоставили Каминскому их школьный спортзал для тренировок, Егор только один раз провёл тренировку. Беготня по Решелю, воспалила больное колено Каминского, и он сильно хромал, не до тренировок ему. Тут как бы заново, не свалиться в постель с ногой. На тренировку пришёл Руслан. Егору хотелось посмотреть, на что способен этот джигит, звереющий при виде крови. Старшим на тренировке Каминский назначил Сергея Ковкова, как самого лучшего своего ученика. По тому, как двигался Руслан, как он выполнял команды Ковкова, Егор быстро понял, что о каратэ эта чурка не имеет никакого представления. При этом, надо отдать ему должное, он был в отличной физической форме, отлично двигался и наносил резкие удары руками. Недовольство тренировкой, написанное на лице Руслана было красноречивее любых слов. Егор решил не проводить тренировок, тем более дети и так уставали на работах. Им хотелось в свободное время не в спортзал, а на дискотеку.

Дискотека проходила вечером в городском клубе. Там парни Каминского быстро обзавелись польскими пассиями. Конечно, это задело гордость местных хлопаков и дело почти не дошло до мордобоя, но как ни странно, конфликт, в последний момент погасил, один из учеников школы-техникума, Янек. Именно тот Янек, которого в спарринге вырубил Проворов, ещё в спортзале колхоза «Невский». Янек, просто сказал своим друзьям, а он у них ходил в авторитетах: «Хлопаки, не трогайте этих русских. Они отлупцуют вас всех. Я знаю. Я с ними в Związek Radziecki работал и жил в одной комнате, знаю, на что они способны». Поляки благоразумно послушали своего лидера, и драка не состоялась. Но это была бы не Польша, если бы этот инцидент на дискотеке не имел последствий. Егора пригласил к себе в кабинет пан директор.

— Егор, ты знаешь, что твои хлопаки, на городской дискотеке, хотели устроить с нашими хлопаками, как по вашему, у нас — walka?

— Нет, пан директор, я не в курсе, но конечно разберусь, Кто-то и местных пострадал?

— Никто не пострадал, так мне сказал, звонивший сегодня начальник полиции. Он провёл беседу с нашей молодёжью и строго предупредил их о недопустимости такого поведения в отношении русских гостей. — Егор, молча переваривал сказанное паном Вацлавом: «Да это не Россия. Это Польша! Надо своим пацанам задницы надрать. Ещё раз повторится, не видеть им дискотеки, как своих ушей. Будут сидеть в общаге», – так думал Егор, пока шёл в общагу, чтобы поставить раком своих гвардейцев, но не пришлось. В его комнате, Егора ждали, Янек Шиманский и Яна Савва! Егор обнялся с Янеком и поцеловал Яну.

— Вот встреча! Как вы оба тут оказались? Как я рад вас видеть! Ну что у вас нового, Янек, Яна рассказывайте.

— Я приехала навестить Вас, пан Егор, и пригласить ко мне в гости. Хочу познакомить з ойцем, –ответила Яна.

— Спасибо, Яна! Только знаешь, я, не смогу сейчас с тобой поехать. Тут дел навалилось и мне нужно воспитать своих героев, мать их за ногу, решили драку устроить с местными на дискотеке, я им-то задницы сегодня развальцую, — Янек и Яна рассмеялись угрозам Егора.

— Вот и dobrze, пан Егор, если не может пан, то następnie отпустит со мной Игоря Мильчакова? – Егор не то чтобы удивился, он знал, что в колхозе Мильчаков увивался за Яной, со слов отвергнутой Светланы, но Яна не отвечала ему взаимностью и тут такой поворот.

— Хорошо Яна. Если ты просишь, то забирай его. Когда вернёшь?

— Послезавтра.

— Добро Яна! Забирай Мильчакова к себе. Скажи, я разрешил.

— То так пан Егор, — Яна, убегая, поцеловала Егора. Теперь и Янек решил рассказать Каминскому, с какой целью он приехал к нему:

— Słuchaj, Egor. Хочу предложить тебе и твоим гвардейцам выступить в Решельском доме культуры с концертом афганских песен и показательной программой по каратэ. Pamiętasz? Еще при первой нашей встрече обсуждали это мероприятие. Как ты? Готов?

— Неплохо было бы, конечно, Янек, это дело устроить, но я не смогу это организовать, здесь в Польше.

— Тебе ничего и не надо организовывать. Только подготовь хлопаков и Сергея с гитарой. Я всё беру на себя. Я твой импресарио. Договор с домом культуры, реклама, билеты, я всё подготовлю. Ты и твои ребята получат половину денег от выручки, конечно с учётом затрат. Zgadzać się?

— Спрашиваешь? Конечно, согласен! Когда?

— Через два дня. Будешь готов?

— Буду!

— Тогда я пошёл всё организовывать, — и Янек удалился. Егор зашёл в комнату к парням. Помимо Ковкова и Проворова, в ней находился и Руслан. Егор вместо выволочки за дискотеку рассказал парням о предложении Янека. Они оживились, только Егор грустно сказал:

— У меня ребята совсем нога разболелась. Еле хожу. Не смогу с вами отрабатывать приемы, – неожиданно в разговор вмешался Руслан.

— Так я с ними подготовлю это выступление и сам тоже выступлю.- Другого выхода у Егора не было и ему пришлось согласиться. Руслан, Ковков и Проворов, пятницу и субботу, готовили показательные выступления в школьном спортзале. В воскресенье должен был состояться сам концерт и выступление клуба «Гвардия», так гласили рекламные плакаты, развешанные по всему Решелю.

Через два дня, вечером, в зале дома культуры не было свободных мест. Все билеты были распроданы. Аншлаг! Каминский такого успеха не ожидал. Вот только он ещё не догадывался, что такой ажиотаж вызван не афганскими песнями и даже не показательной программой по каратэ, а совсем другим интересом. Этот интерес у польских зрителей был связан непосредственно с его, Егора Каминского персоной, но всё по порядку.

Как всегда, перед началом представления, выступил Каминский. Он говорил по-русски, а жена Томаша, Тереза, учитель русского языка в школе-техникуме, переводила на польский. По реакции зала было понятно, что они в большинстве отлично понимают Егора. Рассказав, немного о клубе и его деятельности, Каминский представил Сергея Колбина. Сергей с гитарой в камуфлированной форме, с медалями на груди, в берцах, спел несколько афганских песен. По аплодисментам и реакции зала, Егор понял, что это не Союз, и Колбину аплодируют только из вежливости.

Пришло время показательной программы клуба по каратэ. У Каминского не оказалось времени, чтобы посмотреть программу, которую подготовил Руслан. То, что происходило на сцене, повергло Егора в полное уныние. Он понял — концерт провален безвозвратно.

На сцену вытащили два мата. Выше Руслан в трико с голым, волосатым, мускулистым торсом и стал, как кегли раскидывать Ковкова и Проворова, изображая какие-то приемы типа самообороны. Спектакль одного актёра, в роли самодовольной чурки. В зале даже раздался свист недовольства. Свистели с галёрки, где располагалась польская молодёжь. Среди них, Каминский, увидел Янека, авторитета местной молодёжи и недавно члена интернациональной бригады. Янек-то, ещё в Союзе, видел показательную программу клуба и, конечно, как и Егор, был недоволен происходящим на сцене. Каминский вышел на сцену. Поблагодарив Руслана и мальчишек, прекратил этот моноспектакль, в исполнении кавказской обезьяны. После жиденьких аплодисментов, Каминский поблагодарил зрителей, за то, что они нашли время прийти на это выступление клуба «Гвардия» и попрощался с ними. Только в зале никто не сдвинулся с места. Зрители ждали какого-то продолжения. Егор в растерянности не понимал, что происходит. Неожиданно из первого ряда партера, на сцену поднялся Янек Шиманский. Взяв у Каминского микрофон, заявил на весь зал:

— Теперь пан Егор, будет мувить кавале! Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! – вот теперь по залу прокатилась буря аплодисментов и зал скандировал:

— Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! – Каминский не знал, что уже неделю, по Решелю из уст в уста пересказывают его анекдоты, которыми он так щедро делится со своими польскими друзьями на посиделках у «калбаски на огниско». Янек прошептал на ухо Егору:

— Егор, неуж ты мыслишь, что все эти люди заплатили по четыре тысячи злотых за билет, ради этих милитаристических песен или ради этой голой волосатой обезьяны? Когда продавали билеты, всем говорили, что в третьей части концерта знаменитый пан Егор из Związek Radziecki будет мувить свои анекдоты, кавале.

— Prosimy! Prosimy! Panie Jegor! kawale, kawale!

Это было почище, чем финал КВН в Кронштадте. Каминский взял микрофон:

— Хорошо паньство. Будут кавале! Только в зале есть дети, и поэтому я буду рассказывать только приличные анекдоты. Czy zgadzasz się? – аплодисменты стали ответом Егору.

Два часа Каминский травил анекдоты со сцены Решельского дома культуры. В помощь ему была пани Тереза, она, после Егора, переводила анекдот на польский язык или на польском разъясняла смысл и суть анекдота. Получалось прекрасно. Егор рассказывал анекдот на русском. Зал смеялся и аплодировал. Потом пани Тереза, переводила анекдот на польский, и зал снова взрывался хохотом и аплодисментами.

Особенный восторг у польской публики вызывали анекдоты про чукчей. Зрители постоянно кричали: «Opowiedz nam o сzukczach!». Егор знал немало анекдотов о чукчах, но один анекдот пришлось рассказывать дважды. Егор в анекдот вставил концовку на польском языке.

Вот этот анекдот:

— По пустыне Сахаре едет на верблюде чукча. Невыносимая жара. Он весь изнемогает от палящего солнца и от текущего с него ручьями пота. Вдруг, чукчу на верблюде, обгоняет велосипедист. Чукча кричит ему:

— Тебе разве не жарко? — Велосипедист кричит чукче в ответ:

— Нет, не жарко! Я быстро кручу педали и меня ветер обдувает, — велосипедист, скрывается за горизонтом: «Вот в чём дело!» Думает чукча и давай хлестать верблюда. Верблюд бежит, действительно ветерок обдувает чукчу и ему стало легче, а чукча всё сильнее и сильнее нахлёстывает верблюда! Вдруг, верблюд — упал. Чукча слазит с него. Подходит, пнув ногой бездыханного верблюда говорит:

— Co zamarzłeś, kurva? – грохот смеха потряс зал. Смеялись долго, и только стоило залу успокоиться, как кто-то из зрителей кричал: «Co zamarzłeś, kurva?» и зал по новой, накрывала волна смеха. Когда всё-таки успокоились, неожиданно, поднялся один пан и спросил Каминского:

— Przepraszam, panie Jegor, ale кто jest чукча? — Егор объяснил, что на крайнем Севере России живет такой девственный и далёкий от цивилизации народ, чукчи. Зал замер. Удивлённый пан переспросил:

— Так-то не едэн человек, а их много, таких глупых?

— Получается, по анекдотам, что так, – ответил Егор. Теперь уже зал хохотал не столько над чукчами, сколько над самими собой. Люди весь вечер смеялись до слёз уверенны, что бестолковый чукча, это какой-то чудак с таким именем… Получился прекрасный, весёлый вечер отдыха для жителей городка. К 22-м часам Егор предложил публике:

— Паньство! Предлагаю желающим перейти в ресторацию «Замковую» и там продолжим наш концерт под хорошее вино, и можно будет рассказывать анекдоты с перчинкой. – Предложение Каминского приняли на: «Виват! Пану Егору!» и большинство зрителей, но уже без детей, отправились на площадь в ресторан. Владелец ресторана сначала испугался, когда к нему ночью, нагрянула такая толпа посетителей. Понятное дело, мест в ресторане не хватило даже половине пришедших. Поэтому женщинам предложили стулья у столиков, а мужчины стоя слушали Егора, который, впрочем, тоже стоял. Из ресторана расходились далеко за полночь. Надо только добавить. После этой ночи, хозяин ресторана обслуживал Каминского за счёт заведения. Когда Егор пытался протестовать, то владелец сказал ему: «Пан Егор, той ночью, пан, сделал мне недельную выручку! Меня до сих пор посетители спрашивают, когда опять состоится концерт пана Егора».

Янек Шиманский через день привёз Каминскому гонорар за концерт. Каждому участнику и даже пани Терезе, причиталось по 40 тысяч злотых! Хорошие деньги для гвардейцев и для самого Егора. Янек предложил провести такой же концерт в советской воинской части, дислоцированной в городе Бискупец. Только, заменить Руслана, на выступление парней. Егор отдал деньги участникам концерта и назначил Ковкова, ответственным за подготовку показательной программы. Велев восстановить все номера, с которыми они выступали в Союзе в колхозах и совхозах. Вернулись с Янеком Шиманским в комнату Егора. Неожиданно, Янек, выложил на стол несколько распечатанных, на только появляющихся принтерах, листков писчей бумаги.

— Это, Егор, наш с тобой контракт, распечатанный на польском языке и на русском. Я предлагаю тебе полугодовое турне по Польше с твоими анекдотами. Егор, в контракте, я гарантирую тебе за эти полгода сто тысяч американских долларов. Ты их получишь в любом случае. Двадцать тысяч я тебе выплачу сразу, как только ты согласишься и подпишешь этот контракт. Что скажешь? – Каминский впал в прострацию. Он такого предложения не ожидал и не мог его себе представить даже во сне. Сто тысяч зелёных американских рублей в 1990 году! При совокупном доходе его семьи в 40 долларов в месяц! Такая сумма не укладывалась в его голове. Она была такое же отвлечённое от реальности понятие, как и расстояние от Земли до Солнца. Каминский, тогда ещё не представлял себе даже купюру в сто баксов, он её ещё не видел наяву, не говоря о ста тысячах. В реальный мир Егора вернул голос Янека.

— Ну что ты мне скажешь Егор на моё предложение? Ты согласен? Подписывай контракт и я буду твой импресарио. Мы с тобой намного больше заработаем, чем сто тысяч, это только минимум. Я смотрел на зрителей в Решеле. Слава о тебе будет бежать впереди нас. Мы объездим всю Польшу! Какой успех ждёт нас в Варшаве, Гданьске, Кракове, если мы держали публику, и она хохотала пять часов в этом маленьком местечке! Ты же поляк, шляхтич! Соглашайся Егор, это шанс начать новую богатую жизнь. Заберёшь через год в Польшу жену и дочь. Купишь дом, получишь польское гражданство. Егор соглашайся! — Каминский думал. Он не был готов к такому радикальному повороту в своей жизни, и ладно бы это касалось его одного, а Лена, как она отнесётся к его решению? Да ещё Машенька. Егор и так уже весь извёлся, не видя столько времени своей доченьки-лапочки, его Солнышка! Предложи бы Янек Егору это на лесоповале или в колхозе, он, не задумываясь, согласился бы на его предложение, а сейчас? Он уважаемый человек в районе, известен в обкоме комсомола, недавно, узнал Егор, что на Калининградском телевидении был репортаж о его клубе и о работе клуба в Польше. Егор просто испугался последствий для его семьи. Каминский совершил самую большую в своей жизни ошибку, попытка исправить её, приведёт его в тюрьму КГБ. Егор отказался от предлагаемого ему, Янеком, турне по Польше! Роковая непростительная ошибка и глупость в жизни Егора Каминского, но откуда ему было знать, что ровно через год после этого разговора Советский Союз и вся эта треклятая совковая власть накроются медным тазом.

Решель-Варшава-Ченстохова.

Егор отказался от предложения Янека, но Шиманский был не тот человек, который так просто сдаётся. Янек, когда Егор немного успокоился, вдруг предложил ему.

— Слухай, Егор, ты мне говорил, что твоя babcia родом из Ченстохова. Jutro на самоходе еду в Ченстохова в командировку и могу взять тебя с собой и даже пани Ирену и Сергея, в самоходе есть места и мне будет не скучно. Заедем в Варшаву. Ты же не был в Варшаве?

— Хорошо, Янек, давай поедем, это будет, кстати, и вот что ещё. – Егор достал из шкафа свою парадную военно-морскую форму с погонами мичмана и наградами от ЦК ВЛКСМ.

— Янек, за сколько ты можешь её продать? Я слышал, что сейчас советская военная форма в цене. В Решеле её никто не возьмёт, в Варшаве, думаю, удастся продать на том же рынке и мне тоже, Янек, надо прибарахлиться. В Варшаве и выбор богаче и дешевле.

— Хорошо, Егор. Я попробую её продать. Думаю можно выручить миллион злотых. Действительно, если ты решил себе что-то покупить, то Варшава — самое подходящее и дешёвое место в Польше. Значит едем. Тогда собирайся и зови Ирену и Сергея. Уже поедем. — Каминский, метнулся к Ирине, и та, конечно, согласилась. Сборы её были недолги, надо сказать, что Ирина, очень собранная и организованная женщина. Колбин вообще, встал и пошёл. Устроились в автомобиле. За старшего в бригаде Егор оставил Николая.

Вечером, по дороге на Варшаву, Янек остановился на квартире своей пассии, в каком-то небольшом польском местечке. Немного выпили. Егор, Ирина легли спать, в одной комнате, но в разных кроватях. Они по-прежнему не афишировали их отношения и хотя Колбин, мог догадываться, но как говорится – глаза не видят, сердце не болит. Янек и Колбин продолжили пьянку. В полночь, в комнату к Егору и Ирине, ввалился уже прилично поддатый Янек и предложил им:

— Егор, Ирена, пойдем на dansing? – Егору спросонья послышалось Данциг, так немцы называли Гданьск. Он ответил Янеку:

— Янек, ты набрался уже. Где мы и где Данциг? Ложись ты спать, я никуда не пойду, да и Ира, думаю, тоже. — Янек махнул рукой и ушёл, он звал их не в Гданьск, а на дискотеку.

Утром выехали на Варшаву. Им предстояло практически пересечь всю Польшу, с севера на юг. Янек после пьянки и бессонной ночи выглядел не лучшим образом. Его kochanka сварила им в дорогу крепкий кофе и налила его в двухлитровый термос. Егор устроился радом с водителем на переднем сидении. По просьбе Янека, он развлекал его разговорами, чтобы тот не вырубился за рулём, и ещё, постоянно наливал Янеку кофе в кружку, и это было, очень кстати. Автомобиль мчался на скорости 140 км/час по шестирядному шоссе, гладкому как стол чёрному асфальту. Настолько ровное полотно дороги, что кружка с кофе спокойно стояла на торпеде и даже не качалась, убаюкивало в мгновение. По крайней мере, Сергей и Ирка, уже спали, без задних ног в обнимку на заднем сидении. Янек, то и дело начинал клевать носом. Одним словом, шоссе смерти. Машина Янека ехала в среднем ряду, а слева их обгоняли крутые тачки, обгоняли так, что будто они и не ехали, а стояли. Оставалось только гадать, на какой же скорости они летят.

За окном мелькали ухоженные поля, засеянные разными культурами. Каждый кусочек поля был возделан. Внимание Егора привлекли попадающиеся каждые семь-десять километров придорожные кемпинги или гостиницы, оборудованные в старых немецких домах, это была ещё территория бывшей Восточной Пруссии, отошедшая после войны Польше. В одном таком придорожном кемпинге, на обед и остановился Янек.

Двухэтажное немецкое строение. На первом этаже ресторан с тремя четырёхместными столиками, стойка бара. На втором этаже три спальных номера. Янек и его попутчики, разместились за столиком, и тут же дочь хозяина кемпинга принесла меню. Пообедали очень вкусно, блюда, оказывается, готовятся тут же на кухне и в основном из продуктов, полученных или выращенных на видневшемся невдалеке подворье. Помимо отменного качества и прекрасного вкуса, Егора поразила низкая цена за этот прекрасный и сытный обед. Рассчитываясь, Каминский оставил щедрые чаевые, просто такой обед, не может быть настолько дешёвым.

К двум часам дня въехали в Варшаву. Конечно, отстроенная после войны Варшава впечатлила Егора. По слухам, прадеда Егора, Иосифа Домбровского с семьёй, за участие в Варшавском восстании 1944-го, года, фашисты сожгли в лагере смерти Освенцим. Егор увидел здание очень похожее на МГУ в Москве.

— Что это, Янек? — спросил он, показывая на проплывающую за окном автомобиля высотку.

— Подарок польскому народу от советского народа, — ответил поляк. Через несколько минут за окном автомобиля возникло здание из стали и стекла.

— О это что такое? – теперь с восхищением спросил Егор.

— Это подарок польскому народу от американского народа, — съязвил Янек.

Приехали на рынок. Янек выложил военно-морскую форму Каминского, покупатели подходили, но не покупали. Каминский с Ирой и Колбиным отправился покупать себе шмотки. В те времена самый писк, это турецкие джинсы-пирамиды, кроссовки «Adidas» и турецкий свитер «Бойз». Ира, помогла Егору, подобрать вещи по размеру и уже через двадцать минут Каминский был упакован по самой последней моде. Вернулись к Янеку. Форму Янек не продал, но времени у них больше не было, их ждала дорога на Ченстохова.

Вечером въехали в Ченстохова. Город, о котором столько много интересного и легендарного маленькому Егору рассказывала его бабушка Ирена Домбровская, уроженка этого Ченстохова. Егор разволновался, он никогда не думал, что окажется на его улицах, увидит знаменитую икону «Матка Боска Ченстоховска» и Ясногорский монастырь. Остановились в гостинице, расположенной в старом здание с высоченными потолками. На ужин отправились в гостиничный ресторан. Заказали покушать и хорошенько выпить, за приезд Егора на его историческую родину. Янек расспрашивал Егора, что тому известно о его ченстоховских родичах фамилии Домбровские. Егор рассказывал, что слышал от бабушки и упомянул, что бабушка ему говорила, будто её отец Иосиф Домбровский, получается, прадед Егора, то ли владел, то ли был директором пивоваренного заводика в городе. Выпили Егор, Янек, Сергей и сними Ира, уже не мало, и Егор, стукнув кулаком по столу, в шутку потребовал вернуть ему его завод, конфискованный коммунистами. Шутку Егора за столом оценили все, кроме двух полицейских, зашедших в тот момент в ресторан. Полицейский наряд подошёл к столику с буянившим Каминским и его друзьями, и старший наряда спросил Егора:

— Dlaczego ten pan hałasuje? – На помощь Егору решил прийти Янек, он на полном серьёзе ответил полицейскому:

— Ten pan pochodzi ze Związku Radzieckiego. Jest tancerzem, szlachcicem. Dziadek Jegora miał fabrykę w Częstochowie i domaga się jej zwrotu. – Каминский, посмотрел удивлённо на Янека и понял — они влипли. Полицейский внимательно выслушал Янека и приложив руку к фуражке, так отдав честь, учтиво обратился к Егору:

— Przepraszam pana. Pan musi jutro udać się do biura burmistrza, a oni zajmą się tą sprawą. Jeśli elektrownia przestanie istnieć, wypłacą odszkodowanie. – Полицейские, ещё раз отдав честь, удалились. Шокированная Ира, так и не изучившая польский язык, спросила Егора:

— Егор, это что сейчас было? – приходивший постепенно в себя от происшедшего Егор, просто перевёл ей диалог с полицейскими:

— Полицейский, спросил, почему я шумлю. Янек сказал ему, что я требую вернуть мне завод моего прадеда. Полицейский извинился и посоветовал завтра обратиться в мэрию. Если завода уже нет, то мне выплатят компенсацию, — сказав это, Каминский замолчал. Молчали какое-то время и Сергей, и Ира. Ирина, почесав шею возле уха, по-идиотски хихикнула. Поддатый Колбин оказался более откровенным.

— Что за страна? У нас менты давно бы отлупили тебя дубинками и отправили в обезьянник. Как же можно жить в этой Польше? Ещё пару таких случаев и я точно свихнусь.

— Не ты один, Сергей. Я, похоже, тоже. Как же потом-то дома жить после такого? — поддержала Колбина Ирина. Ужин закончили без новых интендантов. Покинув гостиничный ресторан, подвыпившая четвёрка решила продолжить веселье. Они отправились по центральной улице города от костёла святого Казимира к Святой Гуре, заходя по дороге во все бары и пабы. В каждом из них, они брали на дегустацию один спиртной напиток, как правило, коктейль, выпив его, шли дальше. Надо ли говорить, что вскоре, они так набрались, что на автопилоте вернулись в гостиницу и завалились спать, Янек и Сергей в одном номере, Егор и Ира в другом и в одной постели, правда, оба были настолько пьяны, что сразу вырубились, даже не попытавшись заняться любовными утехами.

Утром, Янек, быстро решив свои вопросы, пришёл в гостиницу будить товарищей. Рассчитались за номера и отправились в мэрию, искать концы по родственникам Егора. В мэрии, Егор получил документ с указанием адреса, где жила его бабушка. Это было как раз в той части города, где находился костёл Святого Казимира. В этот костёл и посоветовали ему обратиться в мэрии. В костёле, оказывается, хранились регистрационные книги. Егор разыскал ксёндза в костёле, но тут то и кончилось везение Егора. Мало того, что ксёндз заломил такую цену, что Егор просто поразился его аппетиту, но он ещё, при этом сетовал на то, как много работы предстоит с регистрационными книгами, чтобы найти хоть какие-нибудь данные. У Каминского с собой не было денег, он вчера их просто пропил, не было и времени ждать пока этот ксёндз закончит ломать комедию. Егор попрощался с мздоимцем от католической церкви, действительно, эти крохоборы ничем не отличались от православных попов. Как только Егор вышел из костёла, они сразу же отправились в обратный путь. Предстояло проехать более 450 километров и как то ни странно, но вечером, когда стемнело, автомобиль Янека Шиманского въехал во двор общежития Решельской школы-техникума. Егор и Янек договорились, что Янек всё-таки попробует продать форму Егора.

Янек, свозил гвардейцев в советскую часть на показательные выступление. Поехали, без чурки Руслана и концерт прошёл на «Ура!». На сцене блистали: Ковков, Мильчаков, Проворов. Особый восторг у зрителей, в основном советских солдат, вызвали Ванечка Макаров и Света Седунова. Песни Колбина слушали на бис, весь вечер, не отпуская его со сцены. Дети заработали за этот концерт по 3000 злотых.

Однажды, после работы, пан Томаш и его жена Тереза, неожиданно пригласили Егора и Ирину, провести с ними выходной на берегу озера. Загрузились в автомобиль Томаша и отправились, как говорят в России, на природу. На подъезде к берегу озера стоял шлагбаум. Оказалось, что отдых на берегу озера, не говоря о костре, стоит немалых денег. Пока купались, отдыхали, пекли колбаски на огне, Томаш обратился к Егору с интересным предложением:

— Ты, Егор, замети, что мы заплатили немалые деньги, чтобы отдохнуть на берегу этого маленького озерка? — Егор утвердительно кивнул, не понимая ещё, куда клонит Томек. Томаш продолжал:

— Помнишь, мы с ребятами отдыхали у тебя на озере Выштынец? Всё было так прекрасно и бесплатно, и главное девственная природа! Хлопаки твои и мои насобирали грибов. Мы их жарили на огниско! Вот что я хочу предложить тебе Егор, — Томаш ещё ближе сел возле Егора и горячо заговорил:

— Хочу предложить нам с тобой организовать совместный, как теперь говорят бизнес. У нас съездить на yurlop, отпуск по-вашему, даже в Польше стоит огромных денег, не говоря уже об Италии или Франции. Если ты возьмёшься со своими бойцами обеспечивать наш отпуск и безопасность, то я тебе найду столько желающих, что всё лето будешь при деле. Я вот, Егор, прикинул. Семья, ну пусть четыре-пять человек, на своём самоходе. На десять дней. Значит, три семьи в месяц. По 100 долларов за семью, твоя доля. Подумай, Егор, нам в помощь ещё и Тереза, она ведь хорошо говорит по-русски. Как тебе моё предложение? Я всё делаю тут в Польше, документы для границы, а ты встречаешь семью на границе и проводишь с ними отпуск, охраняя их и показывая им лучшие места в твоей области. Ведь, как я понял, ты один из лучших, как их, искателей, в области. Что скажешь? – Егор думал: «За три летних месяца это около 9000 долларов, ну пусть на шестерых делим, это просто нереально огромная сумма в 1500 баксов каждому! Вот ради такого предложения я и замутил всю эту канитель с Польшей. Ну, вот оно, то, чего я и ждал, то, к чему стремился».

— Конечно, я согласен, Томаш! Для меня организовать в Союзе это не составит труда. Я же не только руководитель клуба и инструктор райкома комсомола, но и председатель ревизионной комиссии Совета воинов запаса и к тому же, как ты, верно, подметил, излазил на карачках всю область, и никто лучше меня, её не знает. Я действительно смогу обеспечить твоим друзьям не только отличный отдых, но и безопасность.

— Тогда, Егор, мы с тобой уже дано обменялись адресами, как вернёшься в Союз, начинай готовить свою часть, а я свою, и к лету начнём с моей семьи. Если всё пройдёт успешно, то обещаю тебе, отбоя от желающих не будет.

Остальное время провели весело и в отличном настроении. Всё складывалось лучшим образом для Егора, а ещё предстояло съездить в Милаково к Ромеку Домбровскому. Кто его знает, какие ещё предложения могут поступить Егору от предприимчивых поляков, избавившихся наконец-то от коммунистического ярма.

Миллионер Каминский.

По договорённости, с Ромеком Домбровским, Егор отправился в Милаково к нему в гости. Ехать оказалось недалеко, чуть больше 80 километров. Хорошее автобусное сообщение позволило Егору к обеду добраться до Милаково. Ромек встретил Егора радушно. Решили, что Егор погостит до завтра у него, Егор не хотел надолго оставлять свою бригаду без контроля. Пообедав и скромно, для начала, отметив приезд дорогого гостя, Ромек и Егор отправились по магазинам. Каминский решил купить подарки для Лены. Зашли в женский отдел магазина. Тут же появилась продавщица. Милаково, маленький городишко, и конечно все жители, так или иначе, знакомы между собой, а уж личность экономиста PGR Янека Домбровского известна всем. Янек представил Егора продавщице и сказал, что его друг из Związku Radzieckiego хочет купить презенты своей żony.

– Какого роста и какая фигура у вашей жоны? – поинтересовалась продавщица. Егор показал на одну из женщин покупательниц:

— Вот как у той пани, — Ромек, тут же договорился с пани, та с удовольствием согласилась послужить моделью при примерке платьев для Лены. К Егору, Ромеку, продавщице и пани модели присоединились ещё две «кобеты» и… понеслось! Егору трудно было выбрать в этом изобилии товара что-то одно. Через полчаса примерок и обсуждений, в основном между женщинами, отложили одно вечернее шикарное платье, модные, в то время, две юбки-гармошки на резинке и встал вопрос, какой же выбрать строгий деловой для школы пиджак, из двух совершенно одинаковых, черный или белый?

— Ромек, ну что мне делать? Какой пиджак купить? – отчаявшись сам разрешить этот вопрос, спросил уставший от примерок Егор, своего польского друга.

— Не вемь, что покупить? Покупь – всё! — ответил Ромек и добавил:

— Хелена, твоя, сможет надеть чёрный пиджак, черную юбку, потом белый пиджак. Так комбинировать эти юбки и пиджаки она всегда будет выглядеть очень красиво и элегантно!

— Точно, Ромек! Ты гений! Белый верх, черный низ! Чёрный верх, белый низ! А ещё черный и белый костюм! Ты точно гений Ромек — воскликнул счастливый Егор и выложил миллион злотых за подарки для Лены! Всю жизнь Егор будет потом вспоминать Лене: «Я тебе, Лена, подарков привёз из Польши на миллион! Скажи, мне вот кто ещё способен, кроме меня, подарить миллион?».

Вечером, дома у Ромека, собрались пан Ежи и пан Михал. Вечер прошёл в разговорах о сельском хозяйстве. Утром, пан Ежи, повёз Егора по хозяйству, хвастая успехами гаспадарки, заставил Егора, записывать всё в блокнот, чтобы потом, он рассказал председателю колхоза «Невский» Щуке. Механик пан Михал, подарил Егору, для агронома Шахбана, разработанное в его «Гаспадарке» приспособление к жатке комбайна, для подъёма полегших зерновых. Конечно, достижения польской гаспадарки впечатляли. Егор знал, что, допустим, средний урожай ячменя у Шахбана – 2,5 тонны/га, а в «Милаково» — 5 тонн/га. Хотя хозяйства находились в одной климатической зоне.

На следующее утро, простившись с работниками PGR «Милаково», Егор отправился обратно в Решель и уже вечером был в общежитии. Больше судьба никогда не сведёт Егора Каминского с его польскими друзьями из прекрасного городка Милаково.

Уезжая, Егор оставил старшей в бригаде, к неудовольствию мужской части бригады именно Ирину, Егор перестал доверять Колбину. Во-первых, Колбин пил и постоянно находился подшофе. Во-вторых, Егор, заметил, что отношение Колбина к нему изменилось. Он стал грубить Каминскому и разговаривать с ним раздражённо. Каминский понимал, что придётся объясниться с приятелем, но не думал, что это случится здесь, в Польше, и в неприемлемой для друзей форме. Опасения Егора подтвердила Ирина, когда, вернувшись из Милакова, Егор зашёл к ней в комнату. Ира, рассказала чем занималась бригада эти дни, и добавила:

— Егор, Николай, Руслан и с ними, удивительно и Сергей, настраивают мальчишек против тебя. Они и меня агитировали, но ты сам догадываешься, что я им ответила и они оставили меня в покое, но они не прекратили свою агитацию. – До возвращения в Союз, оставалось четыре дня. Егор решил, что за эти дни они ничего не успеют предпринять. Пока они в Польше, пан Вацлав, не допустит никаких поползновений в отношении Егора.

Пан Вацлав, пригласил Егора, Иру и Сергея Колбина, в гости к одному из фермеров, сын которого работал в колхозе в бригаде Каминского. Стол, который накрыли в доме фермера, сильно впечатлил Егора, своим изобилием, разнообразием и натуральностью блюд! Даже пили, отменный самодельный джин. Особенно Егора впечатлила водка «Адвокат», рецептом которой, щедро с ним поделилась жена хозяина, пани Кристина. Татарский «тартар» из сырого мяса молочного телёнка с чесноком и яйцом, был бесподобен, не говоря уже о зразах, бигосе и салатах, названия которых Егор просто не запомнил. Это был праздник живота, и даже по ложке, попробовать всего, Егору не удалось. Не хватало места в его животе, который грозился разойтись по пупку.

Оставалось буквально три дня до возвращения бригады Каминского на родину, года пан Вацлав пригласил Егора к себе в директорский кабинет.

— Пан Егор, вот о чём я хотел с тобой поговорить. Твои парни, трактористы, вот что придумали. Они узнали, что сверхурочные оплачиваются по двойному тарифу. Мой молодой мастер, оказывается, влюблён в вашу пани Ирену, и они уговорили его дать им возможность, пахать сверхурочно, пообещав замолвить слово перед пани Иреной. Теперь, они всё вспахали, и у меня нет для них работы, а по нашему договору я обязан предоставить вам работу.

— Плохо вспахали – спросил Егор?

— Хорошо вспахали. Претензий у меня нет, но что нам делать? Вот что я тебе пан Егор, хочу предложить. Мне надо рассчитаться с тобой за хомут. Поэтому я предлагаю, завтра всей твоей бригаде автобусную экскурсию на весь день, за мой счёт. Это будет плата за хомут. Посетите Кентшин, Ольштын, Герложе, это ставка Гитлера в Восточной Пруссии, а также поле Грюнвальдской битвы и музей польского зодчества под открытым небом. Питание в дороге, тоже за мой счёт. Завтра с утра я произведу полный расчёт с твоими парнями и они смогут что-то купить в том же Ольштыне. По рукам?

— По рукам пан Вацлав,- согласился Егор на предложение пана директора.

Егор, вернувшись в общежитие, объявил бригаде, что завтра они получат полный расчёт и поедут на экскурсию. Пусть приготовятся к покупкам, если кто-то хотел что-то купить. На утро получив деньги в кассе школы-техникума и загрузившись в автобус, бригада Каминского весь день колесила по Польше. По крайней мере экскурсии для Егора оказались очень познавательными. Он смог побывать в музее на месте Грюнвальдской битвы и в ставке Гитлера под Растенбургом, о которой так много слышал, занимаясь разведчиками. Поразил Егора и музей польского зодчества под открытым небом. Каминскому удалось узнать в этом музее у научных сотрудников, оказывается, в Польше не существовало бань и мылись его древние предки в бочках. Вечером уставшие гвардейцы вернулись в общежитие. Завтра предстояло проститься с Польшей и отправиться на границу. В девять часов вечера, в коридоре, к Егору подошёл пьяный Колбин. Он без обиняков наехал на Каминского:

— Что ты из себя ставишь? Зажрался! На наших горбах бабки зашибаешь. Я тебя сейчас отпизжу! – Колбин был не просто пьян. Его лицо, кипело ненавистью к Каминскому. Егор удивлённо посмотрел на Колбина и спокойно ответил:

— Ну, это уже интересно. Ты ждал последнего дня, чтобы высказать мне, своё отношение ко мне? Раньше у тебя, герой, смелости не хватило? Ты такой смелый и за речкой был? Тогда, за какой подвиг тебе дали отвагу? — Колбин от злости врезал кулаком по периллу лестницы, на которой они стояли. Видно ещё не все мозги пропил, и не решился ударить Егора, понимал, что, несмотря на больную ногу, Каминский, конечно же, ответит.

— Мы вкалываем с пацанами, а ты ни хера не делаешь. За что тебе поляки платят? Это наши деньги.

— Так вот оно в чём дело? Мне платят среднюю зарплату от суммы вашего заработка, но не из ваших денег. Эти злотые не вами заработанные, а это из бюджета техникума. Тебе-то грех обижаться. Ты-то заработал больше всех и за концерт и за ложки. Да, ты, за полгода столько в своём совхозе не заработаешь. Кто тебя сюда привёз? Кто тебя таскает с собой по всей Польше? Кто тебе, в конце концов дал те ложки? Однако ты меня хорошо отблагодарил!

— Нет у меня денег – ответил злобно Колбин продолжая смотреть на Егора, пьяным, озлобленным взглядом. Егор усмехнулся, он понял, Колбин пропил все деньги.

— Так ты деньги пропил и теперь требуешь, чтобы я тебе свои отдал?

— Так ты их же всё равно не заработал, – Егор просто онемел от удивления. От обиды и такого предательства у Каминского выступили слёзы на глазах. Давно с ним такого не бывало, только Людочка могла своей изменой, заставить Егора плакать. Егор сглотнул слёзы и, успокоившись, но ещё дрожащим голосом ответил Колбину:

— Никогда не думал Сергей, что я скажу тебе такое. Ты больше не числишься в списках моих друзей. — Каминский молча ушел. Он пошёл к Ирине.

В комнате у девушки он рассказал ей о разговоре с Колбиным. Ирина выслушала Егора, подумав высказала своё отношение к случившемуся:

— Понимаешь Егор, здесь есть и твоя вина. Ты столько сделал для Сергея, что загнал его в угол. Он везде должен тебе. От этой поездки, да те ещё ложки, концерты, возможность заработать такие огромные деньги. Ты же брал его в Ченстохова, на фляки и постоянно платил за него. У него же вечно не было денег. Он, их, как только получал, то сразу пропивал, а его колхозное, потребительское нутро никуда не делось. Оно в Афгане не исчезло. Теперь, понимая, что он тебе везде должен, вот он тебя и возненавидел. – Каминский сидел и обдумывал сказанное Ириной. Он пришёл к выводу, что та полностью права и в том, что произошло, есть большая доля вины его самого. Ещё раз, в своей жизни, Егор повторит такую же ошибку, как с Колбиным. Это в одну и ту же реку дважды не войти, а вляпаться, в одно, и то же дерьмо, так это сколько угодно.

Последнюю ночь в Польше, любовники, конечно же, провели вместе в одной постели, отлично понимая, что это, скорее всего, их последняя любовная ночь. Егор вернётся к семье, Ирина дождётся возвращения с моря своего жениха. Они отдавались любовным утехам от всей души и не спали до самого утра.

Утром, у автобуса, проводить русских друзей собрались не только те, кто с ними вместе работал, но и девушки полячки из Решеля, с которыми оказывается мальчишки, закрутили романы. Пришли Томаш с Терезой, Янек с Катериной, Ирек подарил Егору панскую нутриевую зимнюю кепи, сделанную своими руками из выращенных им же нутрий. Каминский, на память, подарил Иреку, свои командирские часы, которые так Иреку нравились, а старшему сыну Ирека надел, на голову, на память, свою корабельную пилотку с военно-морским крабом. Прав оказался пан директор, Егор и Ирек, действительно подружились. Подъехал Янек Шиманский. Он подошёл к Егору и сказал, что форму он не продал, но если Егор согласен, то он ему, даст за неё полмиллиона злотых. Егор согласился. Егор и так должен был Янеку, и за Ченстохова, и за концерты, и за помощь, которую Янек ему постоянно оказывал. Янек подарил Егору аудиокассету для магнитофона, которую они слушали по дороге в Ченстохова и обратно. Это песни «Солидарности» они очень понравились тогда Егору. Ведь эти песни, возвращали его в 1980 год в Гдыню. Девчата из города и парни, ранее работавшие с курсантами Каминского в колхозе, попросили разрешения проводить русских гостей до границы. В автобус сел пан директор, и они отправились к границе.

Дым отечества.

На польской стороне прощались долго. Польская таможня и пограничники даже не стали ничего ни у кого смотреть и сразу отметили документы. Польские девочки шли с русскими парнями в обнимку почти до самой нейтралки. Там они остановились, парни плакали и уж конечно заливались слезами паненки. На душе у Егора было погано, словно мухи насрали. Всех вернул в реальный мир окрик советского сержанта-пограничника:

— Долго вы там будете стоять на нейтралке! А ну марш быстро сюда … и дальше отборный русский мат. Егор произнёс вслух:

— Ну, вот она, мать её Родина! Вот он край родной! Давно мы этого не слышали,, поди отвыкли.

Распрощавшись с провожающими, подошли к шлагбауму на советской стороне. Кричавший до этого, сержант, злобно смотря на подошедших, нехотя, поднял шлагбаум. Егор, ждал пока этот хам в погонах, поднимет шлагбаум. Егор сам не полез, да и дети, смотря на руководителя не стали, только Николай и Руслан подобострастно, согнувшись, пролезли под символом Родины. Подошедший капитан-пограничник, без особых вопросов, отметил документы у прибывших с польской стороны, а теперь предстояло, главное, таможня!

Как только погранцы открыли границу, проставили штампы в паспортах, к команде Егора подъехал «Икарус» с Александром Якушевым. Вещи разложили на улице возле автобуса, а сам Каминский, и все кого он привёз из Польши, разместились в таможенной комнате. Паспорта и таможенные декларации лежали в красной папке у Каминского на руках. Егор расположился в торце стола. Положил папку на стол и, раскрыв её, стал выдавать паспорта и декларации тем, кого таможенники уводили за вещами к автобусу и потом в отдельную комнату с вещами на досмотр. После досмотра, прошедшие его, садились в автобус. У двери автобуса стоял капитан-пограничник и контролировал процесс таможенного досмотра.

Егор знал, что у детей всё в норме. Два варяга, Егора, не волновали. Теперь ему было полностью насрать и на Колбина. Егор с ним даже не разговаривал, после той беседы на лестнице в общаге. Ирина, была для таможни в норме, если не считать, того, что Егор попросил Иру, взять его магнитофон в её вещи. У него, просто, не было места для магнитофона. Главным контрабандистом, и действительно совершавшим настоящее преступление в этой бригаде, был Каминский Егор, руководитель этой самой бригады. Деньги, 500 рублей, полученные от Янека за форму в Решеле и, конечно же, не указанные в таможенной декларации тянули на срок. Ну, это же, Егор Каминский, и кто бы сомневался, что он не вляпается в очередную авантюру.

В дипломате-мыльнице утрамбованные под крышку лежали костюмы для Лены. Рюкзак был заполнен польским спиртным и шмотками Егора. Магнитофон у Ирины. Теперь, вопрос, как же провести деньги через границу и не отправиться снова на лесоповал, только в этот раз по этапу и под конвоем.

В красной папке, которую Егор не выпускал из рук, помимо документов его команды, лежали чистые листы писчей бумаги, между которыми канцелярской скрепкой и были приколоты пять новеньких сотенных купюр. Сидя в торце стола, Егор, деловито на глазах всех таможенников доставал из папки документы ребят. Последним, предстояло пройти досмотр, Каминскому. Таможенник сказал, обращаясь к оставшемуся последнему Егору:

— Теперь и Ваша очередь, руководитель. — Егор молча встал, достав из папки свой паспорт с таможенной декларацией. Завязав тесёмки папки, он с таможенником отправился к автобусу, где лежали его вещи, дипломат и рюкзак, слаба Богу не было в этот раз хомута. Егор взял рюкзак, довольно увесистая кладь, а чтобы взять дипломат мешала папка. Егор обратился к стоявшему у автобуса капитану-пограничнику:

— Товарищ капитан, подержите папку, пока я схожу с таможенником, — капитан кивнул головой. Взяв у Егора красную папку, засунул её себе подмышку. Егор ухватил дипломат и пошёл за таможенником. Самое надёжное место для контрабанды, это под мышкой у офицера-пограничника, начальника КПП. Выходка достойная безбашенного авантюриста Каминского. Досмотр Егор прошёл без вопросов, справка от директора Решельской школы-техникума с гарантией покрывала все покупки Каминского. Укладывая, обратно свои вещи он поинтересовался у таможенника, всё ли в порядке в его команде и таможенник ответил, что нет, не всё в порядке:

— У женщины оказалась магнитола. Надо заплатить пошлину за неё.

— Сколько пошлина?

— Пошлина за такую, магнитолу, 50 рублей, — ответил Егору таможенник.

— У нас же нет советских денег. Что делать?

— Вы можете в течение недели приехать сюда на КПП и заплатив пошлину, забрать этот магнитофон, — ответил старший таможенник.

— Нам ездить из Нестерова и обратно, через всю область, накладно. Знаете, что? Если я сейчас, как вы мне откроете границу, спрошу нашего встречающего, первого секретаря райкома ВЛКСМ Якушева, может у него есть деньги, и заплачу эту пошлину. Так можно?

— Конечно, можно и никому не придётся сюда ехать. – Егор, собрав свои вещи, отправился к автобусу, где его уже ждали все прибывшие из Польши и Якушев. Егор подошёл к капитану-пограничнику. Протянув руку, молча взял у него свою папку. Потом занёс вещи в автобус. Сделав вид, что о чем-то беседует с Якушевым, незаметно развязал тесёмки папки и вытащил одну сотенную купюру из тех, что ему отдал за форму Янек, бросив папку на сиденье автобуса, Егор, выскочив из автобуса, быстро оплатил пошлину и забрав свой магнитофон вернулся в «Икарус». Они, наконец-то, поехали на Нестеров. Так Каминский провёз контрабанду. Потом, уже, будучи шпионом и диверсантом, он будет использовать похожий метод для перевозки через границы взрывчатки, тротиловых шашек, спрятав их в пачки с фотобумагой. Таможенник трёх границ будут вертеть в руках эти пачки с фотобумагой, отлично понимая, что открывать их на свету нельзя, засветится фотобумага. Только в этих пачках, между листами настоящей цветной фотобумаги, мирно устроились совсем не мирные, 200-х граммовые шашки тринитротолуола, но это отдельная большая история для пятой, последней, книги из жизни одного шпиона.

Только отъехали от КПП, как к Егору и сидевшему немного дальше Колбину подошёл Якушев и заговорил:

— Егор, Сергей, у меня для вас плохое известие. Леша Филимонов повесился и его вчера похоронили. — В автобусе повисла тишина, все кроме варягов, знали гвардии капитана Алексея Филимонова. Егор молча открыл рюкзак, достал бутылку польского джина. Скрутил пробку. Протянув Якушеву сказал:

— Помянём, — Якушев отхлебнул и передал Колбину, Сергей, отхлебнув, передал Егору. Каминский, сделав глубокий глоток, закрутил пробку обратно.

— Ну, вот и помянули. Что там случилось, Саша? — спросил Егор Якушева.

— Он неделю пил как дурной. Потом порубил всю мебель. У него накануне, по пьянке, неизвестно кто украл его орден «Красной Звезды». Пришла Люда домой, а он висит на кухне.

— Он, за день до нашего отъезда умолял меня, взять его с собой в Польшу. Сам понимаешь Саша, я этого не мог никак сделать. Он действующий офицер Советской Армии, и поляки бы ни за что на это не пошли бы. Если смог, то может быть, и был он жив. — Только, Каминский вспомнил и ещё подробности того разговора с Филимоновым. Леха уже был поддатый и когда понял, что Егор его не возьмёт с собой, окрысился на него, заявив Егору, что он Каминский, в своей чёрной морской форме, чёрный ворон и ему афганцу он не брат, и не друг, а никто. Про себя же Каминский подумал: «Мне хватило одного пропойцы, который уже меня отблагодарил за всё. Не хватало и второго пьяницы. Там бы, Лёха упился бы до белочки, при тех низких ценах на алкоголь и его доступности». Только, похоже, белая полоса в жизни Егора закончилась, с пересечением границы и началась чёрная.

— Ещё неприятная новость, теперь лично, Егор, для тебя. Твоя Лена уволилась из Замковской школы, сдала квартиру, забрав вещи, Машу, и вернулась в школу, где раньше работала в Славском районе, — а вот эта новость для Егора прозвучала как взрыв бомбы. Он знал, что у Лены и Санюк назрел конфликт. Причина этого конфликта, заключалась в том, что учителя вместо Санюк, выдвинули в депутаты районного совета его Елену Васильевну. Санюк пришлось выдвигаться среди доярок совхоза. Протокол выдвижения Елены Васильевны аннулировали, придрались, что не та печать стоит под ним. Учителя же категорически отказались выдвигать Санюк, заявив, что они уже проголосовали за своего кандидата, Елену Васильевну и не намерены даже больше собираться на собрание. Егор был свидетелем этих событий. Он, участвовал в беседе Санюк с его Леной. Санюк обвинила Елену Васильевну в том, что та, по её Санюк мнению, игнорировала работу организатора в школе, а занималась только ребёнком, своей дочерью. Тогда Каминский, поставил Санюк на место, заявив ей: «Вы же Елена Юлиановна, сами её пригласили в школу на работу. Когда Маше было только два месяца! Вам не стыдно? Вы были довольны её работой, до момента пока вам не отказали в доверии учителя. Может, стоит внимательно посмотреть Вам на свою работу, на себя посмотреть в первую очередь, раз Вам учителя не доверяют. Вот у Вас, скоро, у невестки Вашей родится ребёнок. Посмотрим, будет ли Вам тогда до работы?». Забегая вперёд нужно сказать, что у родившейся девочки, у невестки Санюк, ребёнок, оказался с гематомой на головке. Как и предупреждал Егор, Санюк стало совсем не до школы, нужно было заниматься малюткой. Не буди лихо, пока оно тихо. Значит, Лена решила не бодаться с Санюк, а вернуться в Гастеллово.

В Калининграде, «Икарус», покинули варяги. Когда автобус въехал в Черняховск, Егор попросил водителя остановить автобус на автовокзале Черняховска. Егор тепло попрощался со всеми, кроме Колбина, тот протянул ему руку, Каминский её игнорировал. В Нестерове, Егору, делать было уже нечего. Он сказал Якушеву, что через три дня приедет в райком к нему, чтобы решать как им дальше быть. Больше никогда в своей жизни Егор Каминский не встретится ни с теми, кто был с ним в Польше, ни с поляками, ни со своими гвардейцами, ни даже с Ириной.

На автовокзале Черняховска, Егор, пересел в автобус, идущий на Советск, через Славск и затем, последним автобусом Советск-Славск-Большаково, приехал в Гастеллово. Судьба Каминского, как иллюстрация закона диалектики, а именно эволюционного развития по спирали. Три раза Каминский возвращался в Балтийск, на новых уровнях своего развития. Теперь это проклятое Гастеллово! Если не диалектика, то точно – мистика. Ирония в том, что и в Гастеллово в течение своей жизни, Егор Каминский тоже будет возвращаться, три раза. Вот уж поневоле поверишь в судьбу или, как с Гастеллово, в проклятие.

Лена, слава Богу, не вернулась в скворечник, а получила комнату в новом доме коттеджного типа, в школьном общежитии. В этом общежитии две комнаты занимала учительница музыки Гастелловской школы, Оксана Соколовская, со своим мужем Юрой Карантаевым и их годовалым сыном Кириллом. По крайней мере, эта школьная общага имела ванну, туалет и котловое отопление.

Лена и Машенька обрадовались приезду своего папы. Лена получила подарки на миллион злотых, Конечно же, папа не обидел и свою Машеньку. Соскучились друг по другу и все три дня ездили в Советск, Славск, Калининград, тратить деньги. Егор купил секцию-стенку, Мать Лены отдала им старый телевизор «Рекорд». В Кёнике на толкучке Егор, не торгуясь, продал за 250 рублей свою магнитолу и купил в магазине, за 180 рублей, стереопроигрыватель советского производства «Россия 325 Стерео» с встроенным магнитофоном. Лене купили отличные туфли, то, что не решился без примерки покупать Егор в Польше. Поэтому, 1 сентября, его Леночка выглядела элегантно. У Лены войдёт в привычку каждый новый учебный год начинать в новом учительском костюме. В этом году, Лена комбинируя теми комплектами, которые Егор, привёз ей из Польши, вызывала своими нарядами шок и зависть у коллег. Те так и не понимали, сколько же у неё нарядов.

Честь имею!

Как и обещал Каминский Якушеву, он на третий день приехал в Нестеров. В райкоме комсомола, в кабинете первого секретаря его ждали Якушев и Дубовой. Егор сел за стол и приготовился слушать Якушева. Егор уже давно выработал в себе способность по косвенным признакам в поведении человека, видеть его, отношение к нему, к Егору Каминскому, это качество очень пригодится ему, в его шпионской деятельности и в тюрьмах КГБ. Якушев, межуясь и кряхтя начал:

— Пока тебя, не было в Союзе у нас, произошли большие перемены. Эти перемены коснулись финансирования райкома и его аппарата. Прошло сокращение. Сократили всех и остались только должности первого, второго секретаря и зав сектором учёта. Тебя сократили, и если хочешь дальше работать с клубом, то переходи на финансирование твоей должности председателя, со счёта клуба. В райкоме больше денег на тебя нет. – Хотя и молчал Дубовой, но довольно улыбался. Этот бездельник и будущий коррупционер, понимал, что его не сократят, мама, номенклатурный работник не даст сынка в обиду и спасёт.

— Значит, ты Саша, предлагаешь мне жировать на деньги детей, которые, они зарабатывают на субботниках? – спросил Егор Якушева.

— Почему на субботниках? Введи плату за тренировки, и тебе хватит, и перепадёт райкому, как учредителю. Хватит по заграницам ездить, пора и с товарищами, старшими по должности, поделиться, – встрял в разговор Дубовой. Якушев, опустив стыдливо глаза, молчал. Похоже, он уже с Дубовым обсудил этот вопрос, но остатки совести ещё оставались в его продажной колхозной душе. Вот только, эти функционеры, даже не подозревали, что говорят они уже с другим человеком Да и сам Егор, ещё в Гастеллово, собираясь в Нестеров, принял судьбоносные решения для себя, даже не зная, что его ждет в Нестерове. Егор, не до конца ещё понимал, насколько его самого изменила, его историческая Родина, Rzeczpospolita. Каминский смотрел на своих бывших сослуживцев и думал: «Это какая-то эпидемия предательств или закономерный процесс? Это плебеи они и есть плебеи. Не стоит от них ждать благородного отношения к себе»

— Что ты решил, Егор? — вывел своим вопросом Егора из задумчивости Якушев, и добавил:

— Кстати тебя ждёт Клишов. Он мне уже несколько раз звонил. Сказал, что у него к тебе есть какой-то серьёзный разговор. Поднимись. Он велел, как ты появишься, сразу к нему. — Егор немного напрягся: «Это вряд ли связано с Ириной. Хотя чёрт их знает этих женщин. Инопланетянки! Сколько их знаю, всё не перестаю удивляться им», Егор встал, бросив Якушеву и Дубовому:

— Вернусь от Клишова, договорим, – и поднялся на второй этаж, где размещался райком партии. Каминский вошёл в кабинет первого секретаря КПСС Нестеровского района. Клишов поднялся навстречу Каминскому. Пожимая ему руку сказал:

— Присаживайся герой! Присаживайся мне Ира три дня рассказывала как вы там, в Польше жили. Ну что скажу – молодец! – Егор удивлённо, смотрел на Клишова. В его голове мелькнула мысль: «Не всё дочь рассказала папе. Иначе бы он не выглядел таким счастливым, знай, он чем, и сколько раз за ночь мы занимались с его дочкой», но Егор, разумеется, промолчал, а Клишов не умел читать мысли.

— Так вот Егор, есть два мнения у товарищей. Тебе решать. Либо ты идёшь в обком комсомола инструктором по работе с поляками, либо идёшь ко мне, в райком партии инструктором. Тебе решать! – Егор смотрел на Клишова и думал: «Ведь, по сути, он, этот Клишов, отличный дядька и дочка у него умничка».

— Разрешите написать заявление, – неожиданно попросил Егор. Клишов с удовольствием подал ему листок писчей бумаги. Каминский написал аккуратно заявление, потом, достав из кармана свой партбилет, вложил своё заявление в билет члена КПСС и подал первому секретарю. Удивлённый Клишов, раскрыл билет и прочитал заявление Егора, Прочитав шапку про себя, он встал и в голос прочитал само заявление

— …Прошу исключить меня из членов Коммунистической партии Советского Союза, так как я, не могу служить идее, в которую больше не верю… — Клишов упал в кресло. Егор повернулся и молча вышел из кабинета. Он спустился на первый этаж. Зайдя в кабинет Якушева, написал заявление с просьбой освободить его от должности председателя ВПК «Гвардия». Ничего больше не говоря, покинул и кабинет Якушева. Им больше не встретиться, Саше Якушеву и Егору Каминскому, Саша Якушев, в начале двухтысячных умрёт от рака. Каминский сел в автобус до Черняховска, чтобы хотя бы к обеду вернуться в Гастеллово к Лене и Машеньке.

Так Каминский, собственными руками, похоронил и свою карьеру, и то, к чему он так ещё недавно стремился. Егор снова был безработным. Вот, только гены пальцем не задавишь, и его, Егора, врождённый шляхетский гонор, принесёт немало ему ещё в жизни проблем и ещё не раз, заставит делать крутые повороты в его судьбе.