Куайнциль прошлёпал по мелководью, где от каждого его шага поднималось мутное облачко, а нога тонула в слое рыхлого ила, и не торопясь вышел на прокалённый солнцем песчаный пляж. Босые ноги снова нещадно обожгло, и невольно захотелось ускорить шаг, но он погасил в себе это малодушное желание, и заставил себя идти медленно, гордо держа спину прямой, а плечи развернутыми.
Бежать навстречу Ягуару, словно собачка по зову хозяина — этого Куайнциль себе позволить не мог!
Может, однажды его сломают и он перестанет что-либо чувствовать, кроме тупого безразличия, но пока он ещё вайяс, гордый сын своего племени.
Древнее слово «вайа» означает «тростник», а значит, как говорила ему когда-то мать, вайясы могут склониться под ветром, но внутреннюю суть их сломить нельзя. Или, по крайней мере, очень трудно.
Усталость давала о себе знать свинцовой тяжестью во всем теле и сосущей пустотой в желудке, однако Куайнциль собрал все силы, чтобы придать походке обычные упругость и твёрдость.
Кимса-руми поджидал его под высоким обрывом, где в зарослях плакучих тополей на песке плясали узорчатые тени от веток и листьев, а узловатые серые корни напоминали по виду змей.
Смуглое лицо старшего надсмотрщика отсюда было видно плохо, но не подлежало сомнению, что раздраженный неповиновением Ягуар сейчас исходил ядовитой желчью, а его саркастически прищуренные глаза следили за каждым шагом, за каждым вздохом непокорного вайяса.
«Что сделает со мной за ослушание, как накажет? — билась в висках Куайнциля неотвязная мысль. — И ведь не догадаешься заранее… На то он и Ягуар… С какой стороны подкрадётся, какое издевательство выдумает?»
Он продолжал идти по горячему песку спокойно и ровно, как будто бы не его скручивал внутри холодящий страх.
Нет. Нельзя показать, что боишься… Шаг, ещё шаг… Не дрожи, глупое тело. Не будет Ягуар бить… Это не Ярас и не Сахи, те кроме плети, ничего и не могут.
А вот Ягуар может. Очень может!
Что сделает?.. Как накажет?
Шаг…ещё шаг. Ещё…
Усилием воли Куайнциль сделал каменное лицо и ничего не выражающий, стеклянный взгляд. Сжал кулаки до впившихся в кожу ногтей.
Заставил себя дышать ровно и сделать последние шаги так же неспешно и упруго, и наконец, остановился в двух шагах от Ягуара.
Теперь их разделял только полог из гибких веток плакучего тополя, которые кое-где почти касались земли, создавая сплошную живую преграду. Узкие серебристо-зеленые листья мелко трепетали на ветру, и солнечный свет, пробиваясь сквозь эту завесу, ложился на песчаный пляж дрожащим золотистым кружевом. Кимса-руми сидел на расстеленной попоне, опираясь спиной на ствол дерева; глаза его смотрели пристально и зло, а по губам скользила хищная, предвкушающая усмешка.
Влажные от недавнего купания, жёсткие волнистые волосы падали ему на лоб и на плечи, мокрая светло-жёлтая рубаха облепила мускулистый торс… Свой неразлучный лаку-та он снял, как и нож-найрату, и теперь всё это лежало рядом с ним на попоне, как и аккуратно свёрнутый хлыст с рукоятью из тёмного, отполированного до блеска дерева… Одной рукой проклятый найрано держал соломенную шляпу, другая отбивала по колену замысловатый мотив.
Сердце Куайнциля пропустило удар, дыхание предательски сбилось, а в животе опять шевельнулся неистребимый страх.
Звериный ужас тела, ожидающего побоев.
— Оглох, пэхи? — медленно, с угрозой проговорил Ягуар. — Не дозовёшься… Что же мне делать с тобой, чилья? А? Наказать?.. Да что-то лень плетью махать в жару…
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.