СЦЕНА ВОСЬМАЯ

0.00
 
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
в которой Мерино навещает старого знакомого и вспоминает догматы веры. Также здесь много информации об истории Сольфик Хуна, которую очень щедро раздает отец-настоятель Гаспарэ.

6 октября 783 года от п.п.

Мерино Лик, воспитанник

Город Сольфик Хун

 

Если кто и знал о катакомбах Сольфик Хуна больше, чем городские контрабандисты, то это был старый знакомый, можно сказать, наставник Мерино — отец-настоятель обители Праведного знания[1] Гаспарэ. Вот уже пара лет, как его позвали читать лекции по богословию студиозусам городского университета. Туда Мерино не теряя времени и отправился.

Университет располагался совсем в другом конце города, и пешком путь до него занял бы не меньше часа. Пришлось пройтись до герцогских конюшен и попросить скакуна у синьора Вэно, потеряв на дорогу и разговоры примерно пятнадцать минут, зато еще минут через двадцать он уже был возле университета. Серьезный выигрыш по времени, если учесть, что потом еще обратно добираться. В конюшнях Мерино заодно встретил Крысюка, про которого благополучно забыл во всей этой кутерьме. Обрадовав пропахшего конским потом и навозом пыльника тем, что время его вынужденной ссылки закончилось, он попросил его приглядеть за ближними людьми Серого Конни и немедленно сообщить, если они вдруг станут внезапно исчезать из виду.

Раньше замшелые от времени стены университета принадлежали монастырю Святой Стефы, который опустел еще до рождения Мерино — у сторонников полной аскезы во Фрейвелинге оказалось совсем мало почитателей. Огромное и мрачное сооружение много лет то стояло бесхозным, то заселялось кем-то из многочисленных церковных орденов, пока наконец герцог Максимус не открыл тут первый во Фрейвелинге нецерковный университет. Как и большая часть старых сооружений церкви Единого, построенных еще до второй реформы[2], монастырь создавался как крепость: толстые каменные стены, узкие окна-бойницы, запутанные коридоры внутри. Имелись даже башенки для лучников, окованные железом массивные ворота и ров, в нынешнее время уже украшенный изящным мостиком и выполняющий чисто декоративную функцию.

Мерино провел коня через мост, привязал к коновязи и вошел в массивные ворота храма знаний. И тут же, после солнечного, пусть и ветреного дня, оказался в полутьме и тишине. Видимо, большая часть студиозусов была на лекциях — или чем там еще эти бездельники занимались? В холле университета были лишь пара человек, бродивших в задумчивости вдоль стен. Наверно, повторяли уроки или готовились к экзамену. Мерино направился к одному из них.

При более близком рассмотрении студиозус оказался тридцатилетним субъектом, заросшим бородой по самые брови и явно страдавшим с жесточайшего похмелья. Более он походил на лесного разбойника, чем на учащегося.

— Доброго дня! — учтиво поздоровался Мерино. — Не подскажете мне, где найти отца Гаспарэ? Он читает здесь лекции.

Мужчина зыркнул на вопрошающего мутными глазами и открыл рот, окатив Мерино волной перегара. Голосом, при этом ясным, с хорошо поставленной дикцией, он сообщил:

— Отец Гаспарэ сейчас в третьем лектории, принимает экзамены у второго курса. Бедняги, пожалуй, им даже хуже, чем мне.

— А где этот второй лекторий?

— Сверните в левое крыло из холла и ступайте прямо до тех пор, пока не упретесь в статую Стефы. От нее — направо по узкому коридору. Вторая дверь.

— Благодарю! — Мерино уже развернулся, чтобы следовать к этому второму лекторию, как был остановлен деликатным прикосновением к локтю.

— Синьор, можете ли вы немного помочь мне? Видите ли, вчера мы с моим курсом отмечали научную работу Юдиша Хвелика, вы ведь слышали о нем? Великий человек! Пропились до последнего рю! Сейчас я пребываю в состоянии жесточайшего абстинентного синдрома, что делает мои попытки вспомнить, где я оставил своих друзей, совершенно бессмысленными. Если бы вы…

Мерино молча протянул ему монету достоинством в четверть сюто — вполне достаточная сумма для покупки дешевого вина. Студиозус не стал продолжать свою речь, лишь неуверенно, но с достоинством поклонился.

— Вы благородный человек! — сообщил он и проворно направился к выходу. Мерино же отправился искать второй лекторий.

Разумеется, он заблудился, едва только свернув направо от статуи святой. Монастыри ведь строили не затем, чтобы в них было легко ориентироваться. Но, к счастью, от долгого плутания по коридорам его спас громогласный голос искомого ученого. Пойдя на него, Мерино оказался у двери, на которой была прибита медная табличка с надписью «Лекторий № 2».

— Много ты прочитал текстов священных, отрок, а понимания не обрел ни на гран! — раздавался из-за тяжелой двери лектория густой бас отца Гаспарэ. Мерино почему-то с внезапно возникшей ностальгией вспомнил, как раньше громы и молнии гнева отца-настоятеля обрушивались на него. — Что толку от твоей учености, если веры в тебе нет, а чтение книг ты совершаешь с целью нахождения нестыковок и несоответствий! Зачем ты тратишь мое время? Убирайся долой с глаз моих и раньше чем через две триды не появляйся — зашибу недоделка!

И нарочито усталым голосом:

— Прости мне, Создатель всего сущего, гневливость, несообразную сану моему, но ежели есть на то воля Твоя, не присылай мне больше недоумков, неспособных понять Волю и Промысел Твой. И не готовящихся к экзамену, а намеревающихся проскочить наудачу.

Дверь лектория приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнул студиозус — всклоченные светлые волосы, малый по размеру кафтан и штаны, обрезанные ниже колена и стянутые бечёвкой на середине икры[3]. Из безразмерной холщовой сумки, висящей на плече, торчало огромное количество пергаментных свитков. Пареньку вряд ли исполнилось больше семнадцати лет. Затравленно глянув на стоящего неподалеку от дверей Мерино, он собрался было убраться подальше от злобного лектора, но был остановлен рыком отца-настоятеля:

— Есть там еще кто, Валенций?

— Господин один, не из кампуса…

— Ну и слава Единому, что не оттуда. Ступай себе, болезный. Грызи гранит науки. Пока зубы есть…

Напутствие прозвучало настолько двусмысленно, что малец припустил по погруженному в тень коридору со всех ног, чудом не теряя содержимого сумки на бегу.

— Ну и кого там принесло ещё? — послышалось ворчание совсем рядом с дверью. Тяжелая створка открылась, скрипнув на петлях, и в коридор выглянул маленький, ростом чуть больше трех локтей, но отнюдь не тщедушный старичок. Серая сутана, подпоясанная простой веревкой с сургучными печатями на концах[4], не скрывала, а подчеркивала его физическое уродство: лектор был горбуном.

— Мерино! — радостно воскликнул он, проведя рукой по лысому черепу. — Ты чего тут?

На морщинистом лице ярко горели черные, совсем молодые глаза. Во всем остальном отец Гаспарэ сильно изменился, постарев, с последнего визита Мерино около двух лет назад.

— Ну, если я скажу, что пришел проведать своего старого учителя, вы же мне не поверите, — усмехнулся Мерино и, сделав пару шагов вперед, наклонился и обнял старика. — Рад видеть вас здравствующим, отец Гаспарэ!

Тот легонько похлопал мужчину по плечу тяжелой рукой — плечевой пояс у ученого был как у борца.

— Здравствуй, мой мальчик. Ты совершенно прав: я тебе не верю. Два года не вспоминал и вдруг вспомнил! Но не дело болтать в коридоре, как какие-то студиозусы. Пойдем ко мне, я тебя таким декоттом[5] напою! Травы мне брат Игнатий привозит, у них при храме огородик, он и выращивает.

Не дожидаясь ответа, отец Гаспарэ бодро зашагал по коридору в противоположную сторону от удравшего ученика.

— Что натворил бедняга? — спросил Мерино, пока они шли по петляющему без всякой логики коридору.

— Балбес, как все нынешнее поколение студиозусов. — Старичок изрек вердикт, не оборачиваясь, и свернул в ответвление коридора, не освещенное даже факелами. Шагов десять двигаться пришлось почти в полной темноте, освещаемой лишь бледным пятном света впереди — арочным проемом выхода в открытую галерею. — Плывет в азах! Догматы веры — и те по шпаргалке!

— Верую в Единого как в единственного Создателя всего сущего на тверди земной и под оной, в небесах и над ними. Верую в справедливость и непогрешимость Его. Верую в пророков Его, что посланы со словом Его в мир. Верую в ангелов Его, что проводят волю Его, — по памяти процитировал Мерино заученное еще в молодости.

Выйдя на свет открытой галереи, отец Гаспарэ на миг обернулся и бросил:

— Такой же недоучка, прости меня Создатель!

— А что не так? — возмутился Мерино и, чуть ускорив шаг, поравнялся с настоятелем.

— Пятый догмат забыл.

— Это который? — Мерино даже остановился. Он был уверен, что догматов четыре. Или пять?

— Это который «Верую в спасение души своей, исполняя законы мироздания, что есть суть законы Создателя нашего», — ухмыльнулся отец Гаспарэ. — Чего замер? За мной ступай.

И совсем тихо, но все-таки слышно пробормотал:

— Учишь их, учишь… А толку? Пять догматов! Пять! Почему все забывают про пятый?

Отец Гаспарэ, или, если уж быть точным, отец-настоятель церковного архива Сольфик Хуна под названием Обитель праведного знания, был не только лектором в университете, но и одним из лучших религиоведов бывшей Империи. Обладатель острого ума и памяти, он был совершенно нетерпим к неучам, неспособным запомнить простейших, по его мнению, вещей. Например, таких, как догматы веры. К счастью, Мерино пришел к человеку, который в детстве учил его науке хранения и поиска знаний прошлого не для того, чтобы вступать в религиозные диспуты.

Кроме всего прочего, отец Гаспарэ был просто энциклопедией во всем, что касалось истории его родного города. В числе прочего — по катакомбам Сольфик Хуна.

Личная комната лектора, предназначенная для отдыха и хранения учебных материалов, была настолько крохотной, что каждый раз, когда отцу Гаспарэ требовалось взять что-то лежащее не на столе, Мерино приходилось вставать с колченого табурета и прижиматься к стене.

— Человеку с вашими знаниями и заслугами могли бы комнату и побольше выделить, — заметил он, когда наставник закончил приготовление декотта и протянул ему глиняную кружку, от которой поднимался благоухающий травами пар.

— Зачем? — удивился отец-настоятель. — Здесь вполне достаточно места для всего, что мне понадобится, а гости ко мне не ходят. Ну, раньше не ходили.

Он усмехнулся и осторожно отпил из своей кружки ароматного взвара.

— К тому же университет — это бывший монастырь, откуда здесь взяться просторным кельям? Выкладывай уж, неуч: чего пришел к старику?

Мерино также осторожно пригубил свой напиток и одобрительно кивнул.

— Вкусно. Очень. Передавайте мою похвалу брату Игнатию, кем бы он ни был. Букет трав составлен удивительно тонко. А пришел я, отец Гаспарэ, за знаниями. Меня интересуют катакомбы под городом. С практической точки зрения. Можно ли там найти тех, кто прячется?

— А мне казалось, ты говорил, что оставил службу в этом своем тайном приказе…

— Тайной страже. Да, оставил. Я трактирщик, а тут просто вышло так — помогаю своему воспитаннику и, надеюсь, герцогству.

— Ох, неспокойный дух у тебя, — посетовал отец-настоятель. — Чем же тебе помочь…

Он закрутил головой по полкам на стенах, что-то ища взглядом.

— Ага. Вот оно. Подай мне вон те свитки. Да, эти.

Старик стряхнул паутину с пожелтевшего пергамента, осторожно развернул его на столе.

— Это последняя карта сети подземных ходов, которая у меня есть. Ее обновляли последний раз лет тридцать назад, еще при Максимусе, так что много могло измениться. Уже тогда фиксировались множественные случаи обвалов и затоплений. Вот, смотри, они отмечены красными и синими чернилами. Ремонта все это просит, но у меня ощущение, что наши власти предержащие этим совершенно не озабочены. А ведь это памятник архитектуры, если вдуматься! Хотя чего удивляться. Герцог Максимум, да упокоит его мятежный дух Единый, тогда был озабочен войной со Скафилом[6] и свободных денег для всяких глупостей, вроде ремонта подземелий, не имел.

Взор отца Гаспарэ слегка затуманился, обращаясь к прошлому.

— Ты знал, что первым создавать подземные ходы под городом начал герцог Атонио еще в 457 году? Планировал он их как помещения для хранения припасов на случай осады и как пути отхода, разумеется. Начинались они как раз под замком Инверино, но уже сын Атонио, герцог Торнальто Строитель, превратил замковые катакомбы в городские. Правда, при нем и была допущена та фатальная ошибка в проектировании, которая сегодня и приводит к затоплению. Под Инверино, кстати, катакомбы во вполне приличном состоянии, даже, насколько мне известно, отгорожены кладкой и решетками от остальной сети.

— Демоны четвертой преисподней! — выдохнул Мерино, глядя на карту городских катакомб. На листе пергамента без всякой логики роились ходы и тоннели, многие из которых были закрашены синей и красной краской. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: в этой мешанине ходов и лазов он ни за что не найдет людей Серого.

— Что? — встрепенулся отец Гаспарэ, который, как всегда, увлекся повествованием.

— Я говорю, что тут невозможно кого-то найти, — пояснил Мерино. — Они могут выйти в любом из этих мест к морю и там лодкой добраться до стоящего на рейде корабля.

— Они — это, я полагаю, те, которые скрылись от тебя в катакомбах?

— Да. Люди Серого с бумагами герцогского корабела. Им нужно покинуть город. По земле у них не выйдет, остается только море.

— Ну тогда они выйдут здесь. — Палец старика ткнул в мешанину разноцветных линий. — Это последний пригодный к использованию выход рядом с морем. Во времена Эдерико Скупого, обложившего морскую торговлю тяжелым налогом, этой пристанью пользовались контрабандисты. Корабль, конечно, подойти к берегу не сможет, но лодка вполне способна причалить. Был случай, когда через этот ход бежал бастард Арктуро Фрейвелинга, Тито, который потом основал дом Фрейланг и принял имя Саверио. Сейчас Фрейланги не любят об этом вспоминать, но факт остается фактом — их дом возник от незаконнорожденного, а вовсе не от третьего сына Арктуро. Да, отец его признал, но позже, когда Тито уже сумел доказать, что благородная кровь древнего рода в нем проявилась в полной мере.

И проснувшийся в отце Гаспарэ лектор продолжил сыпать историческими фактами, перемежая их с историями о контрабандистах, правителях Фрейвелинга, стражниках и судьях. Мерино слушал его вполуха, пытаясь соотнести линии на карте с планом города у себя в голове. Наконец он понял, на что указал палец библиотекаря. Это был лет сто назад заброшенный пакгауз в старых доках, он его помнил. Каменная коробка, уже очень давно лишившаяся крыши, окон и дверей. Старый док стоял на значительном удалении от нового и приходил в негодность по причине полной ненужности. В останках зданий никто не селился, даже беднота, — слишком холодно и сыро, да и стены порой обваливались.

Значит, там выход из катакомб…

Место голое, любого человека, как и причаливающую лодку, будет видно издали. Значит, Серый будет уходить ночью. Скорее всего, даже этой. А чего ему ждать? Каждый день промедления увеличивает его шансы быть схваченным.

Какое место нехорошее! Если просто уведомить стражу или Бенито, пыльники затаятся и просто не выйдут наверх — стража тихо действовать не умеет по определению. Да тут вообще большой отряд обречен на неудачу! Значит, стоит прихватить пару знакомых головорезов и вместе с Бельком самим попробовать взять беглецов на выходе. Это риск, численность беглецов ему неизвестна, да что делать? Он уже влез в это настолько глубоко, что бросать на середине просто стыдно.

— А ты вот ругаешься «демонами четвертой преисподней», а между тем это место пребывания овеществленного греха под названием «зависть», — продолжал меж тем лекцию отец Гаспарэ, незаметно перескочив с истории Великого герцогства на богословие. — Тогда как, применительно к ситуации, стоило бы поминать тех же демонов, но обитающих в шестой преисподней, чье имя «гнев» и «раздражение»!

— Отец Гаспарэ! — прервал его Мерино, который вдруг понял, что времени у него в обрез. — Вы мне так помогли, что я даже не знаю, как вас благодарить! Я обязательно заскочу позже…

— Не трудись, мой мальчик! — улыбаясь покачал головой старик. Он совершенно не обиделся на то, что Мерино его перебил. — Ты, вероятно, сейчас вскочишь на ноги свои и отправишься ловить тех беглецов, что таятся в катакомбах? Дело молодое, я понимаю! Беги. Только пообещай мне кое-что…

— Что угодно! — Мерино и правда, подобно охотничьему псу, ставшему на след, испытывал возбуждение и азарт.

— Выучи догматы веры, неуч! Не позорь старого учителя! — И старик каркающе рассмеялся.

Мерино поддержал шутку смехом, после чего попросил:

— Тогда встречная просьба. Меня отсюда надо вывести, я сам не найду выход.

Оказавшись на улице, Мерино с удивлением отметил, что солнце перевалило за полдень и до наступления сумерек осталось всего несколько часов, за это время надо уведомить кансильера коронного сыска, собрать отряд и добраться до старых доков. Быстро составил в голове маршрут движения, который бы позволил все это успеть сделать.

— Мою бы инициативность да в нужном направлении применить, — пробурчал он себе под нос. — Глядишь и не пришлось бы краснеть перед Карлой.

Улыбнувшись, вспомнив утренний монолог синьоры Тотти, он заспешил к замку Инверино.

 


 

[1] Церковный архив Фрейвелингского епископства.

 

 

[2] Перевод церковных военно-монашеских орденов в мирный статус.

 

 

[3] Своеобразная мода студентов университета Сольфик Хуна — демонстрируемая нищета, подчеркивающая увлеченность наукой.

 

 

[4] Символ принадлежности к ордену Хранителей (библиотекарей).

 

 

[5] Отваром из трав.

 

 

[6] Война 754 года, закончившаяся присоединением к Империи Скафила, как одной из провинций. До этого Скафил был отдельным государством, а точнее, союзом множества отдельных малых государств.

 

 

  • Человекодерево, Армант, Илинар / В свете луны - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Штрамм Дора
  • Афоризм 175. Об истине. / Фурсин Олег
  • № 12 - Мааэринн / Сессия #3. Семинар "Портрет" / Клуб романистов
  • Четверг / Знакомство / Эдди МакГейбл
  • Привет, читатели! / Крохи Или / Олива Ильяна
  • Мотиваторы от Cristi Neo / Собрать мозаику / Зауэр Ирина
  • Былина первая / Сказы о мире Мастеровом, где Мастеровчане живут уживаются. / Ваше Счастье
  • Бродить по музеям, картины считать... / Верескова Мария
  • 4 / Неотправленные письма / Андреева Рыська
  • Марина Аиева "Собственник" / "Несколько слов о Незнакомке" и другие статьи / Пышкин Евгений
  • Он приходит ночью / Капитан Фог

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль