RETROSPECTARE VII

0.00
 
RETROSPECTARE VII

11 сентября 776 года

Город Виса

 

Во время последнего обсуждения задуманной операции друзья в последний раз обменялись мнениями.

— Барон не похвалит нас, если его сын помрет во время обучения, — осторожно высказался Горота. — Ты не подумай, я вовсе не ставлю под сомнение твое решение, но ты сам как думаешь: это не слишком?

— Да Гора хотел, чтобы я научил его сына всему, что умею сам, — спокойно отмахнулся Мерино. — А я, кроме всего прочего, умею выживать и убивать. Он — пока нет.

— Волчонку нужно попробовать кровь. — Бельк был так же спокоен, как Праведник, и менее многословен. По его мнению, говорить вообще было не о чем.

— На том и остановимся, — подвел черту Мерино.

Он вовсе не испытывал той уверенности, которую сейчас демонстрировал. Все-таки парнишка еще молод и в сложную минуту может запаниковать. Они, конечно, должны поспеть, если что-то пойдет не так, но мало ли как выйдет? Телега застрянет в проулке, по которому им идти, стража прицепится в самый неподходящий момент. Все что угодно может произойти, невозможно учесть в планировании все переменные, тем более те, о существовании которых даже не знаешь.

А вот Бенедикт, похоже, не волновался. Нет, определенный мандраж, конечно, имел место, но вот волнения, страха неудачи он не испытывал. Это тоже нормально, ведь в шестнадцать лет человек бессмертен. Даже человек, которого учат убивать и умирать люди, насквозь пропахшие смертью. Для него это долгожданная возможность проявить себя, применить все те навыки, которым его обучали долгие четыре года.

— Повторю задачу. — Мерино тронул воспитанника за плечо, привлекая внимание. — Заходишь в таверну, садишься за дальний столик и ведешь наблюдение. Определяешь потенциальных грабителей, начинаешь сорить деньгами. Играешь напившегося юнца: громко и хвастливо рассказываешь о своих подвигах, ну и тому подобное.

— Я помню! — попытался вставить баронет, но Мерино продолжал инструктаж так же монотонно, совершенно игнорируя реплику воспитанника.

— Не допускай драки в таверне. Дождись, когда они заглотят крючок, затем выходи отлить. Постоянно следи за флангами и тылом, только не демонстративно, незаметно. Далее — по обстоятельствам. Мы страхуем, но не вмешиваемся, если ты справляешься.

— Мерино, я помню!

— Еще раз вякнешь — отменю операцию! — рыкнул Праведник, и Бенедикт поспешно заткнулся. — Холодная голова — помнишь? Смотри и принимай решения только взвешенно, даже если нужно быстро. Ты все это умеешь делать в теории.

На этот раз баронет только кивнул.

Для проведения этого своеобразного экзамена Мерино выбрал город Виса. В пользу такого выбора было много доводов. Довольно крупный порт, хоть и речной, куча отребья в портовом районе, настоящий лабиринт улочек, в котором легко затеряться и в котором Мерино хорошо ориентировался. Не слишком далеко от поместья да Гора. Плюс город не из центральных — вряд ли там кто-то сможет узнать Праведника после пятилетнего отсутствия.

План был простой: не более чем проверка навыков и реакций воспитанника. Войти, привлечь внимание грабителей, отбиться от них и уйти. В том, что Бенедикт справится, у Мерино не было ни малейших сомнений. Но важно увидеть, как он будет действовать. Понять, все ли он усвоил. И главное — что он за человек? Ведь опасность и кровь смывают с человека все, оставляя обнаженным само естество, внутренний стержень. Вот этот стержень Мерино и намеревался увидеть во время экзамена. Кого он вырастил — профессионала или жестокого убийцу? Грань тонкая, разглядеть ее можно только в деле.

Таверну выбрали самую что ни на есть захудалую. Ее посетители выглядели именно теми, кем и были: жестокими, беспринципными людьми, готовыми на все ради наживы, при этом достаточно опытными в драке. Сама таверна называлась «Трактир на набережной», хотя располагалась в двух кварталах от реки Рэй и от этой самой набережной.

Бенедикт был одет как начинающий кондотьер, то есть — на что хватило денег. Роскошный камзол с чужого плеча, широкий и в груди, и в талии, из-под которого выглядывала несвежая камиза[1], простые рейтузы и старые сапоги, самая дешевая кираса, на которой можно было разглядеть несколько вмятин, на поясе шпага и пистоля с фитильным замком в чехле. Другими словами, юнец, желающий выглядеть опытным наемником. В трактир он вошел, слишком уж сильно толкнув дверь и всем своим видом демонстрируя чрезмерную уверенность. Мерино наблюдал за игрой воспитанника не без удовольствия. Навык перевоплощения был умением, которому он учил баронета лично.

— Теперь ждем, — сказал Мерино и прислонился к стене дома, стоящего напротив входа в таверну. Гарота и Бельк (у ноги — неразлучный гикот) заняли свои места, посматривая по сторонам и перебрасываясь короткими фразами.

Обучение баронета, можно сказать, подошло к концу. Мерино передал мальчишке все, что сам умел, как и просил да Гора, назначая его наставником сына. В теории, конечно, передал, ну а по-другому как? Дальше только сама жизнь способна найти применение полученным навыкам: одни — отточит до бритвенной остроты, другие — отбросит за ненадобностью. Пора закругляться с играми в воспитателей. Да и в шпионов, если уж на то пошло! Свежий воздух провинции будто бы выдул из Праведника всё, что раньше составляло его образ мыслей. Бежать, скакать, хватать, спрашивать… Надоело! С пятнадцати лет в шпионах! Есть и помоложе идиоты. Да и кому служить, если от Империи одно название осталось?

Год назад Императора Патрика Первого не стало. Предсказанный бароном да Гора дворянский бунт закончился низложением Императора и заточением его в Карфенакском монастыре, где он при очень странных обстоятельствах отошел в мир иной. Само государство пару месяцев балансировало на грани междоусобицы, пока высшие фамилии решали, кто станет новым императором. И все же войны провинций не случилось, хвала Создателю! Несколько родов попытались отделить свои земли и объявить о независимости, как, например, Димар.

Его таны[2] всегда стояли наособицу, вроде бы и присягая Императору, но при этом особой активности во внутренних делах страны не проявляя. Поэтому, когда Императора не стало, таны просто закрыли перевалы (а их, по которым можно было попасть во внутренний Димар, было всего два) и заявили о своей независимости от Империи. Подобие правительства, что стояло во главе Империи в эти два месяца, предпочло сделать вид, что не заметило демарша горцев, — все равно в тот момент ни сил, ни возможностей призвать их к порядку не было.

А вот попытка отделения от Империи герцогства Фрейвелинг прошла не так гладко. После того как тамошнему дворянству стало известно о смерти их герцога — Императора Патрика, оно взялось за оружие и… почти всё полегло на поле близ Игиса. Не было у фреев такой удобной для обороны местности, как у димарских горцев, да и ценность этой провинции для Империи была куда выше, чем изрезанный горами Димар.

На этом брожения в Империи закончились. Видя жесткие меры, которые предпринял регент дочери Патрика против Фрейвелинга, другие владетели быстро прекратили вольнодумства. Империя осталась практически цельной.

Пока происходили все эти исторические события, Мерино с друзьями продолжал обучать баронского сына. А сам барон под руководством дальнего родственника Императора и нынешнего владетеля Фрейвелинга пытался удержать провинциальных баронов от междоусобицы и выковать из них силу, с которой пришлось бы считаться. Пока, судя по письмам да Гора сыну, получалось не очень хорошо…

Почти час прошел незаметно: уж что-что, а ждать Мерино умел. Наконец дверь таверны распахнулась, с глухим стуком ударилась в стену и в дверном проеме показался баронет. Сделав несколько нетвердых шагов, он ухватился рукой за стену в попытке удержать сбегающее равновесие. Не особо успешно, потому как правая нога подломилась, и пьяное вдрызг тело юного кондотьера, увлекаемое железной рухлядью оружия и обилием выпитого вина, рухнуло прямо в грязь. В воздух полетели мутные капли того, из чего состоят лужи в городах (а лучше бы не знать, из чего они состоят), и потоки брани неудачливого выпивохи.

Не успели ругательства стихнуть, как на улицу вышли четверо мужчин. В отличие от юнца они вполне устойчиво стояли на ногах, а об их намерениях говорили ножи и дубинки в руках.

— Готов! — сказал один из них тонким и высоким голосом, указывая дубинкой на пытающееся подняться из грязи тело кондотьера.

— Сюторино[3]! — ответил ему второй и направился к баронету.

Тень и угол дома скрывали Мерино с друзьями, поэтому грабители считали, что действуют без свидетелей, что их вполне устраивало. Они подошли к пьяному всем скопом, рассчитывая, видимо, сперва оглушить или зарезать жертву, а потом обыскать тело. Однако дальнейшие события пошли не по их плану.

Короткая и широкая шпага метнулась из грязи прямо в горло подошедшему ближе всех грабителю. На обратном движении клинок разрезал внутреннюю сторону бедра второго. Пока их тела падали в грязь, одно — с булькающими звуками выходящей толчками крови, второе — с пронзительными воплями боли, баронет уже стоял на ногах: в правой руке шпага, в левой — пистоля, удерживаемая на манер короткой дубинки — ну не заряжать же это чудо инженерной мысли прошлого века? Никаких защитных позиций, никаких аристократических вызовов вроде «Защищайтесь, господа!» (от этих почерпнутых из книг повадок Бенедикта было избавить сложнее всего). Стремительная атака в корпус, обход запоздалого и неуклюжего блока — и шпага на четверть клинка входит в грудь третьего бандита. Вполне достаточно для быстрой смерти.

Четвертый, тот самый, что пошутил насчет легких денег, даже не пытается бежать или защищаться. Он — в полнейшей прострации, длинный нож в опущенной руке, рот открыт, а глаза побелели от страха…

Для Мерино это был момент истины. Для Бенедикта — выбор из трех возможных путей: милосердие, жестокость или целесообразность. Очень, очень хотелось верить, что мальчик воспитан правильно. Самолюбие учителя, знаете ли. И ученик не подвел.

Коротким уколом прямо в сердце баронет уложил в грязь четвертого грабителя. Быстро огляделся по сторонам, присел над трупами и спустя миг поднялся с клочком ткани, которым быстро протер клинок и бросил шпагу в ножны. Еще раз огляделся, определил укрытие наставника и зашагал к нему.

Мерино порадовала скупая экономичность движений воспитанника, как минутой раньше порадовало его решение по последнему бандиту. Нацепив на лицо безразличное выражение, он кивнул Бенедикту. Гарота, которому было плевать на политесы между учеником и учителем, хлопнул того по плечу.

Лицо баронета было бледным даже сквозь грязь и кровь. Его явно мутило (первое убийство мало для кого проходит легко), но он держался, сжимая челюсти так сильно, что поскрипывали зубы.

— Ты все правильно сделал, — проговорил Мерино. — Молодец. Давай уходить отсюда.

Баронет только кивнул, не разжимая челюстей, не представляя, что сдал экзамен именно тем, что был бледен и его тошнило, а вовсе не умелым убийством четверых грабителей.

 


 

[1] Нательная рубаха

 

 

[2] Таны — буквально «князья».

 

 

[3] Устойчивое выражение, буквально переводящееся как «легкие деньги».

 

 

  • Дорога / СТИХИИ ТВОРЕНИЯ / Mari-ka
  • ночь на Ивана Купалу / посвящение / ромашка не забудь меня пчела
  • Афоризм 333. О логике. / Фурсин Олег
  • Щенки господина Мухаммеда Ли / Колесник Светлана
  • Мои дети / Росомахина Татьяна
  • "Озеро несбывшихся надежд " / Ивашина Мария Александровна
  • Глава 13 / Сияние Силы. Вера защитника. / Капенкина Настя
  • Аукцион / Oreil
  • Akrotiri - НОЧЬ / Истории, рассказанные на ночь - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чайка
  • После Словие / 13 сказок про любовь / Анна Михалевская
  • В ноябре. Жабкина Жанна / Четыре времени года — четыре поры жизни  - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Cris Tina

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль