Дары

Крупье бесстрастен. Розданы все карты,

и козыри рубашкой вниз легли.

Казалось, что вчера ты был на старте,

и финишная ленточка — вдали.

Дремали ладан, золото и смирна

в твоём походном лёгком рюкзаке.

И дар вручён был вестником эфирным,

и путь — штрихом начертан на руке.

Дрожало небо в полной божьей чаше,

И были все на пир приглашены...

Мерещилось, что чьё-то место краше —

Но оказалось вдруг, что все — равны.

Урод, красавчик, грязный или чистый,

поэт, политик или балабол —

всем по Харону в качестве таксиста,

и на проезд — серебряный обол.

И нет врагов уже, и нет кумиров —

Ты глух давно к хуле и похвальбе.

Но почему важней сокровищ мира —

Чтоб кто-то просто помнил о тебе?