Реальность

Оглушительная тишина реальности. Никакой крови на стенах, никаких мясных лабиринтов, никто не рвёт тебя в клочья. В открытую. Старая добрая Америка. Руки дрожали от пережитого, а глаза — от усталости, которой не было конца. В ушах — только эта проклятая тишина, которую я так ненавидел, но которая теперь стала моим спасением. Я выдохнул, чувствуя, как реальность снова захватывает меня, но это было не освобождение — это была ещё одна ловушка.

Я стоял в комнате Генри. Его глаза изучали меня с любопытством, в них горел тот же огонь, что и раньше, и в этом огне я читал то, что мне не нравилось. Его губы, как дамба, с трудом прорвались через тишину:

— Что там было?

У меня было много слов, но они не собирались в ответ. Его будущее в психушке или в тюрьме, вот что.

— Что там было? — повторил он, не моргая. Он знал, что я молчу не просто так. Но я не собирался быть откровенным.

— Это было место, где бы ты не хотел оказаться.

Генри сжал губы, уловив намёк, и не стал настаивать дальше. Он вернулся к разглядыванию своей любимой невидимой точке в комнате. Я перестал его интересовать. Правильно.

У порога служанка отступила, выдав, что подслушивала. Слишком очевидно.

— А теперь давай поговорим, — сказал я, шагнув к ней. — Что скрывал Лонгфорд? Он занимался каким-то проектом с кем-то, а Вудсворт был ему верным сайдкиком. Хоть что-то. Если я раскрою дело, то не полезу в твою голову.

Её сердцебиение участилось, словно она собиралась взорваться.

— Я бы хотела вам помочь, сэр. Правда. Но я ничего не знаю, — она замялась, теребя фартук. — Войдите в мой разум, возможно, моё подсознание будет полезнее.

Я вздохнул. Сил на ещё один ад не было. Но дело тянуло, как бетонные ботиночки от лучших мафиозных модельеров. Я сел на край стула у двери. Скрестил револьверы на груди. Захар и Данил дрожали в ладонях, как гончие перед охотой. Закрыл глаза. Шагнул внутрь.