--9--

0.00
 
--9--
Белянка

Над костром кудрями вился дым. Белянка в рубахе до пят сидела на земле, жар от углей согревал колени, справа обиженно сопела Ласка, слева Горлица смотрела на огонь сквозь закрытые веки. Тётушка Мухомор шла по кругу за спинами учениц, подбрасывая сосновые лапы в пламя, и оттого всё сильнее слезились глаза. Жжёная горечь собиралась в носу и со вдохом заполняла грудь, согревая тело, забирала на себя усталость и боль. Дым очищал.

Сельчане, усталые после ночных гуляний, теснились у края поляны и терпеливо ждали, пока ведуньи подготовятся к встрече Нового лета. До восхода оставался час — страшный час, когда сильны неприкаянные души. Кусты боярышника и тёрна стояли в белёсой дымке словно по молодой листве стекала меловая вода и затапливала острые былинки мятлика. Над рекой курился туман, белым пухом оседая на ряске заводей.

— Ведуньям запрещён обряд обручения, — негромко произнесла тётушка Мухомор.

Белянка втянула голову в плечи. Она не должна любить Стрелка. Не должна. Но она любит… любит! И если цена за это вся волшба мира — пропади она пропадом эта волшба!

Но ведунья продолжала вышагивать за спинами и поучать:

— Ведунья ни с кем не может разделить жизнь, чтобы самой — и только самой! — отвечать за свои ошибки. Вам нельзя было танцевать по балладу о тех, кто даже на запад ушли вместе. Нельзя! Я предупреждала, но вы обе меня не послушали.

Сдерживая дрожь, Белянка выдохнула медленно и протяжно. Тошно засосало под ложечной.

— Так что сейчас, пока не взошло солнце и не скрепило обручения, мы посмотрим рисунки ваших судеб, и вы выберете путь раз и навсегда.

Тётушка Мухомор склонилась над Белянкой, дохнуло мелиссой и душицей.

— Раскрой ладони, — шепнула она и насыпала щепотку жёлтых лепестков.

Повторив то же самое с Лаской и Горлицей, ведунья приказала:

— Сожгите поздние одуванчики в ритуальном костре, а пепел разотрите и поднимите руки над головой. Пойте со мной!

Тканое кружево

Сызмальства сужено.

Пеплом посыпано,

Вспыхнуло, выпало.

Огонь обжёг кожу — Белянка закусила губу, из уголков глаз покатились слёзы. Коротко вскрикнула Ласка, но всё кончилось быстро: лепестки скорчились серым пеплом и прилипли к ладоням ломаными линиями и завитками.

— Горлица, — теперь ведунья говорила еле слышно, с присвистом. Белянка с трудом разбирала слова. — Жизнь тебе предстоит длинная, трудная, полная ворожбы и тяжких решений. Люди доверятся и пойдут за тобой. Крепись. Хватило бы сил.

Белянка искоса глянула на старшую ученицу — радость лишь на миг озарила её белёсые глаза, зарумянились впалые щёки, но улыбка тут же потухла, гордо вытянулась и без того длинная шея.

— Ласка. — Тем временем тётушка Мухомор подошла к ней. — Перед тобой два пути, милая. На одну дорогу тебя тянет, а другая тебя ищет. По одной проще пройти, по другой лучше. Помни мои уроки, всегда помни.

Ласка хитро улыбнулась до глубоких ямочек на щеках и колко глянула через огонь на Белянку — спину ободрало холодом, но тут подошла тётушка Мухомор. Она долго, слишком долго вглядывалась в узор, а потом бросила:

— А тебе ничего на роду не написано.

— Как? — выдохнула Белянка.

— А вот так! Не будет в твоей жизни подсказок: что хорошо, что плохо. Не сможешь ты идти по проторённой дороге, ни у кого не спросишь совета, потому что нет для тебя пути.

— Слишком ветвится? — спросила Горлица.

— Нет! — с жаром прошептала ведунья. — У неё вовсе нет судьбы! Нашу Белю отправили в этот мир просто так: без умысла, ни в награду, ни в наказание. Может, она сама судьбу себе найдёт, а, может, и заблудится.

На душе стало мерзко. Словно Белянка вмиг оказалась ненужной целому миру.

— Думай, живи, выбирай сама, — посоветовала тётушка Мухомор.

— Ты не могла ошибиться? — прошептала Белянка.

— Нет, — вздохнула ведунья. — Хватит болтовни. Решайте сами, учиться вам у меня или с мальчиками целоваться. А пока — вставайте, скоро взойдёт солнце.

Одна за другой ученицы поднялись с земли и пошли за ней след в след, подпевая гортанному заклятию Пробуждения. Каждый третий шаг тётушка Мухомор возвышала голос, и они подбрасывали в огонь щепотки соли и сушёных трав. Клубы густели, будто из котла вытекало кипящее варево. Дым пробирал до слёз, до щемящей тоски в груди — неужели они и правду в последний раз вместе будят Лес? Неужели возможно отказаться от волшбы и навсегда закрыться от мира? Или тётушка Мухомор хочет, чтобы Белянка сама поняла, что должна отказаться от Стрелка, что у неё нет ни выбора, ни судьбы?

— Встаньте единой цепью! — громогласно воскликнула тётушка Мухомор. — Скрепите собой разрыв времён на стыке старого и нового Лета. Поднимите над Лесом солнце!

Ведуньи ускорили шаг, по кругу отходя от костра всё дальше к краям поляны. Сельчане выстроились разомкнутым кругом, в который через равные промежутки вклинились ученицы. Белянка отыскала место между Русаком и тётушкой Пшеницей, сжала их прохладные ладони.

— Закройте глаза! — скомандовала тётушка Мухомор, вытянулась струной и опустила напряжённые руки, с шумом втянула воздух. Сила земли мощным потоком устремилась в смертное тело.

От резкого потока тепла у Белянки закружилась голова. Устремляясь вслед за ним, она закрыла глаза и мир исчез: померкла Большая поляна, костёр и река. Дым, напитанный пряными травами, солью и водой, свитый гортанной песней в тугие косы, закручивался спиралью по следам шествия ведуний и с каждым оборотом вбирал распахнутые души. Ведунья деревни Луки взяла первого в цепи за руку, и сила почвы, глубинных вод, родников и каменных костей полилась из ладони в ладонь, обжигая нутряным огнём, сковывая верховым льдом, и заполнив Отца деревни Луки, стекла обратно в землю. Растворилось всё человеческое и остался чистый поток первородного тепла.

Шествие двинулось в чащу.

В едином ритме бились сотни сердец, в такт неспешным шагам, в такт пульсации пробуждающихся деревьев. Ноги знали, куда ступать, чтобы не зацепиться за высокие корни. Головы знали, когда пригнуться, чтобы не удариться о низкие ветви. Губы вторили шёпоту листьев. Сколько раз они повернули? Сколько причудливых узоров нарисовали вокруг стволов? Наяву этого и не вспомнить, не сосчитать.

Они были каждым деревом и листом, ветром в ветвях, сонным волком и шустрым зайцем. Они были Лесом. И Лес просыпался, раскрывался навстречу новому дню и Новому лету. Стряхивал клочья тумана, умывался росой, тянулся в небо и прорастал в глубину до огненного сердца Тёплого мира.

Шествие завершилось на Большой поляне, когда небо уже сочилось зарёй. Сельчане, возвращаясь в родные тела, вновь выстроилась кругом, разомкнутым на востоке. Ведунья открыла глаза, искусанные дымом, налитые кровью. Через эти глаза смотрел сам Мир.

— Лето грядущее будет опасным! — провозгласила она. — Но не засуха, не град, не ураган будут тому виной. Вызреет урожай, расщедрится лес, народятся дети, — на мгновение она замолчала и добавила шёпотом: — Беда придёт от людей.

Сельчане растерянно молчали. Не таких предсказаний ждали они этим утром. Тётушка Мухомор выдохнула, отпуская неподъёмную для смертного силу, и добавила своим обычным голосом:

— Испокон веков живём мы на этой земле. Каждый вечер солнце уходит на запад, но какой бы тёмной ни была ночь, однажды рассветёт вновь. Нужно только дожить. И сохранить наш Лес, наш мир.

Белянка вспомнила зыбкий ночной песок, сердце сжалось, словно под порывом леденящего ветра. Но солнце не ждёт — Стрелок откупорил кувшин с вином, поднял над головой и звучно выкрикнул:

— За Новое Лето!

Сделал первый глоток и передал по кругу. Противосолонь, повторяя путь ночного солнца, обратный дневному ходу, кувшин шёл с запада на восток. Белянка глотнула терпкого черносмородинного вина, отчего-то отдававшего мятой и шиповником, и передала дальше. Наконец тётушка Мухомор сделала последний глоток и вылила остаток перед собой. Земля окрасилась в цвет крови.

Оставалось лишь ждать и слушать шелест молодых листьев.

Вдалеке закричала одинокая птица. Затем ещё одна, и ещё. Лес до краёв заполнился разноголосым щебетом.

Стрелок шагнул на восток, тётушка Мухомор — на запад. Первый луч новорождённого лета вырвался из мрака, осветил верхушки деревьев, и Ведунья сжала посох Отца деревни, высоко поднятый над головой.

— Круг замкнулся…

Шёпот сплёлся со щебетом птиц и плеском реки, затерялся в кронах. Белянка отвела от солнца глаза, полные счастливых слёз, и глянула, как обещала, на Стрелка.

Он смотрел мимо, не узнавая, не улыбаясь.

Сердце ухнуло в живот, задрожали колени и горло забило тошнотой. «Он просто забыл, устал — да мало ли!» — успокаивала она себя, но дурной привкус мяты и шиповника не уходил с языка.

Хотелось выкрикнуть:

— Ну посмотри на меня!..

Но в пронзительно-голубых глазах не осталось ни капли былого света и тепла. Лишь ледяной холод зимних небес.

Будто другой человек. Они ничего друг другу не обещали, а голова мутна от обряда. Лучше всего просто лечь спать.

С тяжёлым сердцем, еле переставляя ноги, Белянка побрела на холм, к избушке под старой сосной. В ушах гудело от бессонной ночи, едкого дыма и хмельного кваса, ноги ломило и жгло.

На пороге стояла растрёпанная Ласка и спорила с Горлицей. Едва завидев Белянку, она яростно зашептала:

— Это она взяла сушёный барвинок из твоих запасов! Точно она!

Белянка остановилась в недоумении и громко спросила:

— Что я взяла?

— Тише ты! А ещё подруга называется! — Ласка зло плюнула и развернулась, чтобы уйти, но Горлица с силой ухватила её за предплечье.

— Мне всё равно, кто из вас это сделал, — спокойно объяснила она. — Я знаю, для чего глупые девочки вроде вас могут использовать барвинок с мятой и шиповником. И я должна рассказать тётушке Мухомор.

Барвинок. Мята. Шиповник.

Словно три крупные капли дождя одна за одной упали в сухую пыль, взорвавшись брызгами.

Приворот.

— Да не делала я ничего! — зашипела Ласка и выдернула руку. — Больно мне нужно! Любой парень в деревне и без того моим будет! Ты лучше на Белянку посмотри — кому нужна такая серая мышка? Наверняка это она!

Как Белянка не догадалась? Черносмородиновое вино не должно отдавать мятой и шиповником!

Но у неё не было ни единого шанса — Стрелок сделал первый глоток. И Ласка знала, что именно он сделает первый глоток. И попадёт в её сети.

Горлица медленно выдохнула.

— Пусть тётушка Мухомор сама разбирается с вами. Но впредь не смейте трогать мои припасы! — она одарила каждую леденящим душу взглядом и с гордо поднятой головой скрылась в избушке.

— Молодец, доигралась? — прорычала Ласка.

— Как ты могла? — прошептала Белянка.

Ласка смотрела на неё широко распахнутыми глазами, изрезанными красными прожилками. Узкие зрачки прокалывали душу насквозь.

Ласка, как ты могла?

Не было сил ни кричать, ни рыдать, ни драться.

Не было сил. Не было смысла.

— Как ты могла так предать меня? — выдавила Ласка. — Я же тебя почти сестрой считала! — на смоляных ресницах задрожали прозрачные бусинки слёз. — Ты подослала братца, чтобы самой станцевать со Стрелком! Но ты забыла, что я всегда добиваюсь своего!

Ласка спрыгнула с порога и опрометью бросилась прочь. Белянка смотрела ей вслед и не могла дышать. Больно было так, будто и вправду сестра родная предала. Глаза, засыпанные песком, не хотели смотреть, колени подгибались, а в голове завывала пустота.

  • Гордость павших / Светлана Гольшанская
  • Мне сегодня хочется приобнять весь мир / Линда
  • Писькин домик (18+) / Штин Андрей
  • Битва за трон / Сборник Стихов / Блейк Дарья
  • Львенок-осень / Реконструкция зримого / Argentum Agata
  • Жизнь / кармазин наталия
  • анс (в соавторстве с Ольгой Поляковой)  "На тему Теогенезиса" / "Теория эволюции" - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья
  • 35 / Пробы кисти и карандашей / Магура Цукерман
  • Ножка стула / Невская Елена
  • Защитники / Сергей Понимаш
  • Деревня / Васильков Михаил

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль