Глава 3

0.00
 
Глава 3

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неопределенное время встречи с заказчиком или предпоследним звеном к заказчику, настораживало Петра, но одновременно и внушало надежду. Если заказчик дока в киллерских делах, значит Петру сразу же сядут на "хвост" и поведут от его квартиры до места встречи. Вполне возможно, что его попыта­ются ликвидировать на улице. Но если заказчик, или тот, с кем он говорил по телефону, лох, который придерживается принципа: авось проскочит! — зна­чит его попытаются или завербовать штатным ликвидатором, или, опять же, уничтожить, если откажется, но уже на явке. А вот раньше время встречи на конспиративной квартире назначали с точностью до минуты, потому что в этой системе работали только профессионалы.

В любом случае Петр чувствовал нездоровый интерес к своей персоне, а это сбило его с привычного ритма и мешало жить. Необходимо было кончать со всеми тайнами и с подпольщиками. Поэтому он собирался на встречу не торо­пясь, обдумывая все известные ему нюансы контактов, веря своей интуиции и прошлому опыту.

Он пожалел, что не сохранил бронежилет, а ведь была такая возможность. Хотя знал, что современные мощные пистолеты пробивают с десяти метров лю­бой кевлар. Но на большем расстоянии от исполнителя со стволом и от ножа при прямом контакте бронерубаха его бы уберегла. Думал, что ушел от неспо­койной жизни навсегда. Ан, нет! Выковырнули его из пригретого гнезда, ду­рилки картонные, на свою погибель.

Чтож, придется расчитывать на свои звериные, как говаривал Сергей, чувства и на реакцию. Петр удобно расположил в карманах куртки и брюк все свои спецприспособления. Кое-что он спрятал в потайные кармашки в обшлагах рукавов куртки, на которые по старой привычке пришивал кармашки у каждой обновки.

В шкафу у него лежали давно припрятанные в отверстии от сучка сверх­прочные пилки, скрученные кольцом. Они были сделаны на заказ тайных дел мастерами на одном из засекреченных заводов ВПК, под вывеской "Росцветмет" из высокопрочной легированной стали с напыленной на них алмазной крошкой. Арматурный прут в палец толщиной Петр перепиливал этой струной за минуту.

Закончил сборы часов в девять вечера. За окнами притаилась ночь, как и положено было осенью, двенадцатого октября. Еще раз заглянул в нижний ящик шкафа и ему снова стало нехорошо: в углу стояла пыльная бутылка французс­кого коньяка, которую он опорожнил несколько дней назад. Поколебавшись, вытащил бутылку на свет и убедился, что она нераспечатанная, полная. Нем­ного подумал и решил плюнуть на все, нарушить правила, раньше употреблять спиртное перед акцией считалось преступлением. Но раньше были правила по которым играли почти все, а сейчас правила исчезли. И если нельзя, но очень хочется, то значит можно. Прошел на кухню, откупорил бутылку и плес­нул себе пол-стакана, для куража.

Он не любил алкоголь, но иногда почему-то очень хотелось выпить. Ког­да-то с Сергеем они определили сколько каждому из них нужно было принять водки, чтобы отрубиться. Сергею было достаточно полторы бутылки. Петр тог­да лишь сидел и наблюдал. На следующий день за Петром наблюдал Сергей, жа­луясь на головную боль. Петру оказалось нужно было выпить две с половиной бутылки, для того, чтобы мир перевернулся вверх ногами. И что интересно, Петр на следующий день чувствовал себя довольно хорошо, голова не болела, а лишь слегка шумело в ушах. Так что сто граммов коньяка ему были, что слону дробинка.

Заглянул в обшарпанный холодильник, купленный у какого-то соседа по прежней квартире за литр водки, посмотрел на две банки рыбных консервов: шпроты и сайру, на начатый батон хлеба в морозилке, помещенный туда для дольшей сохранности, но ничего не взял, для закуски. Нервное напряжение перебило весь аппетит.

Ровно в десять вечера Петр осмотрел свое, казалось, такое спокойное убежище, возможно в последний раз, и осторожно открыв дверь квартиры, выг­лянул в неотгороженный от межэтажной площадки тамбур. Он никого не почувс­твовал: весь подъезд сверху до самого первого этажа был пуст. И это насто­раживало еще больше, чем чье-то спертое дыхание за углом. Помедлив, кач­нулся и бесшумно пошел вниз.

Квартира Петра находилась на третьем этаже. Обостренным слухом он ло­вил каждый шорох, слышал голоса дикторов и музыку за дверями соседних квартир, но ничего подозрительного не замечал. Ему все больше и больше на­чинала нравиться эта игра в кошки-мышки, очевидно сказалось действие спиртного. Любопытно: кто будет кошкой, а кто мышкой?

Петр не очень-то верил в то, что он столкнулся с олухами, такими же, как эти странные домушники, трупы которых исчезают бесследно, потому что вся история слишком сложно и непонятно кем-то закручена. А насчет лохов думал для самоуспокоения. Жутко станет обидно, если с ним сладят.

То, что он убил второго грабителя в квартире, Петр не сомневался. Весь его прежний опыт прямо кричал, что трупы исчезают лишь тогда, когда их на­дежно прячут. Но следы в любом случае должны были остаться в квартире. Од­нако он ничего не нашел, и не почувствовал даже запаха ликвидации в своем доме, хотя раньше ощущал смерть через дверь, через стену. А о пяти непо­нятно как заживших смертельных ранах на груди от автоматов спецназовцев, он старался не думать вовсе.

Но в голове, в каком-то дальнем закутке, шевелилось необъяснимое собы­тие: сожженный и несгоревший особняк. Так быть не должно. Он верил в себя, в свое сознание, которое никогда, ни разу не терял. Даже когда у него вы­текло почти полтора литра крови из простреленной артерии, Петр не потерял сознание. Помнил практически все: как его на руках бегом нес Сергей к ос­тановленной легковой машине, как защемляли блестящими прищепками порванную артерию и закачивали в вену кровь. Серегину кровь, у них совпадали и резус и группа. Очевидно физиологически близкие пары создавали специально. Все было продумано до мелочей, не так, как сейчас: еще не запрягли, а уже по­гоняют и орут:"Но! Поехали!" Посмотрим, на любителей быстрой езды.

Он знал, что и умирать будет в сознании, которое не желало отключаться в самых трудных моментах, будто не хотело пропустить ни одного действия его жизненной драмы. Петр встряхнул головой и привычным усилием воли взял себя в руки, выбросив посторонние мысли из головы. Несколько секунд посто­ял за дверью подъезда и осторожно шагнул в темноту улицы, каждую секунду ожидая удара или выстрела. Кругом стояла подозрительная тишина.

Он не поехал на автобусе, где был бы стеснен в движениях, в случае ак­ции. Прошел две остановки пешком. И никто на него не напал. Как Петр не проверялся, никто за ним не следил. Такое разгильдяйство со стороны заказ­чика его раздражало и сильно нервировало. Но он упорно шел к дому номер тринадцать на Синичкиной улице, решив покончить с этими охломонами или по­гибнуть самому. Третьего было не дано.

— Ну что ты горячку порешь? — неожиданно и некстати вдруг проснулся тесть. — Беги к Сергею Ивановичу и проси помощи в обмене квартиры. Он не откажет...

— Сгинь, паразит! — злобно прорычал Петр.

— Дятел!.. — крикнул плачущим голосом Павел Васильевич, и сгинул.

Квартира заказчика находилась на втором этаже в длинном полутемном коммунальном коридоре-пещере, с десятком дверей слева и справа. Все это пространство освещали три подмигивающие на потолке лампы дневного света. Петр постучал костяшками пальцев в дверь, на которой висела черная жестян­ная табличка с выдавленной на ней цифрой шестьдесят шесть и отошел в сто­рону. Секунд через десять замок щелкнул и дверь открылась наполовину.

В проеме Петр увидел какого-то довольно высокого мужчину неопределен­ного возраста, с азиатским непроницаемым лицом. Петр сталкивался с предс­тавителями этой расы и раньше, потому на глаз дал ему лет пятьдесят-шесть­десят. Лицо мужчины было коричневатого цвета, с какими-то жутко-бездонными слегка раскосыми глазами. С минуту он внимательно рассматривал Петра, буд­то пригвоздив давящим взглядом к полу. Затем качнул головой, встряхнув до­вольно длинными волосами с проседью, развернулся, и молча пошел в глубь комнаты, без слов приглашая гостя следовать за собой.

Петр шагнул через порог, закрыл за собой дверь, не спуская глаз со спины совершенного спокойного монголоида. Впервые за последние десять лет ему встретился человек, который мог быть сильнее его. Петр это чувствовал всем своим бусидовским, а скорее, звериным нутром. Не даром ему присвоили кодовый псевдоним "Самурай".

В последние годы службы у Петра в спецотделе не было равных. Ему об этом говорил Сергей, да и он сам знал об этом. Видел, как люди отворачива­ются в сторону, встретившись с ним взглядом, и всегда уступают дорогу пер­выми, даже амбалы, стоит им лишь мельком глянуть в его глаза. Он не обра­щал внимания на такое отношение окружающих людей к нему: это не мешало ра­боте, скорее помогало.

Однако, когда Сергей сказал, что самураи воспитанные в соответствии с кодексом бусидо, тренируют себя и со временем приобретают черты характера, подобные внутреннему состоянию души, которое было у Петра, он задумался и прочитал несколько книг о воинах-смертниках. Оказывается, именно внутрен­нее состояние сознания и личного "Я" проявляется на внешности самураев та­ким образом, что в позе сидящего даже спиной к наблюдателю воина чувству­ется его сила. И каждое движение говорит о том, кто он.

Именно таким к концу службы в МВД в должности ликвидатора стал Петр, не завидуя тому, что японцы сотни лет назад уже воспитывали подобных лю­дей. Петра эта информация не особенно удивила. Он смотрел фильмы про саму­раев, присматривался к японцам и китайцам, которых встречал на улицах, но ни у одного из них не смог обнаружить внутренне состояние подобное собс­твенному. Актеры в фильмах играли роли самураев, но сами ими не были.

И вот сейчас впереди из темной прихожей в слабоосвещенную комнату ша­гал человек, все движения которого говорили о непостижимой его силе. Петр немного растерялся, не ожидая увидеть подобное. Но тренированное сознание взяло в руки эмоции и чувства, придало ему уверенность.

Он не торопясь прошел в комнату за странным хозяином и остановился в проеме двери. Внутренним чутьем Петр ощущал, что больше в этой однокомнат­ной квартире никого, кроме их нет. Прямо перед собой он рассмотрел у про­тивоположной стены комнаты три широких, темно-сизых, мощных сейфа под по­толок с блестящими ручками. В скважинах замков каждого сейфа торчали по три связки ключей.

Справа всю середину небольшой комнаты занимал необъятный коричневый полированный стол с одиноким обычным стулом сталинской эпохи по эту сторо­ну. На том конце столешницы, в проходе между столом и стенкой, стояло вра­щающееся черное кресло, на которое и уселся хозяин, протянувший руку к клавиатуре компьютера, тихо жужжавшего вентилятором. Справа за плечом Пет­ра было две двери: очевидно на кухню и в совмещенный коммунблок. Кровати в помещении не было. Спартанская обстановка.

Азиат взглянул на голубой монитор и, стукнув несколько раз по клави­шам, бросил, между делом:

— Садись.

В его хрипловатом голосе не ощущалось ни приглашения, ни просьбы, ни приказа. Однако ослушаться было невозможно. И Петр осторожно уселся на скрипнувший стул, мельком глянув через плечо на дверной проем, ведущий на не освещенную кухню, где смутно белела газовая или электрическая плита, и на закрытую дверь рядом с кухней. Единственное окно в комнате справа, было непроницаемо черным, будто выходило в какую-то пустоту, а не на улицу. Стекла не пропускали ни одного огонька, ни одного звука.

Оторвавшись от монитора, хозяин еще раз посмотрел на Петра подавляющим взглядом. Петр положил левую руку на полированную поверхность стола, а правую незаметно опустил в карман куртки, обхватив пальцами заряженный слезоточивым газом ствол "Черемухи".

— Завтра в Покровском тупике, дом семь, левый подъезд рядом с молочным магазином, в пятнадцать тридцать ликвидируешь объект в сером плаще, — моно­тонным голосом, практически без эмоций начал азиат:

— Мужчина твоих лет. В это время он будет там один, — ровным голосом продолжил монголоид и, неторопливо выдвинув ящик стола рядом с собой, вы­тащил из него пистолет неизвестного Петру образца, с глушителем, и одну обойму с блеснувшими в боковой щели желтыми боевыми патронами. Петр сразу определил, что патроны боевые, не газовые и не холостые.

— Оружие бросишь на месте акции, — непонятным голосом продолжил хозя­ин. — После контрольного выстрела, — и толкнул оружие с обоймой к Петру точ­ным движением. Пистолет остановился в десяти сантиметрах от руки Петра.

Все это было очень похоже на приказы шефа спецотдела, которого давно уже нет — сгинул в прошлом — и поэтому напоминало какой-то спектакль. Петр почти оскорбился подобным отношением к нему: ни здравствуй, ни прощай. И угасшее было зло, от того, что его использовали, и от всех непонятностей, толкнули Петра к действиям. Он решил узнать кто этот азиат и на кого рабо­тает.

Медленно качнувшись немного в сторону, Петр стремительно выхватил из кармана куртки ствол "Черемухи" намереваясь выстрелить слезоточивый заряд прямо в лицо хозяина с двух метров. Но с таким же успехом он мог вытаски­вать из кармана гранатомет или пулемет. Вся его стремительность оказалась замедленной киносъемкой, относительно противодействий азиата. Петр видел лишь размытые от быстрой скорости движения руки хозяина квартиры, мгновен­ным махом что-то бросившим в его сторону. Послышалось глухой сдвоенный удар по столу около левой руки Петра, лежащей на столешнице. На долю се­кунды Петр скосил глаза в ту сторону и обнаружил два толстых дротика, глу­боко врезавшихся в полированную поверхность между его пальцами.

Рука с "Черемухой" на секунду замерла на уровне груди, но этого оказа­лось достаточно, для произнесения слова с предлогом без интонации:

— Не дури, — равномерным хрипловатым голосом сказал азиат. Помедлив, он равнодушно добавил:— Ты все равно не успеешь, — и тут же переключился на акцию:— Сколько тебе надо и в какой валюте для ликвидации объекта?

Петр поколебался и медленно спрятал ствол "Черемухи" в карман, подтя­нув к себе левую руку, за секунду определив, что глубоко застрявшие в де­реве дротики с толстыми железными наконечниками и с натуральными перьями птиц на хвосте, брошенные с такой силой, застряли бы у него в легких или глубже.

Быстро перевел взгляд на азиата и ожегшись о ледяные бездонные глаза, непонятного цвета, отвернулся в сторону. Еще ни разу, после того, как он стал ликвидатором, его никто не мог остановить. У него не было достойных противников, способных оказать сопротивление или просто сбежать, усколь­знуть от уничтожения. Петр не испугался, но ему стало нехорошо, будто он выпил стакан отравы.

— Сколько? — пустым голосом повторил вопрос непонятный противник, в упор рассматривая напрягшегося Петра.

— Миллион! — хмуро бросил Петр, и помедлив добавил:— Баксов...

Хозяин поднялся с кресла и каким-то скользящим шагом, словно перетекая из одного состояния в другое, это Петр заметил лишь сейчас, подошел к среднему сейфу, повернувшись к нему спиной. И по спине азиата Петр понял, что нападать на хозяина бессмысленно. Он сам иногда специально вставал спиной к объектам, давая им возможность первыми проявить себя. Для воина безразлично, в каком положении он находится, относительно противника.

Легко отворил тяжелую дверь, взял внутри стального хранилища с толс­тенными стенками, какой-то пластмассовый серый поддон, поставил его на стол и вновь точным движением толкнул к Петру, который быстро отодвинул лежащий перед ним пистолет с обоймой в сторону.

Даже в тот момент, когда азиат стоял с большим подносом, доверху наби­тому пачками денег, Петр чувствовал, что ни одно его движение не остается без внимания. Он видел перед собой настоящего самурая, который возбуждал своим видом и движениями неуверенность у любого противника. Хозяин мягко уселся в свое кресло и посмотрел на голубой экран дисплея, намереваясь постучать по клавишам. Но прежде он негромко сказал, с неуловимым и непо­нятным акцентом, который Петр почувствовал в его речи еще по телефону:

— Бери столько, сколько считаешь нужным. Но раньше подумай хорошенько, не переборщи.

Поддон до самого верха был набит серо-зелеными пачками долларов США. Петр взял несколько упаковок, разодрал бумажную обертку, вытащил три банк­ноты из середины и проверил на ощупь их подлинность. Деньги были не фаль­шивые. Подумав, Петр положил распечатанные пачки назад, оставив себе сто­долларовую купюру.

Азиат на мгновение оторвался от компьютера, мельком взглянул на Петра, словно окатил ледяной водой, и поинтересовался:

— Решил, что расчет будет после акции?

— Решил, — подтвердил Петр.

— Тогда поставь поддон на место, в сейф.

Преодолев внутреннее сопротивление и желание что-нибудь выкинуть, зао­рать на монголоида наконец, Петр резко встал, подхватил тяжелую емкость и сунул ее в сейф, до отказа забитый несколькими десятками подобных же под­донов заполненных банкнотами.

Помедлив, Петр с трудом захлопнул дверь сейфа, она оказалась довольно тяжелой, и медленно прошел к своему стулу. Его не поразило громадное коли­чество денег. Очевидно и в двух других сейфах было то же самое. У Петра сказалось советское воспитание, привившее иммунитет к богатству. Потреб­ность к деньгам у него была немного больше, чем у собаки, которая могла насуслить, пожевать и выплюнуть банкноту, когда-то прошедшую через магазин с колбасами или побывавшую в мясном ларке, пропитавшуюся запахами этих за­ведений. Но и хозяин очевидно был равнодушен к деньгам. Так кто же он та­кой?

— Богато живешь, — неопределенно сказал он азиату, все еще стучавшему по клавишам. Но тот не обратил внимания на реплику Петра.

Закончив работу, хозяин неторопливо встал и обогнув стол, подошел к Петру. Спокойно взял дротики за хвосты и одним движением вырвал оба из де­рева. Петр успел сгруппироваться, поэтому его рывок получился неожиданным и очень быстрым. Он стремительно схватил азиата за кисти рук и потянув его в сторону, нырнул под них, скручивая крестом, выворачивая суставы с после­дующим броском через себя.

Но тут почувствовал что его мертвый захват легко разжат стальными пальцами, а кисти рук будто попали в медвежьи капканы. Ноги Петра неожи­данно оторвались от пола, при необычном смещении центра тяжести его тела, совсем не похожего на приемы из дзю-до или из айкидо. В следующее мгнове­ние он уже летел по воздуху, переворачиваясь через голову, к противополож­ной от стола стене. Бросок был странный, с невероятным вращением, поэтому падение получилось неправильным и неуклюжим, с грохотом, хотя Петр успел подстраховать себя от удара ладонями и коленями.

— Не балуй, — бесцветным голосом посоветовал хозяин, усаживаясь в свое кресло.

Петр был потрясен. Он почувствовал себя подопытной мышью, примитивным объектом для ликвидации. И понял, что с таким противником ему никогда не совладать. В полной растерянности Петр встал на ноги и подойдя к столу, плюхнулся на свой стул. Азиат равнодушно посматривал на него. И Петр заме­тил во взгляде этого человека древнюю безжалостность и одновременно слабую искорку веселья, необузданную свирепость против многочисленных противни­ков, каждый из которых был сильнее, чем Петр, и какую-то удовлетворен­ность. Следовательно, раз азиат уцелел, имея таких врагов, значит Петр для него просто забава или живая игрушка.

— А почему вы сами не ликвидируете объект? — с тяжелым выдохом спросил Петр. — Зачем лишние растраты?

— Это твой объект, а не мой, — неторопливо ответил хозяин, и выметающе махнул ладонью:— Все. Свободен.

Петр помялся, взял со стола пистолет, отвинтил глушитель, чтобы сде­лать его короче и сунул во внутренний карман куртки. Туда же положил обой­му. Азиат вновь потянулся к клавишам.

Нервно дернув головой, Петр поднялся со стула и потерянно пошел из комнаты в темную прихожую, поняв, что ответы на свои многочисленные вопро­сы он здесь не получит. Однако приостановился в проеме двери, оглянулся и спросил:

— Как вас зовут?

Хозяин оторвался от компьютера и чуть-чуть дернул бровью. Очевидно его ни разу, или давно об этом не спрашивали.

— Для чего тебе мое имя?

Петр помедлил и не найдя что ответить, сказал:

— Для меня.

Азиат медлил не более секунды. Он ответил:

— Джебе.

— Это имя?

— Да.

Петр на мгновение задумался и хотел спросить, кого он представляет, но азиат опередил его, хрипато рыкнув:

— Проваливай!

Петр немного потоптался и решительно шагнул к двери. Быстро нашел в темноте бобышку замка, открыл дверь и без страха вышел в коридор, под ми­гающие лампы. Он уже не боялся, что его будет кто-то подстерегать с целью ликвидации. Этот азиат мог в долю мгновения его уничтожить в странной квартире, и даже не запыхался бы при этом.

Петр подумал, что раз он остался в живых, то значит нужно продолжать жить и исполнить заказ. Куртка перекосилась от тяжести оружия. Петр выгреб из левого внутреннего кармана глушитель с обоймой и сунул их в правый, для равновесия.

  • Мы помним / Оглянись! / Фэнтези Лара
  • Лев Елена / Летний вернисаж 2016 / Sen
  • Мышеловка  / Армант, Илинар / Изоляция - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • Rainer Rilke, вечер в Скаане / РИЛЬКЁР РИЛИКА – переводы произведений Р.М.Рильке / Валентин Надеждин
  • Шкатулка / Фокс Кийоми
  • Стоп-кран / Карев Дмитрий
  • Холод, боль и ненависть... / Чепурной Сергей
  • История пятая. Странные сны / Вечная история / Лирелай Анарис
  • II / Записки юного врача / Булгаков Михаил Афанасьевич
  • Клинки обнажены / По мотивам жизни - 2 / Губина Наталия
  • Помешательство / Леа Ри

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль