Глава 3. Шрамы

На протяжении года Гису, как и Азке, периодически учился, поэтому Кас не мог проводить с ним всё свободное время. Сегодня маленький ян отправился в город, соскучился по подруге, да и в ратушу надо занести корзинку по просьбе мамы. У погоды, однако, были свои планы — начался дождь, так что до дома Азке он добрался уже насквозь промокший. Закапав всю плитку коридора, Кас отправился сушить одежду и волосы. Горничные, привыкшие к его самостоятельности, не докучали своим вниманием, но он всё равно оборачивался каждые несколько секунд — вдруг увидят голым? Ткань, обдуваемая потоком горячего воздуха из сушилки, быстро высохла, и Кас натянул штаны с кофтой, облегченно вздохнув.

Закончив приводить себя в порядок, он отправился на второй этаж.

— Привет! Пойдёшь на праздник послезавтра?

Будущая хозяйка дома сосредоточенно дочитывала электронный учебник. Раздражённо вздохнув, она выключила экран.

— Не мог подождать, пока я закончу? Спрашиваешь уже четвёртый раз. Пойду, куда денусь.

— А вдруг передумала? Такое нельзя пропускать из-за какой-то учёбы. И я хочу тебя кое с кем познакомить!

Азке чуть подняла брови, но не выглядела особо удивлённой.

— С господином Гису, угадала?

— Откуда ты знаешь?!

— Ох, Звезда свидетель, тут и гадать не о чем. Половина твоей болтовни последнее время была о нём.

— Всё ты знаешь… — пробормотал, надувшись, Кас и подошёл к столу, где его ждала любимая голографическая игрушка, в ней он был командиром отряда военных. Пока Азке занималась, она разрешала поиграть за своим или отцовским компьютером — нехитрый способ организовать тишину.

Азке снова открыла учебник, но уже не читала. Завтрашняя встреча с наследником графского рода требовала подходящей одежды, а значит, придётся спрашивать отца, насколько скромно должна выглядеть дочь главы городского совета.

На следующий день Кас отправился в поместье убедиться, что Гису отпустят на фестиваль. В саду он нашёл Огму, сидевшую на каменной скамье.

— Здравствуй, Кас. У моего внука опять занятия, пришёл городской учитель. Боюсь, он будет постигать науки большую часть дня.

«Аз учится, Таль учится. Хорошо, что будущим воинам хватает начальной школы».

— Я только спросить: он завтра свободен?

— Свободен. И напоминал мне о празднике несколько раз в день, — графиня похлопала по месту рядом с собой и, посмотрев в светло-фиалковые глаза гостя, улыбнулась, — присаживайся. Расскажи, чем вы будете завтра заниматься.

Кас послушно сел рядом, но на некотором расстоянии от госпожи Ниенталь, боясь задеть дорогое платье пыльной деревенской одеждой. Огма сразу это заметила и, покачав головой, притянула ребёнка к себе за плечо. В нос ему ударил запах сладких духов, который многие люди наверняка сочли бы слишком сильным и немодным, но Кас полюбил его с того самого дня, когда впервые вошел в бабушкину комнату. Он ассоциировался у него с угощеньями, которые неизменно появлялись на столе каждый раз, когда они с Гису приходили в поместье поиграть, и с заботливым голосом, который никогда не срывался на крик, даже если дети, бегая по дому, что-то ломали.

— Утром пойдём к реке ловить рыбу для подношения. Потом на площадь. Там будут торговцы, представление и танцы. Ещё я хочу познакомить Таля с Азке.

— Неужели? Ваша ровесница?

Ласковая улыбка Огмы не изменилась, но взгляд стал внимательнее.

— Почти! Она всего на три года старше. Обычно Аз никуда не вытащить, всё учится и учится, но завтра особенный день. Обещала прийти.

— Из какой она семьи? Хотела бы я тоже с ней познакомиться… Почему бы тебе не привести её к нам как-нибудь?

Кас, сам не зная почему, занервничал.

— Нет-нет, она вечно занята! Азке-Нотра Изумаль, её папа в городском совете работает. Бабушка, может, пойдёте завтра с нами?

«Изумаль… дочь главы местного совета? Тогда, полагаю, всё в порядке» — думала Огма, рассеяно поглаживая мягкие детские волосы.

— Я бы с радостью, дорогой, но ты же знаешь, мне нужно часто принимать лекарство. Запомните всё хорошенько и расскажете потом, договорились?

На рассвете праздничного дня Кас забрал Гису, и они отправились к реке за деревенским полем. По обычаю рыбу ловили огромными сачками на гибких шестах. Гису снял обувь вслед за другом и с осторожным удовольствием ступил на влажную землю. Он редко выходил за пределы поместья и впервые видел деревню с этой стороны. Раньше ему не с кем было так гулять. Даже открывающийся здесь вид на деревню и поместье изумлял его, давно не покидавшего пределов собственного участка. Но хорошее настроение покачнула маленькая неприятность.

— Таль, ты чего? Сачок никогда не видел? — удивлённо глядел на неловкие попытки друга что-то выловить Кас.

Гису раздражённо развёл руками. Компьютер остался на берегу.

— Даже с родителями? Благородные вроде любят рыбалку.

Плечи Гису опустились, взгляд потяжелел. Кас сразу пожалел о своём вопросе.

— Ладно, неважно. Я тебе покажу.

Он встал сзади, обхватил его руки и медленно показал движение. Гису замер. Шелест леса, плеск воды и тепло чужого тела на миг вытеснили всё остальное.

— Вот так. Не задирай шест. Теперь сам.

К полудню каждый поймал по рыбе, а Кас ещё успел дважды свалиться в воду и убедить Гису искупаться.

Азке с самого утра вертелась перед зеркалом и никак не могла успокоиться. Её мать всегда предостерегала: «Азке, между аристократами существует нечто вроде модной войны. Если ты выше по положению, то должна одеться лучше тех, с кем встречаешься, но не переборщи! Иначе тебя сочтут до глупости расточительной или высокомерной. Если ниже — одевайся скромнее, но не бедно, так мы проявляем уважение. Простой крой, минимум украшений, однако! Только высококлассные материалы. Ох, и ещё, никаких золотых нитей. Это привилегия графских, и выше, родов…»

Она ещё раз внимательно себя осмотрела.

Аккуратные полусапожки из тонкой кожи с подошвой на небольшой платформе, заправленные в них облегающие брюки. Дальше простая блузка с длинными рукавами и украшенный вышивкой жилет. Ничего лишнего.

— Но и не слишком бедно, да?.. Интересно, как оценила бы мама… Может, добавить заколку? — рассуждала она вслух, отправившись к прикроватному столику. Выбрав ту, что с чёрным кристаллом, Азке закончила свой образ.

Она удовлетворённо кивнула отражению в зеркале и поспешила из дома.

На выложенной разноцветным стеклом площади горели фонари. Вечерело. Со стороны лавочек с едой доносился запах свежей выпечки, жареного мяса, и чего-то похожего на жжёную карамель. Туда-сюда сновали деревенские и гости, приехавшие на праздник из города и окрестных селений. Казалось, поток людей живёт какой-то своей жизнью.

— Во время представления и танцев толчеи не будет. Пока они не начались, все тут хотят к торговцам успеть.

Кас и Гису сначала отстояли очередь к сосуду для подношений — огромной прозрачной чаше высотой с небольшой дом. Чтобы бросить рыбу, приходилось подниматься по металлической лестнице. Гису прошёл спокойно, а Кас на каждой ступени смотрел вниз и вцеплялся в поручни.

Когда он наконец спустился, друг положил руку ему на плечо.

— Никому не рассказывай, — мрачно сказал Кас, но не отстранился.

Выйдя на площадь, тот приободрился и принялся активно водить Гису меж прилавков, останавливаясь рядом с самыми, по его местному мнению, лучшими. Около торговца портативной электроникой он заметил знакомое лицо:

— Аз! Ты чего так долго?

Азке слегка вздрогнула от неожиданности и отложила серебряную пластину, которую вертела в руках.

— Прошу прощения, сборы затянулись.

— Да я не особо-то и волновался…

— Мои слова предназначались господину Ниенталю. Представь нас, будь добр.

Кас закатил глаза на её восокопарный тон.

— Гису, это Азке-Нотра Изумаль, мы давно дружим. Можешь звать её просто Аз, не знаю, чего она сегодня такая серьёзная, — хлопнув друга по плечу, он продолжил. — Аз, это Гису-Мермис Ниенталь. Он никогда не был на наших праздниках, так что давай ему всё покажем!

— «Очень рад знакомству, Азке. У тебя красивый наряд» — чуть трясущимися руками поднял экран планшета Гису.

— Что вы… С вашей прекрасной туникой не сравнится… — подруга Каса сконфузилась от неожиданности, растеряв заготовленное красноречие. Комплиментами людей менее знатных обычно не одаривали.

— Аз, ты сегодня прям как на приёме. Разве так дружат? Давай, расслабься!

— «Я хотел бы играть с вами. Не нужно говорить официально».

Азке посмотрела на Гису внимательнее. С детства её учили: позволить человеку более низкого ранга неформальное обращение — почти признать его равным. Но в лице юного Ниенталя не было ни великодушия, ни демонстративного нарушения правил. Он просто боялся остаться чужим в её обществе.

Отец накануне объяснял дочери, как следует вести себя с наследником графини и чем знакомство может пригодиться семье. Сейчас от этих наставлений стало неприятно.

Они купили сок и смешались с гуляющими. Гису сначала держался рядом с Касом, затем начал сам указывать на заинтересовавшие его вещи. Азке постепенно перестала следить за каждым словом.

— Интересно, мама с папой уже закончили работу? Пойду, узнаю. Аз, побудешь пока с Талем?

— Погоди. Мне всё равно нужно кое-что передать твоим родителям, отец попросил. Я сама схожу.

— Ох… ладно…

Провожая подругу взглядом, Кас забавно переминался с ноги на ногу. Гису заметил это и, заподозрив очевидное, решился спросить:

— «Ты что, в туалет хочешь?»

— Угх… Думал, до дома добегу. А говорить Аз как-то стыдно… Посмотришь пока представление? Я быстро! Тут рядом кабинки есть.

— «Конечно, иди» — нечётко показались буквы в свете фестивальных огней.

Его друг, просияв, умчался по срочному делу, и наследник Ниенталей понял, что в толпе людей как-то неуютно. Даже развернувшееся на металлическом каркасе сцены действие не помогло отвлечься, хотя выступали актеры вполне прилично. Гису разрывался между требованием любопытства узнать, что будет после изгнания неверных за пределы барьера в третьем акте, и зудящим желанием сбежать.

Неподалёку Лулу-Нотра Акбиш собрал вокруг себя деревенских ребят. В этот день у него был повод для особой гордости: новый экзоскелет, подаренный на день рождения. Металлические сапоги делали ноги почти вдвое толще.

— Офигеть! Это чо такое?!

— Можно потрогать?

— Как ты их носишь? Огромные! И тяжелые, наверное.

Заводила малолетней братии самодовольно ухмыльнулся.

— Новенький экзоскелет, последняя модель. Отец сказал: «Вес нивели… что-то там при взаимодействии нейроинтерфейса с мозгом». Или типа того… вообще не тяжё-оолые… ик!

Уже стало традицией, что Лулу каждый год хвастается новым родительским подарком, ведь, так уж вышло — его день рождения приходится на праздничную неделю. И нет лучше момента для завистливых взглядов и вздохов восхищения, чем фестиваль, где соберутся все. А ещё можно тихонько попробовать алкоголь.

Тем временем Гису заскучал, пока ждал Каса, вернее, засмотрелся в экран планшета, совершенно потеряв связь с реальностью. Даже не заметил, как подошёл слишком близко к шумной компании. Не заметил он и лестничный спуск на пути: внизу ребята постарше облюбовали скамейку.

Без предупреждения в бок Лулу, стоящего прямо перед лестницей, врезался летяний вниз Гису; обладатель экзоскелета покачнулся и упал, не в силах удержать равновесие. Металлический корпус планшета врезался точно в лицо имениннику. Прямо в нос. Предводитель детворы взвыл от боли, а юный аристократ, испугавшись и растерявшись, выпустил из рук своё сокровище — оно отлетело на пару метров.

— Лулу, ты как?!

— Это кто вообще?

Тот вскочил, схватив юного аристократа за воротник. Из носа потекла кровь.

— Ты чего творишь? А?! Не слышу извинений!

Взгляд Лулу прошёлся по одежде виновника и он, сузив глаза, прошипел:

— Шмотки благородных? Я тебя не знаю. Зачем припёрся на наш праздник?

Гису попытался показать, что не хотел, и потянулся к отлетевшему компьютеру.

— Извиниться гордость мешает? — крикнул кто-то.

— Благородный, думает, можно всё.

Под воздействием алкоголя эмоции Лулу взяли верх над разумом, и он с размаху ударил Гису кулаком в лицо. Тот упал, прижимая пальцы к ссадине, но не мог издать ни звука.

— Надо же! Крепкий какой. Извиняться не хочет и не кричит. Образцовый, мать его, аристократ.

— Может, ты ударил слабо, а, Лулу?

— Боишься, что влетит за драку с богатеньким?

Смех, кровь, страх и выпитое смешались в голове Лулу. Желая доказать что-то сразу всем, он наступил Гису на левую кисть.

Ему и в голову не пришло, что ударная мощь экзоскелета вполне способна пробить металл. Последовал жуткий хруст ломающихся костей.

Место трагедии наполнила какофония голосов, и лишь двое — виновник с жертвой, хранили молчание. Из глаз Гису брызнули слёзы, рот открылся в немом крике, свободная рука неистово и беспорядочно колотила по земле, но вскоре он затих, потеряв сознание.

Лулу медленно поднял ногу. Лицо его стало белым.

— Я… не хотел…

— Та-а-аль!

Кас врезался в Акбиша всем телом и ударил в уже разбитый нос. Дети оттащили Каса и толкнули к стене; торчащий камень распорол ему правую скулу. Он не почувствовал боли и снова бросился на них.

Лулу наблюдал за происходящим со стеклянными глазами и бормотал:

— Он что, тот самый?.. Нет… я не хотел… я…

— Что вы творите?! — раздался дрожащий от потрясения голос Азке. — Тётя Рати! Дядя Тола! Скорее, сюда!

— Это Гису? Азке!

— Да, дядя Тола! Это он!

— Кас, вытри кровь, поднимайся. Я возьму твоего друга, пойдём к его родителям.

— Нет… как я… бабушка…

Тола аккуратно поднял отключившегося Гису на руки, придерживая повреждённую конечность.

— Разборки потом. Он теряет кровь. Покажи короткую дорогу и беги вперёд — пусть вызывают врача.

Кас сорвался с места.

Огма сидела у кровати внука и водила пальцами по его щеке. Врачи заверили, что он будет жить. Повреждённую руку удалось сохранить, но вернуть ей прежнюю силу и точность — нет.

Графиня не плакала, когда Гису принесли в дом. Она отдавала распоряжения, вызывала специалистов, успокаивала перепуганных слуг. Только теперь, когда опасность миновала, мысли двигались тяжело и медленно.

Церковь считала увечье знаком воли Звезды. Лечить то, что объявлено карой, разрешалось лишь до определённого предела. Для обычного человека оставались боль и покорность; для аристократа — ещё и опасность обвинения в непочтительности, если он попытается обойти запрет.

Огма могла тайно восстановить руку. Могла вывезти Гису из страны. Могла купить врачей. Но тогда любой враг рода получил бы оружие против Ниенталей, а вместе с ними — против людей и дел, которые держались на этом имени.

Огма тяжело вздохнула.

«Снова… я ничего не могу сделать. Прямо как тогда, когда умерли его родители. Предать свою семью или предать тебя… поставить под удар этот род, а вместе с ним и нашу страну».

Для неё выбор был очевиден. Постаревшее, но всё ещё волевое лицо прорезала улыбка, жуткая, без капли веселья — одно лишь смирение и обречённость.

Она закрыла дверь спальни и приказала Зиру проверять состояние Гису каждый час. Затем повела дворецкого в кабинет. Тот запер окна и убедился, что устройства защиты работают.

— Всё чисто, госпожа.

Огма медленно, изо всех сил сжимая подлокотники, опустилась в кресло.

— Стоило один раз отпустить его в город…

Она замолчала. Зир ждал.

— Сообщи в «Цирк», что через полгода у них ожидается пополнение.

Старик впервые за вечер изменился в лице.

— Госпожа, если ребёнок не сирота, возникнут вопросы.

Огма посмотрела на него устало и холодно.

— Поэтому мы начинаем сейчас. К назначенному сроку не должно остаться ни одного родственника.