Глава 1. Встреча под деревом

— Кас, поди сюда! — звонкий голос раздался из дверного проема небольшого, уютного домика на краю деревни, расположившегося прямо перед лесом.

— Сейчас, мам! — прозвучал энергичный ответ, и тотчас из-за угла резво выбежал ребёнок. Уже не малыш, но ещё слишком маленький, чтобы всерьёз возражать взрослым, он остановился перед матерью, едва не врезавшись в корзины у её ног.

— Отнеси их, пожалуйста, в ратушу. В одной побеги чернильного куста, в другой еда для вас с Азке. Можешь поиграть с ней, только не допоздна.

— Ага! Она, наверно, заучилась уже! Надо отвлечь, а то устанет. И вообще, ей обязательно столько зубрить?

Рати негромко засмеялась и потрепала золотистую макушку.

— Если хочет однажды занять место в городском совете — обязательно.

Кас бросил взгляд на вздувшиеся стебли и подавил вздох. Он гордился, что у мамы получается выращивать важное для взрослых растение, но таскать его в город было нелегко.

«Воин не должен жаловаться…»

Лишь однажды Кас не утерпел, спросил, почему родители не пользуются машинами доставки, как семья Азке. Узнав, что одна поездка стоит дороже всего содержимого корзины, Кас долго молчал и больше к этому разговору не возвращался.

— Понял. Спасибо! Я побежал.

Он ухватил обе корзины. Ноги, одетые в короткие шорты и сандалии из прозрачного материала, сорвались с места, но тут же резко затормозили. Обернувшись, Кас спросил:

— А когда придёт папа? Он обещал научить меня сегодня новым приёмам!

— Ох, вечно вам неймётся…

Тихое ворчание Рати тут же сменилось ласковым ответом:

— Думаю, как обычно. Если не задержится, я попросила его кое-что купить.

Кас бодро двинулся в сторону города. Скоро шаг превратился в бег: хотелось поскорее увидеть Азке.

Она была старше на три года, знала почти всё на свете и никогда не разговаривала с ним свысока, хотя спорили они постоянно. Не реже раза в месяц кто-нибудь объявлял, что дружба окончена навсегда; потом Кас приходил мириться, потому что Азке скорее утопила бы комнату в слезах, чем попросила прощения первой.

«Совсем меня забыла со своей учёбой. Что в её книжках такого важного?» — думал Кас, проносясь мимо аккуратных монолитных домиков. Под ногами взбивалась пыль, в лицо дул приятный ветерок, насыщенный запахом леса. Ребёнок прикрыл глаза и довольно улыбнулся. Он обожал тёплые сезоны.

— Эй, Кас! Куда ломишься? Опять в город? Вечером купаться пойдёшь?

Знакомый голос застал его врасплох, отчего нога споткнулась о камень.

— Ох, блин… Лулу, привет! Не знаю, если вернуться успею!

Кас ответил почти машинально, на ходу, а потому не заметил уткнувшийся ему в спину разочарованный взгляд янтарных глаз.

Он прошёл ещё немного и услышал из двора рядом взволнованный, старческий голос:

— Да где ж ты?! Куда задевалась?! Погоди мне…

— Баб Ко! Вы потеряли что-то? — крикнул Кас в сторону смотрительницы деревни. Пожилая дама была известна крутым нравом. Она держалась на своей почётной должности за счёт уважения местных, каждый день ковыляя по улицам с серой пластиковой тростью, которой родители пугали непослушных детей. Им самим в юности много раз попадало по пятой точке.

— Потеряла, ха! Ноги отрастила эта штука. Или мозги. Понаделают всякого — потом ищи!

— Опять шарик проектора потеряли? Погодите, зайду, найду!

Оставив корзинки у забора из унипластика, Кас прошёл в небольшой садик, перешагнул импровизированную перегородку и оказался в огороде, где сновал Мап — механический автоматический помощник. Его металлические руки крутились на оси вокруг цилиндрического тела, проворно раскапывая землю и горкой укладывая вытащенные оттуда овощи. Кто-то из многочисленных детей Бабы Ко подарил робота для работы по дому, но старуха не пускала «проклятую жестянку» дальше огорода.

— За проектор упал, смотрите! — Кас уже успел пройти в дом и как всегда нашёл кристалл голографического проектора за агрегатом.

— Ох, убегает гадинка от меня… спасибо, выручил. Пришлю тебе что-нибудь вкусненькое. Всем бы таких детей хороших…

Кас вставил часть механизма на место и, широко улыбнувшись старушке, поспешил обратно к корзинкам. Сильно задерживаться нельзя, отругают.

Вскоре заученный до камушка путь привёл его к главной дороге, что соединяла селение с мощёными городскими улицами. Официального разделения между городами и прилегающими деревнями не было, но жители оных упорно считали себя слишком разными, чтобы называть домом одно и то же место.

Примерно посередине пути располагалась живописная поляна с огромным раскидистым деревом на ней. Его широкие ветви расходились множеством более мелких, но листьев и цветков было не очень много, из-за чего оно в пасмурный день напоминало дряхлую сеть, а в ясный — призму, благодаря множеству лучей пробивающихся меж редких зарослей. Ребёнок залюбовался. Ему всегда хотелось иметь одну из тех чудных стекляшек, что раз в год выставляют на прилавках фестивальной площади.

«Сегодня так классно! Ветерок дует, туч нету» — думал Кас, заворожённый прекрасной, картиной. В отдалении чуть левее располагалось впечатляющее поместье: два этажа, несколько башен, огромный двор. Разглядеть детали было сложно, но казалось, что стены украшены росписью и кристаллами.

Все хорошо знали, кто живёт там, но лишь немногие своими глазами видели владельцев особняка.

Кас отвёл взгляд и внимательнее пригляделся к большому дереву. Под ним кто-то сидел.

«Опять он здесь… почему всегда один? Мама говорит: не приближайся к благородным без крайней нужды. Но интересно же!»

Сдерживающая любопытство плотина была прорвана, и ребёнок, нерешительно помявшись, всё-таки пошёл к полураспустившимся кронам, сойдя с дороги. Ему не хотелось себе в этом признаваться, однако вкупе с интересом им двигала простая усталость — корзинки сегодня оказались на удивление тяжёлыми.

Аккуратно прислонив ношу к стволу, Кас стеснительно покосился в сторону. Он уже не первый раз следовал своему маршруту, потому иногда замечал по пути ровесника, уткнувшегося в портативный компьютер. Вообще, точный возраст Кас не знал, но по внешности решил, что он у них не сильно отличается.

Прошла минута, потом другая. Молчание стало таким плотным, что его захотелось растолкать.

«Даже не посмотрел в мою сторону… Может, первым заговорить?» — подумал Кас и внимательнее оглядел соседа по месту отдыха. У него оказались довольно длинные волосы — ниже плеч. В лучах дневного света ровные, тёмные пряди красиво переливались, отчего у ребёнка на миг перехватило дыхание, но он тут же встряхнул головой, отогнав наваждение. Одежда юного аристократа соответствовала его положению, мягкая, безупречно новая и сидящая по фигуре, рубашка с белыми узорами притягивала взгляд. Темноволосый, видимо, почувствовал пристальное внимание и поднял голову: Касу открылось истинно аристократичное лицо, строгость которого нарушило выражение искреннего удивления вперемешку со страхом. Глаза детей встретились.

— П-привет, я Касу. Или просто Кас. А ты? — сбивчиво представившись, он сделал вид, будто его очень интересует собственная обувь. Ответа не последовало.

Вместо того, чтобы сказать хоть слово, ребёнок начал судорожно переключать что-то в своём портативном девайсе. Добившись нужного результата, он несколько секунд смотрел прямо на планшет, а после неуверенно повернул экран от себя:

— «Меня зовут Гису-Мермис Ниенталь. Садись, пожалуйста» — гласило написанное синими буквами послание.

Кас неловко улыбнулся и заметил на руке нового знакомого белый браслет, такой же, как у него самого.

— Ты из Мермиса приехал? Это столица, да?

Гису кивнул. Кас, немного осмелев, продолжил:

— А тебе военные игры нравятся? Я люблю настолки. Но больше всего — сражаться. Знаешь, мечами вжух-вжух! Меня папа учит.

Тот немного подумал и напечатал:

— «Иногда».

Снова наступила тишина. Кас поглядывал на Гису украдкой.

— Я тебя чем-то обидел? Или горло болит? Почему печатаешь, а не говоришь? — выпалил без задней мысли Кас.

Гису нервно дёрнулся, как от удара, и опустил голову.

«Если расскажу… сбежит, как все» — печально думал он, медленно выводя на экран свои мысли:

— «Я увечный. Не могу говорить. Прости».

— Э?.. — только и смог выдавить Кас, уставившись на собеседника неверящим взглядом, однако быстро взял себя в руки. — Как так? Тебя ранили?

— «Врачи говорят, глубокая душевная рана. Не знаю, почему из-за неё пропал голос».

— А извиняешься зачем?

— «Тебе неудобно со мной разговаривать».

Кас ещё раз посмотрел на экран, потом на лицо Гису.

— Ты же не нарочно. Всё нормально. Правда.

Он хотел спросить что-нибудь ещё, но локтем задел корзину и вспомнил о ратуше, Азке и возвращении отца.

— Ой! Мне бежать надо. Я не потому, что ты… Не из-за этого. Просто опоздаю. Я ещё приду, хорошо?

Последние слова Кас выкрикнул уже с дороги.

Гису не смотрел ему вслед. Он сидел, прижав компьютер к коленям, и ждал, пока в глазах перестанет щипать.

К приходу Каса Азке закончила домашнее задание и закрыла отцовский компьютер. Голова гудела от устройства государства, полномочий советов и правил наследования должностей. Родители объясняли, место в городском совете — её обязанность; а что будет, если она провалит экзамен и не захочет выбирать одну из низших профессий, отец говорить не любил.

Она посмотрела на старинные часы в нише стены. Полдень давно прошёл.

— Есть хочу…

С улицы донеслось:

— Аз, это я! Хватит учиться! Мама еды положила, можем устроить пикник.

Азке сбежала по лестнице быстрее, чем позволяли достоинство и хорошее воспитание.

В парке возле её дома они расстелили скатерть. В корзине лежали кругляши запечённой масляки, сладкие палочки и термос с чаем. Кас едва дождался, пока подруга возьмёт первую палочку.

— Ты всего на три года старше, а уже такая серьёзная. Что интересного в этих книгах? Я тебя из-за них почти не вижу.

— Тебе, вероятно, ничего. Мне нравится понимать, как устроена страна. Кроме того, учиться — моя обязанность. Некоторым везёт: валяют дурака и называют это подготовкой воина.

Кас возмущённо плеснул чаем на скатерть.

— Неправда! Папа тренирует меня почти каждый вечер.

— Да-да, будущий великий воин. Почему ты сегодня так поздно?

— Вот! Я как раз хотел рассказать. Помнишь дом у большого дерева?

— Поместье Ниенталей.

— Точно! Я сегодня заговорил с тем, кто там живёт, с Гису. Ты знала, что у них в семье увечный? — не дожидаясь ответа, Кас принялся увлечённо набивать рот едой.

— Папа как-то упоминал…

— Префстафляеф, он нефой! — под неодобрительным взглядом подруги Кас заставил себя прожевать мешающие говорить куски и продолжил. — Печатает на портативном компе. Сказал про «душевную рану», вроде как из-за неё говорить не может. Ты читала о таких?

— Кас… пора немножко повзрослеть и научиться такту…

— А? О чём ты?

Азке принялась задумчиво покусывать пятую по счёту сладкую палочку.

— Вот если я назову тебя придурком и бездарным воином, что почувствуешь?

— Обижусь, конечно! — возмутился ребёнок, сведя вместе светлые брови.

— А если я из-за тебя сильно ударюсь или сломаю что-то?

— Ч-чего ты… я никогда!..

— Будешь чувствовать себя виноватым. Вот тебе маленькие душевные раны. По крайней мере, из книг я поняла как-то так. Не знаю, что случилось с господином Гису… но обсуждать чужие травмы не стоит, — озабоченно подвела итог Азке и сделала глоток из термоса.

Кас перестал жевать и посмотрел на остаток масляки в руках. Потом серьёзно кивнул.

— Ладно. Спрошу у него, можно ли рассказывать. Завтра снова к дереву пойду.

— Господин Гису пригласил тебя?

— Нет. Я обещал вернуться.

Азке посмотрела на друга внимательнее, но ничего не сказала.