Стоять было неудобно: голову сдавливал тугой мешок, а толстая переплетённая верёвка — шею. Я наклонялся и шевелился, как прибитое ногой насекомое, подавая признаки жизни; но это ничуть не умаляло ужаса моего, к огромному сожалению созревшего в столь поздний час.
На эшафоте постоянно что-то скрипело. Я слышал, как доски прогибаются под тяжестью веса и времени моей ступающей ноги и, вместе с тем, слышал скрежет зубов, трущихся даже не об себя, а о дёсны. Резиновый звук до блеска начищенного металла. На это обращаешь внимание сразу, стоя перед фактом, стоя в объятиях агонии. Передо мной гудел люд. Но что я мог расслышать в этой фальшивой какофонии, состоящей из бредового гортанного воя, крика и хохота? Мне и вовсе казалось, что на этой шибенице сейчас издохнет частичка смысла людей, глядящих на неё. А рядом кто-то ходил, грубые голоса отдавали приказы высоким. Потом меня ударили по ноге; не знаю, случайно ли. Вот и подняли на возвышение трёх ребят. Они были законно виновны в государственном предательстве, и на своих агитационных плакатах смело рисовали нечто анархическое, похожее на то, что вскоре произойдёт с ними. И вот они упали, но петли вовремя спасли их. Невыносимая радость разлилась по их телу. Нательные крестики попадали и бряцали на мокрой от слюны древесине.
Умирая, толпа внятно кричала: «За правду!»
Какую правду? Я совсем потерял ход событий. Те трое отмучились и испустили бунтовской дух.
Настала очередь моя. Долго шли приготовления. Толпа сходила с ума: меня хотели помиловать. Стоит сказать, что я не сделал ничего плохого, чтобы за это быть повешенным, — с самого рождения я заполняю людей собой, дабы они никогда не приходили на казнь.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.