V

Туалет закрылся на защёлку. Приятель Ж. стал заплетать замок крепкими цепями, доставая их из кармана ровно пуповину.

— Я собрал вас, — нервничал приятель Ж., — так как происходит нечто опасное. Мой приятель поник в бреду, его одолел жар. Галлюцинации, кома, гипнагогия… Прошу, прошу вас, людишко! Помогите! Мир сошёл с ума!

Гувернантка уездного города NN коснулась плеча приятеля Ж.

— Успокойтесь, сир. Я умею оказывать первую медицинскую помощь.

— Кто… кто вы? — с надеждой спросил приятель Ж.

— Гувернантка, — ответила она, налаживая мокрую марлю на лоб приятеля Н.

Приятель Ж. слабо улыбнулся. Он был очень уставшим.

Капчап Кале присел на свой чемодан, не забыв поправить воротник.

Участник невероятной труппы стоял в растерянности.

— Актёр! — крикнула гувернантка и, увидев участника невероятной труппы, сдержала смешок, — помоги сиру!.. Не дай ему потерять сознание!

Приятель Ж. в это время распластался на кафельному полу. Мерзкий жёлтый свет врезался в глаза.

— Протрите… — хрипел он, — протрите лампочку…

Гувернантка приподняла приятеля Н. за голову, поя водой.

— Бизнесмен! — крикнула гувернантка, — слышались? Срочно протрите лампу! — Она замолчала. — Я, кажется, понимаю, в чём дело.

Участник невероятной труппы и Капчап Кале выполняли поручения. На взводе были все. За дверями слышался злой гам, и люди стервенели, разбрасываясь вещами.

Гувернантка кинула взгляд на окно. И тут приятель Н., широко раскрыв рот, проглотил много воздуха, будто рыба. Вздохи и выдохи приятеля Н. были откровенно комичными. Гувернантка ухмыльнулась, смотря на него с материнском любовью.

— Сон! — воскликнул безумно приятель Н. — Мне снился… еврей…

Гувернантка была умилена и не слушала приятеля Н.

Приятель Ж. находился в агональном состоянии. Истощение было настолько сильным, что приятель Ж. даже не сознавал пробуждение своего приятеля.

Участник невероятной труппы подложил под голову приятеля Ж. что-то мягкое и, с ощущением выполненного долга, встал.

Капчап Кале закончил вытирать лампочку. Жёлтый свет превратился в палевый. Капчап Кале подобрал свой чемоданчик и сел рядом с гувернанткой. Умилению не было предела.

— Что же случилось с ним? — поинтересовался Капчап Кале.

Лицо гувернантки переменилось на серьёзное и ухаживающее.

— Припадочная болезнь, — сказала гувернантка. — Когда не можешь найти смысл ночи…

— Какой ещё смысл ночи? — спросил Капчап Кале.

— Откуда же мне знать её смысл? — ответила гувернантка.

Капчап Кале замолчал в смятении.

— Вам не стоит будить лихо, — продолжила гувернантка. — За окном ночь. Но токмо проснётся сир… я полагаю, он скажет, что за окном — день. Они чувствуют время асинхронно. У него, — она кивнула на приятеля Н., — страх грязного света. У одного дедули, за которым я ухаживала, было нечто подобное. Он видел в «не чистом» свете чёрный сор.

Капчапе Кале был очень увлечён.

— Какая, однако, глупость! — посмеялся он.

— Не глупость! — возразила гувернантка тоненьким пальцем. — Поверьте, на своём веку я многое повидала. И не такие болезни я слышала от стариков.

— Значит, это страх ночи?

— Это… не добровольное желание найти смысл ночи. Когда тебе страшно, ты пытаешься не знать причину своего страха. Но он, — она вновь кивнула на приятеля Н., — он знает причину своего страха. И оттого впадает в припадок.

— То есть он знает, почему ему страшно, — вопрошал Капчап Кале, постукивая по чемоданчику.

— Как знать, — ответила гувернантка.

Приятель Н. начал говорить громче обычного, тем самым нарушив волну диалога.

— Самолёт в беде! — сказал приятель Н.

Гувернантка улыбнулась, умилилась. Она уложила голову приятеля Н. на свои коленки и прикрыла его тяжёлые веки.

— Как знать… — повторила она в задумчивости.

— Как я понимаю, воспринимать слова человека в таком припадке — не стоит? — спросил Капчап Кале.

— Конечно, не стоит, — согласилась гувернантка, — но иногда происходит, так скажем, ирония судьбы: когда человек видит правду не в настоящем моменте.

Капчап Кале задумался:

— Правду, говорите?

Приятель Н. вскрикнул и оторопел.

— Встречайте генерала У.! — сказал приятель Н. — Флигель-адъютант!..

Гувернантка вновь уложила приятеля Н. на свои коленки, но в этот раз накрыла его лицо шляпой с пером, которую плавно стянула с его тёплых волос.

— Это смысл ночи.

***

Приятель Ж. пришёл в себя. Конечно, состояние нельзя было назвать стабильным.

Участник невероятной труппы, гувернантка и Капчап Кале, точно при параде, стояли вокруг лежащего приятеля Н., который нет-нет да говорил больным ртом.

Приятель Ж. услышал что-то… Он быстро надел упавшую шляпу и проскользил к приятелю Н.

— …еврей, в двигателе спрятал… — кряхтел приятель Н., — взрывоопасный предмет…

Приятель Ж. приложил к своим губам наполняющиеся кровью пальцы.

— О чём он?! — закричал приятель Ж. Лицо обезобразилось.

Гувернантка осадила приятеля Ж.

— Кажется, о своём сне, — спокойно сказала она. — Продолжительное время он находится в бреду и говорит о некоем еврее, который спрятал в двигателе самолёта взрывоопасный предмет.

Гувернантка выглядела довольной.

Участник невероятной труппы заметно устал.

Приятель Ж. взялся за голову, вся жизнь пролетела перед его глазами. Он мастерским отскоком от пола встал на ноги и, менее мастерски, стал искать в своём глубоком кармане ключ от цепей. При этом слышалась обсценная лексика.

Гувернантка отряхнула свои плечи от невидимой пыли нависшего груза.

Капчап Кале, защёлкивая случайно раскрывшийся чемодан, впервые за всё время присмотрелся к гувернантке.

— Гувернантка, — начал он, — расскажите немного о себе. — Он скрыл подозрение в голосе. — Мне кажется, с вами что-то не так.

Гувернантка по-детски подбоченилась.

— Я перед вами. Вся моя история перед вашими глазами. А вообще, — она очертила лицо ладонями, — я сравниваю себя с Анной Кирилловной

Капчапе Кале ничего не понял.

— Я бессмертна. Я гувернантка уездного города NN, — сказала она безнадёжно.

Капчап Кале, выявив в её словах шутку, рассмеялся деловито-нарочито. Гувернантка в момент подхватила смех. Он продолжался до тех пор, пока приятель Ж. с радостным восклицанием не отпер двери.

Приятель Ж. помчался вдоль пустых сидений…

Капчап Кале так ничего и не понял, подумала гувернантка, и побежала приятелю Ж. вдогонку.

Еврей был в предвкушении. Его злостный план вот-вот осуществится!.. Но тут приятель Ж., точно сверхчеловек, ворвался прямо в его лицо.

Еврей упал.

— Признавайся! — победно вскрикнул приятель Ж. — Признавайся в минировании самолёта!

— Признаюсь!.. — только и успел сказать еврей, как его лицо вновь подверглось удару.

Вмешался участник невероятной труппы:

— Мне кажется, или последние сцены выглядят очень глупыми-с?

— Что значит «глупыми»? — спросил приятель Н., появившийся. Шляпа на его голове была.

Участник невероятной труппы взял свои слова обратно.

— Стойте же, стойте! — Еврей встал, надел очки. Вся одёжа вымазана самолётным полом. — Да, заминировал я, заминировал!.. И взорвать могу в любой момент!

Еврей злорадствовал.

— Вы глупцы! глупцы! — вторил еврей, — ваша жизнь зависит всего от одной кнопки!

Приятель Ж. выставил руки в знак протеста.

— Условия? — спросил приятель Ж.

— Глицериновая машина, — ответил еврей.

Приятель Ж. махнул рукой, таким образом разрешая работникам приступать к постройке. Все остались на своих местах.

Растерянный Капчап Кале. Его чемодан с громким щелчком раскрылся, и всё мыло, находившееся там, вывалилось на дорожку.

Только после этого началась суматоха.

Все пассажиры начали что-то делать, куда-то залезать, чем-то заниматься. Один уже колотил деревянный каркас для глицериноприёмника, второй обозначил чёрным карандашом периметр выхлопных труб. Так и работали.

Приятель Ж. указал на происходящее с гордостью.

— Спокойнее, еврей, — улыбнулся приятель Ж., — твои условия выполняются.

Еврей смутился, но обрадовался.

— А на кой чёрт вам нужна глицериновая машина? — поинтересовался Капчап Кале. — И почему работники воруют моё мыло? Мыло не является ингредиентом для создания глицерина!

— Неважно! — отрезал приятель Ж. — Главное — условия.

Внезапно пассажиры расступились, послышались тихонькие шаги, как при беге. Это были пилоты.

Пилоты выставили руки перед собой, словно дирижёры.

— А кто там? — одновременно спросили они.

Приятель Ж. успокоил пилотов и рассказал им ситуацию.

— А, вот оно что! — одновременно сказали они.

— Постойте-ка! — вмешалась гувернантка, — а кто управляет самолётом?

Приятель Ж. повернулся на пилотов, его лицо покраснело от злобы.

— Автопилот! — сказали пилоты одновременно, подпрыгнув.

Приятель Н. ступил ближе:

— Куда?

Пилоты посмотрели друг на друга, поджали губы.

— В Корк, — сказал один из пилотов.

Приятель Ж. вытянул шею:

— В Корк?!

— В Корк, — подтвердил второй из пилотов.

Приятель Ж. взорвался:

— Ты, ты! Пилотко! — Приятель Ж. закружился на месте от бессилия. — Какой ещё Корк!

Капчап Кале всё это время пробирался через строительные леса и кучи инструментов.

— Не беспокойтесь! — бросил Капчап Кале и достал из фрака телефон. — Достаточно сделать лишь один звонок!

Капчап Кале за несколько секунд связался с министерством управления полётами. Объяснив ситуацию, Капчап Кале пожелал диспетчеру хорошей роботы и отключился.

Спустя несколько минут самолёт заметно покосило в воздухе.

— Мы приняли верный курс, — сказал Капчап Кале.

***

Договорились с евреем. Конечно, кое-какое время пришлось подождать; пока окончат строительство глицериновой машины, пока самолёт совершит посадку в аэропорту, пока успокоятся недавно взбунтовавшиеся пассажиры...

Приятель Н. и приятель Ж. находились на своих местах, как и все остальные. Пилоты быстро очистили стены и пол от крови, вынесли два трупа.

Еврей был в очках, стоял возле глицериновой машины и пальпировал: кажется, ему понравилась работа. Но включал ли он её?

Внезапно послышался женский голос, и Капчап Кале вздрогнул:

— Та женщина, что умерла от проникновения ножа, — начала гувернантка. — Я её знаю.

Капчап Кале кивнул.

— Я летела ухаживать за её мужем, — продолжала гувернантка. — Представляете?

Капчап Кале вновь кивнул.

— Она осознала какую-то опасность и спряталась, — не унималась гувернантка. — Возможно, услышала про свою дочь. Интересно, куда она летела? На концерт?

Капчап Кале не двинулся.

— Стоит заметить-с, что именно дама выкрикнула странное «Верона!», когда те двое оборванцев угадывали имя певицы, — вмешался участник невероятный труппы.

— Она летела в Верону? — спросил Капчап Кале.

— А не в Вену ли? — спросил участник невероятный труппы.

Гувернантка удивилась:

— Нет! Самолёт имеет конкретное направление. — Гувернантка поправила складки платья. — Я увидела её розовые волосы. Вот почему мне кажется, что это мать Веро—.

— У Веро— розовые волосы? Откуда вы знаете? — спросил Капчап Кале.

— Фотография, — ответила гувернантка и достала фото в форме трубочки из волос. — Я успела схватить фотографию, когда женщина упала. Ну, и когда никто не видел.

Капчап Кале расстроился:

— Юная певица потеряла кормилицу.

Гувернантка пожала плечами, мол, «как оно есть».

Помолчали.

— А вы, как я понимаю, — начала гувернантка, — бизнесмен? Продаёте мыло?

— Перепродаю, — ответил Капчап Кале. — Скупаю по дешёвой цене, а продаю гораздо дороже.

— Хочешь жить — умей вертеться… — заключила гувернантка.

Капчап Кале погладил лысину. Он увидел, как гувернантка собралась что-то спросить и опередил её:

— Потерял их во время чемпионата Кубы по борьбе.

Гувернантка закивала с грустной улыбкой.

— А вот вы — куда вы летите? — спросила гувернантка.

Тут Капчап Кале был ошеломлён. Действительно, куда он летит? К Веро—!

— К Веро—-то я и лечу! — сказал Капчап Кале возбуждённо. — Пришёл заказ, вручить мыло в руки какой-то певицы, пятое-десятое, ля-ля-тополя… Как оно выходит!..

Гувернантка приобняла Капчап Кале.

— Не беспокойтесь. Не вам уведомлять о смерти матери…

***

— Ты, еврей, чудотворец, — сказал приятель Ж. — Глицериновую машину захотел. Так в самолёте!

Приятель Н. похохотал.

— Я мыльный магнат, — сказал еврей и снял очки. — А это моя благодарность и компенсация за неудобства, — и протянул очки приятелю Н.

«Еврей… — подумал было приятель Ж.».

— Эти очки имеют несколько функций. — Еврей приступил к демонстрации: — Лечение астигматизма, близорукости, конъюнктивита и отслоения сетчатки. А также одну, мне неизвестную...

Приятель Н. принял подарок, спрятал очки под пальто.

— Кто ж вы за человек… — с интересом сказал приятель Н.

— И летит, видимо, не знает куда! — подхватил приятель Ж.

— Нет, — отрезал еврей, — я лечу сносить театр. Построить там синагогу. Видите-ли, государство очень неохотно выдаёт мне акцепт. Я всего-лишь иду к своей цели. С помощью терроризма у меня получается добиваться того, чего не получается добиваться у миролюбов.

Приятель Ж. аккуратно окончил беседу, приятель Н. последовал примеру.

***

Граммофон вещал: «Пожалуйста, приготовьтесь к посадке».

Приятель Ж. обсуждал с приятелем Н. даму в пиковом сооружении. Они, как похоже, не совсем понимали, кем эта женщина приходилась Веро—.

Участник невероятной труппы время от времени доставал свою драматическую миниатюру и игрался ею. Становилось скорее любопытно, чем интересно: что за драматическая миниатюра? Ответить на этот вопрос, конечно, нельзя.

Гувернантка и Капчап Кале исчезли в туалете сорок минут назад. Причём очереди не создавалось, а значит, что ребята там и вовсе отсутствовали.

***

Однажды приятель Н. зашёл в странную каморку под сиденьем, где горел жёлтый свет. Зайдя в очках, он не придал значения тому факту, что свет ужасно неубранный. Тогда он и задумался.

Пропал в каморке на несколько минут. Когда вышел, отчаянно рассказывал приятелю Ж. о удивительной способности своих очков: фильтровать свет.