X

Не трудно догадаться, что было дальше.

Приятели перестали стараться, прекратили поиски, истратили мотивацию. Приятель Ж. был в особенном упадке. Стоит вспомнить усердные попытки приятеля Ж. помочь приятелю Н. в нахождении Вероники. Казалось, ему было даже больнее, чем приятелю Н., ведь для приятеля Н. Вероника — лишь, возможно, плод фантазии, который не был подкреплён ничем. Приятель Ж. же, наоборот, взял инициативу в свои руки, уничтожив иллюзию. Он раскрыл личность Вероники.

Страшно абсурдное сознание.

***

Приятель Н. загружал мешки в большой кузов. Его работодатель — Войцех Каин, владелец частного предприятия. Неизвестно, как приятель Н. вошёл с ним в контакт, но работа шла полным ходом. Впрочем, он до сих пор не находил в себе места для радости или улыбки. Так ощущает себя человек, пробуждённый внезапно после приятного сна.

Его действия были налажены: взять мешки с цементом с пола, понести их пару метров и кинуть в кузов машины. Приятель Ж. наблюдал за этим процессом. Его настрой ещё хуже, как известно.

— Он поможет нам пересечь границу, приятель, — сказал приятель Н. подошедшему приятелю Ж. — На мостах до сих пор идут восстановления; чёртов ураган прошлой ночью…

Приятель Ж. кивал, словно происходящее не было для него в новинку.

— Совсем бесплатно? — спросил приятель Ж. — Неужели даже дороги сейчас перекрыты? Никакого пути? Ну!.. Приятель, как так?

Приятель Н., надрываясь, кряхтел:

— Войцех перевезёт нас взамен на то, что мы поможем ему с контрабандой. Поедем мы окольной дорогой через лесополосу. Или, как второй вариант, через заброшенный ныне автобан.

Приятель Ж. мотал головой.

Достав из кармана телефон, приятель Ж. набрал… нет, он остепенился. Выйдя на тротуар, возле которого играла громкая музыка и проходил феминистический фестиваль, приятель Ж. отобрал у случайного мальчишки записку с номерами. Нашёл в списке каллиграфически выведенное слово «мама». Быстрыми пальцами набрал номер: «Алло». — «Привет, сын». — «Я не твой сын. Я лишь хочу сказать, что… никогда не бросай своего сына». — «Что? Кто это, скажите, пожалуйста?» — «Н.», и завершил разговор. На лице застыла горечь.

Приятель Ж., услышавший этот диалог, без улыбки рассмеялся:

— Какой глупый диалог, — сказал приятель Ж.

Войцех Каин подошёл сзади, хлопнул приятеля Ж. по плечу: мол, работай. Усатый, в бело-кремовом кардигане, вылитый вьетнамец, коим и являлся если не в седьмом, то в восьмом колене… Мягкий на внешний вид, но жёсткий характером, Войцех Каин добился значительных высот с наркобизнесе. Оборот наркотиков, конечно, не полностью контролировался им в городе, в котором происходили недавние события, но значительно.

— Собирайтесь-ка, народ! — громогласно сказал Войцех Каин, — заряжайте пушки порохом! Нам нужно провезти тридцать килограммов кокаина и пятнадцать конопли.

Приятель Ж. как раз кончил с грузом.

— Ну, что ж… давай, — согласился приятель Н.

— Каин, друг, а что вообще нужно от нас? — спросил приятель Ж. — Неужели мы, два обычных человека, как-то особенно поможем с таким делом, как контрабанда?

Войцех Каин слушал, обмакивая усы в слюне, крутил их и вил. Смотря в одну точку и, наверно, выискивая место для тайника, он пропустил слова приятелей сквозь уши.

Вскоре снова затараторил о своём:

— Под сиденьеце! Ай хорошо будет! Ладно, парни, садимся. Мешки с цементом, конечно, далеко не с цементом! Вот то-то и наш кокаин. А конопля зашита в покрышках. Главное — не разгоняйте автомобиль до предела, братцы. Ай да! Ай да!

Войцех Каин запрыгнул в кузов, словно арбуз. Яркое солнце ударило зелёным светом в глаза. Весёлый смех вьетнамца раздался стартовым гудком.

Приятель Ж. сел за руль большого грузовика, а приятель Н., несомненно, стал его пассажиром. Запрятанные вещества только подливали в масла огонь!

***

У границы небольшим отрядом из десяти человек патрулировала полиция таможни. Длинные приборы в их руках свидетельствовали о том, что они намерены искать. Красным шрифтом на белом фоне вывеска: «STOP-хабар!»

Остановившись у шлагбаума, приятель Ж. и приятель Н. синхронно вышли. Сотрудник таможни негативно на него посмотрел. На кого именно — непонятно, так как у сотрудника было раскосое зрение, как у глупого карася. Приятель Н., дойдя до таких мыслей, попытался сдержать улыбку, из-за чего одна сторона его лица зазмеилась. Приятель Ж. держал планку серьёзного водителя до конца, не подавая ничего подозрительного ни на своём лице, ни на своём теле; правда, пальцы тряслись, причём как-то по отдельности. Такая вот игра по клавишам.

Грузовик осмотрели со всех сторон. Таможенные сотрудники с непонятной предрасположенной злостью обыскивали транспорт, забирались на кабину и под турбины. Когда те отперли замок на кузове, приятель Ж. напрягся. Внутрь вошли человек пять, все вооружённые металлоискателями. Прошло семь минут. Понятно дело — ни Войцеха Каина, ни спрятанного кокаина найти не удалось. Смех и грех! Представить только, что вьетнамца, похожего на арбуз (скорее образом), не смогли найти! А он-то велик в размерах. Удача сработала в правильную сторону, точно маятник.

Когда прозвучала команда пропустить грузовик, приятели Н. и Ж. уселись. Второму было до жути интересно, куда Войцех Каин исчез.

Но тут приятель Ж. уловил возбуждённой барабанной перепонкой стук по шинам. Мать бы их побрала! Конопля!

Ударив валенком по газам, приятели тронулись, а турбины, под которыми ещё, выползавшими, лежали сотрудники, — заревели голубым огнём. Произошла такая драматургия, что приятели сжали веки и сказали: «Какая, однако, глупость...»

Стекло сильно подвергалось солнцу в процессе передвижения. Стоит уделить внимание последним духовным событиям:

«Здравствуй, дорогой читатель. Это письмо адресовано тебе вне контекста! Его, конечно же, никто не сможет прочитать, кроме тебя. Приятели ничего о нём не знают. В данный момент они едут по освещённой поляне, загоняя под колёса одуванчики и разрывая густые стволы шелковицы светом фар… Никто спорить не собирается — как глупо всё происходит в последнее время. Приятели сами не понимают, что стало с ними. Они никогда не позволяли себе опускаться до юмора, но сейчас — всё смешно. Даже мне не смешно, дорогой читатель, хотя я прекрасно знаю этих двух молодых парней, чьи имена скрыты за точками, мать его, точками! Ха! Возможно, да и сам я так полагаю, это взросление, и не только их, приятелей, но и моё. А вместе — наше. Наше взросление изменило всё, что писалось ранее. Объяснились многие недомолвки мои… и домолвки… Хочу передать тебе, предостеречь: всё сходится к тому, что приятели Н. и Ж. познакомились с новой, ключевой фигурой десятой и последующих глав — Войцехом Каином, вьетнамским усачом, красивым наркодилером, который, как те четыре персонажа в самолёте, изменят кривую повествования. Занесут, быть может, приятелей далеко в тропические джунгли, где будут кататься на багги, с ружьями наперес, в тех же пальто!.. Но нет, конечно, нет! Все люди ошибаются. Я чувствую приближение своей смерти, и поэтому хочу поскорее окончить эту историю. Приятели могут добраться до меня».

***

Родной каркасный воздух. Грузовик стоял в молчаливой тоске у серого от неба моря. Родные края узнавались приятелям Н. и Ж. Лёгкие першило, но приятно, приятно!

— Мы дома, — безлико сказал приятель Н., осматривая пальцы.

— Мы… без Вероники, только мы, вдвоём, дома, — сказал приятель Ж., — как и прежде. Как и уезжали отсюда, приятель…

Приятель Ж. остановил библиотекаря, что встряхивал бумагу. Приятель Ж. попросил его почитать что-то. Тот встряхнул книгу и жёлтым баритоном (словно он был светом керосиновой лампы) произнёс:

«Целлофановый огонь. Огонь, завязанный узелками. Хрустальный дым. Скользкий на вкус. Горький на ощупь… — Жар кидается на глаза. Дрожь под ветреным воротником. Танец антидождя… — Он пришёл новый. Надо открыть дверь».

Библиотекарь хотел было назвать автора, но приятель Ж. оборвал его двумя словами: «Все знают».

Приятель Н., со стороны наблюдавший эту картину, плевался в текущее море и отхаркивал молочную густую плёнку в горле, которая образовывалась каждый раз, когда он пытался сдержать слёзы.

Попрощавшись с библиотекарем, приятели двинулись куда глаза глядят. О боже, как неожиданно… Войцех Каин так и не появился. Приятель Н. рискнул и вскрыл один из цементных мешков — цемент. Вскрыв покрышки, не обнаружил ничего, кроме пустых полиэтиленовых пакетов.

— Знаешь, приятель, — начал приятель Ж., — я немного рад, что у нас было такое путешествие. На толику, не более, но…

— Да, приятель, да, — согласился приятель Н.

Могло бы показаться, что, обречённые меланхолией, приятели Н. и Ж. спохватились и взяли с собою какой-нибудь сувенир; наверно, карманы греются фотографиями Вероники? — нет. Квартира ничего не потеряла.

— Вот и наш любимый кондитерский магазин, приятель, — сказал приятель Н., намеренно замедлив шаг. — Здесь мы покупали тортики, кексы и другие… На твой день рождения, на мой день рождения.

— И именно в этом магазине я впервые попробовал воду, — сказал приятель Ж., чем-то немного обрадованный. — До этого — помнишь ведь? — пил только молоко.

— Помню, конечно, было, — сказал приятель Н., — было! Кто ж знал, приятель, что всё так поменяется? Вода действительно вкусна своей простотой.

— Правда, — отрезал приятель Ж. с улыбкой.

Кто-то из приятелей прошёлся дальше. Вскоре оба были в своей тарелке.

— А знаешь, приятель! — радостно начал приятель Ж., — знаешь ли!.. что именно в этом доме я впервые узнал о том, что ты протираешь абсолютно все лампы, а не только накаливания. Вот дурак, а!

Приятель Н. сдался и рассмеялся:

— Ай, дурак-то!

***

Они так и шли: приятели общались на тёплые сердцу темы и вспоминали свою приятельскую жизнь в новом, но старом городе. Их пальто стало светлее, будто постиранное, а шляпы с перьями выглядели не так, как раньше; рыцарская сентиментальность со шпагой на поясе…

Приятель Н. обнял приятеля Ж.

— Приятель, — сказал приятель Ж., — спасибо, что ты есть, дурак.

Приятель Н. крепче обнял его:

— Пустяки, приятель. Знаешь, эта Вероника так надоела! Ну сколько можно? Хорошо в городе родном!..

За диалогами приятели не заметили, как дошли до того самого дома, в котором началось их приключение.

— Мы обещали, что не вернёмся сюда, покуда не найдём разгадки… — задумчиво сказал приятель Н. — Разгадки… Нашли ли мы её, приятель? Что думаешь на этот счёт?

— Думаю, нашли, — ответил приятель Ж. — Не всегда загадки должны состоять из слов, а разгадки — из действий.

И рассмеялся. Приятель Н. подхватил смех, отпирая двери.

Казарма… грязный, неделями не мытый свет лампы ударил в тёмной пробор двери. Приятели поморщились. Приятель Н. скинул очки с невыносимой гордостью, разбились… Приятель Ж. сел за стол, на котором гнила недорезанная колбаса. Вся в плесени, паутине и слезах, что не сохнут.

Приятели Н. и Ж. на середине казармы. Ох, какие они счастливые лицом!

Взявшись руками и соединившись локтями, встав в необычную позу для нового танца, приятели начали петь:

Дайте новое пальто

Чтобы было нам тепло!

Дайте валенки нам тоже

Шляпу, галстук и калоши

Чтобы было нам тепло!

Дайте музыку послушать!

Дайте что-нибудь покушать

И кормите хорошо!

Последовала красная пауза.

Дайте свежее яйцо!

Дайте крепкое винцо!

Дайте лакомый кусочек!

Дайте розовый сосочек

И хорошее винцо!

Дайте что-нибудь потискать!

Дайте жирную сосиску

И кормите хорошо!

В низеньком чуланчике, согнувшись в три погибели, сидела какая-то дюжая малая, она повернулась и уставила на приятелей свои голубые глаза.

— Бля ваще! — сказала Вероника, выползая на четвереньках.

Встав между приятелями Н. и Ж., она стала петь и танцевать канкан:

Ну дайте ягодку большу!

Дайте вкусну колбасу!

Дайте белую салфетку!

Дайте мятную конфетку

И копчёну колбасу!

Дайте нам лапши комочек!

Дайте молока глоточек!

Клалафуда Клалафу!

Ноябрь 2024 — март 2025 гг.