Лепесток 17 / ЦВЕТОК ФАНТОСА. РОМАНС ДЛЯ КНЯГИНИ / Натафей
 

Лепесток 17

0.00
 
Лепесток 17

Павел Алексеевич сидел в кресле и с беспокойством смотрел на лежащую на столе купчую. Документ этот за небольшую мзду был составлен стряпчим Домоткановым, лишь в одном месте упомянувшим, что «имущество передаётся без обременения опекунством». Хотя юный Задольский и высказал недвусмысленное желание избавить от заботы об Арсении, Павлу Алексеевичу хотелось оставить себе опеку над мальчиком и его имуществом. Отдав мальчика Мадам, и оставив себе векселя на имя княгини Улитиной, Павел Алексеевич убил бы сразу двух зайцев, став одновременно и молодым, и богатым. А что ещё человеку нужно для счастья?

А посему он сделал всё возможное, чтобы у Задольского не выдалось и одной свободной минуты на чтение купчей.

Так что теперь всё зависело от Виталиона, который не потрудился даже прийти вовремя. Явившись же, молодой человек сухо кивнул суетливо поклонившемуся стряпчему и любезно улыбнулся Павлу Алексеевичу. Но на лице мальчишки, скрытого иллюзией, не промелькнуло даже тени улыбки. Он смотрел на Павла Алексеевича взглядом хищника, оценивающего добычу.

— Виталион, дорогой мой, — тоном доброго дядюшки укорил Павел Алексеевич, умевший скрывать свои эмоции без всякого генератора иллюзий. — Вы заставляете себя ждать.

— Покорнейше прошу прощения, Павел Алексеевич, — откликнулся юноша, весь вид которого показывал, что он нисколько не сожалеет об опоздании. — Задержался у Василия Матвеевича.

— У господина городничего? — почти испуганно переспросил Домотканов, и его без того сутулая фигура изогнулась ещё сильнее в порыве подобострастия.

— У господина городничего, — пожал плечами Задольский, словно не было ничего необычного в утреннем визите к городничему, не утруждавшему себя обычно ранними подъёмами. И продолжил с нарочитой любезностью: — Как поживаете, любезнейший Павел Алексеевич? Как Арсений?

Павел Алексеевич был готов к последнему вопросу. И, сохраняя добродушную улыбку, ответил:

— Прекрасно, голубчик, прекрасно. Юный Вотнов под руководством своего гувернёра собирает вещи и готовится к переезду.

— Чудесно, — вежливо улыбнулся иллюзорный Задольский, скрывая ехидную усмешку оригинала. — Могу я рассчитывать, что он будет готов покинуть усадьбу к завтрашнему утру?

— Безусловно, — подтвердил Павел Алексеевич, ещё накануне решивший не признаваться в том, что Арсений уже покинул усадьбу. Если Виталион подпишет купчую без исправлений, то поиски Арсения станут проблемами Мадам, если же нет, то искать мальчишку придётся самому Задольскому. — Но это всё частности. Отчего бы нам не приступить к главному — к подписанию купчей.

— Приступим, Павел Алексеевич, обязательно приступим, — чуть передразнивая собеседника, ответил Виталион. — Но в купчую вкралась небольшая ошибочка. Как только исправим её, так и подпишем.

— Ошибочка? — удивление в голосе Павла Алексеевича прозвучало вполне искренне. — Пётр Феоктистович, как можно?

— Помилуйте, господин Задольский, — возопил возмущённо стряпчий, которому был адресован укор, — как можно!

— То есть вы хотите сказать, — вкрадчиво спросил Виталион, — что намеренно включили в купчую оговорку об отсутствии обременения опекунством?

— Разумеется, господин Задольский, — подтвердил Домотканов. — Разве может особа женского пола, коей без сомнения является Её Сиятельство, стать опекуном особы мужского полу?

Павел Алексеевич мысленно зааплодировал стряпчему, но радость его оказалась преждевременной.

— Являясь особой женского пола, Её сиятельство может перепоручить юного Вотнова опеке одного из родственников мужского пола, — парировал Задольский. — Например, мне.

— Но захочет ли она это сделать, — с сомнением спросил Павел Алексеевич, — узнав о вашем визите к мадам Каро?

Он надеялся, что Виталион испугается или смутится, но иллюзорный красавец даже бровью не повёл, а веснушчатый мальчишка расхохотался.

— Думаю, — ответил Задольский, — что куда больше её, а также господина Великого Инуктора заинтересует информация о том, что в Версаново происходят несанкционированные магические возмущения. Господин городничий настоятельно просил меня не упоминать о маленьком недоразумении, произошедшем вчера. Но вы ведь понимаете...

Не понять Задольского было сложно. Стряпчий заметно съёжился при одной о мысли о том, что сделает господин городничий, когда до него дойдёт слух о том, по чьей вине Задольский пренебрёг настоятельной просьбой. И тотчас кликнул письмоводителя, чтобы перебелить купчую.

 

Домой Павел Алексеевич вернулся в настроении прескверном. Разбранил отворившего ему дверь Агафона, чуть не прибил было попавшегося под руку Никанора. Но, сменив фрак на халат, и выпив рюмочку рябиновой настойки, которую поспешил поднести хитрый камердинер, Павел Алексеевич успокоился. В самом деле, нет ничего страшного в том, что подписание купчей отложилось на день. Наоборот. Если Мадам собирается нанести нынче вечером визит Задольскому, то неизвестно, будет ли кому подписывать завтра купчую от имени княгини. А если так, то сделка отложится на неопределённый срок. И кто знает, не будет ли более сговорчивым новый представитель Улитиной?

Придя к такому выводу, Павел Алексеевич кликнул Никанора, предусмотрительно убравшегося с глаз хозяина.

— Что изволите, батюшка-барин, — почтительно спросил камердинер, немедленно возникший перед хозяином.

— Вот что, голубчик, — приказал хозяин. — Ступай-ка к своей Марьюшке или как её там…

— Это к той, что кухарит у Скворцовых? — ухмыльнулся Никанор. — Так та Ульяшка.

— Да хоть Глашка, — фыркнул Павел Алексеевич. — К вечеру доложишь о Задольском. И смотри мне, не балуй…

— Помилуйте, барин, — снова ухмыльнулся Никанор. — Разве ж я когда балую?

Вопрос был чисто риторическим. И камердинер, и его хозяин прекрасно знали, что ни кухарки, ни горничные не могли устоять перед весёлой наглостью Никанора. Не устояла и дородная красавица Ульяна, хозяйствовавшая на кухне, из окон которой просматривалась улица перед домом княгини. Словоохотливость означенной девицы не уступала её любопытству, а потому Никанор, не прилагая особых усилий, мог за десять минут узнать о Задольском и его спутниках всё, что Ульяна успевала высмотреть за день.

Кое-что Никанор успел увидеть сам и, вернувшись затемно, доложил о лихорадочной активности, которую развил Задольский. За вечер тот, по крайней мере, трижды выезжал из ворот, и в последний раз вернулся со взводом улан.

Вскоре после этого из ворот выехал карета с сестрой Задольского, сопровождаемая уланами. Рядом с каретой ехал штабс-ротмистр Кваснёв.

— Никак лису доверили охранять цыплёнка? — усмехнулся Павел Алексеевич.

— Так цыплёнок же и доверил, — в тон ему ответил камердинер.

Однако Мадам, которой Павел Алексеевич доложил всё, что узнал, отнеслась к отъезду Анны куда серьёзней.

— Зашевелился, змеёныш! — почти прошипела она, заставив Павла Алексеевича подумать, что змеиная маска подошла бы самой Мадам куда больше птичьей. — Почуял!

Что мог почуять Задольский, Павел Алексеевич не понимал, и молча ёжился под колючим взглядом женщины, смотревшей на него из зеркала.

— Что ж, — продолжала Мадам. — Посмотрим, как он зашебуршится, когда мы нанесём ему визит сегодня вечером.

Павел Алексеевич мысленно позлорадствовал, подумав в очередной раз, что Задольскому будет завтра явно не до купчей, и не сразу обратил внимание на «мы». И напрасно.

— Будьте готовы к десяти вечера, — приказала Мадам, и Павел Алексеевич похолодел. Ему совершенно не хотелось «наносить визит» Задольскому, но его согласия никто не спрашивал.

 

К десяти часам вечера Павел Алексеевич, облачённый в лучший свой фрак, стоял перед зеркалом, в очередной раз подправляя дрожащими пальцами галстук. Галстук был повязан безупречно, да и тянуть с вызовом дальше было нельзя. Обречённо вздохнув, Павел Алексеевич осторожно, стараясь не запачкать фрак, уколол палец и капнул кровью на свечку.

Холёное мужское лицо, чуть одутловатое, обрамлённое рыжеватыми бакенбардами, которое только что смотрело на него из зазеркалья, сменилось знакомой птичьей маской.

— Отойдите, — приказала Мадам.

Павел Алексеевич послушно попятился и на всякий случай закрыл глаза. А когда открыл, прямо перед ним стояла высокая и стройная фигура в чёрном плаще с капюшоном. Капюшон скрывал лицо так, что Павел Алексеевич не мог разглядеть даже птичьей маски.

— Вы готовы? — чуть хрипловатым голосом спросила гостья.

— Дддда, — чуть заикаясь, ответил хозяин, до полусмерти перепуганный её неожиданным появлением. Ещё больше, чем само появление, пугала Павла Алексеевича появиться в городе в обществе таинственной незнакомки.

— Тогда прикажите подать карету, — приказала женщина. И добавила с лёгким смешком:

— Не дрожите, меня никто не увидит.

  • Сон о тёмном ангеле. / Дикая Диана
  • Афоризм 493. Совпадения. / Фурсин Олег
  • По кругу... / Озерова Татьяна
  • Для начала снимем маски! / «ОКЕАН НЕОБЫЧАЙНОГО – 2015» - ЗАВЕРШЁННЫЙ  КОНКУРС / Форост Максим
  • Стеклянное сердце / LevelUp-2012 - ЗАВЕРШЁННЫЙ  КОНКУРС / Артемий
  • Нож в букете / Блокнот Птицелова. Сад камней / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • Непогода / Лонгмоб «Однажды в Новый год» / Капелька
  • Условия проведения вернисажа / Летний вернисаж 2021 / Художники Мастерской
  • Чем закончился "Хоббит" / Как все было... / Зима Ольга
  • Красная Москва / Круги на воде / П. Фрагорийский (Птицелов)
  • Буревестник / Пасичнюк Анастасия

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль