Изнасилование

Две светские подружки общались в коридоре старой квартиры. Напрягающие тона обоев, малиновая сумка, подгнивающие попки огурцов в мусорном пакете. Подруга, наспех надевая пуховик, тряслась от прохлады. Хозяйка квартиры, подруга тоже, стояла, оперевшись одной рукой об стену, и что-то поговаривала больным голосом, то и дело загоняя сопли обратно.

— В этом мире нельзя быть спокойной даже на минуту, — говаривала хозяйка.

От подруги пахло дешёвыми жёлтыми духами. Она начала застёгивать длинные кожаные сапоги.

— Да, — согласилась подруга, — за сына волнуюсь. Ему в школу скоро… — Подруга замолчала; сапожный замок не смыкался. — Боюсь, что травить будут его. Он у меня мальчик слабохарактерный. Я его так воспитала, что даже сдачи дать не сможет.

— Воспитала на свою голову! — буркнула жирненькая хозяйка. — Нет, ребёнку нужен отец. Сейчас дети пошли жестокие; как он будет жить таким мягким? Это ведь и по жизни он таким будет.

— Ну всё! — отрезала она, улыбаясь. — Пошла.

Хозяйка закрыла за подругой двери, перекрестила её.

***

Подруга шла чёрной дорогой. О фонарях не могло идти и речи, кажется. Всё слишком упущено, и всё слишком далеко и надолго, чтобы быть правильным.

Эти дороги плетутся в разные стороны, пытаются перегрызть пищеводы друг друга, но в конечном-то итоге и сплетаются, воссоединяются. Подруга понимала, что ей, сколько ногами не волочи, не найти освещённое место.

Чёртовы собаки молча и спокойно шли наперекор ей, задерживали на ней свой взгляд и исчезали, только она повернётся.

Противный белый запах спермы, фотосинтеза. Листья на цветущей сирени-самозванке решают шелестеть громче обычного. Таким образом подруга накрутила себя до поникшего состояния…