Благословение в каземате

Этот разговор произошёл в каземате.

— Недолго нам осталось, — прошептал худощавый старик, держа сиреневый платочек между ладонями.

— Мы — варнаки с тобою, — ответил ему недавно прибывший ссыльный.

Ссыльный был одет не по погоде: шапка, натянутая на бритую голову, оставляла клочочки ушей немного дышащими; впрочем, если выглянуть за пределы каземата — что они, конечно, сделать не могли — то можно было бы увидеть прекрасный солнечный день.

Белоснежная роба у ссыльного складками лежала на земле, словно платье на несколько размеров больше. Ссыльный молчал. У него в глазах — смятение, смешанное с ожиданием чего-то революционного.

— Авось и получится, — буркнул в густые усы старик, — никто ж не знает, что в голове у них. Выпустят нас, варнаков, выпустят!

Ссыльный ощерился:

— Сколько таких, непосильных, на свободе нашей ходят. Святую землю обезображивают мещанской подошвою. Смотрите на небо, щелкопёры! смотрите на небо, протирайте очки от крови, которою вы плачете после рабочего дня; ибо слёз у вас нет.

Старик поднял потную ладонь.

— Дьячок, а, дьячок? — бормотал он, сжимая платок.

Дьяк вышел из тени с огорчением, видно было, что его отвлекли от чего-то важного. Насупив брови, дьяк сказал:

— Вы не мои дети, я врать перед Богом не собираюсь. Но, если уж Бог послал нас в одно место, олицетворяя своё триединство в нас, рабах, давайте уступим всем законам тюремным, отведём наши души от огня искушения, — говорил он, и в бороде его что-то лазило.

Тишина.

Ссыльный встал первый. У него внутри, в груди, или где-то там, появилось мерзкое желание нести ересь.

— Смотри, дед, дьяк из тени вышел. Прятался там от нас? — морда ссыльного осклабилась и стала видною в темноте.

Дьяк скрестил руки на животе.

— Нет, не прятался, — ответил дьяк. — Мои побуждения не касаются вас и этого каземата. Видно было, что у вас нет ничего человеческого. Да, я прислужник Бога, Господа Нашего; Отца Вашего. Да, я получаю грош. И, пожалуйста, думайте, когда хотите что-то сказать. Бог над нами и слышит нас.

Старик резко встал, откинув платок в сторону: сиреневая ткань медленно уплыла на пол. Старик ткнул пальцем в плечо ссыльного:

— Он нас за дураков держит.

— Да, за дураков.

Дьяк сделал шаг назад:

— Я благословлю вас. Варнаками станете.

— Мы и есть варнаки! И без твоего благословения, чёрт крестоносный!

— Благословляю вас! — закричал дьяк своим хриплым, притупленным голосом. — Благослови вас Господь!