Красная ночь

Выступает масло весело сгорает

Существуют на земле страшные вещи, и я сам убедился в этом десять лет назад, будучи гостившим в деревне мальчиком. Мне не доводилось видеть ничего подобного прежде.

Утро того летнего дня плыло теплом и спокойствием. Я рано встал и, не завтракая, отправился гулять по зелёному простору. Дышал свежим воздухом, наблюдал звонких птиц, пинал камешки. Я был по-детски прост, и моё счастье так же просто возникало по пустякам. Помню, как вчера, свой заливистый смех, вызванный шалостями и глупостями по дороге на другую улицу. Или то, как приятно сводило ноги от ходьбы… — я присаживался на траву, потом ложился и вертелся на ней, пугая кузнечиков. Но только солнце выглядывало из-за облаков, медленно несущихся вдаль, я вставал, ослеплённый лучами, и шёл дальше.

Уверен, какой-нибудь взрослый наругал бы меня за такие выходки, даже несмотря на то, что с помощью них становился радостным, настоящим ребёнком. Ох, я бы всё отдал, лишь бы время тогда остановилось! Всего на пару часиков остаться бы в том утре, чтобы солнце не пряталось от людей за склонами полей и не пробуждало вечер; с него всё началось.

В полдень я игрался с уличными котятами у канала, где располагался их дом. Рвал колоски и кружил их над ними, а они ложились на спину и играли с колосками в ответ. Потом, привлечённый журчанием воды, я следил за рыбами у мелководья. Они подплывали ко мне, разглядывали, как пришельца с другой планеты, и шустро ныряли вглубь, только я шевельнусь. Сладко мне было, правду вам говорю! И ни одного человека вокруг, природа была со мною наедине, и небо, и лес, и вода в канале.

Кажется, именно тогда я начал задумываться о странной тишине деревни, ведь не слышно было даже собак, громко лающих в такое время изо дня в день. Да, именно тогда это случилось, что-то сдвинулось с места. Где-то глубоко, внутри, не то в земле, не то в воздухе открылись чьи-то глаза, задышала чья-то грудь, и ко мне словно что-то приближалось. Я растерянно встал и осмотрелся, похолодел ветер, нагибая верхушки сосен, а когда взглянул на воду, обнаружил, что рыбы исчезли. Ни разу не всплыли они больше.

Но рано было бить тревогу. Обычный ребёнок воспринял бы это за наступающую грозу, испугался и побежал бы домой, в родные стены. А я же, в свою очередь, очень любил грозу: дожди летом тёплые, гром так далеко, что бояться нечего. Ветер? О, я умело находил себе укрытие от него, и мне действительно казалось, что со мной всё хорошо.

Я побежал в деревню, чтобы, остановившись на тропе, вовсю увидеть вечер с его неожиданной бурей. Но внимание моё привлекло яркое красное пятно, очень далеко, за тучами, и оно подгонялось ветром, точно облако. Однако тут мне стало по-настоящему не по себе, ибо с неба пятно перекинулось на густеющий туман. Медленно округу оплетало красное марево. Я так испугался, что отбросил затею гулять и направился домой, поглядывая на краснеющее небо, как на огонь.

Когда я чего-то не знал, обязательно донимал вопросами взрослых, и страх неизвестности уходил.

Я хотел поступить точно так же, добравшись дома, укрыться с головой одеялом и спросить кого-то из взрослых. С этой мыслью я торопливо перебегал тропинки, а они, к моему удивлению, зарастали новой травой, что с каждой минутой след спасения терялся. Теперь я неуверенно шёл, ориентируясь по памяти. И лучше бы я не оглядывался назад: кроваво-красное солнце падало за горизонт, кидая лучи рваным закатным цветом. Это был не закат, а рассвет в обратную сторону! Небо заволокло теменью, но не чёрной или синей, а красной, снова красной! Тучи скрылись за пеленой, как скрылись в сумеречном тумане очертания леса. Впереди тёмная дымка поглощала тропу. Спустя уже каких-то сто шагов я смотрел под ноги, чтобы видеть едва ли заметную вытоптанную землю, которая, как я остро ощутил, вела меня совершенно не туда, куда должна. Вечер продлился считанные мгновения, он показал дорогу ночи и растворился во тьме. Он изуродовал день. А я в ужасе забывал, как дышать.

Небо покрылось маревом полностью. Яркая кровь проступила, как сквозь марлю, на нём.

Кое-как я вышел на родную улицу. К тому времени меня окружала густая чёрная реальность. Крыши домов, деревья, камыш — всё это превратилось лишь в силуэты. До того созрели цвета, до того они пугали меня! Но потом я вдруг ясно понял, что остался совершенно один. И нет, не все люди пропали — они по-прежнему населяли свои дома, просто теперь являлись не теми, кем казались всю мою жизнь. С ними нельзя было говорить, смутный страх подсказывал мне это. «Не смотреть в глаза, если услышишь их».

Я неспешно вышел к крутому подъёму. Бродячая собака затерялась в вечности, но она была со мной. Ужасом сжималось моё детское и мёртвое сердце, когда собака подходила слишком быстро к краю пропасти канала. Если она упадёт — не вода поглотит её, а то, что ожило с наступлением красной ночи; поэтому причмокивал и хлопал себя по коленям, привлекая её внимание. И мне удалось.

А вскоре я ощутил спокойствие. Возможно, даже красные звёзды показались на несколько секунд. Или глаза. Да что там! Ведь мне стало тихо и смешно, когда я почувствовал отдаление детства из-под ног.