Глава третья Резидент. ч2.

Наташа из Ростова, это не Наташа Ростова.

В Минводах Каминский в первую очередь опустошил их с Джаном тайник: «А почему и нет? Мне это хозяйство может понадобиться и в Гастеллово. Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Так что привезу домой, и пусть лежит. Мало чего в жизни бывает», — подумал Егор. Гранаты он завернул в носки и положил в новые туфли. В хозтоварах купил несколько мотков электрического провода, верёвок и длинную пластиковую трубку. Свои покупки Егор в сумке положил рядом с бикфордовым и детонационным шнуром. Только большой спец может с ходу определить, что перед ним лежит.

В Москве в гостинице «Россия» Егор, как и обещал Джан, поселился по броне «ноль» и стал ждать своего куратора, подполковника Джана. Вот только вместо Джана заявился Ашот. Ашот заявил, что Джан не сможет прибыть на встречу, он занят. Егор же, если хочет, пусть отправляется домой, а через десять дней Джан будет ждать его в Москве в этой же гостинице. Номер Каминскому будет забронирован. Ашот передал Егору 30 000 рублей, но расписку не взял.

Было понятно, что Каминскому предстоит снова поездка в Баку и на этот раз, возможно, не только связанная с разведывательной деятельностью, а и с диверсионным заданием. У него, как у волка, обострилось чувство близкой опасности. Эта опасность исходила не от азеров, а от его армянского начальника Джана. Егор пока ещё только чувствовал на подсознании, что Джану не нужны его контакты в Баку, ему нужны взрывы. У Егора была предварительная договорённость с Софой Филькинштейн. Они договорились, что, когда Егор будет опять в Москве, он за определённую плату от Софы наймёт человека для мониторинга цен на товары в Москве. Егор привык доводить всё до конца и купил популярную в те времена газету «Из рук в руки». На одной из страниц он нашёл объявление. Некая дама по имени Наташа с высшим экономическим образованием искала подработку. Егор позвонил по телефону, указанному в объявлении, и договорился о встрече с Наташей в гостинице «Россия» в его номере. Потом он позвонил администратору гостиницы, слова «ресепшен» тогда русские люди в своём большинстве ещё не знали, и предупредил администратора, чтобы к нему пропустили посетительницу. Наташа ждать себя долго не заставила. Они расположились в номере Егора за столиком в креслах, и Каминский начал собеседование с претенденткой на роль коммерческого аналитика. Наташа возрастом двадцати пяти лет, по образованию экономист, оказалась безработной и ещё с ребёнком. Девочкой пяти лет, поэтому она согласна была на любые условия. Каминский объяснил девушке, что ей предстоит делать. Собирать и систематизировать информацию по торговым площадкам Москвы. Он оговорил с Наташей параметры и характер этой информации. Вот когда Егору пригодились польские курсы по маркетингу и менеджменту. Девушка — экономист и быстро поняла, что от неё требуется. Они договорились и об оплате. Гарантированно 10 000 рублей в месяц. Ещё премия и процент от каждой сделки. Егор периодически приезжает в Москву, и она здесь, в гостинице «Россия», будет передавать ему результаты своей работы. Егор достал и вручил Наташе 5 000 рублей в виде аванса. Наташа написала ему расписку за полученные деньги на выполнение задания! На выполнение, какого задания в расписке не указывалось. На кой это всё было нужно Каминскому? Уже можно догадаться. Во-первых, эта канитель с информацией о ценах, спросом и предложением на товары есть имитация кипучей деятельности Каминского как коммерсанта, рассчитанная на Софу. Во-вторых, разведчику контакты, знакомые, приятели, любовницы необходимы как воздух. В-третьих, при определённых условиях эту расписку можно использовать как компромат для шантажа этой глупышки, не понимающей, с кем она связалась на самом деле. Егор внимательнее рассмотрел девушку. Приятное личико, стройная фигура, и, похоже, несмотря на позднее время, она не спешит уходить из номера. Егор сходил в буфет. Родом Наташа оказалась из Ростова, училась в Москве, вышла замуж, родила дочь, развелась, отжала у мужа однокомнатную квартиру где-то в Медведково, ну всё как у всех. Егор принёс в номер шампанское и фрукты. После шампанского Наташа сама разделась и легла в постель. Егор отнёсся к этой интимной близости как к издержкам его шпионской деятельности. Девушка осталась у Каминского до утра. Больше всего удивило Егора не та простота, с которой девушка прыгнула в постель. Она объяснила ему это своими финансовыми проблемами и отсутствием в её жизни постоянного мужчины. Больше удивило Каминского, что после одиннадцати часов никто не постучал в номер и не потребовал от него удалить из номера гостью. Наташа ушла только утром. Егор решил ехать домой. Он позвал горничную, чтобы сдать номер. Горничная пришла. Пожав плечами, спросила, зачем он её позвал.

— Как зачем? – удивился Каминский,- Номер сдать.

— Ну, сдали и оставьте ключ у дежурной по этажу, — ответила женщина.

— А проверять ничего не будете? – удивился Егор.

— У Вас? Нет, не буду. У Вас нулевая броня. Мы гостей по нулевой броне центрального аппарата КГБ не проверяем. – Егор теперь понял, с кем он имеет дело и даже испугался. Ему стало понятно, не только почему его не потревожили ночью, а и кто такие Джан, Ашот и особенно Борис, Борис который постоянно бронировал ему номера в этой гостинице.

Я не курящий!

Каминский выписался из гостиницы и отправился на Белорусский вокзал. Сумку, по привычке, он сдал в камеру хранения. Только не в автоматическую, а камеру хранения ручной клади. Поезд на Калининград пришлось ждать до шести часов утра. Егор решил прогуляться по Москве. От Белорусского вокзала до Кремля, по теперь уже Тверской, было недалеко. Вот только ночная Москва — это не блокадный Ереван и не воюющий Баку, и даже не Дербент или Махачкала. Это Москва середины девяностых. По ней ночью ходить без оружия — очень опрометчивое решение. Поэтому, ещё не сдав сумку в камеру хранения, Егор достал свой стилет и пристегнул его между лопаток под курткой. «Бережёного Бог бережёт! — сказала монашка, натягивая на свечку презерватив», — подумал Каминский и отправился на ночную прогулку по Москве. Создавалось впечатление, что без острых ощущений он уже не мог обходиться и дня. Такой адреналиновый наркоман. До Кремля Егор добрался быстро. Погулял по ночной Красной площади и отправился назад на Белорусский вокзал. Подходя к памятнику Пушкину, Егор подумал: «Как неудачно стоит памятник, создаётся впечатление, что Александр Сергеевич кланяется «Макдональдсу»». Тверская была совершенно пуста. Редкая легковушка пронесётся по ней. Светофоры мигали жёлтым светом. Только Егор миновал памятник, как на его пути возникла компашка молодёжи. Человек пятнадцать. Подростки, ну не старше восемнадцати лет. «Что они не спят? Три часа ночи же», — подумал Егор, не спеша, приближаясь к толпе. Сразу стало понятно, что детки навеселе. Среди общего гвалта, который издавал этот петушатник, звучали и девичьи голоса. Молодёжи было скучно. Они искали острых ощущений, так же как и Каминский, иначе бы он не пошёл таскаться по ночной Москве. Егор курил сигарету и приближался к толпе. Оставалось метров шесть, как один из них крикнул:

— Эй, ты, быстро дай закурить! — У Егора в момент упала АЗЭ, аварийная защита реактора на атомной подлодке. Сказалось сразу всё: и Дербент с ментами, и Чечня с бандитами, и ползанье на карачках по рельсам с бомбой за пазухой. В Егора мгновенно вселился так давно канувший в небытие флибустьер. Каминский щелчком пальца откинул окурок в сторону, который, провожаемый взглядами молодёжи и самого Егора, прочертил огненную дугу в воздухе и упал на тротуар, а затем в полной тишине флибустьер Каминский ответил юнцам:

— Я не курящий, — и он пошёл на эту толпу. Выхватить стилет для Каминского было делом секунды. Теперь он был готов убивать, но произошло чудо! Московские кобельки и несколько сучек расступились в полной тишине. Егор прошёл сквозь толпу, как ледокол сквозь ледяную шугу. Только метров через пятнадцать, как он удалился от этой толпы, Егор услышал, что к ним вернулся дар речи. Каминский долго думал, сидя на Белорусском вокзале, что же произошло там, на Тверской? Ответа он так и не нашёл. Видимо, взгляд Каминского всё сказал за него. У этих деток, на их счастье, оказался хорошо развит инстинкт самосохранения. Это многим из них спасло жизнь.

До Гастеллово Каминский добрался уже без приключений. Таможенники таращились на мотки провода и пластиковые трубки в его сумке и искали тот товар, с которого они смогут поиметь мзду.

Егор, как всегда, привёз две бутылки ликёра «Амаретто». Вечером собрались у Саши Руденкова. Пришли Осепяны. Егор вышел покурить на улицу, и до него докопался пьяный старший Соловьёв. В посёлке жили три брата Соловьёвы. Типичное колхозное быдло. Два старших брата были ещё вменяемые, правда, когда трезвые, а вот младший — тот полный дурак, но не от рождения. Как-то, когда ещё Каминский служил в ОСНАЗ, парусники, именно они, разведчики-диверсанты, помогали хозяйству с уборкой урожая. Понятное дело, девчата из посёлка не могли пройти мимо свежих морячков. Не могли спустить этого морякам и гастелловские горячие парни. Вот эти Соловьёвы и местная шалупонь попёрлись разбираться в лагерь к парусникам. Моряки, естественно, наваляли этим животноводам. К тому же младшего Соловьёва огрели по башке колом от шатра. Соловьёв долго лежал в реанимации, но всё-таки выкарабкался, были бы мозги — конечно бы помер. Он и раньше был дурак из дураков, а теперь стал полный идиот. Егор послал старшего Соловьёва на три весёлых буквы. Этот пьяный бугай начал наседать на Каминского, а Егору было не до занятий боксом. Он собирался просто убить эту колхозную дрянь, но тут вышел на улицу Саша Руденко и его брат Игорь. Оба Руденковых и особенно Саша были сильные и крепкие мужики. Соловьёв ретировался.

— Что он от тебя хотел? — спросил Егора Саша.

— Нарывался на неприятности, — ответил Егор.

— Ты смотри, он мужик крепкий, — предупредил Каминского Саша Руденков. Егор только усмехнулся про себя: «Так смотри, и двух гранат будет мало. Надо бы ещё чем-то разжиться у Джана. Не знаю, как в Баку, но я им тут, если так дальше пойдёт, устрою второй Карабах». Подвыпивший Игорь Руденков стал предлагать Егору заняться рэкетом! Кошмарить местных бизнесменов. Видно, Саша рассказал брату, откуда приезжает Егор и чем он может там заниматься. Надо сказать, что Игорь Руденков ничего из себя, не представлял. Неудачник-коммерсант уровня купи-продай даже без базового, девятиклассного образования. Ещё недавно он попал на счётчик к литовской братве, пролетев с кухонными комбайнами. Теперь отсиживался под юбкой у своей жены Гедре, которая и разруливала его проблемы со своими земляками. Короче, пустейший человек, из самых бестолковых. Игорю же Каминский ответил:

— Чтобы рэкетом заниматься, надо быть из братвы, Игорь, или, на худой конец, иметь хорошую крышу. Ты же не блатной, а с худым концом в рэкете делать нечего. Подумай лучше, сможешь ли ты тут организовать приём цистерны с азербайджанским вином. Разлить вино по бутылкам и реализовать. Вот что я могу тебе предложить. — Игорь сразу загорелся, предвкушая огромные барыши. Через несколько лет, благодаря брату Александру, Игорь раскрутится и станет ведущим бизнесменом в городе Славске. Более того, купит себе диплом о высшем образовании и в 2015 году станет мэром Славска. Чудны дела твои, Господи! Недаром же герой Александра Абдулова в фильме «Гений» утверждал: «Ну как дети. Страна непуганых идиотов».

После гостей Лена рассказала мужу, что приезжал Капранов и угрожал ей. Каминский схватил гранаты и решил сходить в Славск. Проведать старого своего приятеля, друга фермеров района, приятеля Капранова. Лена вцепилась в гранаты, и, чтобы не взорвать учительскую общагу, где в комнатушке ютилась Лена с Машей, Егор отступил. Он положил снаряжённые взрывателями гранаты в шкаф, в карманы своей шубы. Ну, действительно же — страна непуганых идиотов!

Возможно, не стоило бы уделять столько места в романе такому персонышу, как Игорь Руденков, пьянице Соловьёву, выродку Капранову, но это даёт возможность понять, какая среда окружала Егора Каминского. Почему он поступил дальше так, а не иначе. Не послал на хер армян с их войной, а продолжал свою шпионско-диверсионную деятельность, а по нынешним понятиям уже террористическую, и не только против Республики Азербайджан.

Предполагая, что диверсия в Дербенте в планах Джана только первая акция и Егору скоро придётся возить взрывчатку если не ящиками, то коробками из-под фотобумаги точно, он решил изготовить ключ от служебных дверей и дверей в переходах между тамбурами вагонов. Сделать его оказалось совсем не сложно. Алюминиевую трубку подходящего диаметра и размера он согнул под прямым углом, а концам её придал одному четырёхугольную форму, а второму треугольную, как раз по размеру соответствующих стержней, на которых и крепился язычок замков. Более того, ключ из трубки подходил к нишам в металлической переборке нерабочего тамбура. В такую нишу, в случае опасности разоблачения, Егор намеревался прятать взрывчатку. Размеры стержней замков Каминский замерил при возвращении в Калининград. Главное, этот ключ можно смело возить в сумке. Непосвящённому не было понятно предназначение этого погнутого куска трубки, да и выбросить его, не вызывая подозрения, можно в любой момент.

Пришло время возвращаться в Москву. Егор простился с Леной и Машенькой, оставив им почти все свои деньги, и через сутки уже выходил на Белорусском вокзале Москвы. Его жизнь опять проходила на колёсах, как и несколько лет назад.

Без связи.

В гостинице «Россия» на фамилию Каминский по нулевой броне был зарезервирован номер. Егор вселился в него и стал ждать Джана. Прошло два дня, а Джан не появлялся. У Каминского закончились деньги. Он позвонил Наташе и договорился о встрече с ней в сквере перед Большим театром. Пришлось выписываться из гостиницы. Рассчитавшись за номер, он остался только с несколькими тысячами рублей. Для Москвы это считай, что ничего. Теперь у Егора не было возможности никуда ехать: ни в Баку, ни в Калининград, ни уж тем более в Ереван. Его взбесило такое положение дел: «Что за хрень с этим Джаном! Какая-то самодеятельность! Ни контактных телефонов, ни явок, ни резервных вариантов, не говоря уже о легенде на случай провала. Нет даже условного сигнала на случай работы под контролем! Деньги по капле выдавливает из себя. Никакой профессиональности в его деятельности не прослеживается, а наоборот, сплошной дилетантизм и, что хуже всего, пофигизм». Егор стоял возле гостиницы и не знал, что ему делать: «Теперь если Джан и объявится, то, как он меня найдёт? Я из гостиницы-то выписался. Что мне делать?» Каминский встретился с Наташей, как условились. Он не стал ничего придумывать и сразу заявил ей:

— Наташа, у меня сейчас форс-мажор. Мой компаньон, который должен был передать мне деньги, куда-то запропастился. Я сейчас на мели, и мне нужно перекантоваться где-то несколько дней, пока я дождусь его. — Наташа предложила Егору, пока он не встретится со своим товарищем, пожить у неё. Так Егор решил проблему с жильём, но не саму проблему.

Две ночи Каминский провёл у Наташи, но всё равно нужно было что-то предпринимать кардинально. Искать способ попасть в Армению, в Ереван: «Не исключено, что с Джаном что-то случилось. Возможно, до него добрались его недруги из Минеральных Вод. При нашем образе жизни с Джаном и занятиями могло случиться всё, что угодно», — думал Егор.

От Наташи он ушёл. Ждать больше было нечего, и Каминский решил действовать. Егор вспомнил о младшем брате Валиды, Аврике, торговавшем в Чертаново в какой-то палатке. В Чертаново Егор нашёл первую попавшуюся армянскую палатку и уже вскоре входил в нужную ему. За прилавком стоял молодой армянин, более старший полулежал у стенки на раскладушке. Молодой посмотрел на посетителя, ожидая покупки. Покупатель же приблизился к нему и тихо спросил:

— Ты Аврик Овасапян? Воевал в Нагорном Карабахе в Шаумяновском районе артиллеристом? Армянин отскочил к стенке. С раскладушки вскочил другой армянин и встал рядом с Авриком. Егор продолжал:

— А Вы его командир. Он Вас раненого вытащил с поля боя. — Армяне онемели, не понимая, что происходит и кто этот русак, столь информированный об их боевом прошлом.

— Не пугайтесь, мужики. Тебе, Аврик, привет от отца из Балаовита и мамы, а также от брата Гарика с Севана, его жены Лены и их малышей, Ануш и Рустика, и самые лучшие пожелания от Валиды, Овика, маленькой Риммы и Артурчика.

— Ты кто? — только и смогли выдавить оба армянина.

— Я? Егор Каминский из Гастеллово, где теперь и живёт твоя сестра Валида с мужем. Сестра тебе обо мне говорила. Оба армянина без сил опустились на раскладушку. Старший сказал:

— Ты, Егор-джан, нас чуть до инфаркта не довёл. Ну и замашки у тебя, дружище, как у шпиона из шпионского детектива. Прямо Джеймс Бонд.

— А я и есть Джеймс Бонд. Тебе, Аврик, Валида, конечно, не говорила, что я теперь работаю на армянскую разведку и выполняю их задания в Баку! Армяне, окаменевши, уставились на Егора. Они, конечно, воевали и привыкли ко всему, но такие заявления могут любого вогнать в ступор.

— Я, конечно, мужики, вам этого никогда бы не сказал, но вынужден это сделать. Я остался без связи и без денег, а мне нужно попасть в Ереван. Егор замолчал. Молчали и армяне, но недолго, это фронтовики, и соображали они быстро.

— Сколько нужно, Егор, денег? — спросил старший.

— Не всё так просто, товарищ капитан. Такое же твоё звание? Капитан утвердительно кивнул, ожидая от Егора дальнейшего разъяснения.

— Вылететь в Ереван — это не вопрос, но мне нужно в Баку. По делам, а уже потом, выполнив задание, как-то попасть в Ереван. Я не хочу, чтобы вы опустошили свою кассу. Думаю, мне лучше познакомиться со старшим армянской диаспоры, а вы станете гарантами моей персоны, но без лишних подробностей. Им достаточно знать, что я участвую в Карабахском конфликте и мне нужны средства именно, чтобы попасть в Армению, и только в Армению. Думаю, понятно, почему так? Аврик и капитан, вскочив, в один голос ответили:

— Так точно! …И замялись, не зная, какое звание у их гостя.

— Недавно в Ереване я узнал, что мне присвоено звание капитана.

— Так точно! Товарищ капитан! — уже улыбаясь, повторили Аврик и его командир, который назвался Вазгеном. После шоу, которое устроил Егор при знакомстве, эта троица весь вечер просидела в палатке за выпивкой и беседами. В основном, понятно, говорили армяне. Они вспоминали, как воевали в Карабахе, в Шаумяновском районе. Егор больше слушал и только задавал вопросы.

Трое суток Каминский жил в Чертаново. Он помогал своим новым друзьям торговать и в полной мере познал уровень коррупции московской милиции в девяностые. Прямо нужно сказать, братки, так называемый рэкет, были намного человечнее и милосерднее, чем представители милиции, потерявшие всякий страх, а совести у них никогда и не было. Егор с ужасом вспоминал свои попытки устроиться работать в милицию. Даже теперешний он, в роли диверсанта и шпиона, выглядел менее омерзительно, чем те менты, с которыми Каминский сталкивался несколько раз на день, торгуя в палатке.

Вазген и Аврик решили вопрос с финансами. Глава армянской диаспоры готов был безвозмездно передать их русскому другу 30 000 рублей, ещё 10 000 рублей давали Аврик и Вазген. Егор настоял на личной встрече с главой армянской диаспоры в городе Реутов под Москвой. Получив, необходимые средства и заранее попрощавшись с Авриком и Вазгеном, Егор взял билет на Баку. До отправления поезда у Каминского оставались почти сутки. Он отправился на Арбат в театр имени Вахтангова. В театре его сняла девушка, назвавшаяся Анжелой. После спектакля Егор галантно предложил проводить Анжелу домой. Та не возражала, и пришлось ему ехать на электричке в Мытищи. Жила Анжела в однокомнатной съёмной квартире. Вот только с сексом у Егора ничего не получилось. Хотя они и оказались в одной постели, но девушка почему-то наотрез отказалась от близости. Егор и не настаивал. Ему было достаточно горячего душа, мягкой и чистой постели после трёх ночей на раскладушке в палатке или в спальнике на полу съёмной комнатухи у армян. Рано утром Анжела покормила Егора завтраком, добрая русская душа, и Егор отправился на Казанский вокзал, на поезд Москва-Баку.

До Баку доехал без проблем. В Гудермесе в вагон села молодая русская женщина, одетая как чеченка. Она оказалась замужем за чеченцем. Назвалась Аллой. Ехала женщина до Махачкалы. По пути Егор, Алла и ещё один попутчик, чеченец, долго спорили и обсуждали ситуацию, сложившуюся на тот момент в Чечне. Много интересного Егор узнал из этой поездной беседы о чеченцах и о положении в республике. Он пришёл к выводу, что не все чеченцы сволочи и бандиты, а даже наоборот, таких как раз и меньшинство, но они чаще бросаются в глаза. Уже тогда Каминскому стало понятно, что в Чечне скоро вспыхнет война. Так оно и случилось. Только слепой или дурак не видел, что Чечня скатывается к вооружённому конфликту и его ни при каких условиях не избежать. Интересы слишком многих влиятельных лиц из Кремля, из так называемой Ельцинской семьи, были завязаны в гордиев узел в Ичкерии. Фальшивые авизо — это только вершина преступного айсберга.

Вернувшись в Баку, Егор сразу же встретился с Софой. Софа с нетерпением ждала Егора. Хотя Наташа, как и Заур, оказалась работником никаким, она предпочитала зарабатывать передком. Зачем же ей трепать мозг, когда есть другие органы, но Егор, пока работал в армянской палатке, провёл, правда, поверхностный мониторинг московских розничных и отчасти оптовых цен. Для того чтобы запудрить мозги Софе, этого было достаточно.

Софа устроила ужин у себя дома в честь возвращения Егора. Обсуждали вопросы бизнеса. Был Заур, как любовник Софы. Во время беседы Софа пожаловалась Егору, что на неё наезжает по беспределу какой-то коммерс и она не знает, что ей делать. У этого барана сильные покровители. Остаётся только его грохнуть или лучше взорвать его дорогую тачку. Выслушав Софу, Каминский ответил ей:

— Не переживай, Софа. Время пока терпит. У меня есть знакомые из Люберецких братков. Я, когда буду в Москве, перетру с ними по поводу достать необходимое хозяйство, чтобы запустить «Лексус» этого азера на орбиту, — а про себя подумал: «Софа может стать моей легендой на тот случай, если меня повяжут с взрывчаткой в Баку. Привёз, мол, для Софы, разобраться с обидчиком. Купил в Москве у бандюков. Лучше сесть за хранение взрывчатых веществ на год или два, чем пойти по расстрельным статьям: шпионаж и диверсия. Да ещё во время войны. Тут точно лоб зелёнкой намажут, без суда и следствия».

Уже очень скоро Каминский хорошо ориентировался в тусовках общественно-политического бомонда Баку. Он несколько раз посетил корреспондентский клуб в Баку. К удивлению Егора, его, не имеющего соответствующего образования, никто из этих писак не расколол. Даже наоборот. Каминский завоевал в одночасье авторитет, и ему были рады, особенно его знанию и умению «травить» анекдоты. Через этих корреспондентов Каминский предпринял попытку побывать на фронте. Также в этом клубе он познакомился с внештатным корреспондентом газеты «Бакинский рабочий», молодой, очень красивой турчаночкой, образованной девушкой Лайлой, но это отдельная история.

В репортёрском клубе Каминский узнал и о трагедии в Ходжалах. Он видел фотографии и слушал рассказы корреспондентов, которым удалось побывать на месте этой бойни, которую устроили армянские террористы. Егор просто оказался раздавлен и шокирован, его трясло, а из глаз сами текли слёзы. Он никогда не мог себе представить, что люди способны на такие зверства. Главными жертвами этой бойни стали женщины, старики, дети, даже младенцы. Те фотографии, которые Егор смог посмотреть, остались в его памяти на всю жизнь. Старуха со связанными колючей проволокой ногами и простреленной головой лежит на снегу в крови и частичках мозга, а к ней тянет ручки пятилетняя девочка, видимо, внучка. У малышки тоже ножки обмотаны колючкой и в упор прострелена несколькими выстрелами головка. Семья: мать, отец, двое малышей — истыканы ножами. Лежат в огромном пятне крови, их убивали долго и мучительно на глазах друг друга. Каминский сидел и молчал. Он в душе негодовал: «С какими же тварями мне довелось связаться!»

Теперь Каминскому предстояло решить вопрос, как попасть в Ереван. Старый маршрут через Минводы был долог, сложен и на него могло не хватить денег. Обращаться к Софе за деньгами Егор не хотел. Авторитет дороже. Хватит того, что альфонс Заур тянул из неё средства, а имидж, который создал себе Каминский, нужно было поддерживать.

Егор, как ему показалось, принял мудрое решение! Он доберётся до Еревана через Тбилиси! Глупее и опаснее пути, как через охваченную гражданской войной Грузию, нельзя было себе и представить. Складывалось впечатление, что Каминский уже окончательно превратился в адреналинового наркомана и мыслить рационально, обдуманно, с учётом степени опасности он уже не способен. Поездка через пылающую огнём войны Грузию подтвердит, что Егору теперь мог помочь только психиатр, а уже не психолог.

Через Малый Кавказский хребет.

Железнодорожный вокзал Тбилиси представлял собой Гуляй-Поле батьки Махно времён Гражданской войны начала века. В помещении вокзала, на перронах стояли пирамиды из ящиков с мандаринами. «Откуда столько мандаринов, да ещё в мае?» — задумался Егор, наблюдая, как мужики то грузят, то разгружают вагоны, автомашины с этим ароматным фруктом. Вот только аромат мандаринов перебивала вонь тех же, но уже гниющих плодов.

Каминский встал в кассу за билетом до Еревана. На стене висело табло расписаний движения поездов, на котором значился поезд Тбилиси — Ереван. Очередь не большая, но почему-то совсем не двигалась. В кассе сидела кассирша в форме железнодорожника и скучала. Неожиданно к кассе подошёл невысокого роста молодой грузин. Он полез к окошку вне очереди.

— Куда прёшь? Сохатый! Встал в очередь! — неожиданно для себя крикнул Каминский этому джигиту и только тогда увидел у того под мышкой в наплечной кобуре пистолет. Грузин развернулся и рванулся к Егору. Выхватив пистолет, направил его Егору в лоб и закричал:

— Ты как меня назвал? Как ты меня назвал? А?

— Сохатый, — повторил Егор, спокойно смотря в чёрный ствол направленного ему в лицо пистолета Макарова. Грузин почему-то задумался. Неожиданно опустив пистолет, спокойно спросил Егора:

— А это кто такой, сохатый?

— Сохатый — самый сильный зверь в тайге. Его даже медведь опасается, да что там медведь, даже тигр избегает встречи с ним. Грузин убрал пистолет в кобуру, довольно хмыкнув, с гордо поднятой головой вышел из здания вокзала. Егор так и не понял, что тому было нужно в кассе, но понял, что невежество этого чурки, похоже, спасло ему жизнь. Очередь зашевелилась. Кассирша решила поработать. Подошла очередь Егора. Он спросил в кассе, держа наготове деньги:

— Сколько стоит билет до Еревана?

— Поезд до Еревана уже месяц не ходит. Рельсы взорваны. Следующий! — ответила кассирша. Каминский отошёл в сторону и стоял посреди вокзала, думая, что же ему теперь делать. «Говорят, язык до Киева доведёт, а мне всего-навсего надо до Еревана», — подумал Каминский. Уже через час он топал по улицам Тбилиси на автостанцию, с которой якобы отправляются автобусы на Ереван. Вечерело. Стало смеркаться, и тут Егор познал всю прелесть Тбилиси того времени. То там, то тут вспыхивали перестрелки. Грохнули где-то невдалеке два взрыва. Скорее всего, ручные гранаты. Небо периодически пронизывали трассера. В довершении всего, мимо Егора промчался БТР с сидящими на его броне джигитами, палившими из автоматов во все стороны. Егор, упав, укрылся за высоким парапетом: «Лучше полежать в пыли несколько минут, чем потом валяться в этой же пыли да ещё и в луже своей крови». Когда БТР скрылся из виду, Егор встал, отряхнулся и продолжил свой путь. Впереди он заметил мужчину в камуфляже и женщину, шедшую с ним под руку. Каминский быстрым шагом догнал их и увидел, что этот военный и женщина — русские. Егору стало спокойнее. Он обратился к военному, рассмотрев его звание на погонах:

— Товарищ майор. Разрешите обратиться? Вы мне не подскажите, как пройти на автостанцию? Майор, окинув взглядом Егора, спросил:

— Служил раньше?

— Да, на флоте. Мичман. Боцман. Майор улыбнулся и неожиданно предложил:

— Иди с нами, моряк. Я вот жену провожаю на автостанцию. Как ты не боишься один и, видно, что без оружия, ходить по вечернему Тбилиси?

— Вы, товарищ майор, тоже не боитесь, да ещё и с женой, — парировал Егор.

— Ну почему не боюсь. Боюсь. Только в отличие от тебя я вооружён. При этих словах майор откинул полу бушлата, и Егор увидел висевший стволом вниз на его плече АКСМ с пристёгнутым к нему магазином.

— Понятно! С таким другом оно спокойнее, — подытожил процедуру знакомства Каминский, и они теперь втроём направились на автостанцию. Через двадцать минут майор на станции посадил жену в автобус и, пожелав Егору удачи, попрощавшись с ним, ушёл.

Каминский выяснил. На Ереван утром отправится частный межрегиональный автобус «Икарус». Не откладывая ничего на завтра, Егор сразу нашёл водителей этого автобуса. Они оказались грузинами. Заплатил им деньги вперёд за билет, а они, узнав, что он корреспондент российской газеты, пригласили его переночевать в комнате отдыха для водителей. Так Егор смог поспать в относительной безопасности, и пусть в комнате спало семь человек, было душно, двое храпели, но звуки выстрелов и взрывов, периодически доносившиеся из города, тревожили Егора больше, чем храп водителей и духота.

Рано утром появились армяне с ящиками мандаринов. Они забили весь грузовой отсек автобуса фруктами и сами уселись в салоне. Егору пришлось доплатить ещё столько же за билет. Дело в том, что салон не заполнился даже наполовину, а водители согласны были ехать только за определённую сумму, вот и пришлось всем пассажирам сбрасываться на эту недостающую часть. Такой бизнес времён гражданской войны. Предстояло за день преодолеть почти 300 километров по горному серпантину и пересечь Малый Кавказский хребет. То ещё удовольствие для Каминского, равнинного жителя.

В автобусе к Егору подсел пожилой армянин. Дорога долгая, и ему хотелось знать, как этот русский оказался в Тбилиси и что ему надо в Ереване. Егор рассказал ему легенду о корреспонденте, пишущем большой очерк для германской газеты «Демократически Тильзит». Синяя бумажка, правда, к тому времени уже изрядно потрёпанная, с её чёрным тевтонским орлом произвела на всех армян неизгладимое впечатление, и они по очереди всю дорогу почтительно беседовали с корреспондентом.

Через сто с небольшим километров, потратив на это почти четыре часа, «Икарус» прибыл на границу Грузии с Арменией. Тут Егора ждал очередной неприятный сюрприз: таможенно-пограничный пост и личный досмотр пассажиров. У Егора в сумке лежал стилет, и как грузины отнесутся к стилету, он не знал. Деваться было некуда. Дорога проходила в горном ущелье. Справа и слева скалы. Постояв немного и оценив обстановку, Каминский встал в очередь на досмотр в вагончик грузинских погранцов. Армянин, который сидел в автобусе рядом с Егором, прошептал тому на ухо:

— Это сваны! Самые неподкупные из грузин. Об их честности, неподкупности и преданности ходят легенды. Сванов часто берут телохранителями. От этих слов армянина Каминский совсем сник, предчувствуя для себя большую проблему. Он пытался придумать хоть какую-нибудь отмазку, когда эти сваны обнаружат его стилет. Подошла и его очередь. Егор бросил на стол свою сумку и предъявил паспорт с вложенным, в него в развернутом виде удостоверением корреспондента. Тут надо добавить. Паспорт Егора Каминского находился в кожаной обложке, на которой был выдавлен белой краской российский двуглавый орёл. Один из погранцов, вертя в руках документы Егора, позвал старшего. Другой погранец уже достал из сумки фотоаппарат «Зенит». Открыл футляр фотоаппарата и с интересом рассматривал аппаратуру. Старший пограничник, взяв документы Каминского. Изучив паспорт и особенно удостоверение, неожиданно что-то сказал пограничику с фотоаппаратом, тот быстро закрыл футляр. Положив фотоаппарат в сумку, отдал её Егору. Каминский не понимал, что происходит. Старший пограничник, протянув Егору его документы, на не очень хорошем русском произнёс:

— Прошу прощения. Мы не имеем права Вас досматривать. У Вас дипломатическая неприкосновенность. Прошу, проходите! Егор только на мгновение растерялся, но его мозг, имеющий способность быстро концентрироваться в экстремальных ситуациях, тут же нашёл объяснение происходящему. Сваны благодаря его удостоверению с тевтонским орлом и царскому орлу на обложке паспорта приняли его за иностранца из-за бугра. По своему невежеству, неграмотности, дикости, не зная о том, что в России теперь вернули царский герб, они решили, что у Егора — дипломатический иммунитет. Видимо, старший пограничник где-то всё-таки учился и смотрел, на счастье Егора, по телевизору шпионские фильмы. Егор не стал разубеждать сванов и вышел из вагончика, облегчённо дыша, но с пересохшим от волнения горлом. Он поискал глазами ларёк, который заметил, когда ещё выходил из автобуса. Ларёк стоял на грузинской стороне, а Егор уже был в Армении. Каминский подошёл к грузинскому погранцу, так как на армянской стороне вообще ничего и никого не было, только голые скалы. Он попросил у него разрешения подойти к киоску, чтобы купить «Пепси Колы». Пограничник великодушно разрешил, но вот только Егор купил две бутылочки напитка, как у автобуса поднялся крик и шум. Кричали и шумели армянские пассажиры и сваны-пограничники. Это началась вторая часть Марлезонского балета. Егор пил «Пепси Колу» и наблюдал за событиями, он и не мог себе представить, что весь этот шум из-за него. Сваны заставляли армян выгружать ящики с мандаринами из багажного отсека автобуса. Армяне совали им деньги, а пограничники презрительно отталкивали от себя руки с деньгами, при этом и те и другие регулярно посматривали на Каминского. Погранцы с гордостью, армяне с ненавистью. Егор понимал, что происходящее как-то связано с ним, но как, он не мог понять. Всё разъяснил армянин, который сидел рядом с Егором в автобусе. Он, улыбаясь, подошёл к Каминскому. Закурив, тихо произнёс:

— Сваны заставляют их выгрузить мандарины и оставить фрукты на границе. Вывоз мандаринов из Грузии сейчас запрещён. Пограничники даже денег не хотят брать. Заявляют, что им не надо, чтобы их потом иностранный корреспондент ославил как взяточников на всю Европу. Егор едва не подавился «Пепси Колой» от этих слов армянина и только подумал: «Ни хрена себе пельмень! Не хотел я такого поворота, но ничего не поделаешь. Буду молча стоять. Это дело армян и сванов». В итоге все мандарины в ящиках оказались стоявшими на земле и демонстративно, чтобы видел иностранный корреспондент, были сброшены в пропасть. Затем все погрузились в автобус, и он отправился дальше, уже по территории Армении, но без груза фруктов. Теперь, за исключением соседа, который изначально ехал без мандаринов, с Егором в дороге никто не разговаривал. Только иногда водители, старые знакомые Егора, посматривая на пассажиров, смеялись.

На полпути до Еревана въехали в Спитак, разрушенный землетрясением в 1988 году. Егор отлично помнил тот декабрь. Они с Леной собирали посылки в Замковской школе для отправки именно в Спитак. В этом городе сила толчков достигла 10 баллов. В одночасье погибло почти 10 тысяч человек. Никогда не думал Егор, что ему придётся побывать в этом городе. Страшное горе тогда накрыло всю Армению, весь многонациональный Советский Союз пришёл ей на помощь. Егор смотрел в окно автобуса. Он теперь смог наяву увидеть масштабы той страшной трагедии.

Несмотря на то, что был конец мая, в горах лежал снег, но при этом ярко светило солнце, и Егор даже словил «зайцев». Получил лёгкий ожог роговицы глаз ультрафиолетом, так сказать, заболел снежной болезнью.

Политический резонанс, дестабилизация обстановки.

В Ереван автобус прибыл ближе к вечеру и закончил свой маршрут на окраине столицы Армении. Так что Каминскому пришлось добираться до гостиницы «Ани» пешком через весь город. За эти несколько часов прогулки по Еревану Егор увидел много интересного, удивительного и парадоксального.

Каминский вошёл в фойе гостиницы «Ани» уже по темноте. Как и положено в Ереване, в гостинице отсутствовало электричество. Ереванские гостиницы, наверное, единственные на постсоветском пространстве, где без всякой взятки можно получить номер по смехотворной цене, правда, без света, воды и тепла. Егор оформил на своё имя одноместный номер на пятом этаже. Этаж оказался пустой! Кроме Егора и дежурной по этажу, больше ни души. В пустом коридоре в темноте, как в апокалиптическом фильме, было жутковато находиться. Егор зашёл в комнатку к дежурной. У той было уютно. Горели свечи. Жужжал примус, на котором варился кофе. Стояла кастрюля с горячей водой. Дежурная по этажу — девушка тридцати четырёх лет, армянка, с довольно стройной фигурой, с лицом типичной армянки, вполне симпатичная. Познакомились. Девушку звали Карина. Карина предложила Егору кофе. Он, понятное дело, не отказался от кофе, в свою очередь, предложил к её кофейку его коньячок. Бутылку пятизвёздочного «Арарата» он купил в одном из магазинов, который проходил, пока добирался до гостиницы. Карина не отказалась от разумных перспектив. Ароматный кофе прекрасно дополнил коньяк. Егор представился как корреспондент газеты, и, конечно, разговор пошёл о войне, о тяжёлых условиях жизни в Ереване. Беседа затянулась далеко за полночь, а когда закончился коньяк, отношения Карины и Егора уже были близки к интимным. Они не стали откладывать на потом то, чего хотелось обоим сейчас. Наличие горячей воды позволило им подмыться и отдаться чистому и страстному сексу! Особый восторг у Карины вызывала поза, в которой Егор сидел в кресле и девушка, раскинув ноги на перилах кресла, сама выбирала ритм и глубину проникновения Егора в неё. При этом руки у обоих были свободны, и можно легко ласкать тела друг друга. Так они развлекались до утра. Утром Карина оставила Егору свой адрес и отправилась исполнять свои обязанности дежурной по этажу, хотя и пустому. Егор вернулся в свой номер и решил немного вздремнуть, но не довелось. Позвонили с регистратуры и попросили Егора спуститься в фойе гостиницы, к нему гость. Каминский спустился в фойе, и там его ждал Ашот. Значит, Егор не ошибся, и им сразу же сообщили о том, что гражданин России, корреспондент газеты «Демократический Тильзит», заселился в гостиницу. Егор подошёл к Ашоту, они молча обменялись рукопожатием, и Каминский спросил:

— Где Джан? Он-то хотя бы жив?

— Жив. Встретитесь сегодня. Будь в гостинице, к обеду мы приедем. Егор вернулся в номер, чтобы поспать. Карина уже сменилась.

Егора разбудил стук в двери номера. Дверь была не закрыта, и он крикнул, вставая с постели, спал Егор, не раздеваясь:

— Да! Входите! — В номер вошёл Джан и сел в кресло. Егор встал, пошёл в душевую, открыл кран и сполоснул лицо, чтобы скорее проснуться. Затем вернулся в комнату и, сев на кровать, молча уставился на Джана.

— Приветствую Вас, Егор Анатольевич! – улыбаясь, сказал армянин. Егор не стал расшаркиваться. У Каминского слишком много накопилось неудобных вопросов к своему руководителю. Оба молчали.

— Джан, я не спрашиваю Вас, почему Вы не вышли со мной на связь в Москве. Я помню, как Вы нервничали в Минводах. Это уже не важно. Вы живы, и пока жив и я. У меня есть только один к Вам вопрос. Вы больше не хотите со мной сотрудничать? Тогда скажите прямо, что моя работа Вас не устраивает и что Вам не нравится. Если мы не сможем прийти к консенсусу, то останется расстаться. Джан удивлённо поднял глаза и, немного подумав, ответил Егору:

— Ваша работа в Баку лично меня устраивает. Только помимо меня есть ещё и моё руководство, а оно требует громких акций. Вы же отказываетесь взрывать вагоны в поездах на Баку. Тут у Егора опять упало АЗЭ.

— Взрывать вагоны с людьми? С мирными людьми? С женщинами, с детьми? Вы совсем с вашим руководством с катушек слетели? Вы мне, уважаемый Джан, лучше расскажите, что вы устроили в Ходжалы. Это же хуже фашистов! Моя фамилия Каминский! Если вы не забыли. Единственный

выживший житель деревни Хатынь, сожжённой немцами со всеми её жителями, Иосиф Каминский, и не однофамилец! Вы думаете, что я стану убивать стариков, женщин, детей? Я военный разведчик и пусть диверсант, но не палач и не садист и тем более не террорист, и прошу Вас, Джан, это запомнить и предать своему руководству. Я лично порву на куски тех, кто устроил эту бойню в Ходжалы. Хотя мне азеры никто, но такое зверьё, как те палачи, что убивали стариков, женщин, детей, не должны коптить небо. Это Вам понятно! – Джан испуганно смотрел на Каминского, было хорошо заметно, он не ожидал такой его реакции.

— Ходжалы — это азерам за Сумгаит, – единственное, что нашёлся ответить армянин разъярённому Егору. Только зря он так сказал. Егор вспыхнул по новой:

— Кому месть? Старухе с пятилетней её внучкой? Эта девочка не родилась, когда случилась резня в Сумгаите, а вы её зверски убили! Найдите тех еразов, что убивали в Сумгаите, и разорвите их на куски. Я слова против не скажу. Они это заслужили. Вас, армян, будут судить международным военным трибуналом за Ходжалы. Я не хочу сидеть рядом с Вами на одной скамье подсудимых. Егор замолчал. Молчал и Джан. Что ему было ответить Каминскому? Он не хотел новой вспышки ярости от своего агента. Егор успокоился и спросил Джана:

— Объясните мне, Джан, что дала наша диверсия в Дербенте или какую цель достигает взрыв фугаса на рельсах. Так, просто фейерверк. Хлопанье ладошкой по пизде. Если рельсы и будут повреждены, то их за час, а то и раньше заменят, а шпалы сейчас железобетонные и их так просто не разрушить? Какой смысл рисковать агентом, подставляя его под провал?

— Ну какой результат? Политический резонанс, дестабилизация обстановки в стране. – Ответил Джан. Егор помотал головой и уже спокойно, чего психовать, подумал: «Назвался груздем, так полезай в кузов. Да и что мне теперь делать? Опять вернуться в Гастеллово? Чем я там буду заниматься? Психика моя уже нарушена войной. Я отлично понимал, что после моей, так сказать, работы на армян я запросто кого-нибудь грохну из гастелловского быдла. Претензий к этим скотам у меня больше, чем ко всем азерам и армянам вместе взятым. Так что мне от этих упырей-армян никуда не деться. Зря я так сейчас разошёлся. Надо соображать, в конце концов, где я нахожусь. Я в Армении, и пропасть мне тут без вести за не понюх табаку, как два пальца об асфальт. Нужно быть умнее и осторожнее в своих эмоциях. Хотя. Джан может принять мой эмоциональный взрыв как откровенность, и это тоже хорошо, но уж очень рискованно. Ну что же, ходить по лезвию бритвы мне не привыкать».

— Хорошо, Джан! Вам нужны от меня взрывы? Они будут! Только сразу договоримся. Что, где и когда взрывать, я решу сам! По рукам? — Егор протянул руку Джану. Тот от радости, что всё так хорошо разрешилось, вскочил и пожал руку Егору.

— Ещё, Джан, чтобы не повторилась история с потерей связи, дайте мне канал связи с Вами в Москве. Вы меня уже, надеюсь, достаточно проверили, и можно уже начать доверять, раз я у вас капитан. Кстати, а кто то руководство, что требуют от Вас и от меня взрывов?

— Хотите встречи с руководством?

— Нет. Это так, риторический вопрос. Я предпочитаю старое правило умного солдата. Подальше от начальства, поближе к кухне, но всё-таки предайте им мои слова, чтобы они не ждали от меня терактов. Джан, изображая равнодушие, пожал плечами, хотя сразу было заметно, что последние слова его напрягли. Егор решил перейти к главному:

— Мне нужна надёжная связь в Москве. Можете её предоставить? Иначе дальнейшая работа по этой схеме не имеет смысла.

— Хорошо, записывайте московский телефон, — Джан продиктовал Егору номер телефона.

— Спросить Рудобольского Евгения Викторовича, и ему можете сообщить, что Вам мне нужно передать, конечно же, не открытым текстом. В основном о необходимости встретиться или когда Вы будете в Москве. Если мне не удастся прибыть в Москву, с Вами встретиться Ашот или Борис, тот, с которым Вы познакомились на армянском кладбище в феврале. Устраивает такая схема?

— Вполне. Я, Джан, без средств. Добирался до Еревана из Баку через Тбилиси, — у Джана от удивления округлились глаза и открылся рот:

— Ну вы даёте, Егор Анатольевич? Точно Котовский Григорий Иванович! Настоящий гайдук! Деньги я Вам принёс. Вот 50 000 рублей, пишите расписку. Джан положил на столик деньги. Егор написал расписку.

— Вот, дома сделал ключ к вагонным дверям. В тамбуре есть ниша, ключ к ней тоже подходит. В нише можно спрятать взрывчатку в случае опасности, потом, если не обнаружат, забрать. Да мало куда пройти придётся, а проводники двери закрывают, — Джан посмотрел алюминиевую гнутую трубку и, одобрительно кивнув, сказал:

— Отлично, и не поймёшь, что это ключ, если не знать. Так, хлам какой-то. Оригинально как всегда, Егор Анатольевич!

— Мне, Джан, нужно съездить в Севан. Зачем — не спрашивайте. По личным делам, поверьте, это не имеет никакого отношения к нашему делу. Подкинете, может, меня до Севана, не хочу опять ехать на автобусе.

— Внизу в машине Ашот и водитель. Съедим по моим неотложным делам. Потом Вас отвезут в Севан, – вставая с кресла, ответил Джан, и они вдвоём вышли из гостиницы. За номер в гостинице «Ани», понятное дело, Егор ничего не платил.

У гостиницы сели в чёрную «Волгу». Рядом с водителем сидел Ашот. Отъехали недалеко от гостиницы и остановились рядом с каким-то старым и довольно красивым зданием.

— Что за здание такое интересное? – поинтересовался Егор. Джан и Ашот, смеясь, ответили:

— Союз композиторов! – Даже водитель засмеялся этой шутке. Ни Егор, ни Джан, ни Ашот не догадывались, как эта невзначай обронённая ими шутка повлияет на их судьбу. В разведке порой так: иногда даже интонация, с которой сказана та или иная фраза, да что там интонация, взгляд могут сыграть роковую роль. Егор вышел из машины. Не отходя далеко от автомобиля, осмотрелся. Это центр Еревана. Здание, в которое вошли Джан и Ашот, было действительно примечательным и необычным. Оно стояло сразу на двух улицах и острым углом, своим необычным фасадом выдавалось на пересечение этих улиц.

Через час вернулся Ашот и спросил Егора, сколько тот планирует отсутствовать. Егор ответил, что двое суток. Решили встретиться в «Ани» утром на третий день. Ашот ушёл. Водитель подкинул Егора к магазину «Арарат», где Егор купил хрустальную бутылку коньяка «Ахтамар», шикарную огромную коробку шоколадных конфет, тоже с коньяком, и они отправились в Севан.

Пока ехали по Еревану, Каминский заметил, какие произошли изменения в облике столицы Армении. Теперь на голых, вырубленных подчистую холмах, во множестве, в прямом смысле этого слова, паслись городские жители. Они рвали только что появившиеся ростки тархуна, да заодно и другую более-менее съедобную зелень. Армян, как всегда, не волновало то, что тархун только проклюнулся, и то, что своими копытами они вытопчут всю остальную траву. Это были армяне, а Егор уже хорошо усвоил, что ежеминутное желание армянина для него свято, а потом трава не расти, вот она и не будет расти, превратив Ереван в город пыльных бурь.

Армянская весна.

В Севан прибыли уже через час. Каминский попросил водителя остановить машину у дома Гарика. Егор медленно выгружался из «Волги», и все армяне вокруг смогли насладиться этим зрелищем. Излишне говорить, русский, приехавший на чёрной «Волге», да ещё с ереванскими государственными номерами, как и его друзья, попал в касту неприкасаемых. Егор даже не пошёл к Гарику, а сразу постучал в дверь дома Тани. Дверь открыла Танюша и, не стесняясь родителей, бросилась Егору в объятия. Закончив страстные поцелуи, они поднялись к Овасафянам. Там их встретила заплаканная Лена! Оказывается, Гарик, взяв в долг две хрустальные люстры, улетел к Валиде в Гастеллово! Егор плюхнулся на диван: «Ни хера себе новость!» Лена, рыдая, умоляла Егора вернуть ей мужа! Чтобы как-то успокоить несчастную женщину, Егор пообещал ей, как только он окажется в Гастеллово, то за шиворот притащит Гарика в Армению.

Таня принесла бутылку «Ахтамара» с росписями на этикетке. Они за вечер её оприходовали. Егор и две женщины, понятно, что львиная доля пришлась на долю Егора. Потом расписались на новой бутылке. Танюша, уже шатающегося кавалера в одной руке, а бутылку с коньяком в другой руке доставила в дом родителей. У неё была своя комната, и она уложила Егора в свою постель. Несмотря на состояние опьянения, он смог все-таки удовлетворить девушку.

Утром Танюша отпаивала Егора армянским напитком мацун. Такая армянская простокваша. Молоко сбраживается с помощью рубца молодого телёнка. Этот кусочек рубца порой передавался из поколения в поколение, но чаще просто в свежее молоко доливают уже готовый мацун, и брожение продолжается. По крайней мере, этот мацун — отличное средство после похмелья, и он поставил Егора на ноги уже после второй кружки.

Таня и Егор отправились на городской рынок. Танюша только попросила Егора не особо открывать рот на рынке, а предоставить ей обязанности делать покупки. Таня торговалась на армянском с продавцами, но ничего не покупала. Время торговли уже подходило к концу. Танюша прошептала Егору на ухо:

— Вот армяшки, жопы-деревяшки, не хотят уступать ни на йоту! Сегодня хотя бы не пошлят в мой адрес и не предлагают провести с ними страстную ночь. Тебя боятся. Тут раньше только азербайджанцы торговали. Они сами и выращивали зелень. Вечером к концу базара у них можно было купить ящик зелени за копейки. Армяне не уступят. Они лучше втопчут зелень в грязь, но ни копейки не скинут. При этом они-то её, эту зелень, не выращивают, а где-то покупают.

— Спокойно, Маша, я Дубровский. Так писал Александр Сергеевич? Таня засмеялась такой вольготной трактовки Егором Пушкина. Егор продолжил, обняв девушку за талию. Таня покраснела, армяшки оживились, а Каминский прошептал Танюше на ухо:

— Смотри, моя хорошая, что сейчас будет. Цирк уехал, а клоун остался, — и они подошли к прилавку. Каминский достал из кармана две тысячные рублёвые купюры и громко произнёс, чтобы слышали все продавцы:

— Вот две тысячи деревянных российских рублей. Я намерен их оставить здесь, на рынке. Поэтому тот, кто предложит мне качественный товар и в большем количестве, сразу может забрать эти деньги, единственное условие — он должен притащить покупки к дому этой изумительно красивой леди! Итак, отсчёт времени пошёл! Уже через двадцать секунд три армянина тащили к дому Тани с десяток ящиков с зеленью, чем сначала напугали, а потом удивили Таниных родителей. Мама Тани только всплеснула руками и промолвила: «Куда же столько зелени! Я одна не успею её всю замариновать, она же повянет!» Егор успокоил женщину, сказав ей, что Таню он ей, конечно, не отдаст, но на помощь придёт Лена, жена Гарика, и заготовки они поделят поровну. Так всё и было. Пока мама Тани и Лена работали на кухне, Егор и Танюша сутки отрывались в квартире в пятиэтажке, где прошла их первая интимная ночь. Ну как бы им не было хорошо, а пришло время расставаться.

Карина.

Егор на автобусе прибыл в Ереван, но не пошёл в гостиницу, а отправился по адресу, который ему оставила Карина из гостиницы. Егору не хотелось быть под колпаком у его армянских «коллег», а он уже не сомневался, что и Джан, и Ашот из КГБ. Жила Карина в так называемом Девятом массиве, микрорайоне Еревана. Егор знал, что девушка будет дома, они предварительно оговорили время встречи ещё, когда кувыркались в кресле в комнате дежурной. Егор поднялся на третий этаж девятиэтажки и постучал в дверь квартиры. Открыла Карина. Она обрадовалась его приходу. Тем более Егор купил не только коньяк, но и закуски по коммерческим ценам. С продуктами в Ереване по-прежнему было как в блокадном Ленинграде в годы Отечественной. Вот только принесённым им продуктам Карина не очень обрадовалась. За время блокады Еревана, холода и голода у неё развился дисбактериоз, и употреблять без последствий для себя, она могла очень небольшой перечень продуктов.

Карина электрокипятильником нагрела воду в ванной. На удивление, но свет дали в этот район, и, о чудо, на целых четыре часа. Наверное, людям, привыкшим к тому, что только поверни выключатель, сразу в комнате светло и тепло, невозможно даже представить, как это можно выжить, а не то чтобы жить в таких условиях, и не день, и не два, а несколько лет!

Карина раздела Егора догола и отвела в ванную, где с наслаждением вымыла его с мылом, потом помылась сама. Они вытерлись свежим полотенцем и отправились в постель, чтобы заняться сексом. Карина красиво и самозабвенно прыгала, сидя на Егоре, а он почувствовал, что не такой уж он половой гигант, чтобы третьи сутки заниматься сексом, да ещё с двумя женщинами. Побаливал член, чего раньше никогда с ним не случалось. Когда насладились, Карина включила телевизор, ещё был свет. Они отдыхали и смотрели какую-то армянскую комедию с Арменом Джигарханяном в главной роли. Карина изливала душу, пытаясь как-то объяснить своё поведение и своё отношение к нему, к Егору, как к мужчине.

— Ты пойми меня, Егор, я армянка. Я выйду замуж только за армянина и если даже решусь родить для себя ребёночка, то только от армянина. Ты для меня просто мужчина для секса. — Да, Егор и не был против такого подхода, но промолчал, что и она, Карина, для него так же, приятное времяпровождение, лучше же чем в холодной и запущенной гостинице.

— Егор, а какие у тебя дела с Ашотом и с его другом Джаном? – неожиданным вопросом Карина ошарашила Егора. Егор растерялся, не зная, что ей ответить. Мозг сразу включил режим форсажа: «Она же работает в гостинице, а значит, и стучит в КГБ! Тут к бабке не ходи, но вопрос интересный. Значит, она не всё знает. Попробую вытянуть из неё какую-нибудь информацию».

— Карина, а что ты знаешь об Ашоте?

— Галаян Ашот, он из КГБ, курировал раньше нашу гостиницу, а о втором, Джане, ничего не знаю, но он, похоже, главный и Ашот его подчинённый. Так ты мне так и не ответил, какие у тебя с ними дела? Ты корреспондент русской газеты, а они кгбэшники.

— Карина, ну ты же не дурочка, сама подумай. Если они из КГБ, то явно не торгуют мандаринами. Врать тебе не хочу, а правду сказать не могу. Карина подпёрла ладонью голову и стала рассматривать Егора, так, будто увидела его впервые. Потом стала рассуждать вслух:

Молодой, спортивный, смелый, умный, наглый, образованный, самоуверенный, красивый, наверняка женщинам нравишься, — девушка задумалась и вдруг, убрав руку, удивлённо заявила:

— Егор! Ты же шпион!

— Ты чего разоралась, как скорая помощь! Это ты сказала, не я.

— А ты за кого? За наших или за ..., ну, конечно же за наших, раз ты тут в Ереване и в друзьях эти двое из КГБ!

— С такими друзьями, как Ашот и Джан, похоже, и врагов не надо. Ты им-то особо не трещи обо мне. Для меня это не важно, а вот тебе лучше держаться от них подальше и знать им о наших отношениях не стоит, в твоих же интересах.

— Я и не собиралась афишировать наши отношения. Я с ними не контактирую, просто знаю, что Ашот из КГБ, и только. А ты куда-то скоро уедешь?

— Завтра уеду.

— Куда?

— Ещё, какие вопросы будут у Вас, мадам?

— Ты только нам не причиняй вреда, Армении. Мы и так, ты же видишь, как страдаем.

— Это, Карина, как получится. В той войне, которую я веду, не всё так просто и однозначно. Никогда нельзя быть до конца ни в чём и ни в ком уверенным. Так что, как у Высоцкого: «Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг…». Ладно, давай спать, тем более, похоже, уже свет отключили, раз телек сдох. Они обнялись под одеялом и заснули. Днём, конечно, было тепло, а вот ночью точно не жарко.

В двадцати шагах от провала.

К десяти часам Егор взял чашечку кофе в буфете гостиницы и устроился в кресле в фойе. Скоро появился удивлённый Ашот. Они поздоровались, и тот спросил Егора:

— Ты вчера же приехал, а в гостинице не регистрировался.

— Нет, не регистрировался, но это было вчера, а меня больше интересует сегодня и ещё больше завтра. Джан-то когда будет?

— Пошли в номер. Джан скоро будет. Поднялись на пятый этаж и расположились в одном из номеров. Действительно, минут через сорок появился Джан. Ашот ушёл. Джан спросил:

— Где ночь-то провели, Егор Анатольевич? Интересно, с кем?

— Конечно, с женщиной! А Вы, Джан, с кем подумали?

— Шутите! Это хорошо, значит, поездка в Севан на Вас подействовала благотворно. Так с кем Вы в Ереване роман завели?

— Вам-то, Джан, зачем знать?

— Ну, мы всё равно узнаем.

— Она работает в гостинице и живёт в девятом массиве, истинная армянка, патриотка до мозга костей, остальное узнавайте сами, если больше нечем заняться. Вы так бы интересовались лучше вопросами моей безопасности в Баку. Кстати, Джан, выдайте мне пистолет. — Джан удивился просьбе Егора и спросил в свою очередь:

— Зачем Вам пистолет?

— Я же шпион, мне положен пистолет, лучше с глушителем.

— Вижу, у Вас весёлое, игривое настроение, это хорошо. Тогда давайте перейдём к заданию, которое Вам надлежит выполнить.

— Слушаю Вас.

— Мы договорились, что объект диверсии Вы выберите сами. Только учтите, нам нужен резонансный акт. В самом Баку, а ещё лучше в центре города. Допустим, на ж/д вокзале. Сможете?

— Смогу. Приеду в Баку. Осмотрюсь. Подберу объект и время для взрыва. Конечно, смогу, если не будете мне мешать и науськивать на убийство мирных граждан.

— Хорошо! Выполните акцию и дождитесь, пока сообщат в прессе. Сразу не бегите из города. Выждите дня три и спокойно уезжайте. Долго тоже не задерживайтесь, могут выйти на Вас через очевидцев. Всегда найдётся человечек, который что-то видел, что-то слышал, о чём-то догадывается. Так, кажется, учил Шарапова Глеб Жеглов. Встретимся в Москве. И вот что ещё, Егор Анатольевич, будет у меня к вам личная просьба. Я Вам сообщу номер автомашины. Это серая «Нива». Она всегда стоит в аэропорту Минеральных Вод на автомобильной парковке. У неё постоянно, в солнечный день открыта форточка со стороны водительского сиденья. Машина принадлежит жуликам-лохотронщикам. Они сильно обидели моего друга и уважаемого начальника. Я Вам дам шашку тротиловую, и с помощью Вашего рацпредложения МУВ-2 взорвите эту машину. Только машину, без людей. Нам не нужно с Вами убийство на территории России. Отдельно от меня, без расписки, за эту машину получите 150 000 рублей. Как можно закамуфлировать заряд? Только не в пакет от кефира! — Егор задумался. Уже через десяток секунд решение было найдено:

— Мне нужны. МУВ, шашка, пивная жестяная банка. Упакую шашку с МУВ в банку. Сделаю вид, что пью из банки пиво и оно закончилось. Сомну банку и оставлю её или в машине, Вы говорите, форточка всегда открыта, или под машиной. У меня будет минут пятнадцать, чтобы слинять. Достаточно. Подгоню момент взрыва к отъезду автобуса из аэропорта в город. Теперь нужна пивная банка, чтобы шашка вместе с МУВ поместилась в ней.

Джан отправился за взрывчаткой, а Егор в город искать подходящие по размеру банки с пивом. К удивлению Каминского, в Ереване в этот момент работало метро! Ехать ему было некуда, и он просто решил покататься на Ереванском метро и посмотреть, сильно ли его пассажиры отличаются от пассажиров Бакинского метро. Егор спустился по эскалатору и сел в вагон. Проехал одну станцию, вышел и опять сел в вагон, поехал обратно. Отличие было сразу заметно: сидели те, кто успел сесть, и толкались на входе. В Баку этого не было даже в час пик. Егор протиснулся к двери, у которой спиной к нему стояла женщина, и он спросил её: «Простите, Вы на следующей выходите?» Женщина повернулась к нему всем телом и, улыбаясь во всё личико, только и произнесла:

— Русский?! — Они вдвоём вышли из вагона и поднялись по эскалатору наверх. Девушку звали Рита. Она жила в Ереване и была замужем за армянином, офицером ещё Советской Армии, а теперь Армянской. Егор по её просьбе проводил Риту три квартала до дома, где она жила. Рита непрерывно лепетала и рассказывала о своей жизни в Армении. Когда прощались, она со слезами на глазах произнесла:

— За последние пять лет первый русский! У меня сегодня большой праздник, я встретила соотечественника! Спасибо, Егор, что слушал меня, — и она чмокнула Егора в щёку, уже обливаясь слезами, побежала в подъезд дома, в котором она жила, назвать его её домом у Каминского даже не возникла такая мысль. Рита испортила настроение Каминскому. Он опять задумался об армянах и о том, почему в Ереване нет представителей других наций и народностей.

Егор купил три разных размеров жестяные банки с пивом и пошёл в гостиницу. Ждать Джана долго не пришлось. Он принёс девять двухсотграммовых тротиловых шашек, четыре капсюля-детонатора и четыре МУВ-2. Также он положил на стол распиленную пополам тротиловую шашку с оборванной оболочкой из парафированной бумаги.

— Я думаю, Егор Анатольевич, что ста грамм хватит, целая шашка — это много, могут пострадать окружающие.

— Пистолет принесли? – спросил Егор, складывая взрывчатку в свою сумку.

— Опять Вы за своё! Я думал, Вы пошутили насчёт пистолета.

— Нет, Джан. Я не шутил. Я на полном серьёзе. Выдайте мне оружие.

— Зачем Вам, Егор Анатольевич, пистолет, у Вас полная сумка взрывчатки.

— Ну мало ли зачем. Хотя бы застрелиться в случае провала.

— Вы думаете, что можете провалиться?

— А Вы думаете, что с таким прекрасным моим легендированием я не провалюсь? Мне удивительно только, почему азеры, их контрразведка ещё не вышла на меня.

— Не стоит об этом думать, Егор Анатольевич, мысли они могут материализоваться.

— Не знаю, как насчет материализации мыслей и чувственных идей, а мои наставники, легендарные разведчики-ветераны, учили меня, что от провала никто и никогда не застрахован, и большая глупость недооценивать противника.

— Но и переоценивать возможности азербайджанской контрразведки ещё большая ошибка. Вы если без взрывчатки находитесь, то Вас не в чем и заподозрить, а с пистолетом? Как будете проезжать через границы? Взрывчатку можете скинуть в любой момент, вон даже ключ себе сделали от вагонных дверей, а пистолет-то Вы точно не сбросите? Не выбросите же?

— Нет, пистолет не выброшу, – нехотя согласился Егор.

— Конечно, не выбросите, Вы же, как и Ваш псевдоним, Котовский Григорий Иванович, будете отстреливаться до последнего патрона! Я Вас уже изучил. Так?

— Ну так, — опять вынужден был согласиться Каминский.

— От меня пистолета Вы не дождётесь! Это гарантия провала. Согласны?

— Согласен, — был вынужден уступить Егор под аргументами Джана, но так просто он не хотел завершать разговор о возможном его провале.

— Давайте придумаем, Джан, контрольное слово, на случай если меня раскроют и заставят на них работать.

— А вот это уже дело, Егор Анатольевич, что предлагаете?

— Слово должно быть простое, общеизвестное и как-то связанное со мной. Думаю, слово «коньяк» вполне подойдёт.

— Отлично! Если всё-таки и случится то, чего Вы так опасаетесь, звоните Евгению Викторовичу и в разговоре употребите слово «коньяк», это будет сигнал о Вашей работе под контролем.

Егор и Джан вышли из гостиницы, и чёрная «Волга» со знакомым водителем повезла их в аэропорт «Звартноц». В машине Егор примерял кусок шашки для «Нивы» лохотронщиков в Минводах к банкам с пивом. Ни одна банка не годилась. Шашка помещалась, но торчал МУВ. Нужно было купить пол-литровую банку! Пришлось останавливаться почти у каждого ларька, торгующего пивом, но нужной банки так и не нашли. Решили, что Егор купит её в самих Минводах.

Джан провёл Каминского в дипломатический зал. Там они встретили старого знакомого Джана, армянина Вальтера. Джан заботы о Егоре передал Вальтеру, а сам уехал. Понятное дело, Егор пошёл на посадку без какого-либо досмотра с полной сумкой кое-как уложенной взрывчатки. В самолёте Егор сидел у иллюминатора, а рядом сидела молодая, стройная и красивая армяночка. Она настолько была счастливая, что вся светилась радостью. Егор спросил её:

— Чему Вы так радуетесь, арчи?

— Как же чему? Тому, что я наконец-то смогла улететь из Армении и меня ждёт счастливая жизнь. Армяночку звали Ася. Егор с ней весь полёт болтал, вернее, Ася рассказывала ему, какая интересная жизнь ждёт её в России. На коленях Аси стояла огромная коробка. В ней лежала хрустальная люстра. Поэтому её девушка не сдала в багаж, боялась, перебьют хрустальные подвески.

Ярко светило солнце. Самолёт ТУ-134 пролетал над Большим Кавказским хребтом. С такой высоты горы казались игрушечными. Они были полностью покрыты снегом.

— Смотри, Егор! Смотри! Это же Эльбрус! – закричала на весь салон Ася. Пассажиры, сидевшие в правом ряду, примкнули к иллюминаторам. Действительно, в ярких лучах солнца Эльбрус был прекрасен. Через полчаса «тушка», сделав вираж, стала снижаться над аэродромом Минеральных Вод. В какой раз Каминский уже прилетал сюда, то из Москвы, то из Еревана, он сразу и не вспомнит. Самолёт плавно сел и замер на стоянке в ста метрах от здания аэропорта. Подали трап. Егор и Ася, продолжая весело болтать, пошли к входу в здание, а за двадцать шагов до входа в аэропорт время для Егора остановилось. Нет, не замедлилось, а именно полностью остановилось. Он отчётливо видел через стеклянные стены аэропорта, что ручную кладь пассажиров пропускают через рентгеновский аппарат. Такого в Минводах на прилёте не было никогда. Это явный провал! Все люди вокруг Каминского вокруг застыли. Егор, будто его душа уже отделилась от тела, ясно видел себя стоящим на взлётном поле. Позади самолёт, вокруг взлётное поле, а впереди в лучшем случае пятнадцать лет строго режима и выхода нет! Нет, от слова совсем нет! Прав, оказывается, Джан, мысли они действительно материализуются. Конец деятельности шпиона и диверсанта Егора Каминского наступил, и как у всех разведчиков, неожиданно и глупо: «Вот что значит пренебрегать элементарными правилами конспирации! Теперь поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились. Это конец! Бежать? Куда? По взлётке? Только вызвать за собой погоню. Даже некуда выкинуть тротиловые шашки, кругом бетон взлётного поля. Сразу же найдут!», пульсировало в мозгу Егора. Но это ещё не конец, а только конец третьей главы пятой части романа «Пять жизней одного шпиона».