Глава пятая. Ошибки резидента.

Глава пятая.

Ошибки резидента.

Если что-то может пойти не так, то оно пойдет не так.

Закон Мерфи.

Фирма «Ляман».

Вернувшись в Баку, Егор поселился у Марины и решил больше времени уделить работе в фирме «Ляман» у Софы. Софа арендовала два кабинета на Бакинской киностудии. В Баку бизнесом повально занимались все кому не лень, но с одинаковым результатом, дальше пустых разговоров ничего не уходило. Софа Филькинштейн возложила на Егора Каминского обязанности эксперта-консультанта. Вскоре уже никто не мог пройти к ней в кабинет, не побеседовав предварительно с Каминским. Тот бизнесмен-бычара, который наезжал на Софу и которого они собирались взорвать, оставил её в покое. Он потерял свою крышу, так как Гейдар Алиев расставлял на ключевые позиции в стране своих людей, а те, в свою очередь, своих. Новая власть, новые лица. В фирме «Ляман» ещё работали двое. Бухгалтер Валера и секретарь Наташа. Валера, ровесник Егора, типичный русский бакинец, растерявший величие русского человека и набравшийся азербайджанских пороков. Наташа, тридцати пяти лет, тоже типичная русская бакинка. Замужем. Живущая за счёт любовников. У Валеры был свой кабинет, бухгалтерия, а вот Егор и Наташа расположились за столами в небольшой приемной у входа в кабинет Софы.

Наступило жаркое и сухое бакинское лето. В приёмной, где теперь восседал Егор, стоял холодильник. Увы, кабинеты не были оснащены кондиционерами. В те времена от жары использовали массово вентиляторы, а кондиционеры — большая редкость. Каминский же нашёл свой способ борьбы с жарой. Он, идя на работу, покупал в магазине две бутылки шампанского. Надо сказать, что азербайджанское шампанское давало фору даже французскому. Брал Егор самое лучшее, «Жемчужина Азербайджана», но по совершенно смешной цене. Фишка же этой жемчужины заключалась в том, что этот брют делался из отличного винограда, но он имел ещё и лёгкую приятную кислинку. Егор весь день, сидя в офисе, потягивал шампанское. Софа не возражала, у Каминского всегда была ясная голова, несмотря на выпитые им полтора литра шампанского за день.

В один из таких рабочих дней в приёмную ввалился толстый мент в звании капитана. Он направился прямиком к двери кабинета Софы. Путь ему преградил Егор. Мент сначала не понял и попытался обойти Каминского, но не тут-то было.

— А! Ты кто, да, такой? Дай пройти! — возмутился капитан.

— Я эксперт-консультант у Софы и по совместительству секюрити, а вот Вы кто такой будите, доблестный муж в форме стража правопорядка? — от этих слов мент завис! Он никак не мог понять. Его сейчас похвалили или обругали? Он отступил на два шага назад и смотрел растерянно на Каминского. Наташа, закрыв лицо руками, вздрагивала и из последних сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос.

— Вы присядьте, уважаемый! Присядьте, в ногах правды нет, говорят, её и выше нет, — предложил Каминский менту. Наташа выскочила из приёмной, и уже в коридоре раздался её смех. Затем хлопнула дверь бухгалтерии, и смех стих. Капитан сел на стул, но он никак не мог понять, что же ему говорит этот русак. Вроде говорит по-русски, но непонятно что. Мент-то таких слов никогда не то чтобы не знал, он их и не слышал.

— Можно узнать, кто Вы есть такой, мой доблестный страж? — поинтересовался Каминский у мента. Только тот сидел на стуле и смотрел непонимающе на Егора.

— Документы твои покажи мне, да! — перейдя на бакинский говорок, повысил голос, Егор. Мент достал удостоверение, а Егор ловко выхватил его у него из рук. Открыв ментовскую ксиву, стал изучать. Внимательно изучив удостоверение, Каминский протянул руку с удостоверением к менту и стал сравнивать фото на нём с физиономией капитана и неожиданно заявил ему:

— Нос на фотографии не тот. Не тот нос. Ты что, с другим носом фотографировался, да? – Егор вспомнил любимый свой фильм «Берегите женщин» и вставил в разговор хохму из фильма. Мент окончательно впал в прострацию, он ошалело смотрел на Каминского. В дверях корчились от смеха теперь уже Наташа и Валера, а капитан застыл в ступоре. Егор знал, что бакинские полицейские практиковали поборы бизнесменов. Они запросто вламывались в офисы и требовали денег. Брали немного, не жадничали, но уж слишком часто. Егор решил положить этой порочной практике конец, по крайней мере, в офисе Софы.

— Ты здесь, капитан, по службе ли так, погулять вышел? — Мент молчал, продолжая смотреть

на Егора. Каминский снял телефонную трубку. Найдя в справочнике Отделение полиции Наримановского района Баку, откуда был капитан, судя по удостоверению, стал набирать номер начальника отделения, заявив капитану:

— Вот сейчас узнаем у твоего начальника, ты тут по служебным делам или пришёл деньги вымогать, пользуясь служебным положением, а это, мой друг, преступление. — Неизвестно, чем бы всё это закончилось, не распахнись дверь кабинета хозяйки фирмы и появившаяся в дверях Софа, окинув взглядом приёмную, обратилась к Егору.

— Егор! А что тут происходит? — Потом, улыбнувшись менту, спросила его:

— Мамед, а ты чего не заходишь ко мне? Чего сидишь в приёмной? – дар речи к менту ещё не вернулся, и он, сложив ладони как при намазе, только указал ими на Каминского.

Софа перевела взгляд на Егора, ожидая разъяснений. Каминский понял, что переборщил. Он, покашляв, вернул менту его служебное удостоверение. Положил трубку на рычаги, невинным взглядом посмотрел на Софу. Мент поднялся. Не поворачиваясь спиной к Егору, пятясь, вошёл в кабинет Софы. Она закрыла за ним дверь. Наташа и Валера сидели на корточках в углу приёмной и только всхлипывали, смеяться у них сил уже не было.

— Ну чего ржёте? Всё! Цирк уехал! Сказать не могли, что это Софы знакомый? – те только махали руками и икали. Каминский открыл холодильник и налил бокал «жемчужины». Выпив шампанское, сказал:

— Ну и на старуху бывает проруха. Откуда мне знать всех её друзей. Через полчаса открылась дверь кабинета Софы, из неё вышел капитан. Он, не спуская глаз с Егора, ничего не говоря и не прощаясь, двигаясь бочком выше в коридор. Появившаяся за ним Софа, улыбаясь, сказала Егору:

— Здорово ты его напугал! Сказал, что с таким шайтаном он ещё не сталкивался. Ты его просто ошарашил. Всё спрашивал, где я такого ловкого помощника нашла. — Егор победоносно посмотрел на Наташу, говоря ей своим видом: «Ну, видишь! Ржала тут как лошадь!».

Софа и Егор решили расширить рынок, на котором могла бы ещё работать фирма «Ляман». Решено изучить рынок города Тулы. Где у Каминского остались контакты, Ольга, у которой Егор жил, когда был челноком. Софа подумывала открыть чайхану. В Баку в чайхане недостатка не было, на каждом углу стояли, но Софа хотела в своей чайхане поставить тульские электрические самовары. Каминский нашёл в записной книжке, только это на самом деле был ежедневник, телефон Ольги из Тулы. Ему удалось с офиса фирмы дозвониться до Тулы. Трубку сняла Ольга:

— Привет, Оля! Это Егор, узнала меня?

— Узнала. Удивлена твоему звонку. После той бурной ночи, которую ты провёл с моей сестрой, я была уверена, что ты не осмелишься мне ни звонить, ни встречаться со мной.

— Оля, что было, то было. Чего теперь вспоминать. Я тебе звоню по делу. Я сейчас работаю в Баку. Занимаюсь бизнесом. Тут серьёзные люди заинтересовались вашими электрическими самоварами. Ты можешь на этом деле хорошо заработать.

-Что нужно делать? – сразу перешла на деловой тон Ольга. Как говорится, блядство

и бизнес — разные понятия, и не стоит их путать.

-Узнай, где, почём и сколько можно взять самоваров, только электрических, и,

главное, какого объёма. Потом перезвоню. Так скажем, в середине августа. Обговорим все детали, цены и твою долю. Если пробная партия пройдёт успешно, то обсудим постоянные поставки. Будешь иметь от меня не только зарплату, но и процент от сделки.

— Сколько первая партия?

— Думаю, два десятка для начала хватит.

— Договорились! Всё узнаю, и к середине августа жду твоего звонка. – Егор положил трубку на рычаг аппарата и посмотрел на Софу.

— Что у тебя там за история с её сестрой? – поинтересовалась Софа, а Наташа навострила уши.

— Обычная история. Я спал с этой Ольгой и как-то переспал и с её сестрой. Вот она

в претензии.

— Понятно! – ответила Софа, а Наташа оценивающе посмотрела на Егора.

Также Егор и Софа решили проработать вопрос отправки в Калининградскую область цистерны вина. Егор заверил Софу, что в Славске у него есть человечек, который готов заниматься вином на месте. Одна была проблема с этой цистерной. Это как её в целости и сохранности довести до Калининграда и не получить в итоге вино, разбавленное на половину водой. Сами железнодорожники сливали из цистерн всё, что находилось на путях, а потом разбавляли до необходимого объёма. Вино, коньяк, спирт водой, бензин соляркой, солярку той же водой. Бизнесмены порой нанимали вооружённую охрану. Охрана следовала с цистернами по всему маршруту перевозки, расположившись на подножках вагонов или тех же цистерн. Росли накладные расходы, и они сильно повышали конечную стоимость товара.

Бакинский базар

В один из дней, когда Марина была на работе, а Егору нечего было делать в офисе, Софа работала с документами дома. Он решил сходить на бакинский базар. Именно базар, а не рынок, как принято говорить в Баку, но так говорили и в родном Егора Минске во времена его детства. Посещение бакинского базара запомнилось ему на всю жизнь. Егор в своё время сам торговал на рынке и товарами, и свининой, но восточный базар — это что-то особенное, и особенные там оказались продавцы.

Первое, что бросилось Егору в глаза, на базаре торговали только мужчины. Среди покупателей были женщины, и самое забавное, что русские женщины покупали продукты сами, а вот азербайджанки сопровождали своих мужей. Именно сопровождали. Торговались и покупали мужчины, а женщины таскали за мужьями сумки с покупками. «Как в Мозамбике!» — подумал Егор. В этот день, ещё не знакомый с правилами восточного базара, Егор совершил роковую ошибку! Он решил рассмотреть получше кусок баранины и взял его в руки. Этого на базаре делать было нельзя. Теперь Каминский влип, и влип основательно. Азербайджанцы, эти виртуозные, талантливые торгаши, не упустили своего шанса развести этого русака! Не успел Каминский положить мясо на место, как возле него уже стояли три азера.

— А! Друг! Мясо не нравится, да? Ты прав, не очень хороший это кусок. Не буду тебя обманывать. Вот, да, смотри, какой хороший кусок, да! Смотри, он сам на шашлык просится, да! Я тебе, как гостю Баку, уступлю. Бери, не пожалеешь, да! Ну, совсем даром не отдам, но, конечно, не за просто так. Такого хорошего мяса и по такой цене ты на рынке не найдёшь. Егор посмотрел на предлагаемый ему кусок баранины, а свинины на базаре не было по понятным причинам. Свинина и её мясо по мусульманским законам — нечистое животное, и правоверному мусульманину к свинине даже прикасаться нельзя. Кусок баранины казался приличного размера, свежий, и цена, которую просил азер, действительно была невысокой. Егор попросил ему взвесить этот кусок. Продавец бросил мясо на весы и, не взвешивая, назвал цену в 100 манат. Егор согласился. Тогда этот азер, махнув рукой, бросил на весы ещё один кусок, на половину меньше того, что брал Каминский, и со словами:

— Это мой тебе подарок, друг. Бери почти даром, да! – почти даром оказалось ещё 50 манат. Каминский согласно кивнул головой. Завернув, мясо в бумагу и помогая положить его в авоську, которую Егор захватил из квартиры Марины, продавец прошептал ему на ухо:

— Слушай, да, дорогой. Слушай, только для тебя, пошли к моему брату, он рядом стоит, тоже торгует. Он тебе такого мяса даст на плов, пальчики скушаешь, да, не то, что оближешь. Твоя ханум-красавица приготовит тебе плов. У такого аскера, как ты, женщина обязательно красивая, да! – надо ли говорить, что Егор, конечно же, купил мясо у брата этого внимательного и заботливого продавца. Потом они вместе пошли покупать овощи и фрукты. Фасоль для лобия, сладкий перец, баклажаны, их называли в Баку «демьянки», знакомый уже Егору по Минску гранатовый соус «Наршараб». Потратив почти 250 манат, Каминский, закруженный, как ишак, покупками, вынужден был взять такси, в руках ему всего этого до Ахмедлов не дотащить. 

Сидя на кухне у Марины, Егор смотрел на покупки и думал: «Блин! Зачем я столько всего накупил! Хорошо, что у Марины большой холодильник. Права была Татьяна, когда в Севане на рынке рассказывала мне о торговцах-азерах. Да, это не тупые армяне, самодовольные деревяшки-буратины из страны дураков». Марина в этот момент вернулась домой. Всплеснув руками, она, смотря на гору продуктов, спросила Егора:

— Егор! Что, предполагается наступление голода, что ты столько всего накупил?

— Нет, не предполагается. Это я, Марина, сходил на базар и сам не понимаю, на кой я всё это набрал. Они мне, эти торгаши, по ушам проехали и совсем голову заморочили. Казалось, всё так дёшево, а оставил на базаре 250 манат. Сходил, называется, за хлебушком. – Марина долго смеялась над Егором. Вскоре пришла и бабушка с внучкой. Марина сказала матери:

— Мама, посмотри, сколько продуктов Егор накупил! Теперь две недели ничего не покупай, покуда это не съедим.

Ночи Егор проводил в своей кровати в одиночестве. В другой комнате спали Марина с дочкой и её мать. Заниматься сексом Марина и Егор могли только урывками, когда дома не было ни бабушки, ни дочки.

Лайла.

Егор наведался в корреспондентский клуб и снова встретил там Лайлу. Надо сказать, что по своей красоте Лайла могла сравниться только с Джессикой с Мадагаскара, но у Лайлы была другая красота. Если Джессика — это просто секс-бомба, сводившая с ума любого мужчину, который видел её. Лайла, турчаночка двадцати лет, изящная, грандиозная, гордая осанка. Стройная, как лань, с черными, как у горной серны, под веерами-ресницами глазами и тонкими бровями, крыльями чайки на красивом личике. Молодые щелкопёры и маститые писаки в этом репортёрском клубе часто засматривались на девушку. Увидев Егора, Лайла помахала ему своей изящной ручкой и сразу же направилась к нему, чем вызвала неподдельный интерес у мужчин, находившихся в это время в клубе.

— Привет, Лайла! Рад тебя видеть! Ты всё хорошеешь и хорошеешь с каждым днём! Расцветаешь, как роза! — Лайла улыбнулась и протянула Егору руку для приветствия. Каминский как можно изящнее взял её тонкую ладошку в свою руку и галантно поцеловал. Лайла покраснела от неожиданного поступка Егора и от удовольствия. Не принято в этой стране целовать девушкам руки. Не выпуская из своей руки нежную ладошку девушки, Егор подвел Лайлу к стойке буфета и заказал ей и себе по бокалу шампанского. Удивлённый официант наполнил бокалы, и Лайла на глазах у всех, взяв бокал, слегка коснувшись им бокала Егора, отпила вино!

— Ну как, Егор, мы с тобой всех уже достаточно удивили! – спросила, смеясь, Лайла. На девушке было надето красивое обтягивающее красное платье, выгодно подчёркивающеееё стройную фигуру.

— Думаю, достаточно! – ответил Егор, и они, на этот раз звонко чокнувшись бокалами, допили шампанское. Егор посмотрел в чёрные, как бездна, глаза девушки и неожиданно сказал ей:

— Лайла, я хочу предложить тебе встретиться в городе. Мы сможем погулять по Баку. Ты мне расскажешь о городе, потом сходим в какой-нибудь ресторан. Поужинаем. Ты согласна? — Егор с нетерпением ждал ответа девушки. Лайла внимательно посмотрела в глаза этого русского парня и, к радости Каминского, ответила согласием. Сказать, что Егор был счастлив, это скромно промолчать.

Вечером того же дня Егор и Лайла встретились в Старом городе. Лайла уже в джинсах, лёгкой футболке и кроссовках. Её черные как смоль кудри, перетянутые красной из шифона лентой в хвост, спадали на её плечи. Хотя девушка была одета проще, чем в клубе, но выглядела она ещё обворожительнее и привлекательнее. Если в клубе она неприступная богиня, то теперь неземной ангел. Егор сначала даже растерялся. Все прохожие, и мужчины, и женщины, а особенно пары, с интересом смотрели на них. Заметив растерянность Егора, Лайла взяла его под руку и, смеясь, сказала ему:

— Я уже привыкла к такому вниманию ко мне со стороны окружающих. Пошли на экскурсию по городу? 

Гуляя по старому Баку и слушая Лайлу, Егор смог с достоинством оценить её широкий кругозор и высокий интеллект! Только его жена Лена, из числа тех женщин, которых встречал в своей жизни Егор, обладала таким богатым багажом знаний, как Лайла! Для Баку, с его в основном безграмотным населением, Лайла казалась жемчужиной в золотом оправе, как по своей красоте, так и по своему интеллекту. 

Решили зайти в кафе и поужинать. Как принято на Кавказе, их обслуживал официант. Егор заказал бутылку хорошего сухого красного вина, люля-кебаб, мясную нарезку, фрукты, а для себя ещё и окрошку!

— Я, Лайла, люблю окрошку ещё с Мозамбика, вот хочу попробовать и бакинской окрошки.

— С Мозамбика? — у девушки блеснули интересом и завистью глазища!

— Ты бывал в Мозамбике? Расскажи! – Лайла схватила руку Егора и приготовилась слушать рассказ.

— Я служил на военно-морском флоте. Первый наш дальний поход был вокруг Африки в Мозамбик. Семь месяцев мы провели в походе, пересекли два океана, — девушка издала томный вздох зависти и превратилась вся во внимание. Каминский, пока не принесли заказ, рассказывал Лайле о походе вокруг Африки, о встречах в океане, о приключениях экипажа ГисСу «Стрелец» в Мозамбике. Его рассказ прервал официант, начавший расставлять на столике заказанные Егором блюда.

Егор, съев окрошку и высоко оценив её, теперь, под вино и люля-кебаб, слушал Лайлу. Она до глубины души поразила его рассказом о себе. Оказалось, Лайла родом из района. Из семьи учителей. Школу закончила с золотой медалью, но не смогла поступить в университет. У её родителей не хватило денег на взятку, чтобы дочь смогла учиться на дневной форме обучения. Хватило только на заочное. Устроилась стюардессой. Стюардессой сразу же взяли, без проблем и волокиты. Внешность и знание английского языка сыграли главную роль. Мечтает стать журналистом, и поэтому пошла внештатным корреспондентом в газету «Бакинский рабочий». Уже имеет несколько публикаций и даже два очерка. До поступления на работу стюардессой несколько месяцев работала волонтёром Красного Полумесяца на передовой в Карабахе. Каминский слушал девушку и испытывал к ней на этот раз не страсть и похоть, а огромное чувство уважения и нежности. Он впервые не хотел с девушкой интимной близости. Заняться с ней сексом ему казалось, как измазать дёгтем божественно красивую скульптуру.

Лайла замолчала. Егор дал ей возможность покушать, и когда она насытилась, продолжил беседу:

— Лайла, так ты по национальности – азербайджанка?

— Нет, Егор. Я не могу быть азербайджанкой, потому что нет такой национальности — азербайджанка. Егор удивлённо посмотрел на Лайлу: «Ничего себе поворотик!» — подумал он. Лайла, выпив ещё вина, пояснила:

— Есть люди, проживающие на территории, которая называется Азербайджан. Но у них самые разные национальности. Лезгины, талыши, муганцы. Титульная же нация в Азербайджане — это турки-азери. В Турции живут турки-сельджуки, в Азербайджане — турки-азери. Если фамилия у азербайджанца имеет окончание – «оглы» или у женщины — «гызы», это турецкие корни. Значит, сын или девочка. Если – «заде», значит иранские корни. Вот, к примеру, певец Полад Бюль-Бюль-оглы. Полад — имя иранское, «стальной», бюль-бюль — значит соловей, «оглы» — сын. Теперь уже Егор слушал девушку затаив дыхание. Лайла продолжала:

— Турецкий язык похож очень на азербайджанский. Только он, турецкий язык, бедный по сравнению с нашим, всё равно как детский. Культуры во многом схожи, наша больше обогатилась за счёт других народов Кавказа. Это как белорусы и украинцы.

Егор и Лайла долго беседовали за столиком. Лайла ещё рассказала ему, как была три месяца на фронте и заботилась о раненых. Ей даже пришлось однажды вытаскивать раненого паренька с поля боя, правда, когда уже не стреляли. Она ещё рассказала Егору, что видела президентский самолёт Эльчибея в аэропорту Нахичевани. Ушли из кафе перед самым началом комендантского часа. Лайла жила на съёмной квартире в Баку. Егор остановил такси. Он заплатил таксисту деньги и попросил отвезти девушку по адресу, который она ему укажет. Поцеловав на прощание её прекрасную ручку, Егор помог девушке сесть в машину на заднее сиденье, а сам остался стоять на тротуаре, смотря вслед удаляющемуся такси.

Спустившись в почти пустое метро, Егор, стоя в вагоне и прислонившись к стойке, думал. Думал, вспоминая этот вечер и их разговор с Лайлой: «Какая необычная и интересная она девушка. Свободная, просвещённая, красивая. Это новое поколение растёт. За ними будущее этой страны. Уже только ради этой девочки можно отказаться от взрывов и не мешать, этому народу строить своё будущее. Меня она так поразила, что я даже забыл взять её координаты или оставить ей мой служебный телефон, хотя бы фирмы «Ляман». Вот только Лайла сказала, что следующие две недели у неё будут напряжёнными. Много полётов. Общаться с ней очень интересно и приятно. Встретимся ещё несколько раз, а там посмотрим, как будут складываться наши отношения. Может, станем большими и настоящими друзьями? Правда, у меня в друзьях таких красивых девушек ещё не было, но, может, она станет первой?» Не знал ещё Егор, что следующая его встреча с Лайлой состоится только в июле 1994 года в зале заседаний Верховного суда Азербайджанской Республики на его суде. 

Тофик Дадашев.

На выходные обе Марины, Ветрова и Долгова, с детьми в компании Егора отправились на знаменитое грязевое Зыхское озеро в Баку. Каждое лето на берегах этого «Соленого озера» собирались отдыхающие. Многие считали водоём целебным. Купались в солёной воде, а затем, загорая под солнцем, втирали в кожу грязь со дна озера. Это всё, несмотря на то, что купаться в озере запрещено. Запрещено из-за антисанитарных условий. Дело в том, что на протяжении многих лет в озеро сливаются сточные воды и нефтяные отходы, однако доступ к озеру никем не ограничивался. 

Егору совсем не понравился ни цвет воды, ни грязи, ни запах, исходящий от озера. Он, большой не любитель солёных вод, ещё со времён вынужденного купания в Атлантическом и Индийском океанах, и от грязевых процедур Егор тоже отказался. Зато его заинтересовала воинская часть, расположенная вблизи озера, и болтающиеся от скуки по берегу озера солдаты. К сожалению, его обе знакомые, Марины, не знали, что тут за часть дислоцирована. Зато Марина Ветрова поведала Егору об эпидемиологической обстановке в Баку, о случаях заболевания холерой. Егор попросил её разузнать поточнее, сколько заболевших и есть ли угроза эпидемии. В разговоре на пляже Марина Ветрова проронила фразу, которая очень заинтересовала Егора. Оказывается, Марина ассистировала известному Тофику Дадашеву. Егор слышал об этом человеке. Он читал о нём ещё в годы своей юности, в журнале «Техника — молодёжи», и немало слышал о его способностях на занятиях по агентурной разведке. Когда же Марина заявила, что Тофик Дадашев консультирует Гейдара Алиева и входит в его свиту при поездках Алиева за рубеж, на встречи с иностранными лидерами, Каминский обратился к ней с просьбой:

— Мариша! Организуй мне интервью с ним! Это же такая будет сенсационная статья! Любая газета с руками оторвёт. Поделюсь с тобой гонораром. Даже аванс выплачу. Сто манат сразу. Сыну купишь что-нибудь к школе. А, Марина! Устрой встречу!

— Хорошо, поговорю с ним. Попрошу. Может, в виде исключения согласится.

После разговора на озере прошло не так уж и много времени, и вот утром Марина Ветрова забежала к Долговой домой, ей срочно был нужен Каминский.

— Егор! 3 августа к 13 часам приходи к домику, где практикует Тофик Гасанович. Знаешь где. Я тебе говорила. У тебя будет двадцать минут на интервью. Только не спрашивай его о своём будущем, он этого не любит. Я полетела на работу!

— Спасибо, Маринка! Спасибо! Вот сто манат возьми, как и обещал. Потом, когда опубликую статью, ещё сто манат заплачу. Я твой должник!

Марина Ветрова умчалась на работу, а Егор задумался о предстоящей встрече с Дадашевым. Учитывая то, что Егор знал о нём, и то, что он сам напросился на интервью с Тофиком, это можно было сравнить со смертельным номером в цирке, где дрессировщик кладёт голову в пасть льву. До интервью было ещё три дня, и Каминский решил основательно подготовиться к этой встрече. Во-первых, он купил в книжном магазине книжку о Тофике Дадашеве Бакинского издательства. Книжка карманного формата и рассказывала о детстве, юности, молодости Тофика, о его способностях. Написана она была от первого лица. Во-вторых, Егор дважды проштудировал её. В-третьих, он понял главное, как можно противостоять умению Тофика читать мысли людей: «Он всегда при чтении мысли говорит подопытному человеку: «Сосредоточьтесь на мысли. Сконцентрируйтесь на мысли!», значит, мне нельзя концентрироваться на мыслях, но как этого добиться? Как не думать, когда берёшь интервью? А вот как! Я выпью немного пива! Пьяным от него я не стану, а мысли будут прыгать», решил Каминский и сел записывать в блокнот вопросы, которые намеревался задать Тофику Дадашеву при встрече.

Наступило утро 3 августа. День встречи Егора Каминского с Тофиком Дадашевым. Егор принял ванну, вымылся, привёл себя в презентабельный вид и отправился на интервью. Как и планировал Егор, он купил две баночки пива и выпил их за полчаса до назначенного времени. В 13:00 он позвонил в двери особняка, в котором Дадашев вёл приём пациентов. Дверь открыла одна из ассистенток. Егор представился. Та, ничего не говоря, сразу провела его в кабинет к Дадашеву.

Тофик сидел за большим столом в белом медицинском костюме. Егор представился. Тофик встал. Протянул руку Егору и поздоровался с ним. Затем они расположились на стульях за столом. Каминский положил на стол белый пакет-майку, с которой ходил по городу. В ней лежал диктофон, фотоаппарат «Зенит» и блокнот. Посмотрев на Тофика, Егор спросил:

— Тофик Гасанович, разрешите воспользоваться диктофоном?

— Не стоит, Егор Анатольевич, у Вас ведь отличная память, профессиональная. Лучше воспользуйтесь своим блокнотом. 

— Тогда разрешите Вас сфотографировать?

— Это можно! – Егор сделал несколько снимков «Зенитом» и достав из пакета блокнот, открыл его на той странице где он предварительно записал вопросы. Задал первый вопрос.

— Тофик Гасанович, я внимательно, дважды, прочитал книгу о Вас, чтобы не задавать тех вопросов, на которые есть ответы в книге. Поэтому главный вопрос, который беспокоит всех жителей Баку и не только Баку. Когда закончится война?

— Скоро. В мае следующего года. Это не будет победа, но война будет поставлена на «стоп». Заключат перемирие о прекращении огня. Гейдару Алиеву это удастся, но до этого будет ещё много горя и потерь у Азербайджана, – Егор скорописью записал ответ. Приоткрыв то место, где у него были записаны вопросы, собрался читать следующий, но не стал, так как Тофик Гасанович, немного подумав, сказал:

— Вы наверняка хотели бы знать, как я это всё узнаю. Просто слышу или вижу, бывает во сне. Вы же слышали, что я предсказал точную дату и время смерти

Андропова. Это было так действительно. Меня часто спрашивали мои московские друзья, когда умрёт Андропов, он ведь был очень плох. Однажды мне приснился сон. Мужчина в медицинском халате. Он сказал мне во сне: «Вы хотите знать, когда умрёт Андропов?», и назвал точную дату и время. Проснувшись, я позвонил своим друзьям и сказал им точное время и дату смерти Андропова. Так оно вскоре и случилось. Ведь мне Андропов дал квартиру в Москве. Правда, я в ней жить не могу. Нехорошая это квартира. В ней тяжёлая энергетика осталась от прежних жильцов. – Тофик ещё много говорил об экономическом и политическом положении Азербайджана, о его перспективах. Егор записывал и записывал и неожиданно поймал себя на мысли: «Стоп! Он же отвечает на вопросы, которые я для него приготовил, но я ведь ему их не озвучивал, а только читал про себя. Он их видеть не мог, значит, считывает всё-таки с моей головы. Неужели пиво не помогло?», перестав писать, Егор уставился на Дадашева и растерянно спросил:

— Тофик Гасанович, Вы же отвечаете на те вопросы, которые я Вам ещё не задавал? Это как?

— Что, может что-то не так? Зачем тратить время на чтение вопроса?

— Да, конечно, но вот что хочу Вас спросить, что там было на самом деле со Скоком. Много всего пишут об этом деле. Расскажите, как оно было-то, ну в той части, когда Вас пригласили помочь.

— Хорошо. Только что-то я не слышал, чтобы об этом деле много писали. Наверное, у вас, у корреспондентов, свои источники информации. Хотя, извольте. Случилось это весной 1989 года, в апреле. Некий мошенник Стас Скок захватил самолёт Ту-134 и потребовал изменить курс, кажется, намеревался лететь в Пакистан. Самолёт совершил посадку в Баку якобы для дозаправки. Меня попросили поговорить с этим угонщиком и выяснить по возможности, есть ли у него взрывчатка и пособники в салоне самолёта. Меня решили представить банковским служащим. Подвезли к самолёту. Я подошёл к трапу и сказал угонщику, что тех денег, что он требует, в банке сейчас нет и нужно подождать, пока их доставят из Москвы. Что, кстати, было истиной правдой. В Бакинском банке просто не оказалось запрошенной угонщиком суммы в валюте. Затем я сказал ему. Вот дословно: «Слушай, парень. Напрасно ты всё это затеял. Бросай эту ерунду и пошли со мной, лучше холодненького пивка попьём». Скок послал меня на три весёлых буквы. Я вернулся к машине. Потом на командном пункте, когда у меня спросили моё мнение по поводу угонщика, есть ли у него пособники, я сказал им: «Мне думается, он блефует и у него нет не только пособников, по крайней мере в салоне самолёта, но и даже взрывчатки, но я не уверен в этом».

— Как не уверен? – вырвалось у Каминского.

— Вот и они также удивились. Только я, Егор Анатольевич, никогда ни в чем не уверен. Например, я сегодня не уверен, что выйду живым из этого кабинета.

— Почему? – ещё больше удивился Каминский.

— Почему? Может у Вас бомба в пакете лежит?

— Нет там никакой бомбы, только диктофон и фотоаппарат, — и в подтверждение своих слов Егор предъявил Дадашеву свой пакет в раскрытом виде.

— Ну, это сегодня. Давайте продолжим интервью, — предложил Тофик.- Тофик Гасанович, вот Вы говорили о вещих снах. Я часто вижу сны. Даже читаю сонники, а как понять какой сон вещий?

— Вещий сон Вы сразу узнаете. Он Вам запомнится и будет очень конкретным. Вы, увидев его, поймёте, что он вещий. Только вещие сны бывают очень, очень редко, у меня их было не больше трёх десятков.

— Это правда, что Вы помогали Гарри Каспарову на чемпионате мира в игре с Анатолием Карповым?

— Помогал. Только не победить, а защищал его сознание от влияния других, так называемых экстрасенсов, в большей своей части разномастных гипнотизёров.

— Скажите, Тофик Гасанович, а что вы думаете о Ельцине?

— Ельцин — очень чёрная и трагическая фигура. С ним ещё будет связано много горя и бед. Он ведёт Россию в пропасть. Люди, которые могли спасти Россию, уже приходили, но ни власть, ни народ их не принял и отверг, чем обрёк себя на большие беды.

— Кто же, по-вашему, эти люди?

— Кто? Вы тоже о них слышали. Например, Сажи Умалатова и её товарищи Алкснис, генерал Альберт Макашов.

— Умалатова? Алкснис? Макашов? Да ладно, Тофик Гасанович. Вы шутите? – удивлённо переспросил Егор. Он никак не мог поверить Дадашеву, что эти закостеневшие коммунисты могли повести Россию к новой жизни.

— Какие тут шутки, Егор Анатольевич. Однако нам пора прощаться. Вместо отведённых Вам двадцати минут мы проговорили сорок пять, а меня пациенты ждут. Они оба встали, стали прощаться, и тут Дадашев спросил Егора:

— Я вижу, Вы хотите меня спросить, но не решаетесь. Спрашивайте.

— Меня предупредили не задавать Вам этот вопрос, но раз Вы не против. Тофик Гасанович, а что со мной будет? Тофик посмотрел в глаза Егору, и Егор всё сразу понял. Он, как вспышку, увидел всё, что его ждет. Яркие фрагменты вспыхнули в его мозгу со скоростью света и исчезли. Он теперь знал своё будущее, и оно не было радужным.

— Я смотрю, Вы всё поняли. Но не волнуйтесь, в итоге всё закончится хорошо. Рад был знакомству. Надеюсь, ещё встретимся, — сказал Дадашев Каминскому, и Егор, потрясённый своим будущим, повернулся и молча вышел из кабинета. В фойе действительно собрались люди, пациенты Дадашева.

Егор брёл по улицам Баку, обдумывая то, что он увидел при последних словах Тофика. Он не мог вспомнить детали видения, но общая концепция ему была понятна, и она его совсем не радовала, наоборот, вызывала панику и страх.

Встреча с легендарным Тофиком Дадашевым и интервью с ним со временем сделают и самого Егора Каминского легендой среди работников спецслужб ряда стран постсоветского пространства. Многие из них, узнав, что общаются с Егором Каминским, задавали ему один и тот же вопрос: «Ты что, действительно брал интервью у Тофика Дадашева, и он тебя не расколол?» Выходит, не расколол. Сам Тофик Дадашев через несколько месяцев после этой встречи на допросе у следователя в МНБ Азербайджана так заявит под протокол: «Я понял, что этот человек не тот, за кого он себя выдаёт. Только я не был уверен в этом и хотел встретиться с ним ещё несколько раз и уже потом вам позвонить». Так это или нет? Неизвестно. По крайней мере, Тофик не позвонил в МНБ и не сообщил о встрече со странным корреспондентом! Это факт, но и поведение Тофика во время интервью однозначно говорит, что он догадался, кем на самом деле является Егор Каминский, догадался и не сдал. Почему? На этот вопрос ответить может только сам Тофик Дадашев.

Тварь ли я дрожащая или право имею.

После интервью с Тофиком Дадашевым, Егор решил привести в порядок свои диверсионные дела. Он уже подыскал в Ахмедлах места для хранения взрывчатки. Недалеко от дома Марины Долговой находился котлован. То ли долгострой, то ли просто приличная яма, в которую свалили строительный мусор. На дне этой ямы в присыпанных песком плитах Егор рассчитывал спрятать коробку от фотобумаги, а в ней весь свой боезапас. Котлован находился на пустыре, и спуститься в него, не вызывая подозрения, можно было даже днём, например, по малой нужде. Второй тайник он решил устроить у самого дома Марины Ветровой. Возле дома лежали сложенные в стопку семь железобетонных плит потолочного перекрытия. Лежали, судя по растущему на них мху, уже долго и, похоже, ещё долго будут лежать. Вот в щели под этими плитами Каминский и решил обустроить запасной тайник для взрывчатки. Даже сфотографировал сына Марины Ветровой на фоне этих плит. Мало придётся передать Джану место, где находится тайник, а фото мальчишки, знакомой Егора, не вызовет никакого подозрения у правоохранителей даже в случае его провала.

Утром 5 августа 1993 года, в четверг, Егор собрался на работу в офис к Софе. Он забрал с собой коробку с взрывчаткой и остальными элементами для детонации тротила. Нужно было спрятать это всё хозяйство, как и рекомендовал Борис, на нейтральной территории. Положив коробку в прозрачный пакет, он сел в метро и поехал на киностудию. 

В офисе делать было нечего. По уже ставшей традиции Егор потягивал «Жемчужину», на этот раз в одиночестве, Наташу куда-то отослала Софа. Он пил шампанское и размышлял о своём положении, в котором оказался: «Несомненно, самым безопасным для меня местом является Баку. Вот уж где до меня армянам не добраться, так это здесь. Только мне-то что делать дальше?» То, что увидел Егор, прощаясь с Тофиком, смертельно напугало его, а когда Каминский боялся, он действовал на форсаже, к сожалению, не раздумывая, а больше на интуиции. До сих пор она, интуиция, его не подводила. Только сейчас, открыв вторую бутылку шампанского, выпив первый бокал, Егора неожиданно накрыла злость и ненависть. Злость на всех и ненависть ко всем и в первую очередь к себе самому: «Возомнил себя разведчиком и диверсантом, а на самом деле кто я такой? Мечусь, как говно в прорубе. То взрывать, то не взрывать. Разве так поступают настоящие разведчики-диверсанты? Моим старикам-ветеранам за меня было бы стыдно. Не вышел из меня настоящий диверсант? Одно дело играть в шпиона, а другое дело быть им. Как там у Достоевского: «Тварь ли я дрожащая или право имею». Разведчик я, боец, элита спецназа, или трус и слабак, играющий в крутого профи, а на самом деле ищущий оправдания, чтобы не выполнить задание?» Егор смотрел на коробку от фотобумаги и неожиданно принял решение, о котором ещё утром и не помышлял. Он поднялся со стула, положил коробку с взрывчаткой в прозрачный пакет и, открыв дверь кабинета Софы, сказал ей

— Софа, если нет никаких ко мне поручений, то, может, я пойду?

— Да-да, Егор, можешь, конечно, идти. Завтра придёшь? Должен быть один алверчи, хочу, чтобы ты его посмотрел и чтобы он тебя тоже увидел.

— Конечно, приду! Тогда до завтра?

— До завтра, Егор.

Каминский вышел из офиса и отправился к вентилю коллектора газопровода на проспекте Нариманова, второму объекту, выбранному им для диверсии. Уже стемнело, когда он подошёл к вентилю. Тротуар от вентиля отделял парапет высотой полтора метра. От парапета до вентиля было метра два. Улица была пустынна. Егор прошёл мимо вентиля. Потом перешёл проспект и расположился на парапете напротив коллектора на обратной стороне проспекта. Егор понаблюдал за объектом. Прохожих практически не было. Егор достал две шашки. Переложил их в бумажный чёрный 13х15 сантиметров пакет от фотобумаги. Открыл ВЗД, выставил время — 6 часов, завёл до конца пружину. Обмазал запал пластилином и вкрутил его в ВЗД, чем запустил часовой механизм, и аккуратно, но решительно вставил запал в тротиловую шашку. Заклеил бумажный пакет с фугасом скотчем и, спрыгнув с парапета, направился вниз по проспекту. Метров через сто перешёл проспект и направился вверх, обратно, но уже по другой стороне, по той, где и размещался вентиль газопровода. Проходя мимо, он лёгким движением метнул фугас в пакете под вентиль. Егор даже слышал, как тот ударился об чугунный корпус вентиля. Такие метания снаряжённого фугаса — это за пределами понимания любого минёра. Чудом не произошёл взрыв! Егор направился дальше и, перейдя снова на противоположную сторону, направился к метро. Взрыв должен произойти в 4 часа утра 6 августа 1993 года.

Егор с прозрачным пакетом в руке, где лежали ещё четыре тротиловые шашки в коробке от фотобумаги, запал и МУВы, неожиданно подошёл к полицейскому участку и понял, что он, похоже, влип и на этот раз, влип, серьёзно. Егор не проверил в своё время эту сторону проспекта и не знал о находившемся на ней полицейском участке. Из участка выходили в бронежилетах и с автоматами полицейские. Готовились начать патрулировать улицу, приближался комендантский час. Полицейские стояли перед Егором у входа в полицейский участок. Время опять остановилось для Каминского. Впереди, по ходу его движения, десяток вооружённых полицейских с интересом разглядывают его. Слева вход в полицейский участок. Справа проспект. Назад идти нельзя, тем более бежать, от пули из «калаша» не убежишь. Через стеклянную стену участка видно, как в дежурке курит за столом и скучает мент, дежурный капитан. План у Егора созрел мгновенно, и время сразу же потекло своим чередом.

Каминский сделал ещё несколько шагов к полицейским и, повернувшись налево, вошёл в полицейский участок. Войдя, он сразу же направился к дежурному. Подойдя к полицейскому, Егор протянул руку для приветствия, улыбаясь, сказал капитану:

— Добрый вечер! — Полицейский поднялся со стула.

— Салам! — Ответил дежурный, пожимая протянутую руку и вопросительно смотря на неожиданного посетителя.

— Простите, уважаемый, у Вас не найдется огонька? Моя зажигалка сломалась. — Егор достал из заднего кармана пачку сигарет «Tiger» и, вынув сигарету, прикурил от предложенной полицейским зажигалки. Естественно, капитан, не встречавший таких сигарет, с интересом смотрел на пачку. Егор уловил его взгляд. Протянув ему пачку, сказал:

— Угощайтесь, товарищ капитан! Отличные настоящие английские сигареты. В Москве покупал. Правда, они не дёшевы, но они того стоят. Закуривайте! — Капитан достал из пачки сигарету. Прикурив, он оценивающе склонил голову в сторону в знак уважения к табаку. Егор достал из пачки ещё три сигареты. Положив их перед ментом на его стол, сказал:

— Это Вам, уважаемый, на дежурстве покурить. Простите, но мне надо спешить. Скоро комендантский час, а я ещё в Ахмедлы должен добраться.

— Спасибо за сигареты и удачной Вам дороги домой, — ответил полицейский. Они на прощание обменялись рукопожатием. Егор вышел из полицейского участка и пошёл прямо на вооружённых ментов. Те расступились, пропуская Егора. Каминский заспешил к метро, действительно, вот-вот наступит комендантский час.

В метро Каминский решил проанализировать своё поведение в полицейском участке: «Итак, что видели менты на улице через стеклянную стену участка. Какой-то русак подошёл к их дежурному. Они обменялись рукопожатием, перекинулись несколькими фразами. Русский угостил капитана сигаретой. Они вместе покурили. Потом попрощались, и русский ушёл. Всё! Вывод? Они знакомы, и парень заходил что-то сказать или что-то узнать у знакомого своего капитана. Понятное дело, никто из полицейских не попёрся в участок выяснять у дежурного, кто это сейчас к нему заходил. Да и что мог сказать капитан? У парня сломалась зажигалка, и он, увидев, что я курю, зашёл попросить огонька. Обычная ситуация для большого города. По крайней мере, так оно могло всё выглядеть со стороны. В этой ситуации главное было сохранить хладнокровие и не дёрнуться, не засуетиться, не нервничать и уж тем более не развернуться пред этой толпой ментов и не зашагать обратно. Тогда точно всё! Они обязательно догнали бы и обыскали. Прав Борис. Не фига таскаться по Баку с взрывчаткой».

В Ахмедлах Каминский спустился в котлован и в дыру засунул коробку с тротилом и оставшимися МУВ и запалами. Ничего не было заметно. Егор выбрался из котлована, на улице было пусто. Уже давно начался комендантский час. Но теперь Егор был спокоен. Он избавился от компрометирующих его предметов, и опасность быть разоблачённым ему больше не грозила.

Егор лежал в кровати в комнате и не мог заснуть. Часы показали 4 часа утра: «Взрыв уже должен был произойти. Значит, завтра посмотрю, что там с этим вентилем стало. Две шашки, 400 грамм тротила, вполне хватит, чтобы разрушить этот вентиль из хрупкого чугуна», — подумал Егор и заснул. 

Закон Мерфи или ошибки резидента?

Дорога на работу в офис Софы проходила мимо того газопровода, где Егор накануне заложил фугас. Каминский ходил по этому маршруту каждый раз, когда из Ахмедлы отправлялся на киностудию в фирму «Ляман». Не стал исключением и этот день, 6 августа 1993 года. Подходя к месту диверсии, Каминский сразу понял, что взрыва не было! Проходя мимо вентиля, Егор отчетливо видел свой пакет с фугасом. Он лежал на том же месте, куда и упал вчера вечером. Каминский прошёл немного вперёд, до места, где парапет опускался до его пояса. Потом заскочил на парапет и вернулся к вентилю. Поднял свой пакет и разорвал его. Всё было на месте: и шашки, и запал, и часовой взрыватель. Каминский положил фугас в белый полиэтиленовый пакет-майку и спрыгнул с парапета на тротуар. Приземлившись, он почему-то не сгруппировался и сильно ударился пятками об асфальт. В момент удара у него в мозгу опять, как тогда в кабинете Дадашева, вспыхнула картинка. Только на этот раз он смог её отчётливо рассмотреть. Он, Егор, что-то говорит с экрана телевизора. Видение в мгновении исчезло. Каминский пошёл дальше вниз по проспекту, стараясь не сильно размахивать пакетом. Решив не испытывать больше судьбу, Егор засунул руку в пакет и осторожно извлёк ВЗД с запалом из шашки. Одной рукой выкрутил капсюль-детонатор и положил его в пачку с сигаретами.

На пути в офис Каминский зашёл в магазин и купил себе сумку из кожи, похожую на барсетку, только размером побольше. В офисе он переложил в неё шашки и ВЗД. Каминский обдумывал свои дальнейшие действия: «Почему сорвался взрыв, уже неважно. Это мне знак. Всё, больше никаких взрывов. Хватит. Кого я предал? Чей приказ не выполнил? Этих вурдалаков и сволочей армян! Кто они мне? Никто! Я не армянин и ничем им не обязан! Я им не присягал. Всё! Точка! Сегодня спрячу эти шашки под плитами возле дома Марины Ветровой и буду жить в Баку, как обычный человек, работать у Софы, зарплата для Баку хорошая. Жить где есть. Буду искать выход из этой патовой ситуации. Надо будет выходить на азербайджанскую контрразведку и прозондировать, как они отнесутся ко мне, если я явлюсь с повинной. Если они не полные дураки, а будем надеяться, что всё-таки не полные, то не упустят возможности затеять с армянами разведигру. Тогда я смогу нейтрализовать Джана и его банду и реабилитироваться в глазах азеров. Особо-то я им ничего не сделал. Ну хорошо, тот вагон на вокзале. Так я думаю, жертв не было. Если я сдам им эту террористическую армянскую сеть, то смогу получить и помилование от них. Так и поступлю, другого варианта нет. Сейчас договорюсь с Мариной Ветровой о встрече. Нужно будет по темноте идти, а при мне взрывчатка. Я заметил, что если в Баку идёшь с женщиной, тебя полиция не трогает даже в комендантский час».

Вечером на вокзале из телефона-автомата Каминский позвонил домой Марине Ветровой и договорился встретиться с ней в 21 час у входа в метро, пообещав показать свою статью о Тофике Дадашеве. После звонка он зашёл в какую-то пивнушку, полную поддатых мужиков. Там он чуть не подрался с двумя русскими пьянчугами, решившими почему-то внаглую развести его на выпивку. Злой как чёрт и употребивший два раза по сто грамм водки, Егор отправился к входу в метро. На часах уже был 21 час, а вот Марины не было. Егор встал в очередь за мороженым, но, простояв несколько минут, решил отказаться от этой идеи и покинул очередь: «Душно и жарко! Мороженое растает, будут руки липкие, а помыть их негде, не отойти от входа в метро. Марина может появиться в любой момент». Каминский тогда решил купить букет роз и встал в очередь к цветочнице, но возле неё стояли два мужика и долго ковырялись в цветах, выбирали, а вход в метро Егор не видел. Каминский плюнул на цветы и вернулся к входу в метро. Часы уже показывали 21:25. Что делать, Каминский не знал, и в этот момент к нему подошёл молодой сержант-полицейский:

— Сержант Ахмедов. Предъявите, гражданин, Ваши документы! – обратился он к Каминскому. Егор протянул ему свои корочки корреспондента. Полицейских, прочитав, положил их в свой карман и предложил Егору:

— Пройдёмте в опорный пункт.

— Простите, но я жду девушку. Пока мы с Вами будем ходить, она может меня не дождаться, – возразил Егор.

— Дождётся! Мы буквально на минуту, и Вы сразу вернётесь обратно, – настаивал полицейский. Егор лихорадочно соображал: «Что делать? Это щенок, но у него моя ксива. Вырубить его нет проблем, а вот что дальше? На площади толпа народу! Бежать? Кому бежать, русскому парню среди азеров, это как белая ворона в черной стае. Тогда точно полный пиздец. Не вариант. Пойду с ним, может, как-то выкручусь, если не полезет в сумку. В крайнем случае, вырублю его в их опорном пункте, заберу ксиву и тихо выйду». Егор направился в дверь опорного пункта полиции метрополитена, сзади за ним шёл полицейский.

Как только открылась дверь в опорный пункт, Егор сразу понял, что теперь ему остаётся уповать только на чудо! В опорном пункте находились ещё пятеро полицейских. Трое из них были вооружены автоматами. Главный среди них, старшина, сидел на стуле за столом. Как только вошли, молодой сержант, задержавший Каминского, сказал старшине:

— Вот привёл, как и приказали.

Егор лихорадочно соображал: «Значит, это не инициатива этого молокососа. Это плохо, очень плохо. Старшина, видно сразу, из советских ментов. Прожжённый жучяра. Так, менты расслаблены. Два автомата висят на плечах. На предохранителях. Один вообще стоит в углу кабинета. Патроны, возможно, уже в патронниках. Не факт, но это и не важно. Передёрнуть затвор — полсекунды. Допустим, одного вырублю сразу и овладею его автоматом. Пока сообразят, что происходит, уложу всех, тем более они без броников. Хотя автоматы-то АКМ-47, а они на вылет пробивают броники с 90 метров, но что дальше? После такой пальбы на площади чёрт знает что начнётся. Мне уже не скрыться, даже если буду стрелять по толпе. И что? Последнюю пулю пустить себе в башку? Нет! Так не годится. Совсем не годится. Меня после расстрела шести полицейских даже в плен не возьмут. На куски порвут прямо на площади. Так сдохнуть я не хочу! Вот порадуется эта сука Джан! Ему такой резонанс и не снился!»

— Покажите, что у Вас в сумке, – приказал старшина, и Егору ничего уже больше не оставалось, как выложить на стол две тротиловые шашки и ВЗД. Старшина взял в руки одну шашку и стал её рассматривать. Другой полицейский взял ВЗД и решил открутить гайку.

— Это что такое, да? – спросил старшина, держа в руках шашку.

— На ней же написано, что это такое, – ответил Егор и опустился на стул, стоящий напротив старшины с другой стороны стола.

— А! Я вижу, что там написано! Что это такое и откуда оно у Вас? – не унимался полицейский. Егора взбесило поведение этого азера.

— Вы что, не видите, что это такое? Тротиловая шашка, вот что это такое. На ней же написано!

— Умный очень? Да? Я тебя спрашиваю, зачем это? И где ты это взял? — Егор потерял терпение и совершил последнюю, роковую ошибку в цепи тех непростительных для шпиона ошибок, которые он то и делал весь этот день.

— Это взрывчатка! Вы что, это сами, что ли, не видите? Чего до меня докопались? Где взял? Нашёл на улице! Могу и место показать! — При словах о взрывчатке старшина бросил её на стол и вскочил. Остальные полицейские испуганно отпрянули от стола. Только теперь до Каминского дошло: «Блин! Какой же я идиот! Они же, эти чурки, не понимают. Не знают, что такое тротиловая шашка! Какой же я идиот! Бля! Такой же идиот, как и эти чурки! Видно, жизнь в Баку разжижает мозги. Сам себя погубил!». Егору стало даже нехорошо от волнения. Он сидел и смотрел на тротиловые шашки, разбросанные на столе. Молчали и испуганные полицейские. Оказывается, как стало известно позже, они действительно не понимали, что перед ними взрывчатка, пока Каминский им это не сказал.

— А это что такое? – спросил полицейский, державший в руках часовой взрыватель.

— Я и сам не знаю, что это такое? Давайте раскрутим и посмотрим? – предложил Егор, к нему вновь вернулась способность мыслить. Он взял у полицейского ВЗД. Открутив фиксирующую гайку, снял защитный кожух. Полицейские сгрудились вокруг Егора и с любопытством рассматривали пружинки, лимбы и цифры внутри взрывателя.

— Манометр какой-то, – высказал предположение Егор.

— Манометр? Это что такое? – спросил старшина, явно не понимая смысла этого слова. «Блин! Ну полное же дурачьё! Дурачьё, а вот меня-то повязали. Хорошо, что не всё ещё кончено», думал Егор, рассматривая с полицейскими взрыватель под названием «манометр» и лихорадочно искал выход из того положения, в котором он оказался. Егор резко крутанул лимб заводки пружины взрывателя. Услышав щелчок, понял, он сорвал боевую пружину. Теперь часовой механизм неисправен. Зачем ему это было нужно? Он ещё и сам не понимал, но чувствовал, что может пригодиться.

Полицейские собрали хозяйство Егора со стола в его же сумку и отвезли задержанного в городское управление полиции на метрополитене. В итоге, после обыска, Каминский оказался в комнатке метр на метр с полкой и за стальной решёткой-дверью. Каминский разместился на полке и решил ждать, как же будут развиваться события дальше. Спать он не хотел. Когда первое возбуждение спало, Егор стал анализировать свои ошибки. Конечно, толку теперь от этого не было никакого, зато времени теперь было предостаточно: «Как и предупреждал Борис, меня если возьмут, то только с поличным. Так и случилось. Какая ошибка к этому привела? Ряд последовательных ошибок, а не одна. Систематическое пренебрежение элементарными мерами конспирации. Ксива! Удостоверение на синей бумажке действовало более внушительно действовало на чурок. Нужно было выписать новое удостоверение на таком же бланке взамен истрепавшегося. Теперь ещё сумка. Нельзя было покупать эту барсетку. Пакет и лучше прозрачный пакет не вызывал ни у кого вопросов. Выпил, метался, нервничал у входа в метро. Нужно было выбрать позицию, откуда был хорошо виден вход в метро, и спокойно ждать эту дуру Марину. Главная же и роковая моя ошибка в том, что не надо было забирать этот фугас от коллектора. Пусть бы он там и лежал. Мало ли мусора валяется вокруг него. Боялся, что кто-то найдёт и подорвётся. Вот теперь буду расплачиваться за свою глупость. Ещё я не учёл безграмотность азеров. Не снял с шашек эту пропарафиненную оболочку с надписью «тротиловая шашка, вес 200 г», правда, в тротиле присутствует аммиачная селитра и из-за неё он гигроскопичен, но теперь это уже не важно. Хотя и предугадать то, что полицейский окажутся такими невеждами, было никак нельзя. Мне не хватило одного дня. Одного вечера. Буквально несколько часов». К Каминскому подошёл полицейский с капсюлем-детонатором, обмазанным пластилином. «Видно, нашли в пачке с сигаретами», догадался Егор.

— Это что такое? – спросил мент Егора. Тот в ответ только пожал плечами.

— Так у тебя в сигаретах лежало.

— Из того устройства, что я нашёл, – ответил Каминский и добавил:

— В паспорте под обложкой лежат несколько тоненьких золотых монеток, это большая редкость и ценность. Смотрите, чтобы не пропали, – мент сразу повернулся и быстро вернулся в дежурку. Надо ли говорить, что эти монетки, конечно же, исчезли. Азеры при упоминании золота теряли сознание мгновенно. Правда, эти монетки, была так называемая чешуя, копейки времён Ивана Грозного, чеканились из серебряной проволоки и особой ценности не представляли. Каминский их взял у своего знакомого Георгия Ивановича Игнатова, директора Музея истории города Советска.

Утром Егора перевели в комнату без окон, но с панцирной кроватью с матрасом и синим солдатским одеялом. В этой комнате на полу в углу на корточках сидел какой-то урка. Молодой, худой и довольно неряшливый азер. Каминский прилёг на койке. Урка при появлении Егора оживился и стал расспрашивать Каминского, за что его задержали. Сообщил, что его сейчас отпустят, и, если что-то надо Егору, он сможет сообщить его друзьям в городе. Егор сел на кровать и, посмотрев на эту наседку, решил поиграть в простачка.

— Хочешь заработать сто манат? – спросил он азера.

— Хочу! – ответил не в меру обрадовавшийся арестант.

— Запомни номер телефона. Позвони и скажи девушке, которая поднимет трубку, что меня задержала полиция, и пусть она выбросит мои фотокассеты, что лежат в сумке. Позвонишь, она тебе заплатит сто манат.

Буквально через десять минут этого урку куда-то увели, а возле Егора занял пост молодой полицейский, мелкий, как пацан. Он, словно Рембо, держал за рукоятку АКМ-47, уперев приклад в сгиб локтя. При всём трагизме своего положения, Каминский, смотря на эту соплю в скафандре, расхохотался. Обезоружить такого супермена — одно только движение, но Егор почему-то был уверен, что в магазине нет патронов. Его просто провоцируют, и косвенно это подтверждал тот факт, что из дежурки за ним внимательно наблюдали ещё три полицейских.

В отделении полиции начался рабочий день, и Каминского повели к начальнику полиции метрополитена. В приёмной начальника на стуле сидел знакомый Егора, подсадной урка. В кабинете начальник в звании полковника спросил Егора:

— Откуда это всё у Вас?

— Нашёл на улице. — Ответил Егор. Теперь этот вопрос ему будут задавать весь день, и он так же будет на него отвечать.

— А что на фотоплёнках, которые Вы просили выбросить?

— Ничего особенного. Виды Баку. Я же корреспондент.

— Зачем же их тогда выкидывать?

— Виды города, которые на них сняты, могут быть неоднозначно трактованы в свете последних событий.

— Что же там конкретно снято?

— Проявите, напечатайте и увидите, — ответил Каминский. Разговор на этом был закончен. В кабинет начальника полиции метрополитена вошли три опера. Они надели на Каминского наручники, забрали его барсетку, документы и повезли Егора к Министру Внутренних Дел Азербайджанской Республики Вагифу Новрузову.

Умирать приказа не было.

В кабинете министр Новрузов в присутствии оперов, доставивших к нему Каминского, спросил Егора:

— Откуда у Вас всё это?

— Нашёл на улице, — ответил Егор.

— Удивительно. Я вот всю жизнь хожу по Баку и ничего похожего не нахожу, а Вы сразу приехали к нам и нашли.

— Повезло, наверное, а, скорее всего, не повезло.

— Вы-то сами хотя бы верите в то, что говорите?

— Какая разница, во что я верю. Вы-то мне всё равно не поверите.

— Не поверю, — ответил министр и затем обратился к операм:

-Понятно. Работайте. Определите в камеру, но чтобы было не больше пяти человек. Свободны.

Опера вывели Егора из кабинета. Спустившись с ним несколькими этажами ниже, зашли в длинный кабинет с большим столом посредине. Егор сел на стул вдоль стенки, и трое оперативников стали наперебой задавать ему разные вопросы. Один играл роль хорошего мента, второй — плохого, нервного, постоянно чем-то угрожал Каминскому, третий больше записывал вопросы и ответы на них. Так продолжалось до обеда. Потом Егора отвели к их начальнику. Тот стал задавать почти те же вопросы, что и его опера первые полдня. Неожиданно Каминский, внимательно посмотрев на ментовского начальника, сказал ему:

— Хорошо. Я не нашёл эту взрывчатку. Я её привёз из Москвы, и у меня ещё есть тротил. Он лежит в тайнике в Ахмедлах, — от слов Егора начальник и опера на мгновение потеряли дар речи. Они удивлённо смотрели на Каминского, будто увидели его в первый раз.

— Поехали в Ахмедлы, покажу, где находится схрон. Только одно условие, сделайте всё тихо, без понятых и шумихи лишней. Это впоследствии будет очень важно. Важно, чтобы как можно меньше людей знали о моём задержании.

Пока собирались, пока выехали, уже смеркалось. Подъехали на двух машинах к котловану. Егор, прикованный наручником к оперативнику, спустился с ним в котлован. Сверху всё происходящее оперативник снимал на видеокамеру. Егор и опер подошли к дыре, в которой Каминский спрятал коробку с тротилом.

— Там, — показал Егор пальцем на дырку. Опер наклонился и решил пошарить в дыре, а Каминский, улыбнувшись, спросил его:

— Ты что, смертник? Может, я заминировал эту дыру, и если рванёт, от нас с тобой ничего не найдут. — Опер отдёрнул руку от дырки и посмотрел на Егора:

— Тогда сам доставай? – предложил он Каминскому.

— И что это меняет? – усмехнулся Егор и успокоил мента:

— Доставай. Не бойся. Там коробка от фотобумаги, и ничего я не минировал. Смелее.

Мент засунул руку и достал коробку. Они выбрались из котлована и открыли её. В ней лежали шашки и всё остальное хозяйство Егора. Менты и Егор повертели в руках находки и, закрыв пачку, поехали к подъезду дома, где жила Марина Долгова. Опера забрали вещи Егора из квартиры. Егор в это время сидел в машине. Потом все вернулись обратно в здание министерства.

В кабинете начальника выложили на стол вещи Каминского и то, что изъяли из тайника.

— Так зачем Вам, корреспонденту газеты, эта взрывчатка? – задал вопрос начальник. В кабинете, кроме Егора и начальника, находились два оперативника, которые выезжали к схрону.

— Я могу с Вами поговорить наедине? – спросил Егор начальника.

— Зачем? Эти ребята будут с Вами и дальше работать. У меня от них нет секретов.

— Тогда пригласите сюда представителя вашей контрразведки.

— Вы хотите сказать, что работаете на МНБ и выполняете их задание, и они вас вот отмажут.

— Нет. Я этого не утверждаю. Повторяю, пригласите представителей контрразведки.

— Говорите нам, а мы решим, стоит ли подключать контрразведку. Мы Ваше дело ведём.

— Хорошо. Пусть будет так. Ваши опера всё равно в курсе происходящего, и, наверно, будет лучше, если они узнают всю правду. Я Каминский Егор Анатольевич, являюсь армянским шпионом и диверсантом, прибывшим в Баку для проведения диверсий. Удостоверение корреспондента газеты — это прикрытие, – в кабинете наступила тишина. Надолго. Опера и их начальник смотрели на Егора, пытаясь переварить то, что он им сейчас заявил. Первым пришёл в себя начальник:

— Если бы не вот эти тротиловые шашки на столе, я бы Вас отправил в психушку. Только этот тротил очень реален. Скажите, Вы не больной на голову? Вы что, кино про шпионов насмотрелись?

— Больше я вам ничего не скажу, пока не прибудет представитель контрразведки. Можете меня на куски резать, ничего от меня не услышите. – Каминский замолчал, уставившись в стену. Молчали и оперативники, и их начальник. Начальник вышел из кабинета. Вернулся минут через пятнадцать. Сел на своё место и обратился к Каминскому.

— Из контрразведки выехали. Скоро будут. Начинайте рассказывать. Всё равно мы Вас им не отдадим, пока не убедимся, что Вы действительно тот, кем представились, армянским шпионом.

— Пусть будет так. – Егор начал рассказывать, как к ним в посёлок приехали беженцы-армяне и как, он потом попал в Армению. Вскоре в кабинет вошли ещё трое и сев на стулья у стенки, молча стали слушать рассказ Каминского. Никто ничего не записывал, просто все слушали, не перебивая Егора. Прошло ещё минут десять. Один из недавно пришедших, высокий мужчина лет сорока, седой. Поднялся и, пересев к столу, спросил Егора:

— Хорошо. Чем Вы можете доказать всё то, что сейчас нам здесь рассказываете.

— Вы, простите, похоже, из контрразведки?

— Да. Я начальник контрразведки, — и мужчина показал Егору своё удостоверение. Каминский не стал особо рассматривать эту ксиву, а только взглянул. Любые удостоверение можно изготовить, а как должно выглядеть настоящее удостоверение сотрудника МНБ, Каминский не знал. У Егора был заготовлен свой верный способ определить, сотрудник ли это МНБ или менты решили подставить ряженого. Егор посмотрел на контрразведчика и предложил ему:

— Откройте мой ежедневник, он лежит пред Вами, на предпоследней странице. На ней записан телефонный номер. Первые три цифры Вам о чём-то говорят? – чекист взял со стола ежедневник Егора, открыл его на указанной странице, взглянув на номер телефона, тут же захлопнул ежедневник. Он посмотрел на пришедших с ним товарищей и кивнул им головой. Те поднялись со своих мест и стали собирать со стола вещи Каминского в два пакета. Начальник контрразведки повернулся к начальнику ментов и коротко сказал ему:

— Это наш клиент. Мы его забираем. — Ничего не понимающие менты ждали объяснений от контрразведчиков и напрасно ждали, те приказали снять с Каминского наручники, вывели его из здания и посадили в ожидавшую их чёрную «Волгу». Начальник-контрразведчик скомандовал водителю: «К нам», и «Волга» помчалась по уже ночному Баку к зданию Министерства Национальной безопасности Республики Азербайджан, правопреемнику КГБ АССР.

Войдя со служебного входа в здание МНБ, Каминский и двое оперативников, присутствующих при рассказе Егора в полиции, поднялись на лифте на самый последний этаж. Потом преодолели два лестничных пролёта, отгороженные друг от друга стальными дверями-решётками, по довольно крутой стальной лестнице с приваренной по бокам мелкой сеткой. Двери им открывал и сразу же закрывал за ними военный. В чердачных помещениях этого здания размещался следственный изолятор МНБ. Так они оказались в коридоре, в котором стояли стол и стул. Опера ушли, и с Каминским остались только трое охранников в военной форме. Два азера и один оказался русским, в звании лейтенанта. Егору приказали раздеться. Проверили всю его одежду. Когда он пять оделся, один из сержантов, мужчина, ровесник Егора, скомандовал ему:

— Лицом к стене. Руки за спину. Направо. Проходим, — они пошли по ковровой дорожке, лежащей на полу тюремного коридора. Шли недалеко и не спеша вдоль ряда дверей, обитых железом, с глазками и массивными замками-засовами. Это были двери в камеры внутренней тюрьмы бывшего КГБ. У камеры с номером «5» остановились. 

— Лицом к стене. Руки за спиной, — скомандовал охранник Каминскому. Затем, вставив ключ в замок, несколько раз повернув его в разные стороны, он, открыв дверь, скомандовал:

— Заходим, — Егор зашёл в камеру.