Глава вторая. Многоликий Баку.

Глава вторая.

Многоликий Баку.

Что, поездив по планете,

Ты узнал дородный ветер,

видел это, видел то ...

Но зачем себя обидел?

Ты ж еще Баку не видел!

Если ты Баку не видел, -

Что тогда ты видел?

Что?

Роберт Рождественский

Дороги, которые мы выбираем.

       На железнодорожном вокзале в Минеральных Водах Егор взял билет на один из поездов до Махачкалы! Почему не до Баку? Каминский прикинул: «Если я бизнесмен и ищу, где и какие товары купить, то мне не резон пропустить столицу Дагестана. Конечно, для достоверности легенды нужно владеть информацией, где что можно купить и почём. Потом, в Баку, этими знаниями можно и козырнуть в личных беседах, устанавливая контакты с заинтересовавшими меня людьми. Более того. Если кто-то поинтересуется, как я попал в Баку или в те же Минводы, не предъявлять же билет на самолёт из Еревана на Минводы, который я, как только приземлился в аэропорту Минвод, сжёг. У меня будет билет из Минвод до Махачкалы и из Махачкалы до Баку. Ну а в Минеральные Воды добрался, допустим, из Москвы, а билет не сохранился. Зачем он мне? Я же ни перед кем не отчитываюсь. Сам себе хозяин и начальник, а вот когда все билеты сохранены, это уже подозрительно. По крайней мере, контрразведчик напрягся бы. А не легенда ли это? Похоже, кто-то пытается создать себе алиби? Мой путь — вполне правдоподобная версия для челнока в поисках товара. Так же я действовал, когда челночил на московском направлении. Посещал и Вязьму, и Смоленск, и Минск — города по маршруту поезда Калининград — Москва, так что тут не подкопаешься. Зачем отходить от реальной схемы? Ни к чему! Я — челнок в поисках новых регионов для скупки товара. В разведке, как нигде, важны мелочи и детали». Егор отлично помнил занятие по нелегальной разведке. На них неоднократно говорилось, что нелегалы прокалываются либо на мелочах, либо на случайностях, либо, и что чаще всего, их сдают перебежчики — предатели из центрального аппарата.

В киоске «Союзпечать» Егор купил интересную и редкую для центральной России книгу Дейла Карнеги «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей». Егор заметил, чем дальше от Москвы, Ленинграда или того же Минска, тем доступнее в свободной продаже отличные и редкие книги: «Это тебе не Минск, где за томик Лермонтова надо сдать 5 кг макулатуры, отстоять недельную очередь у книжного магазина, приходя каждый день отмечаться к его открытию. Здесь народ не страдает от недостатка духовной пищи, этому народу, как и его первой жене Людки, не до глупостей, не до книжек. Здесь народец попроще, без прибабахов!», — думал Каминский, уже на ходу читая Карнеги.

Вагон у Егора оказался плацкартный. В нём, в основном, ехали разномастные чурки. Понятное дело, ни чая, ни постельного белья в этом поезде не было, да и проводник особо не напрягался. Грязь и вонь в вагоне стояла та ещё. До Махачкалы Каминский добрался почти без приключений, если не считать остановки в чеченском Хасавюрте. В Хасавюрте по вагону шли чеченские милиционеры, вооружённые автоматами, и проверяли у пассажиров документы. Перед ними бежал взволнованный проводник, заглядывая в каждое купе, говорил: «Товарищи! Приготовьте паспорта». Это событие удивило и насторожило Каминского своей необычностью. Проверка документов и даже что-то вроде таможенного досмотра уже появилось, но, как правило, на границах между бывшими братскими республиками, а теперь независимыми государствами. Не в Чечне же, российской республике. Чеченский мент, неопрятно одетый и небритый, взял у Каминского паспорт, полистав его, спросил:

— Кем работаешь? — Егор интуитивно почувствовал опасность, исходящую от этого чеченца. Он не стал обострять отношения и быковать по своей привычке качать права, а примирительно ответил:

— Недавно служил на военно-морском флоте. Офицер запаса. Глаза чеченца блеснули. Он оценивающе окинул Егора взглядом и опять спросил:

— В Махачкалу едешь? Зачем?

— Друг у меня там, служили вместе, в гости пригласил. Кстати, ваш земляк, тоже чеченец, — соврал Егор. Мент вернул Егору паспорт и пошёл дальше по вагону. Два мента, его коллеги, уже вытаскивали из вагона какого-то мужчину лет сорока, неопрятного вида. У мужика не оказалось документов. Грубо вытолкнув его на перрон, чеченец ударил несчастного прикладом в спину. Затем погнал ударами по перрону. Поезд тронулся. Набирая скорость, состав покинул станцию Хасавюрт. Егор курил, стоя в дверях вагона, и пытался осмыслить события, свидетелем которых он только что стал. Подошёл проводник, чтобы закрыть двери. Егор посторонился. Проводник, уже далеко не молодой человек, тяжело вздохнув, закрыв дверь, даже не сделал замечания Егору, что тот курит в рабочем тамбуре, а, смотря Каминскому в глаза, произнёс:

— Пропал мужик! Теперь будет рабом у чеченцев. — Егор поперхнулся дымом сигареты от услышанного и, кашляя, спросил проводника:

— Это как рабом?

— Вот так. Теперь будет работать на чеченцев, пока не умрёт от голода и изнеможения. Они так в поездах рабов себе набирают. Похищают людей, тех, кто без документов. Ещё выискивают строителей или вот, как Вы, крепких таких. Вы, наверное, понравились этому бандиту или он не захотел с Вами связываться. Вас же так просто, как этого несчастного, не скрутить. Егор был в шоке. Он ничего не понимал! Какое рабство в конце двадцатого века! Откуда было знать Каминскому, что десятки тысяч людей уже стали рабами у чеченцев. Тысячи влачат жалкое существование, как самые настоящие рабы, которых порой даже не кормят, а когда они умирают от побоев, голода и непосильного труда, чеченцы похищают новых! Скоро, очень скоро, это станет нормой в Чечне и очень выгодным бизнесом для этих дикарей и нелюдей. Чеченцы начнут похищать детей, женщин, корреспондентов и даже похитят российского генерала, которого, кстати, зверски убьют. За похищенных людей это зверьё будет требовать выкуп! Вернулось даже не средневековье, а вернулись времена ордынского ига! Хотя чего ожидать от этих чурок. У них же на календаре ещё был 1413 год, самый расцвет мракобесия. Через несколько лет сотрудники ФСБ и группы «Вымпел», этапируя заключённого Егора Каминского из Баку в Москву, узнав, что он более двенадцати раз на поезде в 1993 году пересёк Чечню, очень удивятся его везучести. Один из них заявит Егору: «Ты парень не в рубашке родился, а в бронежилете! Столько раз проехать Чечню и остаться живым и ещё на свободе! Невероятное везение! Не зная тебя, никогда бы не поверил, расскажи мне кто такое».

Поезд прибыл в Махачкалу. От Минеральных Вод до Баку по железной дороге почти 800 километров, и Махачкала лежала на середине этого пути. Каминский впервые оказался в кавказском городе, не считая, конечно, Еревана, но Ереван — это всё-таки Закавказье, как говорят в Одессе, «это две большие разницы».

Егору всё было незнакомо, необычно и интересно. Одно- или двухэтажные дома, построенные из ракушечника, песчаника или кирпича-сырца. Узкие улочки. Высокие каменные заборы. Только не любоваться архитектурой приехал в Махачкалу Егор Каминский, нужно изучить ассортимент товаров, доступных и годных для перепродажи в Калининграде, Москве или, может даже, и в Баку. Таким товаром сразу стал попавший на глаза Егору дагестанский коньяк местного разлива, продаваемый на каждом углу, ну по совершенно смехотворным ценам. Егор купил бутылку коньяка и отправился искать гостиницу. Он намеревался переночевать в Махачкале и завтра продолжить свой путь на Баку. Он вскоре спросил прохожего, как найти гостиницу, и, на удивление Егора, мужчина взялся проводить его до гостиницы. Через десять минут они подошли к гостинице «Дагестан». Удивлённый Егор, поблагодарив незнакомца, распрощался с ним: «Черт побери! кавказское гостеприимство это, оказывается, не пустой звук!» — подумал Егор, входя в гостиницу. Он на регистрации специально попросил многоместный номер. Егору, как разведчику, нужны контакты, нужны знакомства, нужны источники информации и люди, через которых он, по закону пяти рукопожатий, сможет выйти на интересующие его и полезные контакты.

Устроившись в номере, который, хотя и оказался четырёхместным, но был пуст, не было постояльцев, Егор отправился в находившуюся в гостинице парикмахерскую. Там он постригся и попросил девушку-парикмахера побрить его. Девушка выбрила его очень аккуратно и нежно, а в конце заявила:

— У Вас, уважаемый, сильнейшее раздражение после бритья. Вы наверняка пользуетесь одеколоном после того, как побреетесь, а делать этого как раз и не следует. Советую Вам воспользоваться бальзамами после бритья, это избавит Вас от раздражения. Егор уже много лет страдал от этой напасти, после того как он неудачно побрился на 9-е мая ещё в колхозе, в Михайловке. Каждый раз после бритья его лицо несколько часов горело и чесалось. Девушка намазала ему лицо бальзамом после бритья, и о чудо! Он не испытал никакого зуда и раздражения. После этого бритья в махачкалинской гостинице Егор до конца жизни использовал только бальзамы после бритья. Он навсегда избавился от раздражения лица.

Каминский вернулся в номер, а там уже оказался сосед. Познакомились. Мужчина, ровесник Егора, кавказец по имени Мехти, приехал в Махачкалу из Азербайджана по работе. Он трудился на каком-то консервном комбинате в качестве снабженца. Решив все вопросы, завтра собирался вернуться домой. «Ну, вот и начало моей шпионской деятельности. Первый контакт, и как, кстати, что он из Азербайджана. Похоже, парень неплохой, по крайней мере, на первый взгляд», — подумал Егор, излагая Мехти легенду о челноке, ищущем новые рынки товара. Мехти поверил Егору, а Каминский, интуитивно уже чувствуя менталитет кавказца, доверительно посоветовался с ним:

— Знаешь, Мехти, я вот присмотрел тут в Махачкале коньяки! Отличные! Цена для России ну совсем смешная. Что посоветуешь? Я вот купил одну бутылочку. На пробу. Оприходуем? Егор протянул новоиспечённому приятелю купленный им на улице коньяк. Мехти, осмотрев бутылку, вернул её Егору и заявил:

— Нет, мой друг. Это, прости, уважаемый, пойло, я пить не буду и тебе не советую. Если есть время, то пошли, я тебя научу выбирать настоящий коньяк. Восторженный Егор вскочил и крепко пожал руку Мехти. Он готов был идти с ним куда угодно. «Вот так удача! Если этот кавказец научит меня разбираться в коньяке, это просто отлично! Ну что же, похоже, начало моей шпионской деятельности задалось, но вот о том, что я армянский шпион, мне надо напрочь забыть, чтобы по пьяне лишнего не ляпнуть. Похоже, на этом Кавказе, с его разнообразием коньяков и отличного вина, я погибну не от пули, а сопьюсь к едрене матери. Пропала моя печень!»

Они вышли из гостиницы и отправились по улицам Махачкалы, на которых Мехти отлично ориентировался. По пути останавливаясь у многочисленных столиков с товарами, с обязательными коньяками в ассортименте. Мехти всё не нравилось. Он недовольно морщил нос и даже не реагировал на предложение продавцов вдвое снизить цену. У Егора так и чесались руки! По такой цене он готов был скупить весь коньяк. Такого Егор ещё не встречал. Дагестанский коньяк по цене московского пива! Только Мехти даже не позволил Егору достать из кармана деньги. Наконец-то Мехти выбрал две бутылки разного коньяка у разных продавцов, по не очень высокой цене. Егор рассчитался за выбранный Мехти коньяк, и тот предложил Егору:

— Ты, Егор, так рвался купить коньяк, мне насилу удавалось тебя удержать. Слушай, друг, это Кавказ, тут непринято светить деньгами. Нет, не ограбят и не убьют. Нет, но и не отстанут от тебя, пока ты хоть что-то у них не купишь, раз ты при деньгах. Теперь купи сам коньяк. Тот, который тебе понравится, а потом в гостинице мы обсудим качество коньяка твоего и моего. Согласен?

— Согласен! – крикнул Егор и, как сорвавшийся с цепи, бросился выбирать и покупать коньяк. Они как раз пришли в центр города. На какой-то площади стояли с десяток палаток. Егор купил шесть бутылок! После того как Каминский удовлетворил свой покупательский зуд, они вернулись в гостиницу.

В номере расстелили на столе газету, увы, сервис провинциальных гостиниц желал лучшего. Разложили закуску, которую предусмотрительно купил Мехти. Выставили на стол батарею из бутылок коньяка. Получилось девять бутылок, почти половина ящика, а весь коньяк по цене обошёлся в три раза дешевле, чем в том же Калининграде, не говоря уже о Минске и тем более о Москве. Неожиданно в дверь номера настойчиво и требовательно постучали, так стучат только менты и чекисты. Егор открыл дверь. В двери действительно стояли два милиционера в брониках и с автоматами: «Кавказ! Надо привыкать мне к этому. Только что же им-то надо? Я ещё не успел нигде накосячить!»

— Добрый вечер! Сержант Алимов.

— Предъявите, граждане, документы для проверки. – Егор не стал спорить с ментом и выяснять, на каком основании тот решил проверить его документы. Это уже не Южная Россия, это Северный Кавказ. Свои документы предъявил и Мехти. По тому, как сержант Алимов изучал их паспорта и при этом не сводил глаз с коньячной батареи на столе, стала понятна главная причина его прихода в гостиницу. Егор соображал быстро, он всегда в экстремальных ситуациях соображал быстро, а теперь это состояние стало для него нормой.

— Товарищ сержант! Мы с другом решили провести дегустацию дагестанских коньяков. Вы с коллегой, может, составите нам компанию? Боюсь, нам двоим не осилить это всё. Ментов не пришлось уговаривать. Сержант Алимов вернул документы Егору и Мехти уже с другим выражением лица. Его напарник вошёл в номер. Менты прислонили автоматы к стенке в углу номера, сняли бронежилеты и расположились за столом. Не хватало стаканов. Сержант взял телефон и позвонил администратору гостиницы. Через пять минут в номер постучала горничная. Она принесла ещё четыре стакана и целое блюдо мясной самой разнообразной вырезки! Егор и Мехти удивились ещё больше. Сержант предложил познакомиться и перейти на «ты». Сержанта Алимова звали Якуб, а его напарника, тоже сержанта, Юсуф. Мехти встал и открыл первую бутылку из тех, что купил он. Разлил её по стаканам. Коньяка так и вышло чуть больше 125 грамм каждому. Якуб поднял стакан и сказал Мехти:

— Тост Мехти для нашего русского друга. Мехти произнёс прекрасный, длинный тост. Выпили! Коньяк оказался прекрасного качества, но Егор ждал от Мехти разъяснений, как же всё-таки выбирать коньяк? Мехти взял вторую выбранную им бутылку коньяка, но открывать не стал, держа её в руках, произнёс:

— Я обещал тебя, Егор, научить выбирать коньяк, вот смотри и слушай, наши друзья не дадут мне соврать. Менты утвердительно закивали головами. Мехти перешёл к сути вопроса.

— Первым делом, Егор, убедись, что бутылка прошла заводской конвейер!

— Ничего себе задача! Как же я это узнаю! – удивился Егор. Якуб и Юсуф снисходительно улыбнулись и молча посмотрели на Мехти, они, похоже, знали эту науку.

— Вот как можно узнать, Егор. Прижми бутылку донышком к ладони и проверни вокруг её оси. Мехти так и сделал, а потом показал ладонь Егору.

— Видишь темный след на руке? Это мелкая пыль от резиновой ленты конвейера, оставшаяся в гранях стекла донышка бутылки.

— Точно! Ты смотри! Егор схватил другую бутылку, выбранную им, и провернул её донышко на своей руке, но никакого темного следа не осталось.

— Значит, эта бутылка не проходила конвейер! Значит, она левого производства? – резюмировал Егор.

— Быстро учишься, дружище, – ответил Мехти, и тогда все вчетвером стали проверять оставшиеся бутылки. Из восьми только четыре прошли этот тест. Их оставили на столе, а остальные поставили на пол. Мехти взял в руку пустую бутылку и продолжил обучение:

— Видишь, Егор, как наклеена этикетка? – Он повернул бутылку тыльной стороной этикетки.

— Видишь эти параллельные на одинаковом расстоянии темные линии клея? Значит, этикетку клеил автомат, а не Мамед в подвале. Этикетка может быть наклеена неровно, но всегда полностью по всей своей площади прижата к стеклу и обязательно параллельные полосы. — Стали опять рассматривать все восемь бутылок, поворачивая их так, чтобы можно было рассмотреть обратную сторону этикетки. На пол со стола перекочевала ещё одна бутылка. Менты тоже загорелись, похоже, они таких нюансов не знали.

— Следующий тест, — продолжал Мехти, теперь взяв в руки не открытую купленную им бутылку, и попросил тишины. Все в номере затихли. Мехти стал медленно поворачивать пробку на бутылке, и все отчётливо услышали лёгкий щелчок. Мехти опустил бутылку и резюмировал:

— Этот щелчок говорит о том, что пробку наворачивали тоже на станке, а не с помощью гайки. — Егор, Якуб и Юсуф стали крутить пробки. Только две бутылки щёлкнули. На полу уже стояли шесть левых бутылок. Каминский ошалело смотрел на эти левые бутылки: «И это на Кавказе, в Махачкале, где большинство мужчин мусульмане и не так развито употребление спиртного, как в центральной России. Век живи — век учись!»

— Но и это, Егор, не главное. В этих двух оставшихся на столе бутылках тоже может оказаться невысокого качества коньяк. Главное — научиться отличать его по цвету и по той игре искр, какой обладает только настоящий коньяк. Смотри! – Мехти разболтал содержимое в бутылке и поднёс к свету. Содержимое медленно, как маслянистая жидкость, стекало по бутылке, при этом действительно появилось что-то на подобии маленьких искорок в коньяке. Присутствующие опять бросились вертеть бутылки, передавая их друг другу. Мехти завершил лекцию последним нравоучением.

— Главное, мои друзья, научиться определять настоящий коньяк по цвету и его игре на свету. Можно залить в заводскую пустую бутылку спирт, разбавленный чаем, сахаром с добавлением корицы. Накрутить можно хорошо и пробку. Теперь, мои друзья, и на заводах между сменами гонят суррогат. Поэтому только визуально можно определить качество коньяка, ну конечно, если не открыть его и не попробовать на вкус. Только чтобы так, на свет, определять коньяк, нужно его много попить и приобрести опыт. Ну что? Убедимся в правильности наших методов по выявлению левого коньяка? — Мехти открыл бутылку и разлил коньяк. Провозгласили тост за науку от Мехти! Коньяк оказался отличным. Перешли к тем двум бутылкам, что стояли на столе, которые прошли проверку на свету, на пробку и на конвейер. Коньяк оказался тоже приличного качества. Пили и галдели, как и положено. Дегустация плавно переросла в попойку. В дверь опять требовательно постучали, но менты уже были здесь. Кто так мог бы стучать? Егор не понял. Он открыл дверь. В номер вошла дежурная по гостинице и горничная. Обе ещё молодые женщины и вполне приятной внешности, тем более что половина коньяка уже была выпита, а как известно, некрасивых женщин не бывает, бывает мало водки. Дежурная пришла с огромной кастрюлей жареной с мясом картошки, издающей по номеру такой аромат, что у всех мужчин сразу потекли слюни. Девушек звали Ира и Фатима, вот такие простые имена. Одна Ира постарше, дежурная, русская, а горничная Фатима — полурусская, папа лезгин, мама русская. Оказалось, менты очень хорошо знакомы с девушками, а особенно Якуб. Настолько хорошо знаком, можно сказать, очень тесно знаком с Ириной. Ира, поставив на стол кастрюлю, сразу запрыгнула Якубу на колени и обняла его за шею. Налили и девушкам. Несмотря на то, что девушки пришли уже после нулей, спать никто не собирался. Дошла очередь и до коньяка, стоявшего на полу. Пошёл за милую душу, хотя было сразу понятно, качество не то. Пили, травили анекдоты, хохотали от души. Прекрасный выдался вечер. Душевно посидели. К пяти часам утра весь коньяк выпили. Якуб и Ира ушли в другой номер продолжать более тесное общение на уровне тел. Фатима отправилась вместо Иры к столу регистрации. Юсуф спал поверх покрывала на свободной койке, не раздеваясь и даже не разуваясь. Мехти и Егор тоже решили немного покемарить. Они пока гуляли, договорились, что едут к Мехти домой в гости, в один из городков за рекой Самур. Мехти отказался отпускать Егора, пока тот не побывает у него в гостях. Каминский согласился. Поезд у них только днём. Было время отдохнуть. Часов в семь заявился Якуб. Он растолкал Юсуфа, и те ушли продолжать нести дежурство. Правда, через полчаса вернулись. Они забыли в номере бронежилеты и автоматы! Что тут сказать, с каждым бывает. После такого количества выпитого коньяка не то, что автоматы оставишь и забудешь надеть бронежилеты, штаны бы не забыть натянуть.

Егор и Мехти взяли билеты на бакинский поезд до станции Хачмаз. Вагон был общий. Зачем переплачивать, когда им ехать несколько часов? Егор помнил о задании Джана: определить наличие на пути поезда линий электропередач, газопроводов, нефтепроводов, мостов. Реально были только мосты. Егор открыл книгу Карнеги. Делая вид, что читает её, изредка перебрасывался фразами с сидящим напротив его Мехти. После пьянки оба чувствовали себя отвратительно, и не хотелось трепаться. Как только пересекли границу, идущую по реке Самур, Каминский отметил в книге первый мост на странице, соответствовавшей пройденному пути поездом, но только в минутах. Это была 39 страница. В ней Егор подчеркнул предложение. Так он решил отмечать мосты. Нефтепроводы – подчеркнуть два предложения. Газопровод – три предложения. Не подкопаешься! Человек, читая книги, подчёркивает заинтересовавшие его места. Кто уж кто, а Каминский при необходимости разведёт демагогию по поводу подчёркнутого предложения, а у Карнеги так без проблем. Только Егор вскоре понял бесполезность своего занятия. Поезд шёл неравномерно. Он то останавливался и стоял подолгу, пропуская товарняк, то набирал скорость. Можно было бы делать отметки по километровым столбам, но они почему-то попадались редко, и всё-таки погрешность в километр слишком большая. К тому же тогда понадобиться карта. Поэтому вся система не годилась. Каминский решил, что правильнее будет найти в Баку топографическую карту. Хотя бы четырёхкилометровку. С приходом перестройки такие карты продавались даже в киосках «Союзпечать».

В вагоне пассажиров оказалось немного. В основном это были какие-то неопрятные и шумные кавказцы. Егор ещё не научился отличать по речи армян, грузин и азеров. Егор и Мехти уже оклемались и решили перекусить. При выписке из гостиницы Ира всучила им свёрток с остатками вечерней трапезы. Сейчас эта еда оказалась кстати. Они развернули газету. Колбаса копчёная, сыр, чурек, местный пресный хлеб. Егор достал свой складной нож, чтобы порезать продукты, и они с Мехти под две бутылки минералки, которые предусмотрительно купили при посадке в поезд, приступили к еде. К ним подошёл один из пассажиров. Довольно неряшливый и немытый мужик кавказкой внешности и неопределённого возраста. Он обратился к Егору:

— Брат! Дай, пожалуйста, ножик мясо порезать, детей, да, хочу покормить.

— Какой он тебе брат! – неожиданно окрысился Мехти на мужика.

— Подожди, Мехти. Человек попросил ножик. Бери, — разрешил Каминский. Кавказец взял ножик и, зыркнув на недовольного решением Егора Мехти, удалился к своим. Егор и Мехти продолжили перекус.

Вскоре поезд подошёл к станции Хачмаз. Егор и Мехти направились к выходу, и тут Каминский вспомнил о ножике. Он подошёл к тому чурке, который приходил за ножом, и спросил его:

— Ты собираешься мне нож возвращать? — Чурка, не моргнув глазом, ответил:

— А твой ножик взял Мамед, он дальше сидит с семьёй. Егор прошёл дальше и спросил Мамеда:

— Нож верни!

— Какой нож? — удивился чурка.

— Мой нож, который ты брал в соседнем купе.

— А! Я не брал ножа твоего. Нож я брал у Джафара, ему и отдал, да. Поезд уже стоял, и проводник открыл двери. Нужно было спешить. Мехти взял Егора за руку и сказал ему:

— Егор! Забудь про свой ножик. Это же еразы, и твой ножик пропал с концами. Не надо было давать, — Егор поспешил на выход. Спрыгнули на перрон уже, когда поезд отправлялся.

— Кто такие еразы? – спросил Каминский приятеля, смотря вслед поезду, увозившему отличный перочинный нож Егора. Этот ножик долгое время служил Каминскому верой и правдой ещё с экспедиции на Тиман.

— Это беженцы. Ереванские азербайджанцы. Сокращённо еразы. Твари из тварей. Их ненавидят все в Азербайджане. Отвратительные люди. Главное, все поголовно сволочи и воры. Они вобрали в себя все отрицательные черты азербайджанцев и армян. От них все беды Азербайджана. Они спровоцировали войну с Арменией, устроив резню в Сумгаите. Люди без чести и без совести. — Так Каминский впервые познакомился с еразами.

Мехти жил в небольшом посёлке в пяти километрах от города Хачмаз. Поехали на такси. Мехти по обычаю жил большой семьёй. С отцом, матерью, женой и тремя детьми. К тому же в доме жила младшая его незамужняя сестра и младший брат с женой. Брата дома не было, он куда-то уехал. Егор впервые оказался в кавказской семье. Конечно, главой дома был старик-отец. Ветеран войны, награждённый орденами и медалями. Мехти представил гостя отцу. С женской половины дома пришла мать Мехти и тоже познакомилась с гостем, а вот ни жена Мехти, ни его сестра, ни невестка не появились. Так, оказывается, было принято. Егор не стал уточнять, какого вероисповедания были его новые знакомые, но на столе опять оказался коньяк. Егора передёрнуло. Мехти заметил эту его реакцию на спиртное и успокоил:

— Не переживай, дружище. Этот коньяк тебя вмиг излечит. — Действительно, пропустив по пятьдесят грамм коньяка за гостя, Егор почувствовал себя намного лучше. Выпили ещё по маленькой рюмочке за хозяина дома и третью за дружбу. Кушали и выпивали не за столом, а лёжа на коврах. Мать Мехти принесла закуску и сразу же удалилась, так что мужчины общались в тесной и только мужской компании. Егор расспрашивал хозяев о нравах и правилах, принятых в кавказских семьях. Мехти, и в основном старик, добросовестно отвечали на его вопросы. Спать легли рано. Егор и Мехти предыдущую ночь не спали, а Егору утром надо было ехать в Баку. Ему постелили мягкую чистую постель в комнате вместе с Мехти на мужской половине дома. Когда же Мехти встречается со своей женой и как он при таких порядках умудрился сделать троих детей, Егор спросить постеснялся. Утром, попрощавшись с хозяевами и Мехти, Егор вышел на площадь села. Там, по словам Мехти, всегда можно найти такси. Мехти заверил Егора, что ому ничего в селе не угрожает. Все жители понимают, что этот русский чей-то гость, а значит, личность неприкосновенная, а еразов в селе нет. Действительно Егор взял такси, бомбилу. Сев в машину водитель только спросил его:

— Ты гость Мехти? — Егор кивнул. Водитель включил мотор и вмиг доставил Егора на вокзал в Хачмаз. Взяв при этом с него скромную даже по местным ценам плату. Каминский сел в поезд и наконец-то поехал к своей главной цели, столице воюющего Азербайджана, городу Баку. Вот только Егор уже почти сутки находился на территории Азербайджана, и о том, что идёт война, он нигде ничего не видел и не слышал. Это точно не Ереван, где на каждом углу стоят стаи армян и галдят о войне: «Ну, может в Баку другая, напряжённая обстановка», подумал Егор, уже по привычке отмечая в книге Карнеги мосты: «По крайней мере, минуты между мостами точны, а значит, при желании путём несложных математических вычислений и элементарной физики можно получить искомые расстояния. Хотя, право, это пустое занятие, если всё можно просто посмотреть на карте», думал Егор, наблюдая за стрелкой своих наручных часов, ожидая очередного моста.

Егор смотрел в окно вагона, за которым раскинулся сплошь промышленный пейзаж. Дымили трубы каких-то заводов и предприятий, доносился специфический шум промышленного центра. Поезд подъезжал к промышленному сердцу Азербайджана, Сумгаиту, и было слышно, как уверено и ритмично стучало это сердце: «Это тебе не Армения с её заснеженными улицами и бездельниками, постоянно скулящими о своём армянском горе. Это сильная, богатая нефтью и с развитой тяжёлой промышленностью индустриальная страна. С кем же собрались воевать эти нищеброды-армяне? Вот я, как разведчик, должен в этом разобраться, и в первую очередь разобраться сам и для себя.

Неожиданно, с правой стороны по движению поезда, в окне вагона, менее чем в километре, Егор увидел взлётную полосу военного аэродрома со стоящими на ней боевыми самолётами! «Нонсенс! Мистика! Страна ведёт войну, а тут как на параде, напоказ шпиону выставлены боевые самолёты!» — стучало в голове Каминского, пока он изучал и запоминал детали, связанные с военным аэродромом. Сознание Егора работало в форсированном режиме. Пока поезд ехал вдоль аэродрома, в голове Каминского уже созрел план диверсионной атаки на этот военный аэродром. Понятное дело, кто о чём, а вшивый о бане: «Параллельно взлётке, с восточной стороны, между аэродромом и железной дорогой, проходит отличное шоссе. Дистанция от шоссе до полосы меняется где-то от 500 метров до 2-х километров на протяжении всей взлётной полосы. Она, эта взлётная полоса, вся как на ладони, как в тире. Её длина где-то чуть больше 2-х километров», — вот где сказался опыт работы Егора ещё в молодости рабочим геодезической партии. Егор продолжал планировать диверсию: «С запада, с противоположной стороны, к аэродрому спускаются довольно крутые и высокие языки предгорья Кавказского хребта! Прекрасно! Это просто идеальная цель для атаки! В предгорье нужно установить 82-мм миномёт. Он как раз бьёт на 3 км, то, что и надо! Будут бить с предгорий, с высоты, значит, наверняка дальности хватит. Весит миномёт что-то около 40 кг и мина к нему 3 кг. Расчёт миномёта пять человек. Ещё пять бойцов для прикрытия и переноски мин. По пять мин на каждого, итого 25 мин. Хватит, чтобы уничтожить осколками всё на этой взлётке за 10 минут, а затем бросить миномёт и уходить в горы налегке. Ищи их потом в горах! Для отвлечения и рассеивания преследователей, после миномётной атаки с предгорий, можно предварительно захватить грузовик или джип. Установить на нем ПКМ и, как только на взлётке, после миномётного обстрела, зашевелится народ, с ходу, на скорости обстрелять взлётную полосу с самолётами и с появившимися там людьми из ПКМ. Выпустить коробку в 200 патронов, хватит двух минут. Никто ни хрена не успеет понять! Ствол не менять, бросив сам пулемёт, машину, и уходить, смешавшись с населением, подвидом гражданских и с надёжными документами. Итак, подведу итог. Две группы. Десять бойцов с горной подготовкой, скорее всего армян, готовых умереть ради своей Великой Армении! Как им попасть в предгорья? Не вопрос. Можно через Грузию или другим маршрутом, это отдельная тема. Есть, думаю, у армян те, кто воюет в горах. Вторая группа — три человека. Водитель и два пулемётчика. Тут уже мой вопрос. Пулемёт, конечно, нужно доставить сюда в разобранном виде, закамуфлировав его под какой-нибудь товар или груз. Здесь уже нужны трое русских. Один — это я. Значит, ещё двое с хорошими документами для отхода. В общем, план готов! Осталось обговорить детали с Джаном. Это же прекрасно! Одним ударом лишить Азербайджанскую армию самолётов! Их авиация много приносит вреда в Карабахе. Эффект будет ошеломляющий! Азерам после этой акции придётся многократно усилить охрану тыловых объектов, а это требует немалых средств и сил». Егор, увлечённый планированием диверсии, довольный собой, даже не заметил, как поезд уже давно миновал аэродром, Сумгаит и подъезжал к Баку.

Жил в гостинице советской не советский человек.

Поезд прибыл на вокзал города Баку. Каминский не без волнения вышел на перрон. Всё-таки он враг и прибыл в этот город не с добрыми намерениями, но об этом знал только он и Джан в Армении. Вот только, как утверждал дядюшка Мюллер, группенфюрер СС, шеф ГЕСТАПО: «Что знают двое, знает и свинья», правда, на самом деле, это старинная немецкая поговорка.

Город поразил Егора своими первыми впечатлениями! Вполне европейский город, по крайней мере, в центре. Улицы и тротуары очищены от снега. Много людей, обычных прохожих, одетых вполне по-европейски. Женщины довольно красивы и без паранджи или чадры. В шапках и даже попадались в хиджабах, что делало женщину ещё привлекательнее и загадочнее. Транспорт ходит регулярно, вполне свободный, и автобусы, и троллейбусы, и даже трамваи. Метро чистое и работающее, несмотря на войну. На каждом углу магазинчики. Есть и крупные торговые центры, а главное, вполне демократичные цены, даже по сравнению с центральной Россией, той же Тулой.

Каминский без проблем заселился в двухместный номер в гостинице «Баку», вблизи железнодорожного вокзала. Номер не блистал чистотой. Всё-таки это юг, и границы гигиены и санитарии здесь имели довольно размытые очертания. В ванной отсутствовала лампочка, не было полотенца. Постель, похоже, тоже не первой свежести, но это всё, оказывается, так скажем, частью гостиничного бизнеса, заточенного на личное обогащение работников отеля. Появилась горничная. Молодая, после двадцати лет, русская девушка с обручальным кольцом на правом безымянном пальце, значит, замужем. Неброской и несексуальной внешности. Она вошла в номер, внимательно посмотрев на постояльца, замерла в ожидании. Егор догадался о цели её прихода и чего она ждёт.

— Как Вас зовут, девушка? – поинтересовался Каминский.

— Надя, — ответила горничная, оставаясь на месте и по-прежнему смотря на Егора.

— Вот что, Надя. Нет лампочки в ванной и полотенца. К тому же, по-моему, Вы не успели сменить постель, — произнёс Егор, но горничная не двинулась с места. Каминский достал из внутреннего кармана свой блатной куртки четвертной и протянул его горничной. Надя молча взяла купюру. Егор, надевая куртку и направляясь к двери мимо девушки, бросил ей на ходу:

— Я вернусь часа через три, думаю, у нас с Вами, Надюша, будет полное взаимопонимание. Девушка, ничего опять не сказав, осталась в номере. В номере Егор оставил и свою спортивную куртку с вещами, в неё ничего особо не было, так, носильные вещи, но Егор в молнию вставил свой волос, и если кто-то решит в его отсутствие покопаться в вещах, Егор об этом по возвращении будет знать.

Каминский отправился знакомиться с городом. Побродил по улицам. Купил карту-схему города Баку. Решил сходить в кино. В зале зрителей мало, фильм неинтересный, и Каминский решил посмотреть, насколько воспитаны бакинцы в отличие от армян с их вседозволенностью себе любимому. Егор закурил в кинозале! Со всех сторон на него посыпались окрики. Он тут же погасил сигарету, довольный тем, что здесь существуют ещё рамки порядочности. После киносеанса Каминский устроился на площадке открытого кафе. Несмотря на зиму и небольшой морозец, это кафе, а по-бакински чайхана, работала. В ней можно попить чайку. В чайхане подавали достаточно вкусный и, главное, горячий чай. Попивая чаёк, Егор изучал схему города. К нему подошёл молодой, лет пятнадцати, азербайджанец, он, показав глазами на схему Баку, попросил Егора:

— Можно посмотреть мне? Егор протянул ему карту. Мальчишка, схватив её, бросился бежать и скрылся за углом. Егор от растерянности и неожиданности вскочил. Он не ожидал такого поворота. Рядом, за соседним столиком, сидел молодой азер лет двадцати, опрятно, по моде, но дёшево одетый. Он сказал Егору:

— Это ераз! Они теперь наводнили Баку. От них нет никакого спасения, воруют всё подряд. Ему Ваша карта не нужна. Я думаю, он-то и читать толком не умеет. Такая их подлая еразовская натура. Егор про себя подумал: «Ну что за напасть эти еразы! Второй раз почти за сутки они меня обворовывают», а парню Егор ответил:

— Да я уже слышал об этих еразах. Давайте познакомимся, если Вы не против. Меня зовут Егор, я из Калининграда, приехал по делам бизнеса в Баку. Парень встал, подошёл к Егору, протянув руку для знакомства.

— Заур, — представился он.

— Ты бакинец, Заур? Будем на «ты». Надеюсь, не против?

— Будем на «ты». В Баку редко говорят «вы». Я из района, но занимаюсь тоже бизнесом в Баку. Они сели за столик Егора.

— Каким бизнесом ты занимаешься, Заур? Может, у нас общий бизнес окажется? — продолжил знакомство Егор.

— Да так, я алверчи. – ответил, потупив глаза, Заур.

— Алверчи? Это что за бизнес такой? Я не знаю. Просвети! – заинтересовался Егор.

— Ничего особого. Так, купил-продал, по-вашему. По мелкому опту. Купил, чуток добавил и продал. Мой навар небольшой. У нас таких называют алверчи, ну это правда, так скажем, оскорбительное слово, но жить как-то надо. Одним словом, спекулянт, если по советским понятиям. Ты первый раз в Баку?

— Первый раз. Мне друзья московские говорили, что сейчас на Кавказе, особенно в Закавказье, можно сделать хороший бизнес. Как ты сказал — алверчи?

— Нет, алверчи это человек, а вот купи-продай, как торговля, это — алвер.

— Спасибо, Заур. Первые азербайджанские понятия и слова, что я изучил у вас. Ты, Заур, мусульманин, а то я хотел предложить тебе вспрыснуть наше знакомство.

— Я тат, горский еврей, но, как ты сказал, вспрыснуть? Так это я завсегда готов. Только я сегодня не при деньгах.

— Не парься, дружище Заур. Я хотя и не Рокфеллер, но угостить нового и, главное, первого своего бакинского друга у меня деньги найдутся. Что предпочитаешь, мой друг? Вино или коньяк, а может водочку? Возьмём выпить, закусить и пойдём в гостиницу «Баку». Я там номер снял. Посидим, покушаем, выпьем. Ты мне про Баку расскажешь. Как тебе такое предложение? Если ты, конечно, сегодня вечером свободен?

— Мне нравится такое предложение, Егор. Для друга я всегда свободен. Люблю хорошее вино и подскажу тебе, где его можно купить, — ответил довольный Заур.

— Тогда чего тянуть кота за хвост? Пошли вперёд! На запад! – они вместе отправились за выпивкой и закуской. По дороге Егор расспрашивал Заура сначала о городе, положение дел в нём. Потом подвёл разговор к теме о войне. Заур оказался большим болтуном, а болтун, как говорится, находка для шпиона, и хотя никаких секретов он Егору не сообщил, потому что не знал, но отношение людей к войне и к власти охарактеризовал всесторонне. Зашли по дороге в универмаг. Каминский пошёл в отдел детской одежды. Хотел посмотреть что-нибудь для Маши. Оказались в продаже красивые, отличные хлопчатые платьица. Егор стал выбирать. Заур поинтересовался:

— А зачем тебе, Егор, детские платья?

— Для дочери, — ответил Каминский.

— Большая дочь?

— Четыре уже годика.

— Вах! У меня племяннице тоже четыре годика. Ах, жаль, да нет у меня денег. Я бы тоже ей платье купил. Не идут пока мои дела, — Егор посмотрел на ценники: «Полтинник, совсем за спасибо, хотя и не за здорово живёшь» и купил два платья. Одно вручил Зауру.

— Для твоей племяшки, порадуй ребёнка, дядя Заур. – Заур долго благодарил Егора и клялся в вечной дружбе. Каминскому нужны люди. Егор смотрел на парня, а сам думал: «Хотя и говорят, что разведчик всегда один, но один в поле не воин и уж тем более, если ты разведчик или, что вернее, шпион. Шпиону нужны подручные. Как там у Володи Высоцкого «…Но работать без подручных, может, грустно, может, скучно…», поэтому мне нужны подручные. Этот Заур, похоже, тот ещё пройдоха. Много ли нашпионишь, если будешь опираться только на порядочных и любящих свою Родину граждан. Ничего не нашпионишь. Поэтому приходится иметь дело с проходимцами, готовыми на всё ради денег. Похоже, этот горский еврей, тат, таковым и является. Ладно, время покажет. Сейчас главное его покрепче к себе привязать и заинтересовать. Чтобы не я за ним бегал, а он за мной».

Каминский взял две бутылки вина «Агдам», тем более это вино Егор знал. Оно всегда было отменное, и грех его не попробовать здесь, в Азербайджане, ведь буквально рядом с Баку город Агдам, где это вино и производят. Купил Егор и местного сыра сулугуни. По совету и с помощью Заура выбрали и раннюю зелень. Пришли в номер гостиницы.

В номере всё блестело. Свет в ванне, свежее полотенце, чистая, пахнущая снегом постель. Всё как положено! Вот такой, понимаешь, бакинский сервис. Правда, и волоса на сумке Егор не нашёл, значит, порылись в ней. Сели за стол. Открыли вино. Егор не ошибся, вино оказалось отличного качества и совсем не похожее на то, что он пил в молодости в Минске. В Баку вино приятное, прекрасного качества, с отличным послевкусием. Сыр тоже отменного вкуса, а с зеленью пролетал без задержки. Отличная закуска. «Так я шпионить согласен! Так можно!» — подумал Каминский, открывая вторую бутылку вина. Налив себе и Зауру, Егор неожиданно предложил:

— Заур, у меня к тебе есть деловое предложение. Я завтра уеду, мне нужно в Москву, меня там ждут друзья с результатами поездки по Кавказу. Вот что я хочу тебе предложить. Ты тут, в Баку, посмотри по магазинам, по ларькам и составь мне списки с ценами товаров, которые, на твой взгляд, можно будет продать в центральной России, а главное внимание удели вину или коньяку. Лучше, конечно, вину. Веди разговор о цистернах. Те люди, с которыми я связан в Москве и Калининграде, берут цистернами или вагонами. Главное, Заур, качество и ещё раз качество, а цена не важна. Будешь в доле. Навар у нас с тобой будет немалый! Это я тебе гарантирую! Согласен?

— Согласен! — тут же ответил Заур, даже не задумываясь. Егор так и предполагал, что тот сразу согласится. Каминский достал пять тысяч из кармана рубашки и положил их на стол. Заур уставился на купюру. Егор, подтолкнув её к парню, сказал ему:

— У тебя, Заур, будут связанные с моим заданием расходы. Это тебе на мелкие расходы. Отчитываться тебе за них не надо, но, как ты понимаешь, деньги не мои. Моих московских деловых партнеров. Поэтому напиши расписку для них. Егор положил листок и ручку перед Зауром. Тот тут же приготовился писать.

— Пиши. Я, Заур, как там тебя полностью, и укажи, где живёшь. Пиши дальше. Получил от Егора Каминского в гостинице «Баку» в номере 506 пять тысяч рублей на выполнение задания. Распишись и поставь дату. Заур всё написал. Отдал Егору расписку и взял деньги, даже не поняв, что он уже на крючке у армянской разведки. Егор аккуратно сложил листок и положил его в свой карман. Посмотрел на азера и подумал: «За тридцать сребреников ты, паря, продал Родину. Это только начало, а дальше, если ты не захочешь получить пулю от своих за измену Родине и шпионаж, будешь выполнять все мои распоряжения как миленький. Мне на хер не нужны твои списки и твоё вино. Мне была нужна от тебя только эта расписка. Конечно, я не намерен передавать эту расписку в Азербайджанский КГБ, мне тогда самому конец, но ты-то, мой милый чурка, этого не прочухаешь. Это избитый киношный приём в фильмах про шпионов, но можно запросто взять тебя на бзду! Типа, откажешься выполнять мои распоряжения, будешь объясняться в своём КГБ, какое это задание тебе давал армянский резидент. Кто тебе-то поверит, предателю. Каминский поднял стакан с вином и произнёс тост:

За долгое и плодотворное наше сотрудничество, Заур! Я уверен, этот вечер и наше знакомство ты, Заур, будешь помнить всю свою оставшуюся жизнь. Я уверен, оно изменит твою судьбу! За тебя, парень! За твои будущие успехи! Азер, польщённый вниманием, выпил вино до дна!

— Завтра я уеду, но скоро вернусь. Давай так договоримся. Ты через десять дней позвони в эту гостиницу, спроси у администратора, не вселился ли Егор Каминский, а я попрошу администратора, если позвонит Заур и будет меня спрашивать, чтобы она тебе сообщила. Договорились?

— Договорились, Егор! Давай, да, скорее возвращайся! Я буду с нетерпением ждать нашей встречи! Мы таких дел наворочаем с тобой, да!

— Вот и прекрасно! А уж я с каким нетерпением буду ждать нашей встречи, Заур, тебе никакими словами не передать. Ты даже себе не представляешь, каких мы дел тут наворочаем! Можно сказать, взрывных дел! Ответил, улыбаясь, Каминский. Егор Каминский всё больше и больше превращался в сволочь, да, в какую ещё сволочь. Но не это нужно было Каминскому, и он решил не откладывать главное в долгий ящик, а сразу брать быка за рога:

— Вот что ещё, Заур. Мне нужны контакты в Баку с серьёзными людьми. Пойми, дружище, если ты хочешь иметь под жопой «Мерседес», то надо не по мелочи работать. Есть у тебя люди высокого полёта, и сможешь ты меня с ними свести?

А! Слушай, Егор, есть! Есть женщина! Софа! Она работает у премьер-министра. У неё свой бизнес, и она моя хорошая знакомая. Я с ней сплю! У Каминского закружилась голова, то ли от вина, то ли от услышанного. Егор не мог поверить, что вот так с ходу какой-то барыга выведет его на человека из аппарата премьер-министра! Такой успех не снился и Джеймсу Бонду с его тремя нулями. Егор глотнул винца и как бы невзначай спросил:

— Прости, Заур. Отвлёкся. Как ты сказал, Софа? Что за женщина? Красивая?

— Ну как кому. Не очень красивая, тебе не понравится, очень полная. Софа Филькинштейн. Она еврейка. Не замужем. Живёт в Баку с матерью и маленькой дочерью, пяти лет. Девочку Ляма зовут. Работает в аппарате премьер-министра Азербайджана Али Масимли. Может, она нам будет полезна? Каминского трясло от волнения: «Ты, баран, даже не представляешь, как нам, вернее, мне и армянской разведке, будет полезна эта еврейка из окружения премьер-министра. Она как бриллиант! Неужели всё так просто? В один вечер. Уличное знакомство, и вот тебе выход на контакт на самом верху, как в кино. Просто я очень везучий человек», а Зауру Егор снисходительно ответил:

— Приеду, познакомь с ней. Как ты сказал? Софа Филькинштейн? Хорошо, Заур, думаю, она нам будет полезна.

Заур ушёл около 23-х часов. Егор принял душ и решил, что пора ложится спать, но в дверь номера постучали. Дверь он ещё пока не закрывал.

— Да! Входите! Вошла горничная Надя. Егор сел на свою кровать и посмотрел на женщину.

— Всё Вас утроило? – спросила она.

— Да, всё хорошо, Надежда. Спасибо. Она посмотрела на Каминского и неожиданно предложила:

— Если хотите со мной переспать, то Вам это будет стоить 1000 рублей. Егор принципиально не платил за секс. Тем более, эта Надя его совсем не возбуждала, да и устал он за последние дни.

— Я устал, Надюша, и к этому вопросу мы вернёмся в другой раз. Вот ты лучше мне скажи. Как тут у вас в гостинице с безопасностью? Не ожидать сюрпризов ночью?

— Можно ожидать. Только не от бандитов, а от ментов. Они любят шарить по номерам. Проверять документы и вещи у постояльцев, а на самом деле, просто занимаются поборами.

— Спасибо, Надя, что предупредила. Буду начеку. Ты иди. Устал я за сегодня, да и предыдущие сутки были не из лёгких. Всё в дороге. Девушка ушла. Не пришлось Наде переспать с Егором и в следующий его приезд в Баку. Через несколько месяцев её выбросят из окна гостиничного номера с седьмого этажа. Убийц не найдут.

Егор встал. Он аккуратно, в квадратик, сложил оставшиеся у него 15 000 рублей, три купюры по 5 000, из тех, что дал Джан, и положил деньги под ножку кровати. Потом, внимательно, стоя на карачках, убедился, что они совершенно незаметны, и лёг спать. Мелкие купюры, что-то около 3 000 рублей, он оставил в кармане рубашки. Удивительно будет, если менты при обыске не найдут у Егора вообще денег. Значит, где-то спрятал. Тогда перевернут весь номер вверх дном. Для разведчика деньги, что для солдата патроны в бою. Остаться шпиону в тылу противника при выполнении задания без денег, это как солдату расстрелять все патроны. Порванную двадцатипятирублёвую купюру, пароль для связника, Егор аккуратно сложил и спрятал в маленьком потайном кармане джинсов.

Утром Каминский выписался из гостиницы и купил на вокзале билет на поезд Баку-Москва. Егору предстоит провести двое суток в пути и преодолеть 2 500 километров. На этот раз не было особых приключений. Конечно, опять в Хасавюрте чеченские менты проверяли документы, но, похоже, это были реальные сотрудники транспортной милиции, но Егор уже ни в чём не был уверен. На границах появились таможенники! Все таможенники, от азеров до хохлов и россиян, преследовали одну цель — нажиться на пассажирах. Благо у Егора не было ничего, кроме личных вещей, и таможенники разочарованно возвращали ему его сумку. Каминский понял, что легенда с коммерсантом никуда не годится. Нужно готовить другую легенду. Ни видом, ни одеждой Егор не походил на нового русского. Рано или поздно придётся проворачивать какие-то коммерческие операции, и что-то Егору подсказывало, что армяне не сильно подпишутся под это дело, судя по тем скудным средствам, выделяемыми ему на поездку в Баку.

Поезд прибыл в Москву как раз 21-го февраля, на этот день была назначена встреча со связником на Армянском кладбище Москвы.

А на кладбище всё спокойненько.

Воскресенье выдалось солнечное и морозное. Каминский быстро сориентировался в Москве. Доехал до станции метро «Улица 1905 года» и по Большой Декабрьской вышел к центральному входу на кладбище. У Егора в запасе полчаса, и он решил осмотреться, а на кладбище пока не соваться. Посидел в кафе за кофейком и точно к назначенному времени вошёл на кладбище. Могила Высоцкого, оказывается, находилась у входа. На кладбище, к удивлению Егора, как в музее, толпой ходили туристы с экскурсоводами. Такое Каминский видел впервые! По его разумению, кладбище — это не туристический объект. В его родном Минске на Военном кладбище в центре города похоронены, и Янка Купала, и Якуб Колас, но никому в голову не пришло водить экскурсии среди могил. Постояв в толпе щёлкающих фотоаппаратами и галдящих туристов, Егор пошёл искать могилу Есенина. В какой части кладбища она находится, он выяснил по схеме, висящей у входа. На одной из аллей он едва не столкнулся лоб в лоб с Джаном! Джан упорно делал вид, что не знает Егора. Он под ручку с шикарной дамой продефилировал в метре от Егора. Каминский улыбнулся, вспомнив слова Джана, сказанные Егору в Ереване, о случайной встрече на кладбище знакомых. Егор продолжил свой путь к могиле Есенина и заметил мелькающего среди могил Ашота и Джана на соседней аллее, по-прежнему с дамой под ручку. Постояв у Есенина, Егор решил, что Джан и Ашот убедились уже, что за ним нет слежки, и пора переходить на Армянское кладбище, расположенное рядом через дорогу. Пока Каминский выбирался с Ваганьковского кладбища, он увидел могилу актёра Вадима Спиридонова. Егор не знал, что Спиридонов умер, да ещё в 1980 году. Значит, на «Стрельце» он крутил фильмы с участием этого актёра, ему нравились его игра, а актёра уже не было в живых. Слава и талант актёра Спиридонова надолго пережили его самого.

На Армянском кладбище Каминский уже не заметил ни Джана, ни Ашота. Он прошёл по аллее до церкви, зашёл внутрь. Купил свечку. Зажёг её от других горящих свечей, воткнутых в ящик с песком. Постоял немного. Затем, воткнув рядом и свою свечу, вышел из церкви. Ожидая финальной части этого шпионского ритуала, Егор подумал: «Грамотно сделали. На Ваганьково народу, оказывается, тьма. Легко затеряться среди них и одновременно легко вести контрнаблюдение. Запросто выявить хвост, если он будет за мной. С армянской церковью тоже отлично придумано. В ней удачное место для встречи со связником. Поэтому если был хвост, то он обязательно вошёл бы за мной внутрь». Пока Егор так размышлял, стоя у церкви, он увидел, что к нему направляется незнакомец. «По виду армянин, но и чего тут удивительного? Это же армянское кладбище». Армянин приблизился к Егору и тихо спросил:

— Четвертной не разменяете? – и показал Каминскому половину купюры двадцатирублёвки.

— Сейчас посмотрим, – ответил Егор, протянув незнакомцу свою часть купюры. Мужчина приложил одну часть к другой. Убедившись, что эти кусочки от одной купюры, произнёс:

— Ну вот и обменялись паролями. – Егор широко улыбнулся, подумав при этом: «Кино и только! Эти ребята не просто насмотрелись фильма «Ошибка резидента», а, похоже, выучили его наизусть». Армянин протянул руку и представился:

— Борис.

— Егор, – ответил Каминский.

— Тогда поехали. Я устрою тебя, Егор, в гостинице «Россия». Ты пиши отчёт для Джана. Видел наверняка его на Ваганьковском кладбище. Он вечером придёт к тебе в гостиницу. Знаешь, о чём писать? Опиши военно-политическую обстановку, экономическое состояние в Баку. Отношение народа к войне. Как там условия жизни у народа? Всё, что считаешь нужным, важным или значимым.

Прошли с кладбища на улицу и сели в поджидавшую Бориса белую «Волгу». Пока ехали, молчали. В гостинице «Россия» Борис всё быстро оформил, все необходимые документы, взяв у Каминского паспорт. Затем, отдав Егору ключ от номера и карту гостя, сам удалился, а Каминский на лифте поехал заселяться в свой номер, писать отчёт и ждать Джана. Первое разведывательное задание не оказалось комом, и это обнадёживало шпиона Егора Каминского.

Джан появился после 19 часов. Он просто постучал в дверь, и Егор пустил его в номер. Так как Егору не позвонили с регистрации, чтобы выяснить, ждёт ли он гостя, Каминский пришёл к выводу: «Джан либо живёт в гостинице, либо, что, скорее всего, имеет свободный вход в гостиницу». Расположились за столом. Егор протянул Джану исписанные им листки. Отчёт о положении в Баку. Джан долго и внимательно читал написанное и неожиданно для Егора раздражённо спросил:

— Что, в Баку действительно всё так, как ты пишешь? Нет перебоев с электроэнергией, с водопроводом всё в порядке? Работает транспорт и магазины? Улицы почищены? Ты пишешь, что людям совсем безразлична война? Предприятия работают? Фабрики работают? Как такое может быть?

— Может быть, потому что так оно и есть. Я вижу, вам это, Джан, не нравится, но нет там такой разрухи, как в Ереване, и нет галдящих по улицам толп гоп-патриотов. Я написал, что эта война в народе непопулярна и очень многие уклоняются от отправки на фронт. Только, в отличие от Еревана, выезд из Баку свободный и даже для мужчин призывного возраста. Я всё это написал.

— Да, прочитал я твою писанину. Как мне это показать моему руководству? Что мне им говорить? Наша страна умирает от голода, а в Баку, по данным моего агента, всё хорошо? – продолжал выражать недовольство Джан написанным Егором. Егор тоже разозлился и решил поставить армянина на место.

— Я разведчик, а не пропагандист. Пишу то, как оно есть. Это обязанность разведчика — передавать по возможности объективную и непредвзятую информацию. Если вы, Джан, этого не понимаете, то вам не стоит заниматься разведкой, не для Вас это. Джан пристально посмотрел на Каминского и уже совсем другим тоном заговорил с ним.

— Хорошо, Егор Анатольевич, а что там с этим Зауром? Ты уверен, что он выведет тебя на эту Софью Филькинштейн? — Егор тоже сменил тон и уже примирительно протянул Джану расписку от Заура. Джан прочитал расписку. Довольный прочитанным, он сложил листок и положил его к себе в карман, похвалив при этом Егора:

— Отличная работа, Егор Анатольевич. Вербовка как по учебнику. Правда, в тёмную, но это и отлично! Ты ничем не рискуешь, а он у нас на крючке. Я смотрю, на флоте служат отличные разведчики.

— Ваше задание по мостам я не смог выполнить. Причина в неравномерности движения состава. Он порой стоит на каких-то перегонах, пропуская товарняки. Если важно именно место нахождения этих мостов, то проще будет добыть топографическую карту. Я уже поручил это Зауру. Джан одобрительно кивнул.

— Что скажете по поводу плана моей диверсионной операции по уничтожению военного аэродрома? Джан засмеялся, посмотрев на Каминского, и уже совсем примирительно, заявил:

— Отличный план. Только это полная фантастика! Ты что, думаешь? В Армении найдётся десяток бойцов спецназа, готовых положить свои головы ради десятка ржавых самолётов? Ты что, не понимаешь? Те, кто уйдут в горы, они обречены. Мы не камикадзе. Землю у нас уже не забирали, но главное — это всегда были люди. Мы своих армян на заклание не отправляем, тем более спецназовцев с горной подготовкой, они и так наперечёт. — Егор в чём-то согласился с Джаном.

— Может, это действительно по-комсомольски, по-матросовски, грудью на амбразуру. Вы правы, Джан, человеческая жизнь не стоит железа, даже на войне. Джан одобрительно и даже с уважением смотрел на Каминского.

— Джан, моя легенда никуда не годится. Коммерсант с меня, что с дерьма пуля. Нужна другая легенда. Позволяющая мне совать свой нос во все дырки. Ведь рано или поздно у многих возникнет вопрос. Что это за коммерс в рваных носках? Интересующийся ненужными для него сведениями. К тому же при тех деньгах, что вы мне даёте, только сидеть в сортире и кричать «занято».

— Да я с тобой согласен. Коммерс из тебя не тот, что нам нужен, но больше денег на тебя я пока не могу получить. Сам понимаешь, это же первое задание. Будет результат, будут и деньги. Я вообще не был уверен, что ты приедешь целым из Баку и не приведёшь за собой хвоста.

— Поэтому такая конспирация на Ваганьково и такое контрнаблюдение.

— Ну а ты как хотел? Бережёного Бог бережёт, а кого не бережёт, того конвой стережёт, — Егор улыбнулся на последние слова Джана, это была любимая поговорка Каминского.

— Так у тебя, может, есть какое предложение по поводу твоей легенды? – спросил Джан и посмотрел с надеждой на Каминского.

— Есть, Джан. Есть очень интересное предложение. В Советске, в Калининградской области, при ДПР Травкина создана газета «Демократический Тильзит». Я в своё время немало сил приложил для создания этой газеты. Возьму я у них в редакции ксиву, что я их корреспондент. Мне не откажут, а даже ещё и рады будут. Тем более, если что, то можно позвонить в редакцию, и там подтвердят, что я их сотрудник, как Вам такая идея? Как корреспондент я могу задавать любые вопросы любым людям.

— Отличная идея, Егор! Просто прекрасная! Если сможешь это провернуть, ничего лучше и не надо. Отличная легенда.

Джан передал Егору под расписку ещё 50 000 рублей, и они договорились, что Егор съездит к себе домой, навестит семью. Оформит документ корреспондента газеты «Демократический Тильзит». Опять посетит Баку. Установит контакты с Софой Филькинштейн и потом прилетит через Минеральные Воды в Ереван, где в гостинице «Ани» он встретиться с Джаном.

Джан ушёл. Егор выспался в гостинице, а на следующий день выписался, заплатив за номер. Потом отправился на Белорусский вокзал за билетом до Калининграда. У Егора при себе 60 000 рублей и ещё несколько тысяч по мелочи. Средняя зарплата в России на тот момент 27 000 рублей, правда, из шестидесяти тысяч тридцать Егор решил оставить на выполнение задания в Баку, но и оставшейся половины хватит, чтобы поддержать Лену и Машеньку.