Он спал с ней с июля...

Он спал с ней с июля,

а в августе повело,

и к январю он и вовсе, считай, пропал.

Днем без нее от озноба его трясло,

переплавлялся адреналин в напалм.

Движение пахнущих хмелем и медом уст,

И узел волос над шеей сводил с ума,

и стекол разбитых, и снега печальный хруст —

сто лет воцарялась в его голове зима,

проблем выше крыши,

везде сумасшедший дом,

сплошной неуют, не заточенные ножи,

еще и война...

Он об этом думал с трудом.

Вот только бесила короткая эта жизнь...

Кому-то казалось, что можно веревки вить,

а он был как будто натянутая струна.

И стыло прощание в странной его любви.

Как будто он знал, что последней была она.