Вокзальное

— И чего сидеть? Неделя, как закрыли станцию. А эти, ну ты глянь, все сидят! Прям под уборной пристроились, голубки великовозрастные! — Глаша сердито сплюнула себе под ноги на и без того заплеванный перрон и продолжила натужно развозить скребущей метлой мусор.

Андрон и Сима, дети бабы Вали, схоронившие тиранистую родительницу, решили наконец перед пенсией вырваться в город. Как будто теперь это хоть что-то изменит, и, прожив столько лет между рельсами и клозетом, прохаживаясь не по персидским коврам и венецианской плитке, а по обрывкам билетов и прочему усеявшему перрон хламу в ожидании скоростного транзитного, мановением палочки они превратятся в счастливых и беспечных прожигателей жизни. Как будто они смогут наконец стать свободными.

Прожигатели жизни. Тут это звучало смешно и грустно.

— Да и что там жечь-то осталось? — философски спросила в уходящий горизонт Глаша, нащупывая в кармане спички. Мусор сжигали, вывозить его отсюда было некому.

Поезд все не прибывал.

А над вокзалом и людьми, так и не дотянувшись до неба, опиленное дерево молча перемигивалось с водонапорной башней. Как и все тут, они прочно ушли корнями в эту землю, не вырваться.