Глава 22, в которой два капитана пьют кальвадос и обсуждают дам-с.

0.00
 
Глава 22, в которой два капитана пьют кальвадос и обсуждают дам-с.

***

 

Отблеск благостной улыбки играл на вырубленной из гранита физиономии норвежца аж до возвращения в порт. А там и Марину, и Торвальда завертело обыденными делами — закупка провианта, продажа груза, мелкий ремонт судна, визит вежливости к губернатору… Жизнь пиратов лишь на одну каплю из пинты состоит из романтики и приключений, а все прочее — сплошная проза жизни. Четверо суток в прозе пролетели, как один час, но Марина устала так, будто весь этот час гребла на галере.

Наконец, бочки с солониной, ромом и пресной водой, ящики галет и овощей, клетки с курами, бочонки пороху и сотня прочих совершенно необходимых в плавании вещей были загружены в трюмы, на пожелание семи футов под килем от Серебряной Ноги традиционно отвечено: «не дождетесь». Пора было выходить в Малагу.

Славный поход начался со столь любимой и уважаемой всеми джентльменами удачи пыли в глаза. Всей Тортуге. Господа капитаны Морган и Харальдсон изволили расположиться на полуюте «Розы Кардиффа» и, пока на их судах поднимали паруса, вкушать жареных перепелок под кальвадос.

Под этот же кальвадос отлично пошел рассказ Торвальда о своем побратиме, старпоме «Ульфдалира» — ему норвежец готов был доверить и свой корабль, и свою жизнь. Что, впрочем, для капитана зачастую одно и то же. Марина тоже рассказала парочку баек о Неде и о Серебряной Ноге, даже честно ответила на вопрос, как такому юному джентльмену удалось стать капитаном, причем видно же — команда за него пойдет в огонь и воду, что обычно не свойственно пиратам.

— Удача, Торвальд. И еще кое-что. Вон видишь ту одинокую скалу в трех кабельтовых? Зайдем за нее, и я тебе покажу это кое-что. А пока, я же вижу, ты можешь спросить о том, что тебе интересно больше всего. Ну?

Норвежец рассмеялся.

— Спрашиваю, друг Морган. Расскажи мне о Кассандре. Эта женщина… о!.. — он мечтательно прижмурился. — Эта женщина достойна быть женой конунга!

Марина кивнула совершенно серьезно.

— Она достойна, но не всякий конунг достоин ее. Ты же знаешь, что значит быть седьмой дочерью? Так вот Кассандра именно такая и есть. — Марина подмигнула Торвальду. — Мы встретились между Кардиффом и Портсмутом…

 

***

 

Выборы капитана после гибели Фитиля прошли быстро и буднично. Нед оглядел собравшуюся на палубе команду, спросил, есть ли здесь те, кто не хочет ходить с капитаном Генри Морганом, с минуту послушал молчание и вручил Марине бортовой журнал.

Первой записью, сделанной рукой нового капитана, было: взяли курс на Кардифф.

Марине хотелось бы сказать «домой», но дома у нее не было. Так что она написала «Кардифф» и попробовала представить, как в саду замка Торвайн цветут яблони и сливы. В саду ее замка. По праву божескому и человеческому — она должна быть хозяйкой Торвайна, а не та жаба, что отослала ее в монастырь.

Нед ничуть не удивился, когда Марина скомандовала менять курс. А чтобы «Роза Кардиффа» шла быстрее, велела выкинуть за борт весь груз подгнившего сукна и прошлогодней солонины, который Фитиль подрядился за гроши доставить в Ливерпуль. Плевать на гроши и на возмущение жлоба-купца, у нее есть важное дело, а денег можно заработать другим способом и поближе к Кардиффу. К примеру, ограбить парочку торговых судов узурпатора Валентина, должен же у него быть стимул выйти в море и поймать наглых пиратов.

Кроме денег ей нужны были сведения. Правда, слухи и домыслы, годилось все — лишь бы касалось герцогства Торвайн.

На первом же каботажном судне, взятом на абордаж близ берегов Уэльса, она узнала, что сэр Валентин жив, здоров и ненавидим валлийцами. Первое Марину обрадовало чуть ли не больше, чем второе. Убить жабу она хотела собственными руками, и чтобы жаба понимала, кто и за что ее убивает.

В тавернах тоже говорили о сэре Валентине. В дешевых портовых, в дорогих купеческих, шепотом и с оглядкой: он приказал вырубить священные дубы, приказал осквернить старый дольмен, созвал в замок целительниц и прорицателей, схватил их и держит в темнице. Сэр Валентин не чувствует себя хозяином, он выгнал старых слуг герцога Джеффри и боится гнева фейри. Совсем тихо, и только после пятого кувшина, говорили, что сэр Валентин обезумел, и что его покарал морской народ. Зато во весь голос поздравляли: герцогиня принесла мужу двоих детей, девочку назвали в честь матушки королевы, а мальчика — в честь принца-консорта. Сама королева согласилась стать детям крестной…

Поймав последний слух, Марина насторожила уши. Как, когда? Самый удобный путь в Англию — морем, и вряд ли жаба Валентин верит в гнев морского народа. Зря, конечно, не верит, но Марине это на руку. На суше его не достать.

Осталась самая малость: узнать, когда он выходит в море, и показать дорожку в сундук к Дейви Джонсу.

Но тот сплетник, что любезно сообщил о будущей крестной-королеве, подробностей не знал. Не знал и содержатель таверны, и мясник с зеленщиком, и торговец пенькой… Марина готова была обойти весь Кардифф и постучаться в каждую дверь, но спрашивать открыто о таких вещах — прямой и надежный путь на плаху. Безумцы вроде жабы Валентина — очень подозрительные безумцы.

Удача улыбнулась ей в той самой дешевой забегаловке, где когда-то она познакомилась с Фитилем. Когда-то. Всего три года — или целую жизнь назад.

В той таверне обмывали удачную охоту на котиков с полдюжины моряков, причем шкуры они принесли с собой и пытались тут же сбыть их содержателю таверны. Тот пока поил моряков неразбавленным элем и сбивал цену, а моряки хвастались напропалую своей удалью в убийстве. Слушать было противно, и Марина чуть было не развернулась с порога, но что-то ее остановило. Быть может, то, что торг был за тем самым столом. А может быть, ей показался странным запах. Запах шкур. Она сама не могла понять, что ее заставило подойти, погладить верхнюю шкуру, перебрать всю стопку и задержать руку на густом коричневом мехе.

Именно этот мех и пах. Не совсем даже пах, Марина не могла бы описать это странное ощущение неправильности. Но при мысли о том, что из этой шкуры сошьют шубу или положат ее перед чьим-то камином становилось мутно, тошно и хотелось убивать. А еще было больно, словно это в Марину вошел гарпун.

— Сколько? — прервала она очередное хвастовство.

— Двадцать золотых, — ляпнул, очевидно, старший из сидящих за столом. И, так же очевидно онемел от собственной наглости.

— Десять за все и ужин за мой счет. По рукам?

Моряк радостно согласился и подвинулся на лавке, мол, подсаживайся, мой щедрый друг! Марина почти было отказалась, но тут один из моряков произнес то самое слово: герцог Торвайн. Разумеется, Марина подсела, сопровождавшие ее в походе за слухами четверо матросов тоже, и включились в увлекательнейшую беседу. Из этой беседы выяснилось, что герцог Торвайн собирается идти тремя судами, одно из которых — загляденье какой корвет, подарок герцога королеве. На этот корвет три года драли двойной налог с крестьян и торговцев, так что прошлой зимой чуть не половина селян подалась в море… Подробности жалоб и ужасов Марина пропустила мимо ушей — вот когда она вернет свое герцогство, тогда и разберется. А сейчас она напряженно размышляла, что же делать с этим проклятым корветом? Команда уже набрана, и судя по вот этим головорезам, что сейчас пьют оплаченный ею эль, Валентин не поскупился ни на пушки, ни на мушкеты.

Всю дорогу до порта она хмуро размышляла. Почему-то, когда брала курс на Кардифф, не подумала об осторожности и подозрительности жабы. Зря. Жабы никогда не отличаются ни благородством, ни отвагой. И хоть «Роза Кардиффа» — отличный бриг, и абордажная команда просто загляденье, какие головорезы, связываться сразу с тремя военными судами будет чистой воды самоубийством.

Но…

Поговаривают, что морской народ зол на Валентина. Почему бы не подтвердить слухи? Однажды морской народ разозлился на Фитиля, и теперь Фитиль пьет эль на дне, с Дейви Джонсом.

Должно получиться и на этот раз. Должно же? Ведь не на пустом месте Нед рассказывает свои байки о Марине, дочери морского фейри!

Нед ждал ее на корабле. Расхаживал вдоль борта, вглядывался в толпу на пристани, и то дергал себя за рыжую с проседью бороду, то растрепывал и без того косматую гриву. Беспокоился. Увидев ее и нагруженных тюками шкур матросов, просиял и тут же удивленно поднял бровь: вроде ж капитан не собирался ничего закупать, тем более тюками-то…

Взбежав по сходням, Марина велела матросам сложить тюки на палубе и кивнула Неду:

— Ко мне в каюту.

Пока Марина снимала пропыленный и пропахший дешевым элем и скверной стряпней камзол, умывалась и жадно пила свежую воду, Нед коротко отчитался: вино и миткаль проданы, куры и капуста закуплены, трое моряков желают поступить на корабль и ждут одобрения капитана.

— Хорошо, гляну. Но сначала ты мне кое-что расскажешь, Нед. — Марина махнула на кресло, мол, садись. — Не байки для матросов, а правду.

— Все что ты хочешь услышать, мой капитан, — усмехнулся в бороду Нед, умащивая зад на любимой, расшитой золотом, сидельной подушке Фитиля.

Марина села на кровать, протянула ему сначала одну ногу в сапоге, чтоб помог стянуть, затем вторую. Потрясла босыми пятками, облегченно выдохнула и забралась на кровать с ногами.

— Все, что ты знаешь о моем отце и фейри, Нед.

Нед пожал плечами.

— Ты и так знаешь почти все.

— Не все, Нед. Я не знаю, что — правда. Так что давай с самого начала, время у нас есть.

— Ладно. Ты помнишь, сэр Джеффри говорил, что снял меня с виселицы, потому что пожалел палача. Это правда. Отчасти. В первый раз палач поскользнулся, пытаясь надеть мне на шею петлю. Во второй — не сработал механизм, и люк подо мной не открылся. А когда меня пытались повесить в третий раз, кто-то сорвал с моей головы мешок и спросил, готов ли я отложить визит в ад и послужить судьбе здесь?

И куда только девалась обычная многословность Неда? Марине даже показалось, что он рассказывает неохотно, словно чего-то стесняясь или опасаясь. А может быть ему просто неприятно вспоминать, как едва не погиб.

— И ты согласился… — продолжила она тихо.

— Разумеется, согласился, — хмыкнул Нед, внезапно оживая. — Только не собирался я никому служить. Думал, сейчас этот глупый сэр потребует клятву, я ее дам, а потом сбегу, только он меня и видел. Заодно и монетами разживусь. Но вышло иначе…

 

***

  • На цыпочках любви / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА  Сад камней / Птицелов Фрагорийский
  • Этот вечер остыл под холодными струями ветра... / Стихи разных лет / Аривенн
  • Восемьдесят пятый километр / Бунингит
  • Безработица / Ассорти / Сатин Георгий
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Чужие… / Уже не хочется тебя вернуть... (2012-2014 гг.) / Сухова Екатерина
  • Heinrich Heine, Ильза / Генрих Гейне, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Человеческая чернь. / Фурсин Олег
  • Записки странника / Некрасова Лена
  • 1. 07. Rainer Rilke, когда б однажды очень тихо / ЧАСОСЛОВ, Р.М. Рильке / Валентин Надеждин
  • находка / Старкова Ника

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль