«Юнона» и мне нравится очень. Отличная вещь. Гениальная. А рязановские фильмы — само собой. Высокий класс никуда не денешь…
Вообще я давно не пересматривал советские фильмы. Но многие мне нравились. Хотя было это в другой жизни) всё-таки не всё любимое в юности проходит испытание временем…
Хотя я не очень приветствую «писание для». Может, я тут чего-то не понимаю (или вообще ничего ни в чём) — но мне кажется подозрительной сама идея «а напишу-ка я историю в расчёте вот на этот круг читателей». Как-то это выглядит рассудочно… а искусство всё-таки — от сердца) Ну — это моё личное)) Поскольку точно знаю я внутренний мир только одного писателя, сиречь себя, а о других знаю лишь с их слов. Но для меня картина такова: история сама приходит к писателю, и она не «для» — она вообще вот. Просто) Для кого — уже потом станет понятно...)
Но с другой стороны — пишут ведь люди сказки? Пишут. И наверняка рассчитывают, что эта литература — для детей в первую очередь… Тот же Крапивин — судя по его же словам — хотел писать для мальчишек-школьников. А любят его (из моих наблюдений) в основном девочки и девушки определенного романтического типа… Вот такой облом)
Тело Крошки вдруг выгнулось дугой и захлебнулось, заживо сгорая в раскаленной магме, в которую для неё превратился электролит. Её затопила страшная боль, жгущая, взрывающая тело и голову. Крошка металась, пытаясь улететь вслед за мыслью. Мысленно и физически тянулась и билась, не могла вырваться. Она была прикована намертво. Мысль свободна, говорил Джи. Прими боль, говорил Джи. Пропусти боль сквозь себя, стань болью, она поможет тебе, подтолкнет вдаль. Освободит скрытую силу. Крошка не могла. Боль не освобождала. Этот кошмар только выедал тело изнутри и снаружи. Мысль билась в материальной оболочке, обгорая словно бабочка в костре. Крошка чувствовала Джи, совсем близко — протяни руку и коснешься, он мог бы помочь! Но Джи закрылся. Она должна сама.
«Ищи Вика!» — ударило мысленное напоминание.
Вик потерялся. Она забыла про Вика. Крошка тянулась к Джи и не могла выбраться. Не могла прорваться сквозь монолит ужаса, безнадежно раздавивший её волю, силы и желания. Остались только страх и боль. Крошка, сжавшись в маленькую песчинку, безвольно упала во всеобъемлющий мрак…
Мысленно и физически тянулась и билась, но не могла вырваться.
Но Крошка не могла.
«Ищи Вика!» — ударило мысленное напоминание.
Но Вик потерялся.
Во всех этих случаях «но» совершенно необходимо. Это видно даже по ритму текста, по звучанию. Достаточно прочесть вслух, чтобы поймать ритм. Но и по смыслу тут всё меняется. «Не могла» и «Но не могла» — это разные вещи, различное смысловое и эмоциональное содержание. Вообще частица «но» несет сильный смысловой оттенок, и выкидывать ее следует с большой осторожностью. Рискуешь изменить акценты.
У него не только в Голубятне есть грустные герои, они часто встречаются… Тут даже не в грусти дело, а в серьезности проблем, с которыми он своих героев сталкивает. У меня вообще образ «крапивинского мальчика» — не радостный, а довольно невеселый… они же бойцы у него. Всегда готовые сражаться… воины редко отличаются солнечной беззаботностью.
в своей повести я против аниме-штампов и бунтовал. Взбесила меня вечная „пассивность главного героя“
Это далеко не аксиома ) Есть много аниме, где главный герой отнюдь не пассивен, а действует, и еще как активно. Да и трагичная тайна — скорее уж прерогатива именно главного героя… Видно, вы что-то не то смотрели) Во всяком случае — по части тайн))
А вот повесть зря отложили. Что значит — «чужой стиль»? У нас издавалась и читалась масса переводной фантастики — и если говорить честно, то именно переводную и стоит читать. У нас фантастики нет. Трагично, но факт. У нас есть только Макс Фрай, но он как раз тем и хорош (среди прочего), что абсолютно нетипичен — то есть, не шаблонен. И может быть переведен, не теряя смысла и прелести…
И опять же — если говорить об аудитории, то стиль аниме сейчас у нас очень популярен среди людей самого разного возраста ) Полагаю, свою аудиторию вы нашли бы с лёгкостью)
А где можно посмотреть эту вещь? Вы меня заинтриговали)
А у нас Сильву назвала мама в честь героини оперетты )) А кошку звали Мурзета. Котика — Пурсик, в честь непослушного котенка из сказок, которые мне бабушка сочиняла в детстве для воспитания)))
Удивляюсь тому, как хорошо наши персонажи – разных рас, полов, положений — понимают друг друга. Наверно, дело в том, что хорошо знаем теорию и можем написать даже то, что не можем — сделать. Наверное, мы хорошие авторы. Но какие мы тогда люди?
Втемашно…
Я чувствую, что понимаю твое чувство в тот момент, но не понимаю тебя) А хотелось бы понять…
Если фсе начнут одновременно писать об одном и том же в одинаковой манере, одинаковым языком и т.д. — будет пипец. Никому не нужны тысячи одинаково гениальных Пушкиных и Конан Дойлев, Тургеневых и Салтыковых-Щедриных.
Честно говоря, я бы с этим тезисом поспорил. Допустим, появился бы «второй Желязны». И я бы просто прыгал от счастья. Потому что писал-то он всё равно бы новые романы. Но если бы он это делал с талантом Желязны — ура.
Или взять Конан Дойля — я бы не отказался от еще сотни историй о Шерлоке ) Но не бледных подражаний, которых сейчас немало издают, — а от точно таких же цепляющих, как оригинал.
А Пратчетт?! Я в горе и печали от его смерти, я хочу ещё его книжек! И ведь если совсем честно — я же их люблю не потому, что их написал именно человек по имени Терри Пратчетт. Не знаю я лично этого человека. Я узнал его только потому, что мне понравились его книжки. Манера написания, герои, сюжеты, суть. И появись второй Пратчетт — ничуть не хуже первого — снова ура, такое преогромное…
Так что ничто не является абсолютно бесспорным тезисом… включая и этот, что затягивает нас в бесконечную абсурдную спираль отрицания всех отрицаний)
«Ищи Вика!» — ударило мысленное напоминание.
Вик потерялся. Она забыла про Вика. Крошка тянулась к Джи и не могла выбраться. Не могла прорваться сквозь монолит ужаса, безнадежно раздавивший её волю, силы и желания. Остались только страх и боль. Крошка, сжавшись в маленькую песчинку, безвольно упала во всеобъемлющий мрак…
Но Вик потерялся.