VI. К сладости грустного детства

Нам было постелено поле лиловой ямой

Всяк цвет был цветком разноцветным

и опыленье гнёзд носилось по ветру

сонными неосознанными перинками

Я искал зерно — земля была пуста

Кротов кроткие взгляды

По ходу стонали шершни светлокрылые

они с улыбкою тянули мои руки, чтобы я порозовел и личико моё залилось

морским пенящимся пивом

Так привидится мне солнечная сторона

Край покрывала задирается и обнажает ногу

Дальше полей города; я не хочу туда, ведь боюсь испачкаться картиной вседозволенности.

*

Рыцари защитили божью матерь и пали возле колонн. Все они лежали без дела отныне навсегда, как куклы девушки, вступающей в сексуальные связи

Как моя ревность к первенцу меня искушала; о, побойтесь бога верить мне!

*

На закате я слышал тебя

Настиг кости черешни, погас фонарик палача

сад кутил, стрекоча

Ночью меня сносило, как рыбу пронзённую

как пулею два грача

Я лета пропевал и пропил-таки

за тюремным общим столиком; бурьян курил, или он меня

Пение пузатого дрозда мерещится.

*

Красные боги поют; в пустыне рассвет

Синие стремена и колчаны

Пустоши белый рубец

Приснится козы молоко — ваши бороды сияют и блестят

Я пью и требую казнить

себя и первого друга, погибшего на паперти; за великое страдание помолимся

У, какие губы твои старые и уж противные мне, вспоминая губёнки прошлой жены

весь рот мой неистово косится и гнобит людей вокруг. Это несчастье…

*

У родной калитки яблоня

Ревнивая кошка с кисточками

Меня там пуговицы

Валяются.