I. Веки твои, маковой тяжестью полны

Мою жёлтую косу плетёт мама, неприглядной девочке, послушайте, что скажу я вам: я была предана стебельком цветка, как мне казалось, так довело меня отчаянье

Да простит мне бог красную кровь, капнувшую на этого мальчика, пишущего это.

*

Плакать, касаясь коленями гиацинта

Мы заключены за проделки, насмешки над богом и пантеизмом

Сокамерники спят, им снится завиток сада; светлое ночное небо; жёлтые мячики; шипы шиповника

Один я и дремлющий ветер здесь

Я посчитал прекрасное за полезное, изменив направление ручейка, чья вода облеплена цветком; я слышу в воскресный день, как дрожжи бродят самогон; я вижу по вечерам густой дым.

*

В жёлтой пшенице, известно, извиваются змеи; они оплетут ноги и платья

Косточки авокадо чернели от выделяющегося сока

Я столько ходил, что потемнело. — Наверно, до дома не доберусь, останется лечь и гадать фиолетовым зверям глубокой ночью соберущихся вокруг меня спящего

Но рано светают поля, кофейными зёрнами пахнут длани; в таком состоянии и червь мне брат

Что-то бежало мне вслед и затаилось рядом, где тень изгнана Солнцем

Абрикосовый сонм в прохладе сада

Голубая челядь птиц

Извергнутые желудками ромашки и супы, настоянные на мёде

Как одиноко рос тополь на огороде; о, природы бог, дай сил уверовать: я всё отдам за боль растущих цветов, толкающихся откуда-то из глубины чрева…

Я вижу, как мухи несутся опылять рты; я чувствую нежное переливанье вен, и в конце концов смолистая кожа стлеет

Ресницы вечера

Страницы альманаха

Я заревел; мне дал монах спиртов, смешанных с водою

Я охмелел и стал глуп перед людьми, моё слово терзали львы

Пошёл божьекоровий дождь; рассветал стрекозиный май

Когда я покроюсь ягодами и закишат пустые пазухи насекомыми, и прочее случится со мною

я сомкну вековые веки на лугу: здесь жарко и одиноко, и хотя в бесконечном мятеже я достигну дома, там никого не будет, и я поспешу признаться в отчаянии.

*

На зареве

я застиг золотые ульи

Всколыхнул бельевую нить

белых покрывал

и уснул

у материнских бёдер

Закатный комар

трепетал

Как исполосован Христос

так и я

Красные губы

целуют рубец плеча

Шевелится малина

Алый нектар затекает

в меня

Иконная ночь

Младенческая пуповина

Кто движется сквозь лягушачий вереск?

Румяная стопа

по черешнёвой траве.

*

Кактусы с лепестками, приникните к животу! голодному, тощему от переживанья

Под родным деревом ты касалась брата и улыбалась чему-то

А я переступал кожуру дыни, бившую сиянием…

Колодцы голубого эха и воды…

*

Листья в темноте фиалковых рощ травою дышат; далёкое журчанье ручья, небеса сдерживают дождь, потоп голубой с белой пеною

он ближе…

Тянутся прибрежные пески по косе

зелёной долины; и солнечных пальм. — Я залез на кокос, чтобы сорвать оливу; о запах хмельного дня, о вечер винный!

Простите, родные леса, за боль невиновной кошки; идти или не идти, думал я, когда закат обретал черноту и вечерний бред, и холод страниц и запах газет горящих далёких сёл

Одинокая яблоня, не проси, не проси!

Однажды мы были вместе уже…