Баллада о дивной щуке, Вербовая Ольга

Я щуку на рынке купила,

До дому несу чрез мосток.

Внизу — лишь глаза опустила —

Стремительный бурный поток.

Мороженой хоть была рыба,

Но зашевелилася вдруг.

"Ты брось меня в речку с обрыва.

За жизнь и свободу, мой друг,

"По щучьему" лишь "по веленью", —

Тебе стоит проговорить —

Исполню любое хотенье.

Безбедно тогда сможешь жить,

Не зная забот и печали,

В Италии иль на Бали".

Сказала я, в речку кидая:

"Богатства ты мне не сули".

Желаний и вправду ведь море!

Чтоб стала душа моя петь,

Забыть бы то детское горе,

Что долго пришлось мне терпеть.

Но коль я его позабуду, —

Смущает меня здесь одно, —

Другой, может статься, я буду.

Какой? Это знать не дано.

Желаю ещё очень сильно

В сторонке родной перемен,

И чтоб Украина с Россией

Устроили пленных обмен.

Титиев на волю чтоб вышел,

Хотела б ещё пожелать,

А то ж ему письма всё пишет

Моя светло-рыжая мать.

С карельским историком — нате —

Оправдан — и снова напасть!

Возьму попрошу демократьи,

Тиранов чтоб кончилась власть.

Но только лишь рот я раскрыла,

Как тащат мальца из реки.

Лет десять на вид ему было.

Над телом стоят мужики,

И женщина, мама, должно быть,

Всё плачет, Сашульку зовёт.

Желаю, дышать начал чтобы:

"Пускай, — говорю, — оживёт,

По щучьему да по веленью,

Чтоб мать перестала рыдать".

Свободу ж, коль будет стремленье,

Мы сможем и отвоевать.

Мы всё-таки взрослые люди —

С бедой совладаем и так:

Без щук, без чудес всех на блюде,

А Саше без чуда никак.

Иду я далече и слышу

Эмоций взволнованных шквал:

"Ох, батюшки-светы, он дышит!

Ах, Господи, как напугал!".

Надеюсь, меня не осудит

Моя светло-рыжая мать.

А ужин… Яичница будет,

Коль рыбной ухи не видать.