Монисто

Анна Павловна в очередной раз поправила складки на платье Лизы. Оливковый цвет как нельзя лучше оттенит по-цыгански смуглую кожу дочери, а расшитый корсаж подчеркнет ее гибкую талию и небольшую грудь. Еще бы ума прибавить легкомысленной головушке…

— Ма-а-ам, — протянула Лиза, взмахнув густыми изогнутыми ресницами, что не требовали туши, но были щедро ею украшены. — Ну хоть что-нибудь?..

Что старшая, что младшая просили — и семья могла себе позволить — и скатный жемчуг, и капельки бриллиантов, но Анна Павловна не считала нужным ни показывать достаток, ни излишне выделять дочерей среди ровесников. Да и рано им было носить подобные вещи! Только как объяснить, когда у дочерей, примеряющих мамины украшения, глаза горят и щеки краснеют?

Анна Павловны вытащила коробочку: деревянную, резную, потемневшую от времени. Достала на свет украшение.

— Монисто.

Само название прозвучало таинственно, а тут еще монетки блеснули, дрогнули с легким звоном — отблеском степных костров, шелестом ковыля, шорохом пышных юбок, взлетающих в танце — и дочь, сначала капризно надувшая губки, присмотрелась:

— Это не бижутерия, мам! — И потрогав монетки, воскликнула: — Они что, настоящие?

— Мне их когда-то отдала моя мама.

— Конечно! — закатила глаза Лиза. — Все реликвии передаются от матери к дочери!

— И это не просто так, Лизонька, — тихо ответила Анна Павловна. — Потому что именно женщины — хранители мира и семейных устоев, они ведают тем, что скрыто…

— То есть ведьмы! — фыркнула Лиза, однако заинтересовалась: — А ты тоже?.. Ты тоже надела его на выпускной?

— Да, доченька.

— Дай догадаюсь! Ты была самой красивой, и к тебе подошел тот самый мальчик?..

— Я была заучкой в очках-линзах, с крысиным хвостиком и неловкими движениями.

Лиза подозрительно оглядела маму, прекрасную и всегда элегантно одетую, предмет ее тайной гордости.

— Ты шутишь!

— Нисколько. И да, я очень хотела привлечь внимание одного мальчика. Самого красивого…

Полтора года втайне занималась танцами — и танцевала на выпускном. Да как танцевала! Голова кружилась, ноги несли сами, линзы вместо обычных очков позволили всем разглядеть мои зеленые глаза, а прабабкино монисто сверкало на груди.

— Ты была королевой бала?

— Да, моя хорошая.

— И к тебе подошел тот самый мальчик?

— Подошел, — рассмеялась Анна Павловна. — Все случилось, как я загадывала, и совсем не так. Все вышло еще лучше. Танцевала-то я потом весь вечер с другим! С первым оказалось — танцевать словно гамму разучивать, а с другим — как песню петь. И я увидела того, кто всегда был рядом, кто таскал мой ранец, с кем было весело решать задачки и обсуждать книги. Ваш папа полюбил меня серой мышкой, а я разглядела свое счастье.

— Ну тогда надевай! — Лиза подставила шею и погладила старые монетки.