Звезды над городом

— Лесли! Лесли!

Девочка торопливо прикрыла ставни, оставляя там бархатно-сапфировую красоту.

— Где ты, негодная девчонка! Опять смотришь на небо?

Звонкий шлепок, и Лесли оттаскивают от окна.

— Сумерки — время волков, — наставительно произносит няня. — А что это значит?

— Нельзя поднимать глаза, а то пропадешь. Нельзя выходить на улицу, а то утащат чудовища. Ничего нельзя! — вырывается Лесли. — Знаешь, как ему там одиноко?

— Тихо…

Няня прижимает к себе Лесли. Пахнет корицей и сдобой — запах счастья. Только руки у няни дрожат. Она закрывает Лесли уши, но та успевает услышать гулкий топот ног, страшный рев и отчаянный, мгновенно захлебнувшийся крик.

— Все раньше и раньше приходят, — всхлипывает няня. — Ложись спать.

Утром уберут обглоданные кости. Кто сегодня не успел попасть в дом до заката?

Заснуть Лесли не может долго. Говорят, раньше звезды светили только ночью, а теперь они ярче всего видны в сумерках. И чудовища не выползали из леса, и ходили нарядные барышни, а милостивые судари кланялись им и дарили цветы. Никто теперь не ходит в лес: ни гулять, ни за цветами.

Когда-то мама Лесли задержались дольше положенного срока… И теперь за ней приглядывает лишь няня. Отец приходит и молча гладит по голове.

Лесли откидывает толстую косу, которая опять расплелась. И вспоминает бархатно-сапфировое небо, полное желтых огоньков. Все случилось потому, что волки ушли. И нечисть некому стало сдерживать. А ушли они из-за того, люди сглупили. Убили волчицу, появившуюся на краю города. Больше от испуга. Вожак не стал мстить, он просто увел стаю из леса и города. И в него ворвались чудовища.

— Пожалуйста, пожалуйста, прости нас, — глотая слезы, шептала Лесли. — Они не такие плохие, просто боятся, и от этого делают глупости.

Звезды на небе — или глаза? — горели всё ярче.

— Прости, умоляю! За всех горожан! Хочешь, возьми мою жизнь? Вернись, Волк!

За окнами было темно и тихо. Потом вновь раздались чьи-то шаги. Лесли подскочила к окну, рванула раму и выпрыгнула наружу.

Но волка не было. Огромное белое существо, скалясь острыми игольчатыми зубами, бросилось на Лесли.

И отлетело вбок от удара мохнатого зверя. Еще и еще бросались чудовища, почуяв поживу. Снова и снова появлялись волки…

Когда Лесли открыла глаза, то увидела сумрачное небо без звезд. Вокруг нее сидели волки. Много волков. Вожак зарычал, когда няня сделала шаг вперед, испуганно вскрикнула:

— Не забирай ее!

Лесли подскочила с постели, вцепилась в густую гриву. Волк лизнул ее в щеку, толкнул лобастой мордой к выбежавшей няне, рыкнув: «Бер-р-реги!», и пропал вместе со стаей.

Няня и Лесли долго сидели обнявшись. Прислушивались к топоту волчьих лап, рыку и визгу.

Наутро Волк вернулся только один.

— Дер-р-ро сдер-р-рано, — выдохнул Волк и опустился перед Лесли. Израненый, обессиленный.

— Надо убить эту тварь! — прозвучало за спиной.

Отец взмахнул ножом:

— Из-за них погибла твоя мать!

— Нет! Не обижай его! — рванулась вперед Лесли.

Острый нож пронзил грудь, прервал дыхание.

Волк сомкнул зубы на руке отца, заставляя бросить клинок. Кинулся к Лесли, лизнул рану.

— Поздно, — прорычал он. — Я опять опоздал!

— Не надо, не тро… гай их… — прошептала Лесли.

— Мне жар-р-рь, мне так жар-р-рь, — ответил волк. Потом просиял глазами, в которых отразился свет луны. — Ты пойдешь со мной?

— Я пойду с тобой, — ответила Лесли и обхватила Волка за шею.

Они пропали. Высоко в небе загорелось новое созвездие. Волк и его подруга. Каждую ночь они идут рядом. И пропадают наутро, чтобы вечером появиться вновь. Звезды над городом вновь сияют лишь ночью.