Карты

— Признавайся, мы все видели твой обман.

Анфиса смотрела на небо, когда эти слова обратили к ней.

— Что именно вы видели? — устало спросила она.

Картограф самодовольно улыбнулся. Ребята, окружавшие его, — следом. Затем он взял с глянцевого красного стола карту, присмотрелся к ней и показал Анфисе. На титульной стороне зрело фиолетовое семя. Росток, стремящийся вверх, распадался на множественные листья. «Библейский канон» было написано на карте.

— Ты походила этой картой перед Молли, — сказал картограф. — Твоя задача была проста — побить «Судную суну». Но что сделала ты? Намеренно выбрала «Канон», так как знала наши ходы.

— Я уверена, что карты краплёные! — вмешалась Молли.

Тем временем поднялся ветер, и Анфиса загляделась на деревья. Рассеяно переведя взгляд на картографа, она съязвила:

— Вы слабые черти. Уметь проигрывать — надо уметь проигрывать.

Картограф в ужасе отбросил карту. Ребята злобно оскалили зубы.

— Ты играешь не по правилам.

— Вполне по правилам, — ответила Анфиса. — Эту игру я знаю как свои пять пальцев. Вам, друзья, стоит больше играть. Слишком слабые черти. Более того, мне неинтересно играть с ними на смерть — вы никогда не умираете.

Анфиса осмотрела стол и пальцами схватила карту «Красный Будда». Она крутила её, вызывающе оглядывая присутствующих.

— Предлагаю сыграть на жизнь, — с улыбкой сказала Анфиса. — Тот, кто проиграет, отдаст победителю свою душу.

Картограф заметно повеселел:

— Принимается!

Ребята, признаться, поначалу боялись кивать. Но отступать было нельзя — иначе как оправдают они свою честность? И все согласились.

«Красный Будда» опустился на поверхность игрального поля. Анфиса дала начало.

Освободив место, картограф разложил каждому участнику буддийскую карту — так как Анфиса открыла именно эту религию, — пожелал удачи и замолчал. Вместе с ним затих ветер.

На столе лежало пять карт. Молли взяла свою и тревожно осмотрела руки игроков. Они сделали то же самое.

Её карта изображала «Девятый холодный ад». У Анфисы — «Второй огненный ад». У картографа — «Бодхисаттва».

Двое остальных игроков остались в тени.

Первый ход поступил от перепуганной Молли. Трясущимися пальцами она накрыла «Красного Будду» и прошептала:

— Я отдаю часть своего кишечника.

В тот же миг она походила картой и скрутилась, жалобно скуля в густые волосы.

Следующий ход был за картографом. Однако он тянул мучительность момента до тех пор, пока Молли не пустила слёзы. Её карта изменилась на «Седьмой холодный ад». Картограф облизнул губы.

— Отдаю глаз, — сказал он и походил. «Бодхисаттва» потерпел трансформацию.

Картограф опечалено вздохнул.

Анфиса ничего не сказала и покрыла своей картой все остальные. Держась за глазную впадину, картограф раздал новые.

— Проигравшие забирают из колоды свои карты.

Оставшиеся в тени ребята застыли от невыразимой боли. Они выбыли, отказались ходить, и поэтому тихо-тихо горели за столом, сгорбившись спинами. Дневной ветер распалял их горение, словно угли.

Когда Анфиса готовилась кидать карту, тела этих ребят были в копоти и волшебной пыли.

Зазвенел колокольчик.

— Отбираю любовь у Молли, отдаю ноготь, — походила Анфиса. Её новая карта — «Кама-Мара».

Картограф через силу выдавил из своего рта, что отдаёт часть мышц. Только карта коснулась стола — он обмяк.

Молли подняла румяное, заплаканное лицо и отдала свои волосы. Помедлив, достала из кармана фотографию возлюбленного. По правилам игры двое проигравших, оставшихся с одним победителем, могут объединить силы. Так и сделали они. Однако их карты даже совместно не достигали той силы, которую таил в себе «Кама-Мара» Анфисы.

Они застонали от поражения и от потерь, выбранных ими.

Полуслепой картограф озабоченно раздавал карты. Молли, переставшая любить, не двигалась, смирно чего-то ждала.

Новые карты участников.

У Анфисы на сей раз ничего особенного: «Восемнадцатый мифический горячий ад».

У картографа — апокрифический «Слог Ом».

У Молли — «Паломничество к Дереву Просветления».

Проигравшие, без предварительного согласования, объединились. Оба думали о том, как поскорее окончить эту дьявольскую игру, и Молли с пустыми глазками сказала:

— Жертвую кожей, слюной и руками в случае поражения.

Уточнив, Молли поставила условие, при котором сила её карты возрастала, а тело ничего не теряло до момента возможного поражения. Это был акт надежды.

Картограф походил молча. Анфиса зажато улыбнулась.

При раздаче карт во второй и последующие разы их не было видно, и все участники находились в тревоге. Анфиса убрала со стола кость в огоньках. Тела ребят исчезли на дым.

Держа слабую карту, Анфиса нервничала и кусала щёку. На удивление всем, ход сопровождался тишиной. Все затаили дыхание.

Наслоённые друг на друга карты сперва загорелись белым огнём, затем вспыхнули, замерцали, зазияли светом, будто бы в них сходила с ума метающаяся стрекоза. Всё завертелось, закрутилось. Картограф приблизил к столу своё лицо, чтобы посмотреть, но увиденное там ослепило его. Он завопил и прижал руки к глазам. Они наполнились чёрным цветом. Взревел ветер. Чернота из глаз кинулась на реальность. Хорошее солнце потерялось в облаках. Выплыли христианские демоны из рая.

А Молли плакала по потерянному возлюбленному в темноте.