Лесные

Я помню, как меня нервно будил Апрофьев.

— Вставай, — говорил он, избивая меня по щеке, — вставай же. Приехали! Они приехали!

Меня пронзил холодный смутный страх. Кто «они»?

— Кто, кто приехал? — отвечал я сонный.

— Лесные, — отвечал он мне раздражительно. — Почему ты всё ещё лежишь?

Я помню, что встал и начал одеваться. Первым делом натянул штаны, а после белый свитер.

Апрофьев заметал в гостиной.

— И что?.. Лесные приехали? — недоверчиво говорил я. — Как же… Это нам не на руку!

— Не на руку! — дразнился Апрофьев заметая.

Я не помню, что было дальше… Но Апрофьев неумолимо заметал. Пыль летала по квартире. Я посмотрел за окно и увидел, как в ночном кошмаре отражается моё лицо, всё в тенях от света лампы.

— Ещё же ночь, Апрофьев!

— Ночь! — кричал он, как бы изнывая от моей глупости, — ночь; приехали, на свою голову! Дураки! Не сиделось им.

Я был в странных раздумьях: не знал, что делать. У стенки, рядом с оружейным киотом, стояли холостые ружья. Под потолком висели петли и травы, которые при уходе забыла забрать Оли.

Я подбежал и схватил ружьё.

— Встречать будем! — вскричал я.

Апрофьев кинул в меня веник. Стало больно.

— Не дурачься, чёрт! — устал Апрофьев.

— Я не валяю дурака, Апрофьев! — кричал я, поднимая веник.

Апрофьев подбежал и с нескрываемой злобой выхватил у меня веник. Спустя несколько минут он кончил заметать. Потом он уставился в окно и, подобно мне, удивился ночи, подчеркнул красоту своего лица в игре света и тени, подмигнул.

— А знаешь! — воскликнул Апрофьев, не отрываясь от окна, — лесные не такие уж и страшные. Мы встретим их! действительно, встретим! Ну! навостри ружьё, боец!

Мои пальцы нашарили несколько патронов-гранул; холостые, они были наполнены смесью из соли и самодельной помпы. Я зарядил ружьё.

— Отлично, Апрофьев! — улыбнулся я в пароксизме радости и прижал приклад к плечу.

***

Я помню, будто во сне, что после трёхчасовой уборки и речи Апрофьева, в которой, несомненно, было через чур много нелепых лозунгов и агитационных призывов, лесные отворили нашу дверь. Сперва показались их заболоченные, кишащие слепнями стволы, а затем мои выстрелы задели в них что-то печальное, и они не смогли сдержаться от ругани.