Сова против Удава. СМЕРТЕЛЬНАЯ битва!

3 апреля 2014, 04:51 /
+35

 

Друзья-мастеровчане! Сегодня дуэль небезызвестных Совы и Удава официально считается состоявшейся.
Удав съел застрелил Сову.
Однако же прошу не волноваться: реанимационные мероприятия проведены, Сова прибывает во здравии и готовности к литературным свершениям.
А сейчас все вместе идем пить текилу. В программе также есть коктейль «Тигровый» (коньяк-валерьянка, объемное соотношение по вкусу)

УРА!
(Итоговые результаты смотрим ниже под катом)

 

Секундант Удава — Сэм

Секундант Совы — Шоколадная лиса

 

Тема дуэли — Смерть.

Объем — до восьми тысяч знаков с пробелами.

Жанр — любой, на что фантазии хватит.

Дополнительное условие! Использование мифов любого народа, проживающего сейчас или жившего когда-то на территории нынешней Мексики.

 

Внимание! Судейство.

Дуэлянты избрали для своего поединка двойное судейство.

 

Первое — судейская коллегия РЕЗУЛЬТАТЫ ГОЛОСОВАНИЯ:

Юханан Магрибскийголос за второй выстрел

Евгений Берман голос за второй выстрел

letoголос за первый выстрел

Melodyголос за второй выстрел

Мааэриннголос за второй выстрел

Судьи как обычно голосуют отзывом и вердиктом с новой ветки. Желательна пометка «судейство».

 

Второе — читательское голосование РЕЗУЛЬТАТЫ:

 

За первый выстрел:

Гольшанская Светлана

Бойков Владимир

Эрна Хэл

Профиль отключен (думаю, Костиков, да? Надеюсь, вернется)

 

За второй выстрел:

Найко

Шишкова Юлия

Аллард Евгений

Недбаев Аркадий

Ворон Ольга

Семенова Анна

 

И есть у нас еще Фиал, голос которой вроде как за второй, но неточно… я засомневался ))

И Тигра, которая против всех всех любит.

 

В читательском голосовании каждый желающий может проголосовать сообщением в топике. Сообщение должно идти новой веткой (чтобы не потерялось). В сообщении должно быть четко указано, за какой из рассказов читатель голосует.

 

Итак, рассказы:

 

Выстрел первый «Шаман целует землю» — удален по просьбе автора.

 

Выстрел второй: "Два лика Мецтли"

Два лика Мецтли

Итак, Мексика оказалась сплошной пылью. Утром Анна первым делом выбегала на веранду в смутной надежде, что за ночь что-то изменилось, но все та же буровато-желтая равнина тянулась вдаль, и на ней виднелись горчичные росчерки травы и кустов. Кое-где проглядывали пятна темной земли. Мама говорила, что это поля и скоро они зазеленеют всходами кукурузы, но в это верилось смутно. Не похоже было, что здесь вообще что-то может зазеленеть. Лиза выходила из спальни, зевая и шлепая босыми ногами по еще прохладным доскам веранды, таращила глупые глаза, и в Анне поднималась тяжелая тихая злость на пыль, солнце, дурацкую пустыню вокруг и радостную улыбку сестры. Прижимая к груди их единственную куклу, Лиза брела искать маму, а Анна, наскоро обувшись, соскакивала с веранды во двор, пытаясь найти хоть что-то интересное. Жесткие голые ветви какого-то колючего куста, бурая глинистая земля, редкая мошкара в воздухе – эта земля словно спала, разморенная жарой, и Анне хотелось кричать, плакать и бить кулачками по стволу единственного дерева на несколько миль вокруг – изогнутого, с шершавой корой и корявыми ветками.

Так продолжалось до того дня, когда Анна впервые увидела ее. Чудовищно морщинистая, коричневая, как кофейная гуща, мексиканка стояла по другую сторону забора и неотрывно смотрела на Анну удивительно яркими, молодыми глазами. Потом она протянула руку, словно подзывая, и Анна зачарованно двинулась ближе, не в силах оторвать взгляда от лица что-то беззвучно шепчущей старухи. Сзади тонко взвизгнули – и наваждение рассеялось. Подобрав длинные юбки, старуха, сгорбившись, отвернулась и медленно пошла прочь, а Анна, развернувшись, уставилась в перепуганные глаза Лизы, словно видела в первый раз – с ее облупленным на солнце носом, торчащими косичками и глупым телячьим взглядом. Неужели и она, Анна, выглядит так же? Быть того не может! Но помутневшее зеркало трюмо упрямо отразило точно такую же девчонку: темноволосую, смугловатую и довольно высокую для семи лет, только глаза у Анны были темнее и упрямее. Вечером за чаем Лиза рассказала про старую ведьму, и мать фальшиво улыбалась, а Анна сидела ровно, вытянувшись на скрипучем расшатанном стуле так, что он впервые не издал ни звука, пока она пила слабый «детский» кофе. Лиза, успокоившись, опять забралась на свой с ногами – она-то всегда выбирала тот стул, что не скрипит.

Потом дом затих. Прокравшись к двери гостиной, Анна притаилась, кутаясь в складки великоватой ночной рубашки, и вслушалась. Слова терялись и таяли в душном ночном воздухе. Кажется, мать была недовольна. Кажется, отец ее успокаивал. А потом сказал с брезгливым раздражением, что обращать внимание на глупые суеверия – позор для просвещенной женщины, христианки, жены врача. Да, местные действительно считают близнецов особенными, воплощением… Тут он слегка понизил голос, и Анна снова ничего не поняла, но тихое шипящее слово змеей заползло внутрь и уютно свернулось где-то между животом и горлом, изредка шевелясь смутной тревогой.

Старуха больше не появлялась. Но по воскресеньям, чинно следуя за матерью в церковь, Анна ловила быстрые скрытые взглядыприхожан: испуганные, странно и противно жадные. Лиза то и дело ревела, жаловалась на кошмары, головную боль и тошноту. А солнце с каждым днем палило ярче, так что земля за ночь не успевала остыть. Бурые пятна упорно не покрывались зеленью всходов, отец возвращался из визитов к больным все мрачнее, и Анна выучила новое слово, короткое и такое же шипящее – сушь. Сушь пришла уже третий раз подряд за три года, кукуруза спала в земле, и трава, едва пробившись через глинистую корку, желтела и вяла. В ночь, когда Лиза, всхлипывая, металась во сне, кто-то шепнул Анне на ухо потерянное ею слово. Мецтли. [1]

Слово пахло невозможной для этих душных ночей сыростью, ртутно-ледяным лунным светом, растертой в пальцах молодой травой и чем-то еще, непонятным, заставляющим рот наполняться слюной, а ноздри – резким солоноватым запахом. Мецтли-и-и… Ночь шептала нежно и тревожно, гладила Анну лунными лучами, обволакивала холодной влагой росы – но утром все было по-прежнему: мертвая желтизна до самого горизонта. Следующей ночью Анна выскользнула из спальни, пробежала темным двором туда, где белели редкие доски забора, и посмотрела в глаза неподвижно стоящей сгорбленной старухи. «Мецтли», — шепнула та. И что-то еще, неслышное, торопливо жадное, умоляющее. А потом протянула руку – и Анна, холодея, просунула свою между досками забора, вложив ладонь в лихорадочно горячие руки старухи. «Мецтли…» — снова шепнула та, прижимая ее пальцы к губам – и Анна проснулась. Узкий серпик старой луны робко заглядывал в окно спальни. Анна уснула вновь. Пыльные голые ветви деревьев тянули к ней руки, она брела по твердой, как кость, земле, в которой изнывали зерна, умоляя о капле влаги. Высохшие женские груди и плоские дряблые животы мелькали перед глазами, заунывно выли вдали койоты. А утром все так же равнодушно давила сверху раскаленная плита тускло-голубого неба, и отец за утренним чаем обронил, намазывая тост маслом, что если на новолуние не пойдет дождь – урожая можно больше не ждать. Сушь… слово преследовало Анну вкусом и запахом пыли, голодными взглядами играющих за забором смуглых ребятишек, желтизной травы и почти пересохшим колодцем на заднем дворе. А ночью Анна задыхалась, продираясь сквозь колючие заросли, и на нее смотрели мутные глаза дохлой коровы, обсиженные мухами так, что остались только проблески в шевелящейся темной массе.

На третью ночь она проснулась, словно кто-то толкнул. Нет, шепнул на ухо – ласково и умоляюще. Мецтли? Мец-ц-цтли-и-и… Встав и торопливо одевшись, она растолкала сонную, глупо таращащую глаза Лизу. Заставила ее накинуть что-то и повела, хнычущую и трущую лицо, через задний двор, к оврагу, где уходила в переплетение ветвей и травы глубокая трещина в земле. Дрожа, Лиза встала над самой трещиной, оглянулась на Анну, попытавшись что-то сказать. Покачав головой, Анна шагнула вперед, толкнула изо всех сил – и прислушалась к тут же стихнувшему вскрику. Постояла над темным провалом: жадным, слепым, безмолвным. В горячем воздухе вокруг и в самом существе Анны разливалось тихое торжественное спокойствие. Вернувшись в спальню, она нырнула под одеяло и впервые за долгие недели уснула спокойно.

Кажется, утром был переполох. Что-то кричала сквозь рыдания мать, бегали вокруг люди, отец тряс Анну за плечи, заглядывая в глаза, а потом с коротким сухим всхлипом прижимал к себе. Анна молчала, плотно сжав губы, глядя мимо – туда, где набухало темное чрево неба. Ночью небесная плита раскололась, извергая нескончаемые потоки воды, заливая, размачивая и пропитывая. Анна лежала на спине, молча улыбаясь ревущей темноте за окном. Кипели и бурлили струи воды, несущиеся по каменистой земле, и в стремительно влажнеющей толще просыпались зерна. Анна видела каждое из них: сморщенное и твердое зерно мягчело, проклевывалось острым ростком, тянулось к солнцу жесткими шершавыми листиками, выбрасывало пушистую метелку, а затем и тугой светло-золотой початок… Потом она закрыла глаза, спокойная и умиротворенная, бережно вдыхая каждый глоток упоительно сырого воздуха. Тоненький серпик новорожденной луны, не видный за тучами, готовился расти, как плод во чреве, чтоб потом просиять бессмертной и неутолимой жаждой перед тем, как снова усохнуть.

Она проспала до позднего утра. Встала, оделась, задумчиво глядя по сторонам на свежий, ярко влажный мир, словно видела его впервые. С удивлением посмотрела на кровать, в которой спала. Взяла, прижав к себе, их единственную куклу и пошла искать маму. Улыбнулась ей радостно и сонно в ответ на изможденный взгляд, забралась с ногами на стул – тот, что не скрипит.

— Анна? – неуверенно окликнула ее мать.

— Я не Анна, — отозвалась она обиженно. – Я Лиза. Хватит уже нас путать, мама. А где Анна? Какое хорошее утро, правда?

«Лиза? – еле слышно отозвалось где-то в неизмеримой глубине внутри. – Лиза… Хорошо, пусть пока будет Лиза. Луна еще молода… Анна подождет».

[1] Мецтли – ацтекская богиня луны и воды,

выступающая в двух ипостасях: одна —

совершающая добрые дела защитница урожая

и покровительница развития вообще,

другая — носительница сырости, холода

и ядовитых испарений.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль