Глава пятая. Не пойду в шпионы.

Глава пятая.

Не пойду в шпионы.

Зачеркнуть бы всю жизнь да с начала начать,

Полететь к ненаглядной певунье своей.

Да вот только узнает ли родина-мать

Одного из пропащих своих сыновей?

Евгений Агранович

Министр Намик Аббасов.

Каминский сидел на стуле, Контролёр ушёл Начальник тюрьмы тоже сел в своё кресло и убрал папку с Указом в сейф. Потом сказал Каминскому:

— Вы Егор, уже не арестант. Только вот что. Вы сейчас вернитесь в камеру. Вам принесут все Ваши вещи. Я прошу, Вас сходите в душ. Потом побрейтесь. Наш контролёр Вас подстрижёт, он хорошо это делает. Перед отбоем Вас хотел бы видеть наш министр Намик Рашидович. За Вами придёт Назим, его помощник, или я сам провожу Вас к министру. Идите Егор и готовьтесь к встрече. Как я понимаю, у него к Вам есть какое-то деловое предложение.

Пришёл контролёр, русский Саша, и они пошли в камеру теперь шли уже рядом на законных основаниях, именно шли, а не контролёр вёл Егора. Каминский впервые шёл по тюремному коридору, как свободный человек. Самое интересное то, что у него появились уже совсем другие ощущения от этого коридора. Коридор его больше не угнетал. Вот так, в одно мгновение всё ушло в прошлое. Свобода, такая желанная и так неожиданно свалившаяся на Егора наполняла его, и он хотел жить, так хотел жить, как ещё никогда в своей жизни.

Вошли в камеру. Мурат сидел за дубком и тревожно смотрел на Егора. Саша, захлопнув дверь камеры, ушёл за вещами Каминского, даже не закрыв её на ключ.

— Ну что Егор? Досталось тебе за нашу турбину? Заберут её? Теперь мне не удастся изменить свою судьбу, — Егор, посмотрев на Мурата, прошёл к дубку и сел напротив сокамерника. Отодвинув в сторону миску с турбиной, сказал ему.

— Это хорошо, что ты сейчас сидишь, а не стоишь. Это хорошо.

— Егор, так мы с тобой если даже лежим, стоим или ходим по камере, то всё равно сидим – пошутил Мурат, у него было отличное чувство юмора.

— Шутишь значит? Это тоже хорошо. Тогда слушай. Я только, что расписался в Указе о моём помиловании. Теперь я свободный человек Алиев выполнил своё обещание и помиловал меня. — Мурат открыл рот и застыл в изумлении. Потом он посмотрел на плазменную турбину и кивнул на неё. Егор, усмехнувшись и пожав плечами сказал:

— Не знаю. Только советую и тебе ей воспользоваться. Всё равно ты ничего не теряешь.

В камеру вошёл контролёр с парикмахерскими ножницами и электрической машинкой для стрижки волос. Он довольно аккуратно подстриг Егора. Пришёл Саша. Егор, с ним пошли в душевую. Вода оказалась, как никогда горячая. Егор нагрел помещение душевой. Вымылся. Мыло, тоже положили банное. Даже простынь дали, чтобы вытереться. В камере ему на выбор Саша предложил бритвенные станки, кремы для бритья и бальзамы после бритья. Когда Егор привёл себя в порядок они с Муратом сели попить кофейку. Теперь в их камере электрическую розетку больше не выключали.

Вернулся контролёр Саша и показал головой Егору на дверь. Они пришли к начальнику тюрьмы и тот, уже один повёл Егора по коридорам и этажам здания МНБ. В приёмной адъютант сразу провел их в рабочий кабинет министра, и Егор впервые увидел Намика Рашидовича Аббасова. Каминский знал от Назима, что Намик Аббасов, будучи ещё замом министра, с первого дня курировал дело Егор и всем он, Егор Каминский, обязан этому человеку. Они поздоровались. В кабинет, спросив разрешения, вошёл Назим. Намик Рашидович предложил Егору чай. Чай оказался очень вкусным. Все присутствующие расположились за длинным столом и министр сев рядом с Каминским сказал:

— Егор. Поздравляю тебя с освобождением и не собираюсь ходить вокруг да около. У меня к тебе есть предложение. У нас в изоляторе, как ты знаешь, нет оперативной части, как в том же Лефортово. У нас есть, конечно, толковые сотрудники, но никто из них по настоящему не сидел в камере как арестант. Понимаешь, к чему я клоню. Ты же уникальный специалист. Мне докладывали, что ты можешь даже по поведению человека понять, что он из себя представляет. Как ты чётко просчитал того армянского террориста, выдававшего себя за ребёнка. Понятное дело, мы пока тебя в штат взять не можем. Тебе надо для начало стать гражданином Азербайджана. Есть возможность тебе попробовать свои силы и показать свои способности пока по договору, устному договору. Мы будем тебе платить, хорошие деньги. Для начало 500 долларов в месяц. Что скажешь Егор? — Каминский задумался: «Это есть то предложение, от которого нельзя отказаться в независимости от моего желания. Неизвестно где я окажусь, на самом деле и что со мной будет, скажи я этому человеку – нет! Поэтому не стану рисковать и соглашусь, а там посмотрим, как она, карта ляжет».

— Можно попробовать. Мне, что обратно в камеру?

— Нет, что ты. Нет, конечно. Сейчас Назим отвезёт тебя в наш санаторий на берегу Каспия. Даст тебе деньги на карманные расходы. Питаться будешь в столовой санатория. Кормят там наших сотрудников бесплатно. Меню отличное и готовят хорошо. Сам там люблю покушать. Отдохни, а если понадобишься, мы тебя уведомим. Если нужно что-то из одежды, то Назим тебе поможет её купить на рынке. – Министр встал. Встали и все присутствующие. Министр за руку попрощался с Каминским, и Егор вернулся в камеру за вещами.

Мурат не спал. Он ждал возвращения Егора. Егор собрал вещи и оставил Мурату свой кипятильник и шапку петушок. У Мурата не было шапки. Обнявшись на прощание, Егор сказал Мурату:

— Ты главное дружище верь! Я почему-то уверен, что ты надолго здесь не задержишься, и скоро будете вместе со своей невестой. — Каминский больше не встречался с Муратом. К сожалению, пока контролёры осматривали вещи Егора, один из вертухаев притащил и шапку и кипятильник. На возражение Егора, тот ответил, как и принято в тюрьме: «Не положено!». Гаджимурад Сададдинов, сокамерник Егора Каминского, Мурат, получил 15 лет. В 2000 году президент Гейдар Алиев своим Указом, помиловал Мурата. Мурат и его жена Рена, стали известными во всём мире правозащитниками.

Санаторий.

Каминский в последний раз спустился по стальным лестницам обтянутым сеткой и со стальными решётчатыми дверями и вышел на улицу, где Егора ждала «Волга» с Назимом и оперативником Намиком. Намик поздравил Егора с освобождением, а Егор, вспомнил следственный эксперимент, электричку, которая проносилась рядом с ними: «Хорошо, что я тогда принял правильное решение!» подумал Каминский и они сели в машину. Уже была глубокая ночь и «Волга» мчалась по пустому городу.

— Назим-муалим, вот что я хочу Вам сказать. Рамин Нагиев, буквально, две недели назад, когда я попросил с вами встречи, подбивал меня отказаться от моих показаний и потребовать встречи с российским консулом. Он намеревался моё письменное заявление об отказе от показаний, кому-то передать на свободе. Он задумал что-то нехорошее. Будьте осторожны с ним.

— Он просил тебя отказаться от своих показаний! Вот же ишак! Он остался недоволен, тем как его отметили за дело по метро. Ждал, наверное, чего-то большего. Спасибо Егор, что предупредил. Теперь Намик всё стало понятно, почему Рамин так себя ведёт последнее время. — Затем Назим вручил Егору его ещё советский паспорт.

В санатории МНБ зимой отдыхающих почти не было. Егора одного поселили в двухэтажном особняке на восемь номеров. Ему достался шикарно обставленный, двухместный номер. Правда, горячую волу обещали дать через несколько дней, но после трёх лет в тюрьме, о чём ещё Егор мог мечтать. Он нагрел воду в ванне кипятильником и прекрасно, от души понежился в горячей водичке.

Выход из санатория у Егора был свободный. Когда Назим и Намик привезли его в санаторий, то Назим передал ему приличную сумму в манатах, так сказать на карманные расходы. Егор поехал на рейсовом автобусе в Баку. Набрал на минирынке свежих продуктов, взял две бутылки отличного коньяка «Апшерон» и вернулся в санаторий. Ведь буквально через несколько дней у него день рождения! Егору исполнялось тридцать семь лет. Он пил коньяк и кушал вкуснашки которые сам приготовил. Благо в номере была газовая плита и маленькая кухня. По телевизору выступал президент Гейдар Алиев, он говорил на русском языке. Егор был потрясён его выступление. Алиев говорил два часа. Без бумажки и по делу. Его было интересно слушать: «Да! Это действительно историческая личность и не потому, что он меня помиловал, хотя я ему за это буду признателен до конца жизни. Он смог наладить жизнь в стране. По крайней мере, то что я видел на днях в городе, разительно отличается от того что было три года назад при Эльчибее и его своре».

Кормили в столовой действительно до пупа. Егор в санатории познакомился с одни азербайджанцем по имени Аскер. Его шикарная дача стаяла не берегу Каспия сразу за забором санатория. Аскер оказался тот ещё выпивоха. Он занимался каким-то бизнесом. Егор не вдавался в подробности, а Аскер не спрашивал Егора, что он делает в санатории МНБ. Всё и так было понятно. Выпивали они с Аскером почти каждый день. У Аскера была подружка татарочка, очень симпатичная и стройная женщина лет тридцати. Вот они втроём и наседали на коньячок под шашлычок. Как-то после очередного возлияния, Аскер спросил Егора, не против, ли Егор заняться сексом с его подругой. Та сама хотела, но стеснялась спросить. Со слов Аскера она отлично делает минет и любит им заниматься, больше чем трахаться. Егор конечно не отказался. Он пошёл с ней в свой номер в санатории. Ночь прошла бурно. Девушка к середине ночи уже лежала обессиленная. Откуда ей было знать, что её кавалер три года не лежал на тёплом женском теле. Она потом жаловалась Аскеру, что Егор её едва до смерти не затрахал и теперь она не знает, как ей быть, другие мужчины ей теперь не интересны.

В санатории Егор познакомился с гастролировавшим в Баку, артистом Александром Буйновым и его командой. Подружился с украинским экипажем пассажирского самолёта «Боинг».

У Егора в санатории состоялась и неприятная беседа. Дело в том, что 20-го декабря, в центральном корпусе санатория сотрудники МНБ отмечали день чекиста. Намик пригласил и Каминского. Егор там встретился с Нагиев. Нагиев уже полностью, похоже, вылечил язву, потому как пропустив несколько рюмок коньяку отозвал Егора в сторону и заявил ему:

— Ты меня сдал Назиму. Ну ты и стукач.

— Да сдал. Сто раз буду стукачом, а тебе не позволю ни манипулировать мною, ни лишить меня последней надежды на свободу в угоду твоих амбиций. Кстати Рамин, с тебя следователь никакой. Мамедов Талят стократ тебя умнее и способнее. — Егор повернулся и ушёл с этого банкета к себе в номер. Рамин Нагиев будет уволен из МНБ и сбежит в Германию. Откуда станет поливать грязью своих бывших сослуживцев и особенно министра Намика Аббасова, заделавшись борцом с диктатурой. Только разве можно верить бывшему КГБэшнику. Волк меняет шерсть, а не натуру.

Вскоре дежурный по КПП, предал Егору, что звонили из МНБ и просили его приехать к ним. Пропуск ему будет заказан, получить, который, можно на КПП у центрального входа.

Оперативная работа.

Егор приехал в МНБ и пошёл к парадному входу. На КПП, Каминский в одном из дежурных он узнал своего старого знакомого, вертухая из изолятора, сдавшего Егора лезгину Спартаку. Тот тоже узнал Каминского и в растерянности уставился на Егора.

— Что таращишься попка вертухай? Вижу, узнал. Значит и я не ошибся. Смотри мой пропуск. Фамилию мою, я думаю ты да самой смерти будешь помнить. постараюсь чтобы она твоя смерть побыстрее пришла. — Ничего не понимающий бывший вертухай вручил Егору пропуск, и Каминский пройдя через КПП вскоре был уже в кабинете оперативников Намика и Азиса

— Как отдыхается тебе? – спросили они.

— Нормально. Все тридцать три удовольствия.

— Есть дело. Посадили одного перца. Как всегда очередной заговор. Нужно его прокачать.

— Хорошо. Нужно, значит прокачаем.

Они втроём отправились в изолятор, через следственный отдел, чтобы не ходить по железным лестницам. В следственном отделе Егор зашёл к Мамедову Таляту. Талят поздравил Егора с освобождением и неожиданно сказал.

— Знаешь, Егор, а я ведь был уверен, что до тебя армяне и в нашем изоляторе доберутся.

Егора неожиданно позвал один из следователей. Его Каминский недолюбливал. Следак сидел в кабинете Джаваншира Аскерова. Каминский зашёл в кабинет и вспомнил погибшего Джаваншира и его слова прозвучавшие в камере в день рождения Егора.

— Ты сидел с таким Абдулаевым? Что он тебе говорил? – Егор посмотрел на этого наглого азера и спросил его.

— Ты, то кто такой есть, чтобы я тебе что-то говорил?

— Ты не наглей! Я захочу, и ты снова окажешься в камере.

— Да! Так захоти. Ишак. Пошёл ты на, ну куда сам знаешь, — и Егор вышел из кабинета и тут же в коридоре столкнулся с начальником контрразведки, с тем, который выезжал в МВД, в день задержания Каминского полицией. Они поздоровались за руку, и контрразведчик сказал Егору:

— Слышал, тебя президент помиловал. Рад. Меня же вот списали в запас. Ко двору не пришёлся, – и тот ушёл, понурив плечи. Егору стало жалко этого человека, он в своё время достойно отнёсся к Егору.

— Егор! Ты где пропал? Пора в тюрьму! – накинулись на Каминского Намик и Азис. Они пришли в кабинет начальника изолятора. Егор оставил все свои вещи и то, что не положено в кабинете начальника и стали обсуждать легенду Каминского.

— Значит так. Думаю моя легенда это все-таки корреспондент. «Демократический Тильзит». Заменим на московскую, «Зарю демократии».

— Разве есть такая газета? – спросил Азис.

— Не знаю. Наверное, нет. Какая разница, – ответил Каминский и продолжил

— Имя оставим Егор, а вот фамилию я возьму Котовский, такой псевдоним мне дали армяне. Чего ему пропадать? Вот ещё, что, Вагиф Мусаевич, прокол со Спартаком не должен повториться. Когда меня ваш контролёр сдал. Кстати видел его на КПП. Жаль войну остановили, ему бы самое место на фронте. Пусть к моей камере подходят очень ограниченное число охранников. Только они должны знать, кто я и что я делаю в камере, а вот остальным, и смотреть в глазок не надо. Моя легенда я думаю, будет такая. Меня взяли по недоразумению. Скоро встреча с консулом России и меня отпускают, буквально на днях. Когда отпустят? Я скажу когда. Понятное дело, если буду уже обладать необходимой информацией. Намик он за кем сидит?

— Новый есть следователь у нас. Ты его не знаешь.

— Хорошо, подержите его без допроса недельку. Помнишь, как Жеглов учил Шарапова. Ну, вот и всё кажется. Пошли снова в тюрьму, – пошутил Егор.

Егора отвели, в пустую, двухместную камеру. Вскоре ввели и сокамерника, теперь вернее объект оперативной разработки. Азер лет сорока. Делец средней руки. Невысокого роста, полный, как впрочем, и большинство таких мужичков бакинцев. Не большого ума. Испуганный до полусмерти, уже тем, что он в бывшем КГБ. Память о страшном и всесильном КГБ ещё долго останется в памяти всех народов бывшего СССР.

Егор молчал два дня, а на третий день азера прорвало. Он выложил Котовскому всё о свое делюге. На седьмой день азера впервые отвели на допрос. Тот пришёл и стал советоваться с Егором. Котовский заявил азеру, что у него, у Егора, незаконченное юридическое образование и он, в отличие от адвоката, который защищает этого азера за большие бабки, даст ему совет бесплатно, как сокамернику. Они ведь с ним один хлеб ломают. Эта блатная лабуда действовала на неопытного в тюремных делах мужичка безотказно. На десятый день Егор заявил дежурному, на утреннем обходе, что ему нужно встретиться с российским консулом. Естественно встреча с консулом Егору была предоставлена после обеда в этот же день. Конечно эта «шиняга не прокатила бы», просиди хотя бы этот азер несколько месяцев, а тут всё шло как по маслу. Егор вернулся от консула и заявил азеру, что пред ним извинились, и сегодня же отпускают на свободу, вот только подготовят все документы. Азер стал умалять Егора передать на свободе письмо своим друзьям. Наивная и доверчивая душа. Давно же сказано: «Не верь. Не бойся. Не проси». Егор согласился предать письмо на свободе его друзьям, только за хорошие деньги. Ну, смех и только! Похоже, этот азер не смотрел культовый фильм «Место встречи изменить нельзя». Егора увели из камеры.

В кабинете начальника изолятора Каминский забрал все свои вещи и уже самостоятельно отправился в кабинет к операм. Намик и Азис ждали его. Он им рассказал, что удалось узнал и как дальше колоть этого перца. Решили погонять чайку. Пока пили чай. Егор сидел спиной к входной двери. В кабинет и кто-то вошёл. Каминский услышал знакомый голос за спиной.

— Вот мы Егор, опять встретились! — Каминский непроизвольно вздрогнул и обернувшись, узнал в вошедшем человеке, армянина, который как-то уже так приветствовал Егора на взлётном поле в Ереване. Армянин широко улыбался и протягивал руку Егору. Каминский всё сразу понял и протянул руку в ответ. Они обменялись рукопожатием, и армянин больше ничего не сказав удалился. Каминский сидел и думал: «Мать его! Как же тесен мир! Возможно, он и не так уж и тесен, а просто мы с этим армянином одними дорогами ходим!». Намик допив чай, неожиданно спросил Егора:

— Егор, скажи у тебя, что действительно вместо нервов морские канаты. Я не представляю себе, это какая должна быть у тебя сила воли, чтобы просидеть три года в камере и потом добровольно, из санатория, вернуться в неё обратно. Скажи, тебя не трясёт?

— Нет Намик, не трясёт. Ничего личного, это же работа. Ты же не спрашиваешь палача, переживает он за казнённых им людей. Это просто его работа. Скажи-ка лучше, что мне делать с этой малявой.

— Отнеси по адресу. Мы же её уже скопировали. Бабки получишь.

— Нет уж, простите. Я этим заниматься не буду. А то и глазом не моргнёшь, как снова на шконке окажешься.

— Это точно! А я смотрю ты, за три года вник в особенности жизни в Азербайджане.

— Вот что ребята у меня есть для вас подарочки. – Егор взял сумку и достал тетрадку с методическими разработками по разведывательно-диверсионным группам. Тетрадку он протяну Намику. Тот стал её с интересом смотреть и сказал.

— Интересно, но я мало что в этом понимаю. Я передам её нашим ребятам спецназовцам. Они в этом больше мыслят.

— Правильное решение, а вот это тебе Намик лично, — Егор протянул ему два чистых бланка ФСК РФ, которые смог вынести из Лефортово. Намик к удивление Егора повертел их в руках и посмотрев на Каминского сказал:

— Так они же чистые?

— Вот именно Намик, что чистые! Бог ты мой, ну не обижайтесь товарищи азербайджанцы. Вы уже, когда собираетесь становиться разведчиками.

— Мы контрразведчики, – возразил Азис

— Какая разница. Тот же вил, только яйца сбоку.

— Что нам делать с этими бумажками? – не понял ещё Азис

— Да всё что угодно! Любую провокацию можно организовать. Это же подлинные бланки. Любая экспертиза подтвердит их подлинность. Напечатайте на них любую дезу и эту дезу, уже трудно будет опровергнуть. Ведь бланки-то подлинные. У нас на кораблях за такие бланки, допустил РРУ, да ещё из Лэнгли! Орден сразу бы дали, — опера после слов Егора аккуратно спрятали бланки в сейф.

Егор вернулся в санаторий к самому Новому году. На территории санатория, размещался дача Алиева, ограждённая четырёхметровым бетонным забором с усиленной охраной. Егор регулярно проходил мимо этого забора и стальных ворот, когда шёл из своего номера или возвращался из столовой. Декабрьским вечером, Егор подходил к даче Алиева, идя после ужина в свой коттедж. У него за спиной затормозил огромный бронированный автомобиль. Егор отступил на бордюр, уступая дорогу автомобилю, но тот подкатился к Каминскому и остановился. Из распахнувшейся двери переднего пассажирского сидения, вышел охранник. Он открыл заднюю пассажирскую дверь, и кивнул Егору головой. Каминский наклонился. В салоне автомобиля находился президент Гейдар Алиев.

— Добрый вечер Гейдар Алиевич — поздоровался Егор.

— Добрый вечер Каминский. Как устроился? Всё хорошо?

— Спасибо Гейдар Алиевич, все хорошо. Хочу поблагодарить Вас за помилование.

— Ты его заслужил. С наступающим!

— С наступающим, Гейдар Алиевич! — дверка захлопнулась. Охранник сел на своё место, и машина въехала во дворик дачи. Егор пошёл в свой номер.

Пора домой.

Вскоре после Нового года Каминский приехал в МНБ и пришёл в кабинет Назима. Назим принял Егора, и они сели беседовать.

— Назим-муалим, мне нужно поехать навестить семью. Какие здесь перспективы.

— Нормальные. Мы запросили российскую прокуратуру. Они ответили, что у них к тебе нет претензий.

— Значит, я смогу спокойно вернуться домой, но ещё остаются армяне.

— Не думаю Егор, что армяне захотят ворошить всё это. Им бы сейчас лучше чтобы все забыли об этом деле. Есть, конечно, вероятность, что они могут что-то предпринять. Ты же сам знаешь. Этим армянам общественное мнение по барабану.

На следующий день Егор и Назим пришли на приём к министру Намику Аббасову. Министр не возражал, чтобы Каминский отправился к семье. Он даже передал Егору обещанные 500 долларов, не взяв с него никакой расписки. Назим и Намик на машине отвезли Егора на рынок. Егор приоделся. Купил два турецких пуховика, хорошие зимнее сапоги, джинсы и главное два обручальных кольца для себя и Лены и для Машеньки золотое кольцо. За золото заплатил Намик, сказав Егору: «Это тебе и твоей семье подарок от меня и от моей семьи. В знак признательности, а за что? Ты и сам хорошо знаешь, за что».

Вечером, из кабинета Назима, дозвонились да минской квартиры родителей. Егор предупредил мать, когда он прилетит в Минск и чтобы они его встречали в аэропорту и никому пока об этом не говорили.

Настал тот долгожданный день, когда Егор, Назим и Намик приехали в аэропорт. Намик взяв паспорт Егора, и пошёл регистрировать его на московский рейс. Тяжёлый «Боинг» разогнался и оторвавшись от взлётки, взял курс на Москву. Каминского улетающего в Москву в бизнес-классе, на краю взлётного поля, провожали Назим и Намик. Только «Боинг» превратился в точку, как Назим повернулся и сказал стоявшему рядом Егору:

— Ну что Егор. Удачной тебе посадки в Москве. Теперь пошли, посадим тебя на твой самолёт.

Самолет «Ту-134» стоял на краю взлётного поля и его загружали какими-то товаром в коробках. Это был грузовой чартер. В салоне удалили почти все сиденья. Оставили только четыре по оба борта у входа в кабину пилотов. Загрузка уже заканчивалась. Егор обнялся и попрощался с Намиком. Остался Назим. Он протянул Егору бумажку и сказал:

— Это Егор мой служебный телефон. Если решишь вернуться звони. Если помощь будет нужна, тоже звони. Чем сможем, тем поможем. Ну что Егор, давай обнимемся. Может, не придётся больше встретиться. — Они обнялись. Егор хотел уже подниматься по трапу, но Назим задержал его руку в своей ладони, и смотря в глаза Егора спросил:

— Скажи Егор. На кого ты все-таки работал? — Егор молчал и смотрел тоже в глаза Назима. Этого честного и порядочного настоящего чекиста с чистыми руками и горячим сердцем, Егор не хотел обманывать, а правду сказать не мог.

— Так и не скажешь? – Егор молчал. Назим отпустил руку Егора и сказал, уже окончательно прощаясь:

— Конечно, не скажешь. Ты же три года молчал. Удачной посадки Егор!!

— Спасибо Назим и храни тебя Аллах!

Егор поднялся на борт самолёта и тот, вырулив на взлётную полосу быстро и легко взлетел. Егор летел домой к своей семье, к своей доченьке и к Лене. Так закончилась последняя, пятая жизнь одного шпиона.