Ход сделан

— Василь Васильич, это Ольга. Ваше выступление назначено на пятницу, на три.

— Оленька, солнышко, порадовала старика. Целую белы рученьки и еще что-нибудь.

Вот, он всегда так. Старый гриб. Любезничает, лебезит, утверждает, что ему всё можно, потому что уже ничего нельзя. Но крепенький ещё, боровичок. Ходок, наверное, был. Глаз лукавый, усы пшеничные. Руки не распускает, а то эти старые пердуны так и норовят то потрогать, то погладить. В пятницу в три будет как штык, порох он всегда сухим держит.

***

«Индонезийская учительница, перепутав педаль газа с тормозом, в пятницу врезалась на автомобиле в группу учеников подготовительного класса, семнадцать детей госпитализированы. Инцидент произошел в одной из школ города Медан — административного центра провинции Северная Суматра.

По данным заместителя городской полиции подполковника Pranyoto, двадцатидвухлетняя учительница, врезалась в группу детей, занимавшихся утренней зарядкой, когда пыталась выехать со своего парковочного места на территории школы. В панике девушка совершила еще один неправильный маневр и въехала в ограду, задев по пути двух школьников младших классов.

По предварительной информации, девушка перепутала педали газа и тормоза.

Все пострадавшие дети госпитализированы» РИА «Новости».

Господи, как я её понимаю. Я даже уверена на все сто, что ничего она не перепутала. Это полковник Pranyoto перепутал. А она целенаправленно отправила весь свой подготовительный класс в госпиталь, потому что было за что. Эти дети жизни, эти нежные одуванчики кого хочешь, конкретно заставят перепутать педаль тормоза и газа. А нам ничто человеческое не чуждо, особенно если допекут.

***

— О, Василь Васильич, Вы точны, как швёйцарский хронометр!

— Олюшка, старый конь борозды не портит, особенно когда он боевой!

— Да, Василь Васильич, Вы ещё о-го-го! Всё уже готово. Вам осталось только первый ход сделать.

— Ну, Олюшка, если только за этим дело стало, могла бы и сама уже. Ты же знаешь мои предпочтения. А я твои знаю. Так что мы можем сразу с рокировки начинать. Или ты на мой маразм надеешься? Не дождёшься!

***

В просторном кабинете тоненькие лучики едва пробивались сквозь плотные плюшевые гардины. Три силуэта расположившихся в основательных креслах даже не шевельнулись на звук шагов, впрочем, звука никакого и не было. Под ногами угадывался плотный ворс ковра. Василь Васильич опустился в четвертое из расположенных полукругом кресел, кожа которого еле слышно скрипнула, взял стоящий перед ним пузатый бокал, покатал языком приятную горечь Хеннеси. Никто из присутствующих не издал ни звука.