Весенние льды

Если остановиться у пирса нашего города, можно заметить талые потоки воды, несущиеся ветром на север. Ледниковые поверхности раскалываются под солнцем, из твёрдого они становятся жидким веществом и, тая, блестят.

Молодой архитектор по имени Вальс, мой близкий друг, приближается к пирсу с видом счастливого человека, выигравшего лотерею. У меня возникает мысль спросить об этом, ведь такой радости на лице его никто никогда не видел.

— Здравствуй, — говорит он, прыгнув ко мне на пирс и едва удержавшись на ногах, — спешил к тебе.

— Что же ты ко мне спешил?

— Я тебе показать кой-чего хотел; весна: сейчас такое время, что льды будут нестись целостными льдинами, а не тонуть.

Это было трудно не заметить, тем более мне, человеку, который чаще других встречает весну на улице. Но я никак не могу понять, к чему клонит Вальс с таким упрямством; мне кажется, ещё чуть-чуть, и он предложит мне прыгнуть в воду.

— Я бы хотел стать на эти льдины, — слышу я вдруг между слов и млею. — Стать и покатиться, ощутить воздух по всему телу, солнышко, тепло весенних дней. Ты со мною? как всегда?

Я стою с ослабевшими ногами, будто уже на льдине, и понимаю с ужасом, что отказать своему близкому другу, пускай в таком безрассудном деле, не могу себе позволить.

— Пойдём, — говорю я ему.

Для того, чтобы пробраться ближе к воде, следует спуститься к месту, где старые туристы надувают шлюпки и сдают их в аренду. Здесь открывается совершенно другой вид: сияющие снега тают на ходу, оголяя под своими покровами голубой лёд, ветер на берегу щиплет нос от прохладного мороза; чем-то мы схожи с двумя пингвинами, о чём я шучу с Вальсом.

Он не понимает, как исполнить задуманное правильно, с возможностью вернуться обратно на сушу. Сказав мне ждать, он целует свой нательный крестик, точно супругу, с такими же страстью и любовью.

— Поторопись! — кричу я вслед Вальсу, убегающему с пирса, — весна!