Разрешите представить - Надежда Попова


, 20 октября 2013, 15:15 /
34

Беседовала Рунгерд Яна

 

Первая книга Надежды Поповой «Ловец человеков» вышла в издательстве «Астрель» в апреле 2013 года. «Ловец человеков» — начало девятикнижного цикла «Конгрегация». Следом были изданы «Пастырь добрый» и «Стезя смерти». На данный момент ожидается выход четвертой книги «Ведущий в погибель».

 

— Итак, когда же впервые в Вас проснулось творческое начало?

— Наверное, в детстве. В играх со сверстниками в детском саду я придумывала сценарии игр-приключений (сейчас я бы назвала это «квестами» ), потом, уже в школе, начала записывать придуманные мной истории. С возрастом истории становились сложнее, а тетрадки с ними — все толще и толще. Посему, наверное, можно сказать, что сочинительствовала я, сколько себя помню.  

 

— Когда Вы писали первые произведения — Вы планировали их как-то публиковать, доносить до читателя, или это были исключительно творческие опыты, которые уже позже стали публичными? Были ли мечты стать писателем?

— Мечты, конечно, были, куда же без этого. Откровенно говоря, не верю, что есть такой автор, который не мечтает стать писателем и однажды взять в руки свою настоящую, бумажную книгу. Но появились эти мечты существенно позже, чем даже первые «серьезные» произведения (их у меня «в столе» на данный момент скопилось семь). Поначалу — писала просто потому, что хотелось и писалось, без каких-то дальних планов. Мысль о публикации пришла не так давно — всего несколько лет назад. Прикинув то и это, я в итоге и пришла на Самиздат Мошкова.

 

— Как пришла идея впервые опубликовать произведение?

— Внезапно. Нет, серьезно. Просто однажды подумалось, что пора бы и выйти в люди.

 

— Какой сайт стал Вашим первым пристанищем и как Вы его выбирали?

— Моим первым «публичным выступлением» стал раздел на Самиздате. Выбор был сделан элементарно: с помощью Гугла, который подсказал мне, что есть ресурс, предоставляющий любому возможность опубликовать свои произведения.

 

— Задолго до того, как произошла публикация первого романа, Ваши книги стали известны на Флибусте. Это произошло как-то сразу или процесс был постепенным?

— Мне будет ответить сложно: ведь я даже о самом существовании этой библиотеки узнала, только когда в комментариях на Самиздате читатели стали писать «Нашел вашу книгу на Флибусте». До тех пор я знала лишь о Либрусеке. Потом там и сям в отзывах начинала встречать фразы вроде «известный в Сети автор», а из рецензии в «Создателях миров» внезапно выяснилось, что я нахожусь в верхней части флибустянского списка рекомендаций. Тогда же я узнала и о том, что этот список вообще существует, и что это такое.

Поэтому мне сложно судить о том, как шел этот процесс. Тут как раз тот самый случай, когда со стороны виднее.

 

— Сейчас многие авторы негодуют, видя деятельность пиратов. Согласно договорам с издательствами, часто требуется удалять часть текста со страниц автора. Вы же своим опытом опровергаете все доводы противников свободной выкладки текстов в сеть — ведь ваши книги стали известны на самом популярном пиратском ресурсе и только после этого их напечатали. Как можно кратко охарактеризовать ваше отношение к этому вопросу?

— В своем блоге я уже не раз высказывалась по этому поводу и повторю снова: я не являюсь членом лагеря «против пиратов». Да, Самиздат — можно сказать, моя Alma mater, но узнали меня все-таки благодаря Флибусте. Если бы не она — возможно, не было бы ни моей «широкой известности в узких кругах», ни даже издания. И большая часть тех, кто прочитал мои книги, сделали это в Сети; и они продолжают это делать, и я этому только рада. Мне важно, чтобы мои книги находили читателя, и неважно как. Приятно ли мне узнавать, что кто-то не поленился, пошел в магазин, потратил деньги (немаленькие, надо сказать, книги вышли довольно дорогими) и купил бумажный том? Естественно, приятно. Это значит, что книга запомнилась, и ее хотят иметь на полке в качестве некоего сувенира. Это приятно любому автору. Но если человек зашел на библиотеку, скачал текст, прочитал и написал пару добрых слов (там же или у меня в разделе, или в ЖЖ) — это тоже дорогого стоит. В конце концов, если бы не это — книгу-то он бы все равно не купил. Он бы ее просто не прочитал. И кому от этого стало бы лучше?

К счастью, издательство не требовало от меня удалить тексты в моем разделе. Возможно, потому, что и там тоже всё это прекрасно понимают.

 

— Когда Вы поняли, что Ваши книги популярны? Был ли момент осознания?

— Наверное, какого-то одного определенного момента, в который меня осенило „ага, вот оно!“, не было. Осознавалось это постепенно: когда стала видеть в отзывах то самое „популярный автор“, когда читатели стали рассказывать мне об увиденных ими рецензиях и рекомендациях, о темах на форумах… Когда на просторах ЖЖ, столкнувшись с незнакомым человеком в комментариях к чьему-либо посту, не связанному ни со мной, ни с литературой вообще, видела „Да, кстати, вы та самая Попова? Спасибо за книги“. Тогда постепенно и стало доходить, что меня читают все-таки больше десятка-другого человек.

 

— Как «родилась» Конгрегация? Вы помните, как возникла самая первая мысль, связанная с этим циклом? Что послужило исходной точкой?

— Отправной точкой, наверное, можно считать мысль, возникшую у меня при чтении книг об истории Инквизиции. Мысль была такая: „Вот если на минуту допустить, что на свете существовали бы люди с паранормальными способностями, то интересно, сколько из них в те времена попало бы под горячую инквизиторскую руку? И сколько из них действительно оказались бы применившими эти способности для совершения преступления?“. Из таких мыслей-допущений в 2002 году родился рассказик-псевдопьеса „Ради всего святого“. Потом четыре года я писала другое и занималась другим, но мысли продолжали вариться, оформляться, выстраиваться… Постепенно родился мир Конгрегации с ее академией, Империей и Куртом Гессе.

 

— Какую из уже написанных книг Вы считаете самой лучшей и почему?

— На этот вопрос ответить сложно. Или даже невозможно. Я сейчас скажу банальность, но все-таки: это все равно что спросить, кого из моих детей я люблю больше. В каждой книге есть что-то, чем мне нравится именно она, каждая по-своему близка, с каждой связаны свои воспоминания, истории, в каждую вложена своя часть души. Можно сказать еще одну банальность: „свою лучшую книгу я еще не написала“; и это даже, может быть, окажется правдой. Или не окажется, не знаю. Будущее покажет.

 

— Какая из написанных книг цикла далась труднее других. Что в ней было особенно непросто?

— Шестая. Сложность была, как это ни прозаично, чисто техническая: пришлось штудировать и приводить к общему знаменателю очень много информации. „Мой“ четырнадцатый век, мягко говоря, не вполне соответствует реальному четырнадцатому веку нашей истории — в мире Конгрегации и общество более развитое социально, и, как следствие, экономическое развитие находится на уровне более поздних веков; а также — начиная именно с шестого тома, показывается изнанка Конгрегации, императорского двора, работа не только главного героя, но и всей системы в целом. Строительство Империи, которое прежде только упоминалось, здесь описывается уже более детально — агенты, шпионы, осведомители, финансовые и политические аналитики, биржевые игры, околопрестольные интриги… Чтобы описать все это, пришлось изучать многое, начиная историями и родственными связями германских, богемских и итальянских родов и кончая современными экономическими исследованиями. Как говорится, чем дальше в лес — тем толще партизаны; и чем дальше в историю мира, тем большую работу по его систематизации приходится проводить. Альтернативность, инаковость истории с каждым томом все заметнее, я вычеркиваю из жизни (или, напротив, ввожу в нее) все более значимые исторические фигуры, и очень много времени и сил уходит просто на то, чтобы просчитать и увязать между собой события и людей.

 

— Когда Вы «созрели» для попытки штурма издательства? Расскажите, как это происходило?

— А никакого штурма не было. Сначала я просто „висела“ на Самиздате, меня читали, комментировали… Потом кто-то спросил, что мне отвечают в издательствах. Я удивилась, ответила, что никуда еще ничего не отсылала, и читатель написал: „Ну и зря“. Потом что-то подобное написал кто-то еще, потом еще один и еще один… И я пошла гуглить адреса издательств. Дальше все было, как у всех: разослала тексты и стала ждать. Но издание нагрянуло с неожиданной стороны: на прошлогоднем Росконе обо мне зашла речь на докладе по „неформату“. Мой нынешний редактор, присутствующий там, решил взглянуть на текст, ему понравилось — и, как говорится, всё завертелось.

 

— Путь к выпуску Ваших книг в печать, как известно, был достаточно тернистым. Как Вы считаете, результат себя оправдал? Согласны ли Вы с тезисом, что куда хуже было бы, если бы эти книги вышли в какой-нибудь фэнтези-серии с серийным оформлением?

— Да, должна сказать, что несмотря на все проблемы и заминки, на задержку выхода первой книги на несколько месяцев — я очень довольна тем, что получилось. Оно того стоило. О ситуации с оформлением обложек в наше время не высказался только ленивый, и мне тут добавить нечего. Я очень рада тому, что у меня нет причин, подобно многим авторам, мяться и подбирать слова, чтобы не обидеть издателей и художника. Кстати, пользуясь этим случаем, хочу поблагодарить художницу, Катерину Белкину, за ее работу, и своего редактора, Вячеслава Бакулина, за то, он что подошел к изданию серии нестандартно и с душой.

 

— Ваши книги отличаются нетривиальным оформлением. Оно непривычное и привлекает внимание. Когда Вы впервые увидели обложку и серийное оформление? Расскажите о своей реакции.

— Первой реакцией на присланную мне обложку „Ловца человеков“, конечно, была некоторая оторопь. Я уже уныло ждала готичного инквизитора на фоне готичного замка и готичного ночного неба с готичной луной, и хорошо, если одетого и не с лицом Дина Винчестера. И вдруг — такое. Для новичка, вышедшего небольшим тиражом, это было приятной неожиданностью.

 

— Как известно — Надежда Попова — это не настоящее имя, а псевдоним. Настоящее имя, равно как и прочие данные о Вас скрыты пологом неизвестности. Почему было принято такое решение и как Вы выбирали псевдоним?

— С псевдонимом просто: фамилия эта все-таки наша, семейная, посему можно сказать, что, в общем, в каком-то роде настоящая.

А с остальным — и просто, и сложно. Сейчас в обществе существует множество предубеждений; они были всегда, но в последнее время (благодаря Сети и возможности высказаться каждому, собраться в уютный междусобойчик, достаточно просто найти единомышленников) эти предубеждения стали заметнее, выступили дальше на первый план, и они имеют, что называется, немалое влияние на умы. Порой люди могут этого не замечать, а могут и руководствоваться этими предубеждениями вполне сознательно. И вот уже принято оценивать текст не сам по себе, а в связке с тем, что имеет к писательству весьма и весьма косвенное отношение или не имеет никакого — с возрастом, полом автора, специальностью, внешностью, семейным положением… Я хочу, чтобы оценивали книги. Не меня. Не пытались проводить параллели между съеденной героем котлетой и моим цветом волос и не объясняли склонность второстепенного персонажа к, допустим, собиранию марок возрастом моих детей. Но разумеется, какие-то закрепившиеся в сознании читателей штампы и ярлыки все равно ставятся и развешиваются, куда без этого. Идеального читателя не существует так же, как идеального автора.

 

— Вы известны своими феминистическими взглядами. Под воздействием чего они сформировались?

— Понимаю, откуда ноги растут.

Для начала уточню один момент. В наше время называться феминисткой стало как-то уже даже и неприлично, и я даже понимаю, почему. Сами же женщины это понятие и дискредитировали; феминизм как общественно-политическое движение сегодня выродился в какой-то радикальный нео-псевдофеминизм, который, по сути, является банальным воинствующим мужененавистничеством. К этому течению я отношения, естественно, не имею. Это не мое и не про меня, и ничего, кроме чувства легкой брезгливости, все это у меня не вызывает.

Я — за разумное равноправие. Без перекосов и перегибов. Просто есть некоторые сферы деятельности, в которых гендерное разделение сложилось не по объективным причинам, а под давлением общественных стереотипов, а теперь искусственно поддерживается и больше декларируется, нежели имеет под собой реальное основание. Я, в частности, о писательстве, из-за споров о котором, подозреваю, и пошел слух о моих феминистических взглядах. Есть ли так называемая женская литература? Конечно, есть. Мужская? Естественно. Обязательно ли женщина будет писать женскую прозу, а мужчина — мужскую? Нет, конечно.

И так во многих сферах человеческой деятельности. Есть ли „чисто женские“ или „чисто мужские“ профессии и специальности? Естественно, есть. Какие именно относятся к тем и другим — вот это вопрос спорный и, как мне кажется, вечный. По крайней мере, в ближайшие полвека, думаю, вряд ли решаемый.

 

— Как Вы относитесь к определению своих книг как «мужских», когда такое говорят в качестве комплимента?

— Как к неизбежному злу. То есть, я понимаю, что это по нашим временам является вроде как комплиментом, и понимаю, что люди хотят этим сказать, но по факту это печально. И в свете обсуждаемого выше „гендерного вопроса“ в писательстве в том числе.

 

— Многие читатели гадают, кто вы по образованию, по профессии и не могут определить это сколько-нибудь точно. Скажите, а был ли близок хотя бы один из тех, кто выказывал предположения?

— Возможно. Я же не знаю всех версий.

 

— Как Вы решаете для себя извечный вопрос: «для кого я пишу»?

— Изначально этот вопрос не решался никак: я просто писала. Для себя. Когда пришло время публикации на СИ и появились первые комментарии, ответ пришел сам собой: для тех, кому нравится то, что я пишу. Наверное, это будет хоть и кратким, но самым точным ответом.

 

— В небезызвестной дискуссии вас обвиняли в том, что в «Конгрегации» отсутствует рост героя. Однако мне встречались мнения других читателей, которые говорили, что в книгах отсутствует «прокачка» персонажа, а вот как личность он вовсе не статичен. С кем из них вы более солидарны?

— Наверное, ни с кем.

Основная проблема заключается в том, что в подобных дискуссиях сложно определить и сойтись в том, что именно считать „ростом“ и „развитием“. Типичной, общепринятой схемой так называемого „развития героя“ в литературных произведениях принято считать примерно такую: герой имеет некоторые убеждения и представления о мире, которые меняются по ходу действия. Или не имеет никаких. И в процессе происходящих с ним событий их приобретает. Герой Конгрегации не укладывается в эту схему: свой путь он начинает человеком с уже сложившимся кодексом, который не меняет, а лишь совершенствует и корректирует в пределах неких незыблемых границ. Не всем это нравится. В первую очередь — потому что не нравятся ни этот кодекс, ни эти границы, ни происходящая корректировка. Для них развитием был бы отказ моего героя от его взглядов, их радикальная смена. Разумеется, этого они не дождутся.

Ну, а с „прокачкой“ все просто: из Курта Гессе не получается и, к разочарованию любителей МС, не получится убернагибатель. Он взрослеет, учится, набирается навыков, но помесью Шерлока Холмса с Терминатором и Джеймсом Бондом не станет.

 

— Как Вы относитесь к изменению личности персонажа под влиянием событий книги? Является ли развитие персонажа обязательным элементом художественного текста? Где проходит в этом вопросе грань «добра» и «зла»?

— К изменению личности под влиянием событий книги я отношусь в зависимости от книги, личности и событий. Если это логично, это хорошо. Если личность меняется в ту сторону, которая мне нравится — вдвойне хорошо. Если в ту, что мне НЕ нравится — читать не буду. Писать, что понятно, тоже.

Пресловутое „развитие“ — это, конечно, хорошая приправа к тексту, если жанр и сам замысел это предусматривают. Возьмем хрестоматийный пример: уже упомянутый мной Шерлок Холмс. Есть ли развитие этого героя от книги к книге? Нет, не наблюдается. Стали ли рассказы о великом сыщике от этого менее интересными, чем, скажем, знаменитые произведения психологической или драматической прозы или даже приключенческой литературы, в которой эволюция героя поставлена во главу угла? Нет, они просто другие.

Ну, а грань добра и зла — она не увязана с развитием героя или отсутствием такового. Курт Гессе, подозреваю, сказал бы, что она проходит в человеческой душе, а я, думаю, с ним согласилась бы.

 

— Сейчас в большинстве произведений герой — вне системы, либо противостоит ей. Вы пошли по иному пути. Ваш герой — часть системы. И, насколько я понимаю, этот факт не изменяется в течение всего цикла. То есть «раскаявшегося чекиста» в финале вашего текста не предвидится. Это был осознанный выбор, или такое поведение персонажа обусловлено его индивидуальными особенностями?

— Это поведение персонажа, обусловленное его индивидуальными особенностями, которые являются осознанным выбором автора.

 

— Ваши книги сравнивают с книгами Умберто Эко. С чем это, по-вашему, связано, и насколько справедливо такое утверждение?

— Сравнивают, мне кажется, из-за связки «инквизитор — преступление — Средневековье» (пусть и т.н. «условное»). И сравнивают в основном первую книгу, ибо там есть и еще одна похожесть: все расследование «материалистичное», без ярко выраженной мистической составляющей, фактически расследуется уголовное дело.

Не сказала бы, что сравнение справедливо на все сто; скорее всего, дело попросту в том, что широкой публике не известны другие произведения, сюжет которых был бы построен на этих моментах.

 

— Один из наболевших вопросов — это появление и массовое распространение электронных книг. Однако многие до сих пор считают, что «настоящей» книгой и «настоящей» публикацией можно назвать только бумажную книгу. Что скажете на эти утверждения?

— Считаю это предубеждением, атавизмом бумажной эпохи.

Нет, я понимаю тех, кто любит читать бумажные книги. Это особенности индивидуального восприятия, с этим ничего не поделаешь. Я тоже внезапно обнаружила, что разучилась читать электронный художественный текст. Статьи, биографии, аналитику, монографии — могу, а художественные произведения — нет. Сознание отказывается просто читать, я сразу начинаю вчитываться, искать косяки, менять фразы и предложения… Профдеформация, видимо. Слишком долго я именно и только так имела дело с электронными текстами: как с объектом для работы. Теперь тяжело перестроиться. Но таких, как я, не так уж много, и в основном читатели перешли на планшеты, читалки, смартфоны или просто читают с монитора компьютера. Электронные тексты становятся все популярнее, среди неизданных работ попадается все больше отличных текстов, в то время как „бумажность“ книги никак не гарантирует ее качества. Но этот атавизм (»настоящий писатель — только изданный на бумаге, все остальное — графомания" ) — он остался. Это довольно странное явление, ведь все всё понимают, и сказанное мной выше — не великое открытие, не срыв покровов, и, по-моему, нет ни одного окололитературного форума, где об этом хоть раз не заговорили бы.

Разумеется, бумажную книгу в руках подержать приятно, приятно увидеть свои слова на настоящих страницах; то есть, я еще могу понять, зачем это автору. Но зачем наличие бумажной книги требуется читателю (а точнее, будем говорить честно, критику), который классифицирует литературу не по степени качественности, а по изданности/неизданности? Никак иначе он не умеет определять, хороша ли книга? Или просто все дело в том, что неизданного автора проще критиковать, на него легче давить, аргументируя это тем, что «был бы хороший текст, давно бы напечатали»?

Сейчас бумажная книга — это как «корочка» о высшем образовании. С одной стороны, все прекрасно знают, что институт за плечами еще не гарантирует ни качества знаний, ни профессионализма, и человек «без корочки» может оказаться в том же самом деле куда более способным, опытным и компетентным, а с другой стороны — все стремятся ее получить, гордятся ею, завидуют тем, кто эту «корочку» имеет.

Бумажная книга, на мой взгляд, может быть сувениром, может быть именно книгой, которую будут читать и перечитывать, потому что удобнее, она может быть чем угодно, но никак не показателем «настоящести» писателя.

 

— И еще один непростой вопрос. Самиздат. Имеется в виду не популярный сайт, а книги, которые авторы издают за свой счет. Есть признанно хорошие авторы, которые по каким-либо причинам издают свои книги в «печати по требованию», есть люди, которые просто хотят увидеть свое произведение напечатанным, есть те, кто пытается самостоятельно, без участия издательства, получить прибыль от продажи своих текстов. Зачастую такая деятельность удостаивается очень резких отзывов от окружающих. Насколько с Вашей точки зрения перспективен самиздат?

— По поводу перспективности такого подхода я вряд ли смогу сказать что-то позитивное. Не потому что я сторонник тезиса «все самоизданные — графоманы», а потому что такое мнение популярно в читательской среде. Те самые негативные отзывы напрочь могут убить всю радость от созерцания своего текста на бумаге. Но это — что касается психологической, так сказать, стороны проблемы. Есть еще и сторона материальная, практическая. Изданные таким образом книги получаются крайне недешевыми, а ведь автору надо еще и куда-то их пристроить или продать самостоятельно, иначе это будет публикация себе в убыток. Да так оно чаще всего и выходит.

Возможно, все дело в том, что эта сфера еще не развита, и когда-нибудь все будет по-другому, но утверждать не берусь: в этом деле я не эксперт ни разу. Но на данный момент ситуация вот такая, совсем не безоблачная.

 

— Совсем недавно на одном из ресурсов было интересное обсуждение необходимости литературного образования. Как Вы считаете, насколько оно нужно авторам?

— Считаю — как минимум, не повредит. Хотя, глядя на некоторых критиков, порой я в этом начинаю сомневаться.

 

— И, завершаю я свое интервью еще одним традиционным вопросом. Какие творческие планы? Что у Вас сейчас в работе, как проходит работа над последними томами Конгрегации», есть ли задумки на будущее, которыми Вы можете поделиться?

— Сейчас я нахожусь в процессе реанимации романа «Олени и волки», написанного около пятнадцати лет назад — правлю и постепенно публикую в своем разделе на СИ.

Конгрегация временно отложена — до окончания реанимационных работ. А из задумок на будущее пока только одна: дописать «Оленей» и вернуться к Курту Гессе. Он там, наверное, уже заскучал без меня.

 

_______________________________________________

 

Надежда Попова

 

ЖЖ

 

Самиздат

Вставка изображения

Очень интересное интервью))) Спасибо, что поделились с нами опытом. Крайне полезная информация и, главное, необычная.
avatar
Не за что, мне было приятно :-)
Рунгерд Яна, отличная работа*THUMBS UP* Спасибо, что нашли такого интересного автора.
Отредактировано
У меня вопрос по циклу. Почему действие проиходит именно в городе Кёльне? Что спровоцировало эту географическую привязку романа к этому поселению?
avatar
Это самый крупный город на немецкой части Священной Римской Империи — один из средневековых «мегаполисов», религиозный центр, университетский центр, в Кёльне фактически основали Ганзу. К тому же, была и сюжетная необходимость: архиепископ Кёльна, одно из действующих лиц — это один из курфюрстов… Совершенно знаковый город для определенного периода реальной истории.
вот ещё бы ссылочки на странички… на СИ и где там ещё…
avatar
Но поскольку, по мнению некоторых читателей, у меня в разделе «черт ногу сломит», я сделал файлик со списком произведений и ссылок на них, что-то вроде путеводителя по разделу samlib.ru/p/popowa_nadezhda_aleksandrowna/0101.shtml
А остальное… Почитала правила и не совсем поняла, допускаются ли тут ссылки на пиратские библиотеки ;)
Спасибо, тоже не знаю… но ссылку забираю...*JOKINGLY*
я сделал файлик
я вот тоже часто пишу от мужского лица и получаю вопросы, а не мужчина ли вы? Я задавать такой вопрос не буду, думаю, издержки творчества — Ваши герои чаще мужчины…
avatar
Это в спешке :D
эта спешка идёт от подсознания…
меня в разделе «черт ногу сломит»
ааа, я не одна такая)))
avatar
Нас много! Можем создавать профсоюз беспорядочников *DRINK*
))) ненене, у меня-то порядок.
мой раздел даже как-то в пример приводили в Желтом доме графоманов о_О
Так я же дала все ссылки — они внизу интервью)))) Неужели не видно?
ну вот, балда я — видела же и забыла, а потом глянула сверху, там только в дневник… ну да ладно, не беда… дополнительная реклама…
))) да уж ))) этого я никому не желаю)))
 
Вопрос скорее в том ключе? что происходит с историями? которые не успели записать — они забываются, перегорают или все-таки имеют шанс ожить?
avatar
Нет-нет, сами истории не забываются, они остаются в памяти и продолжают вариться, а потом записываются позже. Тем более, ведь мои истории — это кусочки сюжета :) Здесь скорее проблема в том, что, если прерваться на середине такого наплыва вдохновения, потом может получиться просто «не так». Хуже или лучше, чем могло бы — не знаю, не всегда выходит оценить, но точно понятно, что не так.
может вы хотя бы короткие тексты у нас выложите? рассказы или заметки-размышления?
avatar
Уж очень мне не хочется разрываться на несколько ресурсов…
эх)))) не повезло нам
 
но понимаю
Отредактировано
ну пока, конечно, не стоит разрываться… но вдруг повится желание, наришется какой-то небольшой рассказик… у нас тут очень удобно своё редактировать.
avatar
С рассказиками у меня плохо. За много лет их написано всего три, и пишутся они в исключительных случаях — когда накатит :) Для регулярного написания рассказов нужен особый талант, у меня его нет. Что-то такое иногда вспыхивает — и на этом всё.
пишутся они в исключительных случаях — когда накатит
ага, знакомо, но вдруг накатит, то вспомните о нас…
С удовольтвием прочла интервью. Спасибо Яне за интересные вопросы и приятно познакомится с автором, читая такие полные ответы.
Надежда, а на сайте не планируете хотя бы отрывки? Темы Ваших произведений стали понятны и интерес появился, хотелось бы и со стилем познакомиться.
avatar
На МП я зарегистрировалась по просьбе администрации — чтобы иметь возможность ответить на вопросы, и вести здесь страничку не планировала. Собственно говоря, с текстами можно ознакомиться на Самиздате или во всем известных двух библиотеках :-) Причем, не только с отрывками, а и с книгами целиком.
Отличное интервью. Яна — молодец. Интересно бы увидеть его в журнале МП.
так для этого и сделана работа))) это предварительная публикация, чтобы можно было пообщаться с автором)))
avatar
Какая колоритная обложка :-)
Спасибо@}->--))))
вот такие у нас тут рыцари иногда по деревне проезжают))) не готический Кёльн, но очень даже атмосферные.
 
почему вы выбрали именно мужской персонаж как главный? не было соблазна рассказать историю о женщине? это все к тому пресловутому вопросу о женской и мужской литературе))
avatar
Я ведь собиралась писать про инквизитора :) Логично было в свете этого взять героем именно мужчину: каким бы параллельным мое Средневековье ни было, а все-таки кое-какие, так сказать, правила игры соблюдать надо. Мой герой проводит расследования, участвует в боях, противостоит нечисти, поднимается по служебной лестнице; все это в исполнении женского персонажа выглядело бы натяжкой и мэрисьюизмом, учитывая веления эпохи.Мужской персонаж более активен и свободен в действиях, у него на руках больше козырей и, как следствие, свободы в выборе сюжетных ходов больше. Выбор тут прост: или урезать приключения и возможности героя раз в десять, а это уже были бы совсем другие книги, или герой — не женщина :)
вот оно неравноправие полов!)))) что в средневековье, что в наши дни)))
 
вы отождествляете себя со своим главным героем?))) обычный вопрос автору — как много личного он вкладывает в свой персонаж?)))) ГГ похож на вас?
avatar
Нет, Курт на меня не похож. Где-то, наверное, к сожалению :) 
Отождествления у меня не происходит; скорее, за героями я просто наблюдаю. Это, наверное, чем-то похоже на компьютерную игру. Я имею в виду РПГ, в которых, создавая персонажа, надо ответить на несколько вопросов — начиная от «как вы поступите в такой-то ситуации» и кончая «что вы любите на завтрак». В зависимости от ответов программой составляется образ, просчитываются возможности персонажа, будущий сценарий прохождения, появляются или становятся недоступными некоторые виды диалогов… Примерно так же пишу и я. У каждого героя есть биография, какие-то особенности характера, всё то, из чего складывается его поведение, манера разговора или образ мышления. Так они и действуют в моем сценарии, а я наблюдаю за тем, что они делают, и записываю :)
ага))) значит план все-таки детально прорабатывается (я о биографиях других персонажей говорю), иначе можно упустить важную деталь. Кстати, случалось такое уже?
Вам помогает кто-нибудь вычитывать текст?
avatar
Да, как я и сказала выше (или ниже?.. запуталась в здешних комментариях :-) ) — есть план, он строится у меня в голове, кроме таких моментов как даты, например, и по нему я работаю. Важные детали… Нет, важных деталей упускать не доводилось. Бог миловал пока :)
 
Вам помогает кто-нибудь вычитывать текст?
Нет, текст я вычитываю сама. Собственно, вычиток у меня получается несколько: как, опять же, уже говорилось, я часто и помногу перечитываю в процессе написания, могу несколько дней не писать вообще — только читать; ну, и финальное перечитывание перед выкладкой текста на СИ. С изданными книгами к этому добавилось и еще одно совсем-финальное-вычитывание перед отправкой текста редактору :)
в таком случае, приходится признать, что вы имеете не только историческое образование, но и филологическое, и еще подозреваю финансовое))) потому как только человек привыкший к точности и дисциплине может сам вычитывать свои тексты)))
avatar
На самом деле, это легко ))
увы))) совершенно точно знаю, что вычитать свой текст практически невозможно)))
 
такая задача по силам единицам только)))
Да, я своих ошибок совершенно не вижу, зато у других те же самые сразу лезут в глаза… Завидую, когда сам и всегда…
какой-то глюк… — этого сообщения тут нет, оно только кажется%)
Отредактировано
ух, ты… какая красотища… жаль:'( я не попала в этот номер))
Отредактировано
у тебя все еще в переди))) это же не последний)))
я знала, что ты добрая… чем дальше, тем больше конкуренция… так что шансы равны… сама знаешь чему.
глупости))) нет никакой конкуренции. В журнал берут все рассказы без ограничения по количеству. Главное — пройти отбор))) и соотвествовать заявленной теме
Отредактировано
Главное — пройти отбор))) и соотвествовать заявленной теме
[:-}
ой, как хочется попасть в журнал… а как можно пройти отбор в него?:)
прислать работы для следующего номера Белке Елене или Найко или мне))) тема номера — «Новая жизнь» ограничений по жанру нет
спасибо всем за добрые слова об интервью)
 
жаль только, что замечательный фан-арт не вошел в окончательный вариант.
они под катом.
 
Оффтопик
автор Laenare







автор Павел NECROZOR Арский
это мое упущение))) приношу свои извинения
это только я вижу иоли все… нет синих уголочков присутствия (на автарках)*DONT_KNOW*
и уведомления не приходят
avatar
А я думала — это я как-то не так нажала и не на то подписалась…
нет, что-то подкосячитвает
пока уведомления не приходили. может еще не успели?
наверно, был какой-то глюк и у нас инет отрубился… тоже ремонт какой-то был, вот только смогла попасть… ломка уже началась…
avatar
Курты вышли отличные :) Жаль, что я так и не могу выбрать, какой из них нравится больше )))
Наверное все же ни один на сто процентов не похож))))
avatar
Ну, на сто процентов никогда не будет :) У всех свой образ в голове, и у автора тоже :)
Надежда, прежде всего — спасибо за интересное интервью!
 
А второе… вы не поверите, но я буквально позавчера начал читать «Ловец человеков»… А сегодня уже начал «Стезю смерти» :) Это все ЛитРес со своей рекламой :) Так, что какая-то часть ваших денег с ЛитРеса будет от меня :)
 
По личным ощущениям… «Ловец человеков» сначала давался не легко, а потом так хорошо втянулся и именно в силу самого текста, стиля… Так, что сейчас вот отцеплю себя от компьютера и перед сном прочитаю еще главу. Спасибо :)
 
Яна, вам отдельное спасибо за интервью и инициативу :)@}->--
avatar
Ой, мама >_<… Да, мне читатели показывали рекламную рассылку с Литреса, Ловец рядом с… э… другой книгой :-D Мягко говоря — по совсем другой теме :) 
Спасибо, мне очень приятно.
Яна, вам отдельное спасибо за интервью и инициативу :)@}-&gt;--
:-[
спасибо
Интересная беседа!
Надежда, я точно стану Вашим читателем!
Яна, спасибо за интервью!
avatar
Кидаю сюда ссылку на отзыв.
К этому человеку стоит прислушаться. хотя разместил он свой отзыв на ненавистном фантлабе.
Скрытый текстПрочёл роман и нахожусь в затруднении, как оценивать и какую оценку выставлять.

Однако, по порядку. Роман написан чистым, грамотным языком, несколько тяжеловатым, причём речь идёт не о латыни, которую я в половине случаев понимал без перевода, а о переизбытке причастных и деепричастных оборотов, сложносочинённых предложений и прочих радостей. Впрочем, подлинные тексты того времени, особенно юридические, настолько неудобочитаемы, что следует быть благодарным Надежде Поповой, которая избавила нас от этого удовольствия. Странное впечатление вызывают вставленные в текст неологизмы, или, скажем, аллюзии на «Заповедник гоблинов» и раскавыченная цитата из Маршака. Подобные кунштюки хороши в пристёбистых текстах, а здесь всё очень серьёзно.

В тексте много исторических неточностей, причём речь идёт не о тех изменениях истории, которые сделаны сознательно и входят в авторскую концепцию, а об обычных ошибках, происходящих от незнания и нежелания изучать эпоху. Так персонажи едят гречневую кашу, да ещё с морковью, хотя греча и сейчас продаётся в Германии лишь в самых крупных магазинах в отделах колониальных товаров, и покупают её почти исключительно русские эмигранты. А современные сорта моркови ещё не были выведены, морковка напоминала крысиные хвостики и использовалась в качестве пряности. Готовят деревенские жители на постном масле… на каком? Подсолнечного ещё нет, оливковое в Германии было привозным и очень дорогим, на льняном и конопляном готовить нельзя, они слабят, а после термообработки превращаются в подобие касторки.

Хотелось бы посоветовать автору сходить в Эрмитаж и посмотреть на образцы мебели XV--XVI веков. После этого она не стала бы писать, как усталый герой усаживается на стул. Сидеть на таком сооружении — изрядная пытка. Хотелось бы посмотреть, как можно спиной втиснуться в ствол бузины. Бузина — куст, да ещё с хрупкими ветками. Короче, автор не знает, что ели, что носили, где и как жили её герои. Опять же, автору явно не приходилось бывать в горящем здании. Не то место и не та обстановка, чтобы предаваться душещипательным беседам.

Психология героев напрочь неестественна. Мне приходилось работать с трудными детьми, в том числе с малолетними убийцами. Так что твёрдо заявляю, что метода воспитания, предложенная Поповой, является чушью несомненной. Сама не имела дела с детьми, прошедшими школу уличных банд, почитала бы Макаренко.

Вот ещё момент… Один из героев говорит: «столь нелюбимое в народе слово «донести»...» Помилуйте, написание доносов — национальный спорт в Германии, и автор это знает, недаром роман начинается с того, что инквизитор читает толстенную пачку анонимок. Но едва речь заходит о священнике, тот произносит страстную филиппику против доносительства. Откуда у него российская ментальность, сформировавшаяся в XIX веке? Кстати, многочисленные ссылки на сохранение тайны исповеди, это от неграмотности или сознательное искажение истины? Вопрос этот разрешён христианской церковью давным-давно и решался очень просто. Священник, узнавший на исповеди о серьёзном преступлении, обязан немедленно (Nec plus ultra) потребовать исповеди у своего епископа, после чего тот освобождает его от соблюдения тайны, и священник прекраснейшим образом доносит на преступника. Но это только в случае действительно серьёзных преступлений; беглый мужик, соблазнивший графскую дочь, к таковым не относится.

Автор сознательно переносит написание «Молота ведьм» на сто лет раньше, с конца XV века в век XIV. Зачем это сделано? Дело в том, что Конгрегация проводит в жизнь принцип, что наказывать следует лишь за доказанный малефициум. Но ведь на этом принципе было основано всё судопроизводство Средневековья! Канон «Епископы» прямо запрещает верить в ламий и стригов, а наказывать дозволяет только за малефициум. Единственное наказание человеку, заключившему договор с дьяволом — отказ в причастии. Иннокентий III, создатель инквизиции, в булле «Голос в Риме», вертится, что чёрт на сковородке, стараясь доказать, что бременские крестьяне суть малефики, хотя их единственная вина был отказ платить налог на юбилейные годы. И лишь Шпренгер и Инститорис постулировали, что еретик или ведьма априори являются малефиками и подлежат наказанию. Они же, а вовсе не Вышинский, назвали признание «царицей доказательств». Так что всё, с чем «борется» Конгрегация, в реальности появилось как раз в ту пору, когда Конгрегация Надежды Поповой только что была создана.

Тут-то и возникает вопрос, зачем автору всё это понадобилось? Если роман написан в простоте душевной, то можно было бы поставить ему семёрочку и ждать, что Попова напишет нечто более грамотное. Однако, не избавиться от ощущения, что автор знает, что делает. Тайные крестьянские союзы, в которых выковывалось современное самосознание германской нации, под Пером Поповой превращаются в собрание дураков, ведомых дьявольскими силами. Пивовар Каспар — единственный положительный персонаж — у Поповой становится единственным отрицательным персонажем, причём, настолько чёрным, что даже для фэнтези перебор. Только в дурных фэнтезюшках, главный негодяй, вместо того, чтобы пристрелить противника и поскорей убираться из горящего дома, начинает долго хвастать, а потом уходит, не добив врага, чтобы тот смог спастись. Курт тоже хорош: выдаёт свой источник информации. Теперь Каспар знает, как на него вышли, и, значит, Шульцу с его семьёй не жить. Все крестьяне — полные ничтожества, зато уж барон, грубейшим образом пренебрегающий своими обязанностями, настолько благороден, что плеваться хочется. В результате от всего текста начинает тянуть таким обскурантизмом и мракобесием, что за роман и единицы много.

Возможно я неправ и приписываю Надежде Поповой вселенский заговор, наподобие того, что устраивал пивовар. По одному роману судить трудно. Поэтому я пока воздержусь выставлять оценку, оставляя за собой право впоследствии выставить и семёрку, и единицу. Но для этого нужно прочесть ещё хотя бы одно произведение.
Сам я эти романы не читал. Ровно как и графоманию Мартина, Джордана и тому подобного Аберкромби. Но пусть будет.
чего ради здесь этот отзыв:?
Борис, вот честно, не ожидала от вас такого комментария.
 
Сам я эти романы не читал. Ровно как и графоманию Мартина, Джордана и тому подобного Аберкромби.
как может умный мужчина подписать под таким отзывам, да ее с пометкой — я это сам не читал, но мнение разделяю?
Я в Бога не верю, но еретиков нужно сжечь, потому что это правильно.*NO*
 
комментировать критический опус я не буду, не интересно. Тем более что книга Поповой не исторический труд и мир ее героев — фэнтезйная дйствильность, поэтому ссылки на историю показывают лишь, насколько «критик» оказался вовлечен в этот мир да еще до такой степени, что начал равнять его с нашим реальным.
 
но ваше высказвание мне решительн непонравилось Не умно и не красиво.
Но пятьдесят томов — или сколько там у Мартина — не графомания?
Пять.
За 17 лет.
Не стоит рассуждать о том, о чем вы не имеете представления.
Отредактировано

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация

Войдите под аккаунтом в социальной сети, или при помощи OpenId
Указать OpenId


Регистрация
Напомнить пароль