Зловещий замысел

— В тёмном-претёмном лесу стоит тёмный-претёмный дом. В тёмном-претёмном доме стоит тёмная претёмная кровать. На темной-претёмной кровати лежит тёмная-претёмная женщина… — Ирина Борисовна, зябко поёжилась и обвела нас зловещим, не предвещающим ничего хорошего, взглядом. Маринка всхлипнула, Сенечка заёрзал, вдали глухо ухнула сова. Даже мне, видавшему виды бой-скауту, звеньевому шестого отряда стало жутковато. Но я не подал вида, что я маленький? Я радостно завопил на всю поляну:

— Я знаю! Ирина Борисовна, я знаю — это суккуба!!!

— Замолчи, сатир козлоногий! — В голосе вожатой появились визгливые нотки. Нет, ну нравится мне Ирина Борисовна. Она такая, она такая… непуганая. Хотя старается нас запугать и построить. Редко ей это удаётся. Мы с Витькой все её заморочки наизусть уже знаем. Одинокая женщина, не знающая мужской ласки, надо это дело быстренько поправить. Только мы ещё не решили, кто поправлять будет — я или Витька. У меня, по правде если сказать, женщины ещё не было, а Витька врёт, что у него уже была. Но надо же и мне девственность когда-то терять. А где это лучше всего сделать, если не в тёмном-претёмном лесу, в тёмном-претёмном доме, на тёмной-претёмной кровати с тёмной-претёмной женщиной. С Ириной Борисовной. Она, конечно, на суккубу не тянет, но вполне себе смугленькая и на ощупь приятная. Нам с Витькой она знаки внимания оказывает — то затрещину даст, то из-за стола выгонит. Это она непуганая и пока. Мы с Витькой уже и план разработали: когда она будет ночью по тёмной тропинке из сортира к себе возвращаться, Витька как заорёт нечеловеческим голосом, он это умеет. Я нечеловеческим голосом орать не умею, поэтому орать придётся Витьке. Она испугается, задрожит, бросится к себе, закроет в страхе дверь на засов и в кровать, под одеяло со страху… а там я. И будет у нас ночь страстной любви.

Лампочку над входом мы уже кокнули, пустое ведро перед дверью поставили.

Главное, чтобы Витька не подвёл, петуха не дал.