Глава 1. Разведка

0.00
 

Часть II. Королевства людей

Глава 1. Разведка

Дом, в котором жила свекровь Нэрсис, девушке всегда очень нравился. Одних только жилых помещений в нем было четыре: изба-зимовка, изба-лестница, вышка с резным балкончиком, горница боковая. А кроме них были ещё сени светлые с лестницей на крыльцо, да клеть, да рядом отдельный навес-пристрой в длину стены. А вокруг двор. Когда Мария Львовна после Катастрофы не осталась в городе преподавать в университете, а перебралась учительствовать в одну из сельских школ, обрадованные деревенские и построили ей этот дом. Не прогадали: новый директор за дело взялась железной рукой, а её ученики на олимпиадах смело боролись за призовые места. Пару раз даже привезли с соревнований именные приглашения на поступление в университет.

Каждый раз приезжая с мужем в отпуск, больше всего Нэрсис любила бродить по этому удивительному дому босиком, не спеша. Особенно когда никого будто бы и нет: Мария Львовна на работе, младшая дочка ещё в школе. А муж в отпуске предпочитал спать до обеда. Или наоборот вставал затемно на рассвете и уходил на рыбалку. Один, потому что жене такое времяпровождение напоминало жизнь среди «Морских птиц». А эти месяцы она вспоминать не очень любила. Зато дом и мать мужа будили из глубин памяти картины детства, заставляли трепетать потаённые уголки души. Спокойствие, безопасность. И такая же мудрая, строгая хозяйка во главе — точь-в-точь как их домоправительница и экономка.

Шагая босыми ступнями по полу, ощущая кожей каждую шероховатость лакированных досок, Нэрсис неслышно подошла к большой семейной фотографии в рамке на стене. В прошлый визит её не было. Снято ещё до Катастрофы. В очередной раз спросила себя: интересно, а какой из себя отец Антона? Рассказы пусть даже самых близких людей всегда лишь тень человека. Но познакомиться с ним вживую никогда не удастся. Вместе со второй сестрой Антона он уехал из города незадолго до всех событий и остался на Земле. Но именно от него мужу достались соломенные волосы, худощавая фигура и неожиданно крепкие, сильные руки с тонкими пальцами. А вот карие озорные глаза и курносый нос вместе с пухловатыми губами у всех троих детей явно от мамы.

В сенях раздался скрип. Нэрсис повернулась, ожидая, что вернулся Антон. И встретилась взглядом с его мамой. Та смотрела чуть насмешливо и немного грустно.

— Не ждала? — улыбнулась женщина. — Я специально ушла из школы пораньше. Обязательно надо попрощаться, перед тем как вы уедете. Втроём. Лия сегодня, как давно мечтала, после уроков заночует у подруги. А утром вы уже уедете. Нечего её мешать в наши дела… да и маленькая она для них. Ей нельзя знать, куда вы отправитесь на самом деле. Не северные же стойбища, в самом деле, осматривать?

Нэрсис удивлённо захлопала глазами. Даже о том, что они с мужем скоро уезжают, ни она, ни Антон особо не говорили. И уж тем более не могло быть речи, куда уезжают. За последние пару лет служба генерала Гальбы и их коллеги из нэрлих понемногу разворачивали сеть наблюдателей в Королевствах людей. Из тех, кого использовали «в тёмную», из тех, кто имел нужные склонности и захотел помочь новой Родине именно такой службой. Но донесения шли медленно — доверять рацию можно было далеко не всем. К тому же возникла и другая сложность. Уезжая, зачастую убегая, эти люди рвали все старые связи и не могли вернуться на прежнее место. А на новом их знакомства и возможности в силу не самого высокого статуса ограничивались лишь тем графством или городом, в котором они теперь жили.

Людей, способных внедриться в обеспеченную и влиятельную верхушку общества, где и горизонт шире, и информации больше, среди перебравшихся к землянам было — по пальцам пересчитать. И для них проблема узнавания и риск даже в другом королевстве встретить старого знакомого слишком велик. Исключением мог стать Балвин: город крупный, шумный торговый порт. Там каждую навигацию ищут счастья тысячи приезжих. В их биографии никто не копается, в происхождении не роется — всё решат деньги и торговая хватка. Нэрсис же там не знают: внешне она за последние годы сильно изменилась, отец давно объявил её погибшей. Антон и она станут пробой пера. Закрепиться, создать базу для внедрения следующих агентов. Ибо никого не удивит, что к удачливому купцу приедут родственники, появятся верные приказчики из земляков. Через него или его знакомых купцов будут клянчить у какого-нибудь аристократа рекомендательные письма разнообразные провинциалы. Но у себя дома они сотрудники одного чисто гражданского института, и никого не удивит, если молодые специалисты-этнографы на пару лет уедут в командировку в Великую Степь собирать материал для будущей диссертации.

Мария Львовна опять улыбнулась.

— Не переживай, девочка, — она вздохнула. — Я не рассказывала тебе, потому что надеялась до последнего: вас минует чаша сия. Ещё с Гражданской мой дед первый из рода пошёл защищать Родину туда, где винтовка бесполезна, зато любят бить в спину и сыпать яд тем, кто считает вас друзьями. Мой дед тоже. И мой отец, дед Антона, даром что как вы числился простым научным сотрудником одного провинциального НИИ… Его погоны и награды никто не увидел даже на похоронах. Да и мы с мужем. Нет смысла скрывать: всё осталось на Земле. Мы тоже служили во внешней разведке. Дети «там» ничего не подозревали. Когда Антоша поступил на этнографа и историка, я, было, обрадовалась. После Катастрофы отказалась работать по прежнему профилю, переехала сюда из города. Наша судьба почётна, только очень тяжела иногда. Но видно судьбу не изменить. Всё равно мой сын идёт по дороге, написанной нашему роду. Поэтому сегодня мы обязательно попрощаемся. Только мы трое. Те, кто знает.

Когда разведчики — Нэрсис, Антон, и двое подростков Алиса и Родион, изображавшие детей — уже садились в вертолёт, девушку вдруг начала бить дрожь. Ещё никто из бывших «клеймёных» не рисковал возвращаться обратно. Пусть и аналитики, и она сама были уверены, что Нэрсис не опознают и не схватят, страх никак не хотел уходить. На борту вертолёта, который должен будет перебросить их через Срединный хребет, доводы разума вдруг показались ничтожными. А ведь и до Балвина их ждёт немало проверок. Чтобы создать историю своего появления, их семье предстоит долгий кружной путь до конечной цели. И тут Нэрсис вспомнило слова матери Антона. И сразу же успокоилась. Род её мужа не одно поколение занимается разведкой, а это невозможно без покровительства богов. Значит, и им будет сопутствовать удача. Если, конечно, самим не оплошать: рыжий хитрец Эбрел лентяев, которые полагаются на один лишь счастливый случай, терпеть не может.

Успокоившись, Нэрсис выглянула в иллюминатор. Согласно плану, чтобы остаться незамеченными, по ту сторону хребта винтокрылые машины окажутся уже в сумерках. И для этого стартовали днём. Вдалеке на западе синели в иллюзорной дымке несколько снежных шапок. Самые высокие пики хребта, но вертолёты обошли их далеко стороной. Зато зрелище остальных гор отсюда, сверху источало негу. Воздух был кристально прозрачен. Вот внизу промелькнула небольшая долинка, цветущая равнина, защищённая со всех сторон горами. Не очень высокими, но неприступными. Ближние горы были покрыты зеленью почти до самой вершины, холмы заросли цветущими кустарниками. Нэрсис даже будто ощутила гуляющий там лёгкий ветерок, слабый запах померанца и жасмина, смешанный с благовониями нарда и альпийского шиповника. Но вертолёт уже умчался вперёд, туда, где непроходимым бастионом высился следующий каменный пояс. Он явно поднимался выше полутора тысяч метров, растительность здесь уступила права осыпям и гранитным склонам. Солнце, скользившее по вершинам утёсов, золотило пейзаж каменного хаоса. В какой-то момент горы внизу начали сливаться в своём единообразии, и Нэрсис не заметила, как задремала.

Проснулась она на подлёте. Густые синие сумерки июньского вечера почти сменились призрачной чернотой ночи: момент, когда остаток дневного света не помогает, а наоборот мешает, обманывает. Заставляет верить, что ещё достаточно солнца, и не стоит напрягать глаза, чтобы разглядеть далёкие предметы. Вскоре винтокрылые машины нырнули к земле. Замерли. Сразу стало темно и тихо. В тишине слышался каждый стук, каждый шорох. Нашёптывая неведомые тайны, робко шумел ветер в ветвях деревьев. Не суетились, попрятавшись в норах дневные звери, а ночные ещё не вышли по своим делам. Лес словно вымер.

Вертолёты торопливо разгрузили, перенесли тюки и ящики на соседнюю поляну. Потом машины сразу ушли на потайной аэродром — летняя ночь коротка. Четвёрка разведчиков осталась сама по себе. Родион и Алиса переглянулись: сейчас главными были они. Паренёк тихонько произнёс:

— Лучше я.

Девочка молча кивнула, и Родион растворился в темноте. Нэрсис заметила, как Антон непроизвольно поморщился. Нет, умом он тоже понимал — так и должно быть. Родион и Алиса были не просто лучшими учениками спецшколы. После Катастрофы осталось много сирот, и сенат решил использовать опыт будущего, а также то, как завтрашние тайно применяли этот опыт ещё на Земле. Не просто детские дома, где государство заменяет родителей. В каждом работали лучшие психологи Корпуса, тщательно определяя склонности и выискивая таланты. Лучшие из детей переходили учиться в особые школы, где их способности развивали. Тогда потом в жизни каждый выпускник добьётся ошеломительных успехов… особенно с поправкой на некоторые специальные умения. Алиса и Родион чуть ли не с детского сада жили мечтой о разведке и готовились. Оба умели драться, стрелять и многое другое на уровне отличных бойцов. Оба умели форсировать скрытые резервы организма по технологии будущего, на какие-то секунды получая способность согнуть руками стальной прут. Случайно Нэрсис узнала вложенную в подготовку каждого такого разведчика сумму и не сомневалась, что ни одна копейка не пропала просто так. Та же Алиса при некоторой толике удачи могла бы вырезать хоть весь экипаж её бывшего пиратского брига. Но вот душой Антон то, что их охраняют дети тринадцати и десяти лет, так и не смог принять.

Долго терзаться ему не пришлось. Вскоре Родион вернулся.

— Здесь они. Рядом.

Антон как старший тут же принял решение.

— Мы двое встречаем, ведём сюда.

Идти оказалось и в самом деле недалеко. На небольшой полянке ждали стреноженные кони для всадников и для поклажи. У небольшого костерка, сложенного так, чтобы издали его не было заметно, ждали пятеро. Четверо вроде бы одинаковых парней. Взгляд Антона зацепился за пятого. Старик был очень худ и высок ростом, даже сидя возвышался над спутниками на целую голову. В отблесках огня жёлтая, как воск, кожа морщинилась на его высохшем лице. Выцветшие от старости глаза были тусклы. Какой-то убогий, порыжевший от времени полушубок покрывал иссушённое годами тело.

Антон и Родион вышли на свет. Один из парней было дёрнулся, но Антон уже приветствовал:

— Доброго вам утречка, люди добрые. Соли не отсыплете?

Ничуть не удивившись, старик ответил:

— И вам не хворать. Хорошему человеку и соли, и мяса не жалко, — встал навстречу и пожал руку. Хоть и видел до этого Антона лишь на фотографии, тоже узнал. — Добре. Я тебя позже ждал.

— Удачно добрались.

И тут же сосед двинул другого парня, который машинально попытался рассмотреть лица под капюшоном и фигуру под балахонистым плащом. Заказчик опознал гостей, а излишнее любопытство вредит здоровью. Едва убедились, что это те, кого они ждут, контрабандисты начали деловитую суету. Затушили огонь, спрятали следы, распутали коней. Через десять минут все уже шли вслед за Антоном. Сноровисто помогли погрузить вещи, довели до тракта. Там получили деньги и пропали в ночном лесу. Если старик был агентом, то остальных использовали втёмную. Здесь, недалеко от гор, процветала нелегальная торговля. Парни были потомственными «специалистами по беспошлинной доставке». Одна группа помогла привезти товар до их района, оставила груз и сопровождающих, ушла. Следующие уже из местных помогли заказчику товара — старику — с «чистыми» лошадьми, довели до тракта в обход лесников и егерей местного барона. Дальше старик и сопровождающие выйдут на тракт и повезут товар легально. Таких группок в предгорьях и на восток — тысячи. Вытрясти конкретную информацию из того или иного клана сложно, а уж проследить всю цепочку и вовсе невозможно. Никакая вражеская разведка не сумеет понять, что гости появились только здесь, их не передавали «из рук в руки» вместе с товаром. Да и видели контрабандисты лишь Антона, и то мельком. Остальные были в гриме, Нэрсис прикидывалась мужчиной, Алиса — карликом. Единственное слабее звено — агент, который договаривался о лошадях и найме помощников. Но старика эвакуируют сегодня, он вернётся в колонию вместе с вертолётами.

Утром агент пожал товарищам руки, тепло пожелал:

— Удачи вам.

И ушёл обратно в лес. Разведчики же поторопились выехать на тракт, пока он безлюден. Дорогой это назвать было сложно, скорее «направлением интенсивного движения». Разбитая грунтовка с глубокой колеёй от телег, сильно воняющая навозом — его, похоже, не убирали вообще. Но лошади могли идти спокойно и быстро. Когда стали попадаться другие путешественники и повозки, скорость оставалась достаточной.

К обеду они добрались до края графства. Даже без сторожей граница была видна чётко: после невидимой черты убитая грунтовка превращалась в гладкую, засыпанную щебнем небольшую насыпь и дорогу поверх. Причём строили всё грамотно, местами насыпь прорезала труба для оттока дождевой воды. Там, откуда земляне въехали, по обе стороны дороги были вкопаны два кривых некрашеных столба. Рядом покосившаяся хижина, где сидели четверо стражников. Пятый стоял и устало собирал медяки дорожной пошлины за пересечение границы. Через десяток метров второй пост соседнего графа. Столбы с двух сторон дороги ровные и крашенные, домик аккуратный из кирпича. Стражей шестеро, причём досматривают сразу трое, а их товарищи отдыхают в тенёчке: и на помощь, если что, успеют, и наверняка через какое-то время поменяются с тройкой на дороге. Поэтому глядели стражники внимательным свежим взглядом. Не поленились просветить тюки амулетом для поиска запрещённых товаров. Проверили прицепленные сзади каждой лошади мешки, куда должен ссыпаться навоз.

— Такое ощущение, что мы из России никуда не уезжали, — хмыкнул Антон. — У нас там тоже можно было границу области или района по асфальту определять и по расхлябанности гаишников.

Стражник, было, прислушался, но ничего не понял: говорили на имперском койне и потому говорили свободно. В управлении решили, что общаться внутри семьи им всё равно придётся, но русский намного более распространён. Да и с нэрлих тоже общались на русском. Его могут и узнать. Разведчики обоими государственными языками владели одинаково, зато койн за пределами общины завтрашних был в основном языком техники и науки. Вне колонии его вообще изучали лишь шаманы и немногие степняки. К тому же, играли разведчики выходцев откуда-то с юга. А на южной половине континента, в отличие от севера, сохранилось немало языков кроме всеобщего — пусть и распространено каждое такое наречие было лишь в границах своего графства. Стражник, не пытаясь разобрать, сказал на общем:

— Пошлину.

Получил медяки и перенёс внимание на ехавшую следом телегу.

Постоялый двор, до которого они добрались уже почти в сумерках, был очень богатым. Трёхэтажная чисто каменная постройка с высоко приподнятой остроугольной черепичной кровлей. Окружена таким же солидным и крепким забором: без преувеличения настоящая крепость, способная выдержать нападение целой шайки разбойников. Над воротами висел знак гильдии трактирщиков. Нэрсис посоветовала:

— Подходящее заведение. Предлагаю остановиться здесь.

И посмотрела на мужа. Нэрсис опыта имела больше остальных… Но командир должен быть один. Так что и дальше она станет только предлагать, а решение оставаться за Антоном.

— Согласен.

Крепкие дубовые створки ворот были почти сплошь обиты железом. По светлому времени ещё не заперты, лишь притворены так, что между ними оставалась щель шириной в две ладони. Тяжёлая колотушка в виде головы быка висела возле них на цепи. Все спешились, глава семьи постучал, ухватившись за рога.

— Кого там принесло?

— Постояльцы.

И не дожидаясь разрешения, вошёл. За ним, ведя коней в поводу, остальные. Внутри дом и подворье тоже производили впечатление. С десяток сараев, отдельная конюшня. Опоясывая верхнюю часть стены, тянутся по периметру под крышей лепные украшения. Под самым орнаментом расположился ряд окон третьего этажа. Расстояние между третьим и вторым этажами было значительно больше, чем расстояние между третьим этажом и началом кровли. Но если на втором этаже окна широкие, то внизу узкие щели. Дверь, ведущая в дом, напоминала ворота: в неё, наверное, мог свободно въехать нагруженный доверху воз. Тоже из дуба и обита железом.

Во дворе ковырялась пара работников. С любопытством посмотрели на приехавших, но навстречу пока не поспешили. Не заплатил — ещё не постоялец.

— Хозяин где?

— В трапезной смотри.

Антон кивнул детям — останетесь здесь с вещами. Старшие вошли в дом. В нос сразу ударили крепкие запахи жира, чесночной подливки и недавно испечённого хлеба. Стены комнаты были обшиты до самого потолка деревом, которое покрывала резьба и живопись: сплошь женщины, занимающиеся пряжей, шитьём, ткачеством. Так же поступили и с потолками. Но если на стенах краску явно время от времени подновляли, то потолок не трогали с первого дня, всё облупилось и поблекло. Антон хмыкнул. Мотель для дальнобойщиков или средневековая гостиница для караванов и возчиков — разницы никакой. Если по земным меркам картины были абсолютно целомудренные, то для местных вполне могли поспорить с эротическими постерами и фотографиями полуголых девиц.

Хозяин обнаружился за стойкой. Толстый, лицо заплыло жиром, короткая чёрная небритая щетина делала его похожим на кабанчика. За спиной, насколько разглядел Антон, была лестница. Она наверняка вела сразу на третий этаж, где живёт хозяин и семья. Тогда вторая на другом конце зала — на гостевой этаж. Тяжёлые столы и лавки в зале заняты не все, комнаты точно должны быть

Нэрсис, которая прекрасно разбиралась в людях с первого взгляда, подала знак: попробует обмануть. Антон ответил условным жестом: понял.

— Эй, трактирщик. Мне и моей семье нужна комната. Хорошая. Ужин, и чтобы лошадей обиходили. Серебром плачу. По верхнему тарифу.

И показал серебряную монету.

Хозяин постоялого двора наверняка видел гостей ещё в окно, сейчас заодно пригляделся к одежде. И животные, и камзол постояльца хоть и носили следы дороги, но были явно не от отца доставшиеся. Значит, шил сразу для себя, денег много. В глубине зрачка на мгновение мелькнул жадный блеск.

— Конечно, конечно. Эй, Кочерга, — гаркнул хозяин, и тут же со второго этажа спустился худой как жердь очень смуглый черноволосый парень из прислуги. — Слышал? Обиходь госте…

Договорить он не успел. Антон перегнулся через стойку и схватил хозяина за ворот рубахи, рванул на себя. Камзол при этом как бы случайно распахнулся, демонстрируя спрятанный под ним короткий клинок.

— И вот ещё что. Книга гильдейских тарифов где…

— Хр-р…хр-р. Она… это. В гильдии, новую привезти не успели ещё.

— Так вот. Так и быть, я про это не вспомню… скорее всего. Но как до города доберусь, проверю. Или если пропадёт чего… нет. Резать ни тебя, ни вора не буду. Не беспокойся. Денег на жалобу в гильдию мне хватит. Всё равно потом и насколько обсчитал сверх тарифа, и деньги за жалобу вернут.

Антон выпустил ворот. Трактирщик затрясся, потом рявкнул, срываясь, на слугу:

— Что замер? А ну бегом. Взял лошадей и на конюшню. И аккуратнее. Если хоть колечко оторвёте, когда седло снимать будете, языком по полу искать будете у меня. Шкуру до мяса спущу. Поняли?

Утром кони встретили вычищенные до блеска. Трактирщик получил монеты. Поморщился, но не только в присутствии постояльцев поставил метку в особый магической книге — аналог кассы, которую потом проверят в гильдии и сборщик налогов, но и дал проверить вписанную сумму.

— Доброго вам пути, гости дорогие. Обратно поедете — заходите ещё.

Нэрсис чуть не прыснула от смеха: глаза так и говорили «век бы вас не видеть».

Уже на тракте Антон обернулся назад, посмотрел на забор и задумчиво поинтересовался:

— Думаешь, каждый вечер этот цирк устраивать придётся?

— Да нет, просто жлоб попался. Но лихо ты его. Думаю, остальные будут нормальные.

Нэрсис угадала. Следующие две недели пути на запад до их первой цели, портового города, где можно купить место на корабле, прошли на редкость спокойно и рутинно.

Хаэн, конечная точка южной части маршрута, городом был не только приморским, но и торговым. Потому достаточно состоятельным, чтобы построить серьёзные укрепления и с моря, и с суши. Двойная кирпичная стена из вертикальной внешней и слегка наклонной внутренней. Промежуток между стенами засыпан щебёнкой, залит известью и тщательно заговорён от магии. Сверху проходил дозорный путь, вымощенный каменными плитами и огороженный парапетом с бойницами. С внешней стороны возвышались башни, отстоящие друг от друга примерно на расстояние полёта стрелы. Город мог без особого труда отразить любую осаду. А ещё каменный вал разделял собственно сам город и пригородные селения с огородами и виноградниками.

И всё же, стоило заплатить пошлину у ворот и оказаться внутри, как сразу становилось понятно: лучшие времена позади. Дома сплошь старые, не выше двух этажей, напоминают кособокие сараи из глиняного плохо обожжённого кирпича и покрыты неокрашенной черепицей. Даже на центральной улице от главных ворот до порта мостовая щербатая и из булыжника. Открытый жёлоб для стока канализации, из которого воняло. Улицы кажутся узкими, поскольку то тут, то там висят навесы, которые прикрывают импровизированные уличные лавки перед домами, скрывая от солнца грубо сколоченные деревянные столы с товаром. Нэрсис невольно поморщилась. В остальных местах уже лет двести-триста как улицы мостят плитами из искусственного камня.

Задерживаться и искать гостиницу не стали. Сразу проехали жилые кварталы в сторону моря. Порт — это врата и душа любого морского города. В него ежедневно приходит огромное количество судов, там в любое время суток кипит жизнь. Это совершенно особый мир. Вот и здесь, чем ближе к порту, тем аккуратнее и новее становились дома, меньше нищих и больше прохожих, с каждым шагом всё сильнее ощущался аромат наживы.

Порт Хаэна родился в то же время, что и сам город. Удобная естественная гавань, расположенная на пляже между маленьким полуостровом, образованным горой и крепостью на ней — она защищала вход, и устьем реки. Вода буквально кипела от десятков лодок, которые отчаливали от пирсов или возвращались с уловом. Над морем кружили стаи птиц, время от времени устраивая ссоры и драки за право рыться в кучках потрохов и выброшенной из сетей мелкой ненужной людям рыбёшки. Севернее, где швартовались океанские парусники, никакой рыбы или мусора не было. У причалов стоял десяток судов, к которым и от которых трудолюбивыми муравьями грузчики таскали ящики, бочки и мешки: кто-то разгружался, кто-то пополнял припасы.

В это время года все корабли из Хаэна плыли к гвенъя в Араглин. Но какой подойдёт? Поскольку в морском деле лучше всех разбиралась Нэрсис, судно для морского путешествия выбирала тоже она. Земляне медленно ехали, девушка же внимательно вглядывалась. Этот капитан блеск любит наводить, статуя на носу и верх корабля заново окрашены, но борта плохо просмолены. У другого вроде корабль неплох. Но команда слишком замордована. Наконец Нэрсис определилась и подала знак: вот этот сгодится. Антон сразу же спешился и встал около трапа.

— Эй, шкипер или хозяин где? — крикнул он.

Вскоре к трапу подошёл кряжистый мужик лет сорока, уже с проседью в волосах и бороде. В таком же как у матросов выцветшем от ветра и соли камзоле, но с серебряной серьгой в ухе и с медальоном шкипера на шее. С палубы на пирс он спрыгивать не стал.

— Я хозяин. И шкипер. Чего надо?

— Место хочу, до Араглина купить. На меня и семью.

Шкипер пристально оглядел Антона и остальных с головы до ног, потом спросил:

— Почему ко мне? Я дорого беру.

— Так мне в Араглин надо, а не к морскому богу на свидание. Утопленнику деньги не к чему.

— Льстец, — хмыкнул шкипер. — Только обратно не повезу. Места не будет.

Антон кивнул. Судя по верёвкам и цепям, которые готовились крепить даже на палубе, обратно корабль сверху донизу будет забит твёрдым шоколадом. Какао росло в Великом Лесу издавна, как и на юге континента. Но раньше местные знали только жидкий не очень сладкий напиток. Лорд Херебард купил у землян технологию приготовления твёрдого молочного шоколада и не прогадал: новомодный деликатес стал бешено популярен и дома, и в Королевствах.

— А нам обратно и не надо.

Шкипер задумчиво и оценивающе посмотрел, потеребил бороду.

— Лошадей куда?

— Продадим.

— Тогда так. Если мне продадите, то сторгуемся.

Антон остался невозмутим, хотя мысленно посмеялся. Обязательно надует, но значения это не имело.

— Сторгуемся. На борт тогда прямо сейчас.

— Добро. Эй, Кальмар, — приказал шкипер, — дай этим пару ребят, пусть помогут вещи перетащить. Коней потом посмотришь, оценишь и сам знаешь куда.

Стоило попасть на борт, как в нос сразу полезли запахи смолы, жира, соли, пота. Матросы помогли донести вещи, за отдельную плату принесли обед из трактира. После чего пассажирам намекнули сидеть в своей каморке-каюте и не путаться под ногами. Погрузка шла быстрее, чем рассчитывали, и шкипер надеялся выйти с вечерним отливом.

На палубу пассажирам разрешили выбраться, только когда судно покинуло гавань и резво побежало вперёд, наполнив тугие паруса. Берег еле-еле угадывался тонкой прозрачной ниточкой на самой грани видимого. До темноты, судя по всему, оставалось совсем немного. Закат уже догорал, расчертив немногочисленные облака переливами от нежного бледно-персикового до пурпурного. Горизонт пылал радугой, если конечно бывает радуга, состоящая лишь из оттенков красного и синего, переходящих друг в друга огнём. Где-то сквозь радугу в дымке слитком червонного золота падало в океанские воды солнце, с противоположной стороны, будто став тоже водой, фиолетовым бархатом струилось почти-ночное небо, и снисходительно поглядывал месяц. Встречный ветер сдул запахи людей и корабля, остались лишь ароматы океана: водоросли, влага и йод.

Нэрсис и Антон переглянулись. У обоих на лицах были радость и усталость. У них получилось. Первый, самый трудный этап они преодолели. Теперь они полностью «местные», особенно когда сойдут в Араглине и двинутся дальше к восточному побережью. Следующий шаг — Балвин.

  • Морок  / Вербовая Ольга / Тонкая грань / Argentum Agata
  • На ходу вдыхая ветер городов / Попутчики / Губина Наталия
  • Слепой  / Зауэр Ирина / Изоляция - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Argentum Agata
  • О любви глаза смолчать не смогут / Аносова Екатерина
  • Голосование / Сто ликов любви -  ЗАВЕРШЁННЫЙ  ЛОНГМОБ / Зима Ольга
  • Спящее солнце / Раин Макс
  • Ожидание / Ade Sonja_Adessa
  • Афоризм 107. О жизни. / Фурсин Олег
  • Цена исцеления (Работа №2) / Конкурс Мистического рассказа «Логово забытых» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Коновалова Мария
  • Тёмно-синий вальс / Немножко улыбки-2 / Армант, Илинар
  • Должен жить / Написанное настроением / Александр Ichimaru

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль