4

Сеанс прекратился. За ненадобностью искусственная жизнь снова приостановилась. Спиральки под потолком медленно остывали – лаборатория погружалась во мрак. Чародей растянулся на холодном каменном полу. Усталость одолела его, а разум принялся играть с ним, подкидывая образы, способные сломать любого. Слишком реальные, эти стеклянные глаза теперь существовали только внутри его воображения и никакой скальпель не мог их оттуда удалить. Они видят только его. Заглядывают внутрь, проходят насквозь, оставляя дыры, через которые жизнь совершает побег. Поначалу это пугало, потом был сделан выбор – бороться, вступить в союз с этими артефактами, которые он был вынужден сберечь, создавая эту квази-живую сущность, каждую из ее ипостасей, все более монструозную и раскинувшуюся по всему доступному ей пространству подобно скверне.

Теперь ко всему этому добавилось нечто новое. Зависть и разочарование, граничащие с отчаянием, сиречь новый противник, с которым он вновь вынужден заключать мир. 

Удрученный тем, что практически все его эксперименты являлись буквально напрасной тратой биологического материала, он вновь обдумывал информацию, полученную от Глаценны. 

Подумать только, как просто ей все дается. Заполучить два таких экземпляра. Кровь как катализатор. Это огромная редкость. Интересное свойство, уникальная мутация. Она, похоже, поймала флакон с бесконечным источником силы. То, за что я даже не пробовал браться, то, что при всем желании, я не смогу осуществить здесь. Однако я должен записать это. Да. Пусть это будет просто запись из дневника. На новой странице. Как новый проект, набросок, направление для дальнейших исследований. 

Возбужденный, он вскочил и выбежал из лаборатории. Спускаясь, размышлял об ограничении, которое повесил на себя сам. 

Как это не рационально – забирать только мозг. Ведь в теле человека есть еще масса интересных деталей. Чего только одно сердце стоит. Как я мог пренебречь этой частицей?

– Монгри!

Из темноты появился силуэт. Лицо громилы выражало тревожное ожидание, подобно тому, которое обычно имеет провинившийся ребенок.

– Монгри, – запыхавшийся чародей положил руку на плечо громилы и как-то странно ухмыляясь, посмотрел на своего слугу, сильно удивив его. – отправляйся на нашу скудельницу и принеси оттуда два тела. 

Уставшие, полуприкрытые до этого, глаза прислужника округлились.

– Каких тела?

– Образ невинной девочки плохо смотрится на твоей бесформенной туше. Он может просто треснуть по шву. – мимика Висмера резко сменилась на более злобную, а в голосе зазвучали нотки металла. – Ты прекрасно понял, что мне нужно. Не так ли?

Громила кивнул.

Вечером у дверей лаборатории лежало два обледеневших и покрытых снежной крупой трупа. Выполняя задание, Монгри, очевидно, слегка переборщил с силой, пытаясь разделить два примерзших тела, поэтому на спине старика осталась оторванная нога, принадлежавшая молодой женщине. Спустя несколько часов после того как трупы подтаяли, Монгри уложил их на огромном рабочем столе в лаборатории.

Это плохо. Это очень плохо. Но если я скажу хозяину, он меня накажет.

За неделю пол лаборатории превратился в болото. Роскошные сапоги из кожи перламутрового аллигатора покрылись пленкой из крови, трухи от распиленных костей и разного рода слизи, а также мелких отходов вроде хрящей и жировой ткани. Внутри лаборатории стоял жуткий смрад, который чувствовали прислужники даже на нижнем этаже. Поднимаясь при необходимости наверх, они почти всегда не выдерживали и обильно рвали, так что в коридоре быстро разрослась другая смердящая сущность, убирать которую никто не удосуживался. Все указывало на то, что обоняние чародея, кардинально ослабло по сравнению с рецепторами его слуг. До сих пор привыкший к постоянной вони человеческих соков, он не ощущал ничего особенного, однако, когда уровень жидкости в болоте подрос и что-то начало хлюпать внутри его экстравагантной обуви, он также учуял царивший здесь уже какое-то время запах смерти, показавшийся ему лишь слегка пикантным амбре.

Это была его выставка. Каждое сердце в соляном растворе смотрелось безупречно. Он любовался экспонатами и чувствовал трепет при взгляде на них. Но использовать все же не решался. Страха, что вся его работа может исчезнуть за миг, было достаточно, поэтому он не спешил внедрять искусственную жизнь туда, откуда жизнь настоящая не так давно ускользнула. 

Из-за двери донесся неравномерный топот, после чего раздался душераздирающий крик, с которым прислужника вырвало у входа в лабораторию. Для Висмера это было знаком, ведь просто так сюда никто не поднимался и в прежние времена, а чтобы пробиться сквозь стену трупного смрада нужна была огромная мотивация и причина. 

Когда Высмер спрятал свою анатомическую оранжерею и вышел, возле лестницы уже никого не было. Он спустился вниз. Внизу было прохладно – прислужники часто проветривали помещение, чтобы хоть как-то бороться с жутким смрадом. Они грелись у костров на улице. Там же были оборудованы и места, где готовилась еда. Увидев его, слуги оживились и начали кланяться. Внешний вид чародея вызывал в них удивление и ужас.

— Господин, – Монгри возник в дверном проеме, ведущем на улицу, полностью заняв его собою, и поклонился.

Они вдвоем вышли на улицу. Во дворе, вблизи башни, несколько солдат гарнизона осматривали трех вернувшихся лошадей, на которых ранее отправилась поисковая группа. Лошади были обильно выпачканы в крови. Видно было, что они встретились с чем-то скверным и страх еще полностью их не отпустил.

– Они вернулись с севера, господин, – сказал один из солдат. – Я как раз обходил территорию.

Висмер лишь молча кивнул. Выглядел он мрачно. Колбы и вся лаборатория покинули его мысли.

– Собери весь оставшийся гарнизон и отправляйтесь на север.

– Господин? – перепуганно переспросил солдат.

– Ты плохо слышишь? – Висмер бросил на него взгляд, пронзивший его холодом в сто крат сильнейшим, чем тот, которым был пропитан воздух. – Хватит жрать харчи просто так, бездельники. Пора и работу свою сделать. Найдите мне то, что покинуло темницу и убило Леста. Вы отправляетесь на север.