Феникс

Чистить картошку — вообще занятие скучное. А трудится, когда другие веселятся — совсем тошно! Сегодня — праздник Карита, а меня заставили работать. Тис, как всегда обозвал меня «лодырем», надел свою почти новую куртку и ушел смотреть парад. Его куртка, вообще, была предметом моей мальчишечьей зависти. Мечтал о том, что когда вырасту, то у меня тоже будет такая. Так хотел посмотреть на торжественное шествие магов, поэтому через каждые пять минут подбегал к закопченному окошку над мешками с мукой и пытался рассмотреть то, что происходит на улице. Конечно, мне ничего не было видно, кроме ног снующих туда— сюда прохожих, но я все равно тянул свою тощую шею и, думал, а вдруг повезет.

Слышать смех и веселье с площади, было обидно: почему другим можно, а мне нельзя? Почему мне каждый год не удается попасть на этот праздник?! Я сидел и срывал свою обиду на этой злосчастной картошке. Вдруг мне вспомнилось, как я иду по лесу, и меня кто-то держит за руку. Ладонь была уютная и надежная. Тут я припомнил, что когда-то ходил в лес за травами вместе с…отцом. Я вспомнил его лицо… руки…. Улыбку… Нож выпал из моих рук и со звоном покатился по полу. Голова закружилась. Я закрыл глаза и услышал, как наяву, голос мамы. Она мне пела… пела колыбельную …. И как я мог это забыть?.. Я вспомнил — все! Вспомнил тот день, когда их потерял…. Вспомнил, как я выбрался из охваченного пламенем дома, и мама, с совершенно безумными глазами, протягивает мне какой-то сверток в окошко подвала: «Беги-и-и!..» Сверток? Он плачет… Это моя сестра … У меня есть сестра… От этой мысли сердце сжалось: где она? что с ней? Я вспомнил, как бежал, прижав к груди Мэй. А потом — темнота…Стало так тоскливо и больно, по щекам потекли слезы …. Я поднял руку и увидел, что моя ладонь светиться… Затаив дыхание, и пытаясь унять бешено колотившееся сердце, я смотрел на маленький огонек у меня на ладони. Это было так удивительно!…. Казалось, что свет этого волшебства пронизывал и согревал меня. В душе воцарился покой и тихое счастье!

Я закрыл глаза и прислушался, а когда вновь посмотрел на ладонь… на ней сидел,

нахохлившись, маленький огненный птенец Феникса!...