История вторая. Суд равных / Вперёд, государь! / Форост Максим
 

История вторая. Суд равных

0.00
 
История вторая. Суд равных

История вторая

Суд равных

 

Нашествие. Оно шло мимо школ, гаражей, телеграфа, ремонта обуви и прочей городской мелочи. Некоторое время нам казалось, что завоеватели пройдут мимо, не остановившись и не заметив Малого Королевства. Сопротивления никто не оказывал: белый корпус и чёрная гвардия перемешались и только тихо переговаривались:

– Это же варвары, это варвары Северных гор.

Я бы не называл их варварами. Из окон дворца я видел стройные боевые порядки и воинскую силу. Гремя по асфальту подковами, текла по проспектам их конница. Вдоль линий железных дорог катили колесницы. Через жилые кварталы продвигались колонны пехоты и ряды стальной фаланги.

Вообще-то, вводить войска в Малое Королевство было бы разумнее с юга, ведь страна лежала в южном районе миллионного города. Но нашествие с варварским упрямством шло через весь гудящий Мегаполис с севера. Я диву давался, каким чудом никто из обитателей города не вставал на их пути. Какой-то закон природы хранил людей разных миров от соприкосновения.

– А ведь на севере первого мира, – вспомнил я, – нет никаких гор. Все горы – на юге.

Тереза ответила усмешкой, а Ксанф, тот самый паж, которого я рисовал, терпеливо объяснил:

– На севере стоят горы, государь, и там живут варвары. А на юге – моря.

Штурма дворцового комплекса почти не было – всего несколько битых стёкол. Пройдя под арками многоэтажек, завоеватели оккупировали нашу главную площадь, и скоро во всех переулках города, не замечая простых жителей, расположились воины в гребенчатых шлемах и с короткими мечами.

Кто-то из пажей разглядел, что захватчиков ведёт царь Деметрий. Пажи и гвардейцы с волнением посматривали в окна. Мешая друг другу, они суетились в дворцовых переходах и бестолково толкались в дверях. Лишь горстка белого рыцарства кое-как держала позиции у ворот и на крыше дворца.

– Ну и кто он такой, этот царь Деметрий? – положив руки на пояс, я встал у окна, мне это казалось мужественной королевской позой.

Ксанф с неодобрением посмотрел, как я торчу перед окном вместо мишени.

– Северные варвары, – сказал он, – год назад покинули родину и двигаются на юг через все страны. Деметрий – их потомственный царь.

– Это колонизация, да? – я так и не отошёл от окна. – Мы стоим у них на дороге?

– Нет, – он качнул головой, – варвары не занимают те земли, по которым проходят. Но кажется, что Маленькое Королевство было подлинной целью их странствий.

– Даже так?

Между прочим, Ксанф никогда не добавлял «ваше величество». Зато говорил по делу.

Я обернулся к окну. Странные завоеватели не стремились проникать во дворец. Я рассмотрел их царя Деметрия. Окружённый охраной, он держался за спинами гоплитов, воинов в тяжёлых доспехах. На его голове мерцала корона, а на круп коня ниспадала алая мантия. Я ещё не говорил, что короны не были приняты в нашем Малом Королевстве? А ещё у Деметрия была рыжая-прерыжая борода. Эта бородища особенно меня занимала.

– Тереза, послушай, этот царь – стар или молод?

– Что? – возмутилась принцесса. – При чём здесь его возраст, когда мы завоеваны! Нет у царя никакого возраста! Откуда возрасту вообще взяться?

В дворцовых окнах напротив, что через площадь, я видел лица моих подданных. Они тоже смотрели на то, что творится внизу. Осаждённые ждали от меня помощи, ведь я был их королём. А как я мог спасти народ от многотысячного войска?

Вот – царь завоевателей внизу как на ладони. Кто-то, спасая Отечество, выстрелил в него с дворцовой крыши. Стрела прошила развевающуюся за его спиной мантию. В ответ по окнам дворца ударили тысячи стрел. Зазвенели битые стёкла, отпрянули дамы и рыцари. Тереза забилась под подоконник, мои подданные на все голоса закричали, а я в бессилии стиснул зубы.

В восточном крыле вспыхнул пожар. Это одна из стрел пробила масляную лампу. Люди закричали «Горим! Горим!», – и дамы сразу побежали прочь от огня, а пажи и гвардейцы – им навстречу. Началась сутолока. А у меня в тот миг вертелась одна мысль:

– Ксанф, этот пожар – он во втором мире? Или горит ещё и мой дом в первом мире?

– Да какая разница, государь? – выкрикнул Ксанф. – Ведь это же – огонь!

Действительно, сгореть можно в обоих мирах. В дальнейшем я глупые вопросы перед собой не ставил.

С моими людьми я бросился тушить огонь. Дворец во втором мире, как и мой дом в мире первом, можно насквозь пробежать по смежным балконам и лестничным площадкам. Я выскочил из покоев на лестницу, но… далее для меня начинались запертые двери чужих квартир. Тереза закричала:

– Ну, что ты стоишь, чего смотришь! Открой и войди. Взломай двери, как поступили бы все на твоём месте! Ты – царь. Ты – с охраной! Тебе ничего не сделают. Бери же на себя ответственность!

Последние слова подействовали. Я рванулся по лестнице на чердак дома и ещё далее вверх – на крышу. С неё мы могли спуститься в любое крыло дворца. Мы сбили огонь, залили его водой, но где-то в покоях ещё тлели занавески, и чёрный дым валил из окон на площадь.

Завоеватели не обращали на нас никакого внимания. Они были заняты особой церемонией: их предводитель Деметрий успел сойти с коня и сесть на возвышении. Мне показалось, что он готовился принять почести и от воинов, и от моих подданных. Среди белых рыцарей, осведомлённых в обычаях, пробежал шёпот:

– Это же проскинез.

– Ох, какое бесчестье, да-да, это проскинез…

 

Вечером, спустившись по чердачной лестнице с крыши, я столкнулся с выходящим из лифта отцом. Тереза шарахнулась от него и взбежала на две ступеньки вверх. Мне кажется, она его боялась. А Ксанф шагнул в сторону, уступая отцу дорогу. Папа поймал меня за плечо и посмотрел сверху вниз прямо в глаза:

– Ты был на крыше?

– Но я же поднимался туда и раньше. Вместе с тобой, – я нашёл оправдание, но запоздало понял, что моя одежда, лицо и руки покрыты копотью от дворцового пожара.

– Именно, что вместе со мной, – возразил папа. – Смотри, ты весь перемазался на чердаке. Больше на крышу не пойдёшь. Я скажу старшему по подъезду, и он закроет чердачную дверь.

– Хорошо, пап, – я помолчал секунду и настойчиво спросил: – А что такое проскинез?

Папа вздохнул, но всё же, стоя на площадке у самого лифта, рассказал мне:

– Проскинез? Ну, был такой обычай. Все падали перед царём на землю и целовали пыль у его ног. Свободолюбивые греки презирали раболепствующих персов за этот обычай.

– А что было потом? – не удовлетворился я.

– А потом диадохи Александра Македонского ввели проскинез и у греков. Этих царей, конечно, боялись, но уже никогда не любили так, как любили Александра. А ты немедленно выйдешь из дома и погуляешь. Там тёплый вечер. Я не позволю тебе сутками сидеть перед телевизором.

Весь разговор Тереза простояла на дворцовой лестнице. Прислоняясь к перилам, она переводила взгляд то на меня, то на отца, будто бы читала по губам, хотя прекрасно всё слышала. Я подчинился отцу и зашёл домой только переодеться. Тереза стояла, потрясённая его словами.

– Кто ты такой в твоём мире, если тебе что-то не позволено?

– Принцесса, я должен покинуть крепость, – перебил я. – Нельзя оставаться под защитой дворцовых стен, когда весь народ в опасности.

Тереза ни с того ни с сего взорвалась:

– Ты – раб или слуга? Говори, что такое на моих глазах происходило!

Я принял из рук пажа пояс с мечом и препоясался.

– Я – сын, – коротко ответил я и счёл это достаточным.

– Я и сама дочь Белого Короля!

– А раз дочь короля, то должна понимать, кто такие король-отец и королева-мать.

– Ты в твоём первом мире, – она выдохнула с презрением, – ребёнок?!

Я выдержал паузу и холодно заметил:

– Значит, ты полагаешь, что раз мы под охраной, то нам ничего не сделают? Хорошо. Мы несём ответственность за страну. Так ты говоришь, дорогая? Вот мы с тобой спустимся на площадь, а с нами будут только пажи и гвардейцы.

Тереза посмотрела на меня с ненавистью.

 

Мы вышли из осаждённого замка. На захваченной площади валялись разбитые статуи и флаги чёрной и белой династий. Деметрий восседал посреди руин на превращённом в трон деревянном помосте. Вокруг царя лежали вниз лицом мои подданные – мужчины и женщины всех сословий. Воины Деметрия стояли с понурыми лицами. Военачальники укоряли его, но слов не было слышно. Я видел только их жесты, резкие и несдержанные.

– Смотри, государь, – Ксанф тронул меня за руку, – здесь стоят царские этеры, отборные воины. Вот и сам Гальмикар, – он указал на крепкого воина в тяжёлых доспехах, – начальник фаланги и всей пехоты. А тот светловолосый, – он перевёл взгляд, – это Эфестион, начальник конницы и распорядитель штурмовых орудий.

Этеры вплотную приступили к трону. По рядам армии, как волна, бежало недовольство, этеры отказывались ложиться перед царём на землю и целовать пыль под его ногами. Они прошли в боях сотни вёрст, всадники не жалели своих сил в походе. А Деметрий вдруг вскочил на ноги и выкрикнул на всю площадь:

– Вы все равны передо мной, как две стороны одной монеты. Вы как они! – царь указал на своих воинов и на моих поверженных в пыль подданных.

Бойцы зашумели, и кто-то выкрикнул:

– Никогда свободные воины не падали ниц перед кем бы то ни было!

– Всё решит суд! Всё решит суд! – бойцы стали колотить мечами о щиты, создав невообразимый грохот. – Пусть будет суд! Пусть будет суд!

– Я вам не ровня, чтобы судиться! Я ваш царь, – взвился Деметрий. – Здесь нет суда равных!

– Суд Равных! – закричала армия. – Будет Суд Равных!

Деметрий соскочил с возвышения и в гневе скрылся в шатре, стоявшем на краю площади. Воины кричали ему вслед и потрясали щитами. Тут кто-то из них обратил внимание, что я стою у дверей дворцового подъезда с горсткой легковооружённых пажей.

В рядах завоевателей росло воодушевление. Один за другим снимались шлемы, и открывались потные, усталые лица бойцов. Гальмикар и Эфестион, не сговариваясь, направились ко мне, а по рядам воинов от дальнего конца площади тихо пронеслось: «Есть суд… Суд будет…» – и тогда Гальмикар от имени всех произнёс:

– Базилевс, мы требуем Суда Равных.

Вдвоём с Эфестионом и без охраны они приблизились ко мне. Я вышел навстречу в сопровождении одного Ксанфа, и мы сошлись на середине площади. Несколько секунд мы приглядывались, изучая друг друга. Тереза нервно переминалась с ноги на ногу где-то за моей спиной.

– Базилевс, – обратился ко мне Гальмикар.

Так свободные греки называли царей. «Базилевс» означало «царь» и ничего более. Не было никаких «величеств» и «светлостей».

– Этеры, – ответил я.

К слову сказать, «этеры» значило просто «друзья».

– Знаешь ли ты, базилевс, – начал Гальмикар, – что короля и царя может судить только другой царь и король? Так сберегаются принципы Суда Равных.

– В пройденных нами землях, – пояснил Эфестион, – короли не посмели судить своего завоевателя. Для этого они были чересчур малодушны.

– Неужели вы, – проговорил я, – следуя за царём в поход, на самом деле вели своего повелителя на суд?

– А самонадеянные цари смеют думать, – добавил Ксанф, – что это они куда-то ведут своих подданных.

Мы четверо – Гальмикар, Эфестион, Ксанф и я – протянули друг другу руки. Это было рукопожатие четырёх, которое многое значило в моей жизни.

Тереза едва успела подскочить сзади и примкнуть к нашему союзу, царапнув по моей руке ноготками.

 

Этеры перевернули воздвигнутый трон. Перевёрнутый, он превратился в судейский помост. Я медленно поднялся, держа руку в кольчужной рукавице на рукоятке меча. Тысячи воинов сурово смотрели на меня, будто испытывали на прочность. Я знал, что если окажусь мелочен, малодушен, труслив или несправедлив в суде, то этот помост и трон станет моим эшафотом.

Поднявшись с земли, мои прежние подданные, мужчины и женщины, уложенные целовать пыль перед Деметрием, смотрели на меня с испугом и надеждой. Я выкрикнул, едва глашатай объявил о Суде Равных:

– Деметрий-базилевс, слушай! Ты несправедлив…

Воины разнесли мои слова:

– Верно, верно, – подхватили они.

Тут я почувствовал, какие слова я должен произнести:

– Царь Деметрий, ты не прям душой и не простодушен. Ты криводушен и хитёр!

Раздался одобрительный гул – кричал мой прежний народ, которого я спасал от завоевания, кричали и пришлые воины, ждущие от меня справедливости.

– Послушай, царь! – выкрикнул я. – Только тот благороден, кто прямодушен. А ты не таков. Ты – несправедлив. Ты не можешь оставаться царём. Ты больше не базилевс, Деметрий!

Собравшиеся закричали в тысячу глоток и подбросили шлемы и шапки. Крики складывались в слова:

– Наш царь – Леонидас! Леонидас – наш царь!

Вот так они назвали меня именем греческого царя, который с горстью храбрецов выстоял против вражеского нашествия. Так появился объединённый народ! В воздух поднялись новые флаги. Флаги соединённого государства были так просты и бесхитростны, что сейчас я уже не помню ни цвета их, ни облика. В тот миг родилось неизвестно откуда пришедшее имя страны:

– Мусуфликандия!

Играли марши, гремели возгласы, веяли на ветру новые знамёна.

– Мусуфликандия!

Я стал её королём.

Тут я увидел бывшего царя Деметрия. Без короны и без алого плаща. Одна только всклокоченная борода. Белели на лице выпученные от злости глаза. Деметрий наступал на меня, сжимая в руке меч. Я вытащил свой. Удар сталью о сталь был настолько силён, что отозвался резкой болью в моём предплечье. Не ожидал, что могу ощутить такую боль во втором мире!

Какое-то время мы кружили один возле другого. Он наносил мне удары, я – ему. Я отражал его меч, а он – мой. Деметрий был яростен, он ненавидел меня. А я был спокоен и потому смог обезоружить его. Я выбил меч у него из рук. Но я не убил его. Искушение расправиться с врагом было последним моим испытанием. Враг был побеждён и просто обезоружен.

Его отправили в изгнание. Впоследствии я слышал, что Деметрия убил кто-то из варварских царьков.

В день, когда родилась новая страна, был праздник и рыцарский турнир. Я запомнил его потому, что впервые ощутил искреннее единство этеров со мною. Произошло это, когда базилевсу, то есть мне, подвели потрясающего коня.

Этот конь завораживал, он был серебристой масти с белоснежной головой и гривой. Точь-в-точь Буцефал, конь Александра Великого. Да-да, это был один из тех самых коней второго мира, что без устали несутся вдоль автострад и железных дорог, не замечая ни скоростей, ни времени, ни препятствий.

С чувством хозяина я положил руку на холку коня… Но рука соскользнула. Я нахмурился и попытался поставить ногу в его стремя… Но стремя мою ногу не приняло. Конь словно таял и удалялся. Горячий пот прошиб мне спину. Кто не ощущал подобного, тот не поймёт, насколько это жутко – почувствовать, что ты не до конца реален в этом мире.

Я мог прикасаться к коню, я гладил его спину с волосом жёстким, как сапожная щётка, я осязал его горячее дыхание – испариной оно ложилось мне на лицо. Я чувствовал конский запах. Мог сжать в кулаке его гриву, а мог прижаться плечом к его боку. Но сесть на коня не представлялось возможности. Конь ускользал, отступал, уворачивался, а рука или нога точно проходили сквозь воздух.

Этеры нахмурились. По счастью, никто не спросил, что со мной происходит. Эфестион взглянул на Белую Принцессу, и Тереза, поджав губы, кивнула. Ксанф перехватил их взгляды и подтвердил догадку. На лицах этеров выразилось понимание, что я немного чужой в их мире.

Тогда-то все трое – Гальмикар, Ксанф и Эфестион, договорившись без слов, встали за моей спиной бок о бок.

– Отныне мы с тобой, государь, – глухим голосом произнёс Гальмикар от лица всех. – С тобою плечом к плечу в обоих мирах!

Мне запомнилось, как вечернее солнце, заглядывая во двор моего дома, осветило их лица. Их яркие тени прорезали серый асфальт на площадке под моими окнами. Автомобиль проскользнул мимо них, едва коснувшись крылом их плащей.

 

Мне вспоминается день, когда этеры доказали своё присутствие в обоих мирах. Это случилось в анфиладах дворца, где один из парадных залов совпадает с гостиной моей квартиры. Эфестион вышел навстречу моей маме и почтительно поклонился:

– Государыня королева-мать…– произнёс он, и вслед за ним маме поклонились другие этеры, Гальмикар и Ксанф.

Мама не проронила ни слова. Я ещё не знал, как называется этот закон природы, по которому жители первого мира защищены от подобных встреч с людьми мира второго. Но в тот же вечер я слышал, как мама торопливым шёпотом пересказывала всё папе:

– Он их видит, ты понимаешь? Он их на самом деле видит. Они есть. Те, с кем он общается, есть на самом деле.

– Ты тоже их видела? – папа не шепчет, но у него глуховатый от волнения голос. – Одного или двух?

– Не одного – их много. Видела, и не один раз. Ты слышишь?

– Они… Ну, они старше его или такие же, как он?

– Я не знаю, – мама растерялась. – У них как бы нет никакого возраста.

– Как же это? – поразился папа. – Скажи хотя бы, какого они роста. Я же заметил, что когда он с ними разговаривает, то не поднимает вверх головы. Не может же он так говорить с теми, кто выше его ростом!

Мама помолчала, а потом с особой гордостью ответила:

– Не поднимая головы, он говорит и с теми, кто сидит на коне!

– На коне? – папа что-то заговорил быстро-быстро, но совсем тихо, а после воскликнул: – Разве есть другие законы пространства и времени?

Так отец впервые предположил, что два мира единой реальности имеют разные законы природы. Мне предстояло это осмыслить. Но вместе со мной разговор о принципах миров подслушала и Белая Принцесса. Тереза помрачнела лицом и, помнится, принялась соображать что-то своё, отмалчиваясь и избегая меня.

  • Зимняя дорога (Лещева Елена) / Лонгмоб "Истории под новогодней ёлкой" / Капелька
  • Хрупкая нежность / Простите мне моё распутство... / Лешуков Александр
  • Ничей / В ста словах / StranniK9000
  • Сказочник - NeAmina / Необычная профессия - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Участник 3 Аф Морган Лидия / Сессия #5. Семинар октября "Такой разный герой". / Клуб романистов
  • Пряный вечер - Kartusha / Путевые заметки-2 / Хоба Чебураховна
  • Златым огнём / Окружности мыслей / Lodin
  • Помпа Балла - Ротгар_Вьяшьсу / Лонгмоб - Необычные профессии-3 - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Салфетка-11.1 / Салфетки / Риндевич Константин
  • Щука / bbg Борис
  • Танец мечей / Бамбуковые сны-2. Путевая книга / Kartusha

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль