Анна щелкнула выключателем и оглядела подвал, стены которого были заляпаны кровью. Только сейчас она поняла фразу тщедушного Майкла, что он обожает «играть мускулами». Анна еще надеялась выскользнуть из старинного дома, но игла с транквилизатором уже вонзилась ей в шею…
Стук повторился – он шёл из комнаты, где стены были увешаны охотничьими трофеями. Мистер Блеквуд нехотя поднялся с роскошной постели, нашаривая дорогой халат.
— Только не говори мне, что ожил этот скелет из Дикой Охоты, — фыркнула Мэг, кутаясь в одеяло, — кстати, где ты его взял?
Мистер Блеквуд взял револьвер и молча вышел из комнаты: Мэг все равно бы не поверила в то, что её супруг прошлой ночью подстрелил рогатый скелет, летящий высоко в небе верхом на пылающем скелете гончей собаки…
Капитан Блек еще раз посмотрел на карту, и на бушующий океан перед собой — безопасный тупой угол Бермудского треугольника стремительно сужался, становясь острым – пространство вокруг «Странника» неумолимо схлопывалось…
Пугалкин очень гордился своим новеньким сюртуком, который нашел ночью, обходя вверенное ему поле — в этом сюртуке он выглядел настоящим щёголем! Пугалкин был так восхищен, что даже не слышал разговоров о пропавшем мистере Риджере, и даже не задумался, почему его хозяина, мистера Корна, уводят куда-то в наручниках, а тот кричит во все горло, что ни в чем не виноват…
Скелет попытался поднять свою левую ногу, но при этом потерял правую, попытался поднять ребра, но уронил голову – он никак не мог собрать себя.
— Вам помочь? – раздался над ухом приветливый голос. Скелет неумело повернул упавшую голову и увидел девушку в маске черной кошки, и с бутафорской метлой.
— Если… если только вас не затруднит, — продребезжал скелет.
— Ур-р-ра-а-а! – восторженно кричали люди на площади, приветствуя Влада Цепеша, который выходил из лимузина и чуть растерянно щурился от вспышек смартфонов. Уж он-то теперь наведет порядок, он-то сделает Румынию снова великой, он-то не позволит этому Евросоюзу сожрать нас с потрохами…
Миледи подняла свою отрубленную голову и недовольно оглядела платье, которое теперь было всё сплошь залито кровью. А ведь еще нужно было как-то добраться до Ла-Рошели, правда, под покровом ночи. Миледи приставила голову к шее, закуталась в легкую накидку и зашагала в ту сторону – чутье её не подводило – где в походной палатке безмятежно спал Д, Артаньян…
Бром Бонс, хохоча, бросил в темноту горящую тыкву – и только сейчас почувствовал, что это летит его собственная голова, кувыркаясь и подскакивая. Он еще пытался броситься за своей головой, но не видел, куда направить тревожно хрипящего коня – а в следующий момент тыква с хрустом и треском раскололась о придорожные камни.
Елена ощутила все тот же сладковато-приторный запах от своего жениха – так же пахло в день смерти отца, так же пахло в день смерти тетушки Анны. Елена попыталась разжать руку – ей казалось, что еще можно сбежать за дверь – но тут же вспомнила о полуразрушенном поместье и колоссальных долгах, и сказала – «Да», стараясь не чувствовать сладковато-приторный запах, когда холодные руки надевали ей на палец кольцо.
… только сейчас Михель понял, что в этой страшной сказке огр – это он, Михель, а маленький человечек у его ног – главный герой, который должен обмануть и погубить глупого злого огра. Вот только как? Михель не успел додумать – доски моста под ним с хрустом подломились, и огромный огр полетел в бушующий горный поток…
Когда часы пробили полночь, маленькая Салли как следует посмотрела на картонный Долл-Хаус на полке. Это сон, сказала себе маленькая Салли, это всего лишь сон. Не может быть, чтобы кукла с оторванной головой встала с кукольной кроватки, подошла к кукольному столику, на котором стоит кукольный кукольный домик (откуда он там взялся?) и неумелыми тряпичными ручонками схватила с кукольной кукольной кроватки миниатюрную Салли – и неловкие тряпичные ручки уже вцепились в голову кукольной Салли. Это сон, еще успела подумать Салли прежде чем услышала, как хрустят её позвонки…
Фамильная брошь застыла в сладостном нетерпении: она ждала, когда грабитель как следует сожмет её в руке, и только после этого что есть силы вонзилась в ладонь острием, наполненным смертоносным ядом…
Яблоко хотело кричать во все горло, объяснить хоть кому-нибудь, что оно никакое не яблоко, а Джимми Мейелсон, – но у него не было горла, и оно не могло кричать. Не было у него и глаз, но это не помешало ему каким-то немыслимым образом увидеть, как яблоко, которое теперь приняло облик Джимми Мейелсона, с хрустом его надкусило.
(все эти миниатюры — темы Инктобера в свете Хэллоуина)
Играть мускулами
Анна щелкнула выключателем и оглядела подвал, стены которого были заляпаны кровью. Только сейчас она поняла фразу тщедушного Майкла, что он обожает «играть мускулами». Анна еще надеялась выскользнуть из старинного дома, но игла с транквилизатором уже вонзилась ей в шею…
Печенька
Эвелин со смехом надкусила печеньку в форме самой себя – и даже не успела почувствовать, как её собственная голова с хрустом отделяется от шеи.
Трофей
Стук повторился – он шёл из комнаты, где стены были увешаны охотничьими трофеями. Мистер Блеквуд нехотя поднялся с роскошной постели, нашаривая дорогой халат.
— Только не говори мне, что ожил этот скелет из Дикой Охоты, — фыркнула Мэг, кутаясь в одеяло, — кстати, где ты его взял?
Мистер Блеквуд взял револьвер и молча вышел из комнаты: Мэг все равно бы не поверила в то, что её супруг прошлой ночью подстрелил рогатый скелет, летящий высоко в небе верхом на пылающем скелете гончей собаки…
Тупой
Капитан Блек еще раз посмотрел на карту, и на бушующий океан перед собой — безопасный тупой угол Бермудского треугольника стремительно сужался, становясь острым – пространство вокруг «Странника» неумолимо схлопывалось…
Застёжка-молния
Тим хотел дёрнуть застёжку, но понял, что никакой застёжки уже нет – костюм демона намертво врос в кожу…
Перелом
— … до завтра всё срастётся, — добавила ведьма, — успеешь на свой матч.
Джонни кивнул и протянул медальон со своей душой в качестве оплаты.
Выпечка
Только сейчас мистер Пай понял, почему он был почетным гостем на вечеринке, и все внимание было приковано к нему – сейчас, когда хозяйка достала нож…
Маяк
Маяк вспыхнул еще ярче – корабль двигался на него сквозь шторм – и распахнул свою хищную оскаленную пасть…
Щёголь
Пугалкин очень гордился своим новеньким сюртуком, который нашел ночью, обходя вверенное ему поле — в этом сюртуке он выглядел настоящим щёголем! Пугалкин был так восхищен, что даже не слышал разговоров о пропавшем мистере Риджере, и даже не задумался, почему его хозяина, мистера Корна, уводят куда-то в наручниках, а тот кричит во все горло, что ни в чем не виноват…
Лентяйничать
В такую погоду Смоки предпочитал ничего не делать, уютно нежась у очага и поглядывая на капли дождя за окном.
— Хватит лентяйничать, — фыркнула хозяйка.
Смоки недовольно муркнул, юркнул в окно и перебежал дорогу перед автомобилем мэра…
Растерянный
Скелет попытался поднять свою левую ногу, но при этом потерял правую, попытался поднять ребра, но уронил голову – он никак не мог собрать себя.
— Вам помочь? – раздался над ухом приветливый голос. Скелет неумело повернул упавшую голову и увидел девушку в маске черной кошки, и с бутафорской метлой.
— Если… если только вас не затруднит, — продребезжал скелет.
— Нисколечко, — кивнула девушка, поспешно собирая кости, — вот… вот так.
— Премного вам благодарен, — продребезжал скелет, и довольно оглядел свою очередную жертву…
Ура!
— Ур-р-ра-а-а! – восторженно кричали люди на площади, приветствуя Влада Цепеша, который выходил из лимузина и чуть растерянно щурился от вспышек смартфонов. Уж он-то теперь наведет порядок, он-то сделает Румынию снова великой, он-то не позволит этому Евросоюзу сожрать нас с потрохами…
Цепеш подслеповато щурился, выискивая подходящую жертву…
Леди
Миледи подняла свою отрубленную голову и недовольно оглядела платье, которое теперь было всё сплошь залито кровью. А ведь еще нужно было как-то добраться до Ла-Рошели, правда, под покровом ночи. Миледи приставила голову к шее, закуталась в легкую накидку и зашагала в ту сторону – чутье её не подводило – где в походной палатке безмятежно спал Д, Артаньян…
Бросок
Бром Бонс, хохоча, бросил в темноту горящую тыкву – и только сейчас почувствовал, что это летит его собственная голова, кувыркаясь и подскакивая. Он еще пытался броситься за своей головой, но не видел, куда направить тревожно хрипящего коня – а в следующий момент тыква с хрустом и треском раскололась о придорожные камни.
Вонючий
Елена ощутила все тот же сладковато-приторный запах от своего жениха – так же пахло в день смерти отца, так же пахло в день смерти тетушки Анны. Елена попыталась разжать руку – ей казалось, что еще можно сбежать за дверь – но тут же вспомнила о полуразрушенном поместье и колоссальных долгах, и сказала – «Да», стараясь не чувствовать сладковато-приторный запах, когда холодные руки надевали ей на палец кольцо.
Огр
… только сейчас Михель понял, что в этой страшной сказке огр – это он, Михель, а маленький человечек у его ног – главный герой, который должен обмануть и погубить глупого злого огра. Вот только как? Михель не успел додумать – доски моста под ним с хрустом подломились, и огромный огр полетел в бушующий горный поток…
Миниатюрный
Когда часы пробили полночь, маленькая Салли как следует посмотрела на картонный Долл-Хаус на полке. Это сон, сказала себе маленькая Салли, это всего лишь сон. Не может быть, чтобы кукла с оторванной головой встала с кукольной кроватки, подошла к кукольному столику, на котором стоит кукольный кукольный домик (откуда он там взялся?) и неумелыми тряпичными ручонками схватила с кукольной кукольной кроватки миниатюрную Салли – и неловкие тряпичные ручки уже вцепились в голову кукольной Салли. Это сон, еще успела подумать Салли прежде чем услышала, как хрустят её позвонки…
Реликвия
Фамильная брошь застыла в сладостном нетерпении: она ждала, когда грабитель как следует сожмет её в руке, и только после этого что есть силы вонзилась в ладонь острием, наполненным смертоносным ядом…
Яблоко
Яблоко хотело кричать во все горло, объяснить хоть кому-нибудь, что оно никакое не яблоко, а Джимми Мейелсон, – но у него не было горла, и оно не могло кричать. Не было у него и глаз, но это не помешало ему каким-то немыслимым образом увидеть, как яблоко, которое теперь приняло облик Джимми Мейелсона, с хрустом его надкусило.
(все эти миниатюры — темы Инктобера в свете Хэллоуина)