Глава 14

Совещание пришлось отменить: Квэддо доложил, что к Элине явился мальчишка и заявляет, что у него важные известия.

– Веди его сюда!

Элина приободрилась: не нужно оставаться наедине с Томори, можно заняться привычными делами.

В кабинет, насвистывая, вошёл Шурх и уселся напротив Элининого стола.

– Что такая грустная, Мягкие Ручки?

Краем глаза Элина приметила, как Томори опустил голову пониже. Улыбку прячет. Но мальчишка обнаглел. Наверное, отсутствие Рэйшена так на всех действует.

– Во-первых, Шурх, надо здороваться сразу же, как вошёл. Ясного тебе неба, дара управительница, – вот что надо было сказать!

– Я почти так и сказал, – парнишка беспечно пожал плечами. – А что там у тебя во-вторых?

– Во-вторых, выйди и зайди как положено. И не садись, пока я тебе не разрешу.

– Ну, Мягкие Ручки, ну ты чего? – Шурх состроил обиженную физиономию. – Да не буду я выходить!

Элина мило улыбнулась и, не давая Шурху опомниться, рявкнула:

– Охрана!!!

Солдаты ворвались в комнату, бешено вращая глазами в поисках опасности. Элина указала пальцем на парня:

– Выведите его за дверь! Только не выгоняйте вовсе. Он должен войти в кабинет по всем правилам.

Охранники кивнули и сделали пару шагов к Шурху. Тот вскочил, собираясь перевести всё в весёлую игру.

– Поймайте меня, парни!

Элина прикусила губу: эти «парни» разнесут кабинет, а Шурх ускользнёт – и будет ржать! Охранники пыхтели, наступая, а мальчишка уворачивался, как угорь.

Помощь пришла, откуда не ждали. Шурх пятился к окну, дразня охранников, и вдруг вздрогнул – чужая рука легла на плечо.

Томори снисходительно улыбался.

– Лучше выйди, а то нехорошо получится.

Шурх обиженно надулся:

– Так нечестно, Мягкие Ручки! У тебя сплошные дроу вокруг, куда мне с ними тягаться!

Тем не менее он вышел за дверь, а потом сделал всё, как говорила Элина. Шурх умел себя вести, если в том была надобность. «Приодеть бы его да причесать, такой красивый юноша получился бы! И если бы не кривлялся, никому и в голову бы не пришло, что это босяк из трущоб».

Но Шурх тут же разрушил это впечатление, хитро прищурившись:

– Ну, Мягкие Ручки, так тебя устраивает?

* * *

– Шурх, ты есть хочешь?

Элинин вопрос застал парнишку врасплох.

– Ну… А что у тебя есть? Не откажусь… Сныст говорит, что я всегда голодный, это у меня возраст такой!

Пришлось послать одного из охранников на кухню. Если уж Тикаэле Меуриг не отказал в пище, то для уличного мальчишки найдёт что-нибудь.

– Пока ждёшь еду, рассказывай, с чем пришёл.

– Мы тут посматриваем за той кузней… Ты же помнишь? – Шурх стрельнул глазами в сторону Томори, наверное, сомневался, можно ли при нём говорить.

– Помню. Так что с ней? Говори, не стесняйся.

Шурх мгновенно посерьёзнел.

– Работы в основном ведутся ночью. Мы видели дым из трубы. А ещё на днях туда подвезли уголь. Много. Наши люди видели, как их подручный мешки таскал.

Элина слушала, затаив дыхание. Уголь!

– Значит, – медленно проговорила она, – сейчас они плавят металл и снова примутся чеканить монеты.

Глаза Шурха засверкали:

– Будем брать?

– Какое брать?! Ты мне ещё не рассказал, сколько внутри народу!

– Ну, не всё же сразу, – разочарованно протянул Шурх. – Внутрь никто не заглядывал: этот их подручный, здоровый такой детина, следит, чтоб никто чужой рядом не ходил.

– Внутрь, ясное дело, не надо заглядывать! Гляньте, сколько человек из кузни выходит!

– Ну, они в основном внутри сидят! Даже за жратвой их охранник бегает!

– Шурх, ну хоть отлить-то они выходят? Вот и посчитайте! Мне надо понимать, с какими силами против них выступить!

– Ладно, – досадливо отмахнулся парнишка и тут же неожиданно фыркнул: – Отлить выходят, говоришь? Ты в этом, видать, здорово кумекаешь! Эх, а я-то думал, что уже можно поцелуй получить!

Элина расхохоталась. Нет, ну каков наглец! Очаровательный пакостник!

– Погоди, Шурх, твоя работа ещё не завершена. А про поцелуй я помню.

Шурха выпроводили, и он унёс за пазухой здоровенную краюху вчерашнего хлеба.

* * *

Мадог радовался, что утреннего совещания не было, и тут же жалел, что утром не удалось увидеть Рэйшена.

Он знал, что вчера Элина была недовольна Рэйшеном, и того ожидал неприятный разговор. Она никогда ничего не забывала и не прощала. Мстительная, как жрица Ллотх. Ночью Мадог прислушивался к звукам дома. Если не спать, можно услышать много интересного. Звуки из Элининой спальни мог услышать любой: эта женщина не заботилась о том, что скажут другие. Так вот, этой ночью было тихо… «Поругались? И Рэйшен спал на полу?»

Если бы совещание состоялось, Мадог бы потом в шутку поинтересовался у Рэйшена, досталось ли ему на орехи. Но Рэйшен умчался по Элининому поручению, и теперь Мадог изнывал от нездорового любопытства: может, что-то между ними изменилось? К лучшему? Для самого Мадога, разумеется.

Впрочем, на работе думать о личном не было времени. Слухи о вчерашнем визите Элины к купцу Тервину разлетелись по городу. Мадог то и дело ловил обрывки разговоров.

– Ну и правильно! – говорил один мастеровой другому. – Как иначе?

– Вот-вот! – поддерживал его приятель. – Такие, как мы с тобой, всё выложили, честь по чести, а купчина этот…

Солидные купцы осторожничали:

– Уж больно она крута… Нельзя же так… Уже второго купца эдак навещает… Скоро и до нас доберётся…

А бедняки откровенно радовались:

– Вот и правильно! Так ему, жадюге!

– Хорошую управительницу нам король прислал!

– Свою сестру, не абы кого!

– И ворья на улицах поменьше стало, заметили? Вот то-то!

В Палату Мерных Книг народ валил валом. Кое-кто был здесь раньше и просто хотел взглянуть на одного из героев вчерашней «вылазки», а некоторые, отводя глаза в сторону, говорили:

– Дар Мадог, я тут давеча был, знаешь, от волнения кое-что запамятовал. Допиши к моему имуществу, будь так добр…

И дальше следовало перечисление сараев, лодок, товаров… Мадог понимающе кивал и дописывал.

– А… что мне за это будет, дар Мадог? – заискивающе спрашивал посетитель. – Я ведь это… случайно забыл… перепутал.

– Ничего не будет, – взглядом Мадога можно было заморозить целый квартал. – Сейчас новую сумму податей посчитаю тебе, и всё.

Посетитель утирал пот со лба и убирался восвояси. Что за люди! Нельзя было сразу по-хорошему?

И Мадог с нетерпением поглядывал по сторонам. Когда уже домой?

* * *

Рэйшен возвращался. Теперь он спокойно называл баронский особняк своим домом, потому что там была Элина.

Он и двое сопровождающих довели Тикаэлу до западных городских ворот. Стражники с удивлением поглядели на их компанию, но вопросы задавать не решились. Тракт уже жил своей жизнью: в город прибывали крестьяне, мастеровые и купцы. Рэйшен вывел Тикаэлу за ворота, и она неожиданно ткнула ему в руки Шёпот Леса, по-прежнему накрытый тканью.

– На, возьми!

Рэйшен отступил на шаг:

– Зачем это мне? Я не бард, я…

– Я знаю, кто ты, – сварливо, точно старуха, перебила его эльфийка. – Отдай инструмент тому мальчику, запамятовала его имя. Твоя женщина сказала, что он разрешил мне еду передавать…

– Меуриг, – необдуманно брякнул Рэйшен, и тут же пожалел об этом: может, проклятая эльфийка порчу на него наведёт. Но уж лучше на него, чем на Эли.

– Меуриг, – повторила Тикаэла. – Пусть играет. Я всё равно не смогу больше слушать историю о гибели сородичей. Это выше моих сил.

Интересно, её никогда не заботило, что раб бесконечно вспоминал о резне в своём клане? Конечно, ведь раб – жалкий дроу, они же ничего не чувствуют… Рэйшен выхватил музыкальный куб из рук Тикаэлы.

– Я передам.

Эльфийка кивнула, повернулась спиной к городским воротам и к самому Рэйшену и поплелась по тракту.

«Дойдёт или нет? А, плевать».

Рэйшена заботило только одно: не причинит ли клятый инструмент вреда его драгоценной Эли. А эльфийку он сразу же выбросил из головы.

* * *

Элина видела, что Томори чувствует себя гораздо увереннее. Интересно, это оттого, что Рэйшена нет?

– Тебе не хватает места, – неожиданно проговорил Томори.

Элина поёрзала на стуле, и тот предательски скрипнул:

– Почему не хватает? Вроде помещаюсь пока.

Лицо Томори осветила широкая улыбка. Надо же, какой смелый! Не боится улыбаться! Вон, Мадог с Меуригом вначале ходили с каменными рожами. Мадог, правда, и сейчас такой.

– Я не про стул, – пояснил Томори. – Я вообще про твой кабинет. На совещаниях ужасно тесно. И душно.

– Тебе тесно и душно? – растерянно повторила Элина.

С ума сойти, вчерашний раб уже недоволен условиями работы!

– Нет, – Томори говорил мягко и почтительно, но почему-то Элине чудилась в его лице насмешка, – просто для общих собраний нужно другое помещение. Просторнее. А здесь появятся шкаф для бумаг, сундук для денег – станет и вовсе не повернуться.

Пожалуй, парень дело говорит.

– Как ты представляешь себе новое помещение?

– Там хватит длинного стола и простых стульев вокруг него. Ты могла бы приказать освободить весь второй этаж для себя. Было бы место и для работы, и для… – Томори запнулся, а потом подобрал нужное слово: – для частной жизни.

* * *

Элина не успела толком обдумать идею о том, чтобы занять весь этаж, как внизу раздался шум, топот и невнятные возгласы.

– Рэйшен, – одновременно произнесли Элина с Томори.

– И не один, – добавил Томори.

Неужто он не смог спровадить эльфийку? Погодите…

– Он и уходил не один, – с раздражением заметила Элина, – а с парой охранников…

Томори посмотрел на Элину долгим взглядом. Ясно, что не их он имел в виду.

К счастью, Тикаэла не вернулась. Просто Рэйшена знали и приветствовали все: он мог быть своим парнем для любого солдата. «Когда в хорошем расположении духа», – мысленно фыркнула Элина.

Правда, её радость несколько поугасла, когда Рэйшен грохнул на стол уже знакомый ей музыкальный куб.

– Это что такое? Зачем оно опять здесь?

– Эли, – Рэйшен развёл руками, – она попросила отдать инструмент Меуригу. Ну, я и… не отказал.

Элина переводила взгляд с куба на Рэйшена и не знала, злиться ей или… злиться.

– А если бы она тебя попросила яду выпить, ты бы тоже не отказал?!

– Это другое! – возмутился Рэйшен.

– Личный Клинок управительницы, – бурчала Элина себе под нос, – а если эльфийка наложила какое-нибудь заклятие на инструмент?

Рэйшен задумчиво покрутил головой, размял запястья, притопнул сапогом…

– Эли, если бы что-то было, первым бы почувствовал я…

– А может, почувствует только тот, кто играет!

– Ну, давай я тренькну по струнам! Проверим!

Элина застонала.

– Совсем с ума сошёл, что ли?! Ни в коем случае!

Томори поднялся со своего места и приблизился к инструменту вплотную. Казалось, он мог даже лизнуть его, если бы захотел. Рэйшен брезгливо сморщился, увидев это.

– Нет на нём никакого заклятия, – Томори выпрямился и поглядел на Элину с Рэйшеном. – У Тикаэлы и сил-то никаких уже нет. Шёпот Леса создал другой эльф, и этот инструмент Тикаэла могла просто слышать. Больше ничего.

Элина сочувственно кивнула. Рэйшен, заметив это, сразу огрызнулся:

– Жалеешь её, да?

Элина ненадолго задумалась.

– Подойдите ко мне, оба! Рэйшен, сними мундир!

– Прямо здесь, Эли? – похабно ухмыльнулся Рэйшен. – Ладно, ладно, снимаю!

Элина задрала рукав рубахи у Томори и Рэйшена. Она знала, как исполосованы руки раба. Рэйшену, конечно, тоже было чем похвастать, но всё же солдатам раны зашивали и лечили, в отличие от рабов.

– Что ты там про жалость говорил?

– Да ничего, – буркнул Рэйшен, с досадой глядя на длинные белесые бугры на руке Томори, – тебе послышалось.

Пока оба дроу приводили в порядок свою одежду, Элина провела ладонью по одной из сторон музыкального куба. Раздалось немелодичное бренчание.

– Ты что делаешь! – всполошился Рэйшен.

– Вот и проверим. Если до ночи со мной ничего не случится, отдадим Меуригу. Пусть играет, радует людей.